Жанр: Триллер
За кроваво-красной дверью
...то что-то можно будет заметить, если не осталось корня.
Как бы мне хотелось точно идентифицировать этот труп!
- Нам кажется, что мы имеем дело с двойником, мисс Клюни, - сказал я.
- С чем?
- С двойником. Это оккультный термин, хотя, может быть, существует и более рациональное
объяснение. Германские колдуны в средние века могли, как считалось, путем заговора создать
призрачного двойника, чтобы заменить им кого-либо. Я не сказал бы, что верю в привидения, но
двойник, несомненно, многое бы объяснил.
- Мне кажется, я вам сообщила, что у нас нет информации о каких-либо близнецах мисс Пауэлл,
- сказала наша гостья из Консульства, - но весьма вероятно, что кто-либо мог быть очень похож на
нее. Она была обычной, пресной девушкой, не считая слегка неправильных зубов. Сколько угодно
миловидных девушек смогли бы сойти за нее, соответственно накрасившись, если нужно.
- Я на это смотрю иначе... - сказал Кустис, затем помотал головой, - ладно, ничего.
- Давай, Пит, говори! - настоял Брюстер.
Негр пожал плечами:
- Только некоторые из нас говорили с ней в ту ночь, и мы никогда ее не видели ни до того, ни
после, когда она еще была жива. Мы даже ее не сфотографировали, и действительно, как говорит мисс
Клюни, молодая девушка - это просто молодая девушка и ничего больше.
- Но она должна была быть с уэльским акцентом, - возразил Брюстер.
Теперь была моя очередь вмешаться:
- Нет, Сэм. Я тогда еще не занимался этим делом, помните? Каким образом Пит мог узнать ее
акцент? Я единственный полицейский, говорящий по-уэльски, а для американца этот акцент не
отличается от акцента западной части страны. Нет ничего странного в идее Пита о том, что его надула
какая-нибудь зубастая англичанка!
- Давайте не переходить на личности, уэльсец! - рассмеялась Хелен Клюни. - Он прав,
вообще-то. Никто из вас, из янки, не сможет по выговору отличить британскую домохозяйку от
герцогини! Ваши голливудские фильмы об Англии доставляют нам немалое развлечение.
- Хорошо, а как насчет старухи? - напомнил Кустис. - Сибилла - это не молодая девушка с
выпирающими зубами. Это полная невысокая пожилая дама. Сколько же надо этих двойников?
Хелен Клюни сдвинула брови:
- Вы имеете в виду эту пожилую уэльскую женщину, которая погибла при пожаре?
- Да, - кивнул Брюстер. - Вы что-нибудь о ней узнали?
- Не через официальные каналы, так как она была уже американкой. Но, конечно, мы
поинтересовались. Прежде всего она солгала вашим иммиграционным властям. У нее была судимость в
Уэльсе. Много лет назад она занималась подпольными абортами.
Брюстер потянулся было к телефону, затем передумал и сказал:
- Нет. Если бы она была беременной, это было бы в протоколе вскрытия.
- Вы, конечно, имеете в виду Пауэлл, - уточнила Клюни.
- Да, - сказал Брюстер. - Хотя она могла прийти к старухе и - нет, погодите. Сибилла Эванс
погибла раньше, чем Цинтия Пауэлл.
Хелен Клюни была поражена и начала было возражать. Так что, естественно, Сэм Брюстер
просветил ее обо всех открытиях медицинских экспертов, и так же естественно она отказалась верить,
что кто-то может быть мертв до того, как наступит его очевидная смерть.
Мы уже довольно много времени провели в кабинете Брюстера, и он, посмотрев на часы,
поинтересовался моими планами на вечер. Я ему сказал, что намереваюсь посетить "Уэльский уголок"
и магазин магических аксессуаров, и встал, чтобы уйти. Хелен Клюни я сказал, что рад был с ней
познакомиться, и она подала мне руку:
- Ваша фамилия раньше была Ап Райс, не так ли?
- Очень давно, - кивнул я, - уже никто ее так не произносит.
- Так произносит ее лорд Глиндиверт, - сказала она. - Вы его, конечно, знаете?
- Очень отдаленно. Он был нашим землевладельцем в Уэльсе. Но мы никогда не были с ним
близко связаны.
- А я думала, что вы его родственник.
- Наверное, такой же дальний, как Макферсон Клюнийский для вас.
- Ну, это уж совсем далеко!
Брюстер нахмурился и спросил, что за чертовщину мы обсуждаем. Клюни засмеялась и
объяснила:
- Британское щегольство, лейтенант. Мы сразу начинаем сравнивать родственных нам высоких
особ. Дальний родственник в Палате Лордов дает не меньше очков, чем привидение в фамильном замке.
- Я думаю, что родственник в Палате Лордов важнее привидения, - улыбнулся я.
- Едва ли, - сказала Хелен Клюни. - Каждый, кто собой хоть что-то представляет, имеет
родственника среди лордов. А родовые поместья стоят много денег.
- Ты говорил, что Пауэлл - это королевское уэльское имя? - спросил меня Кустис задумчиво.
- Да, - сказал я, - когда оно произносится Ап Хауэлл. А что? Ты думаешь, у Цинтии есть
родственники в Палате Лордов?
- Стоит проверить, - ответил Кустис. - Если она окажется потерявшейся наследницей...
- Я очень в этом сомневаюсь, - перебила Хелен Клюни. - Она, если можно так выразиться,
родилась не с той стороны постели. Ее мать была довольно распущенной фабричной работницей в
Кардиффе, а отец - американский солдат. Вы, янки, помогли нам не только тем, что сражались вместе
с нами в войне, но и другими способами, как вы понимаете.
- У этого солдата должно было быть имя, - сказал Кустис.
- Не думаю, что это было где-нибудь зарегистрировано. Такие вещи случались во время войны, и
власти вряд ли хотели надоедать союзникам с такими проблемами.
- Но вы бы могли его раскопать, если бы постарались, - настаивал Кустис.
Я рассмеялся.
- Не обижайтесь на Пита, мисс Клюни. Ему платят за его подозрительность. Что ты сейчас
хочешь узнать, Пит?
- Не знаю. - Кустис пожал плечами. - Если задача не решается из того, что есть, надо
проверить, все ли ее составные части выложены у нас на столе.
Хелен Клюни сказала:
- Я посмотрю, что можно будет сделать. Может быть, где-нибудь и сохранились записи о ее
отце. Также я попрошу поглубже заняться ее матерью. Она могла тоже переехать, и здесь может
открыться множество возможностей.
- Вы тут развлекайтесь, - фыркнул я, - а мне надо договориться насчет шабаша.
Когда я добрался до "Уэльского уголка" в тот вечер, Мерлина там не было. Но бармен подозвал
меня и спросил:
- Помнишь того ненормального старика, профессора? - Ну?
- Он хочет с тобой поговорить. Сказал, чтобы я передал тебе, что он будет ждать в том конце
улицы. Судя по его виду, у него для тебя что-то важное.
- Интересно, что ему надо? - Я пожал плечами и небрежно поинтересовался: - Где же мы
должны встретиться?
- На кладбище у церкви, - ответил бармен. - Знаешь старую кирпичную церковь у реки? Она
называется, по-моему, церковь Четырнадцати Святых Мучеников.
- Найду, - сказал я. - И когда же он там будет?
- Он ждет. Сказал, что будет ждать, пока ты не придешь. А что происходит, приятель? Ты что,
пасешь этого старого гуся?
- Разве я похож на голубого?
- Не знаю. На лбу у тебя не написано. Впрочем, не мое дело. Каждый зарабатывает деньги
наилучшим возможным способом, правильно?
- Мне больше нравится мой способ, - буркнул я, поворачиваясь, чтобы уйти. Когда я был почти
у двери, он окликнул:
- Скажи профессору, что опять заходил этот парень, спрашивал о нем.
- Какой парень? - спросил я.
- Просто парень как парень. Слегка смахивает на пресмыкающееся, по-моему. Рожа белая, как
жабье брюхо.
- Это был белый человек?
- Ну конечно, а ты думаешь, что это был чернозадый?
Я так и думал, но не стал этого говорить. Я просто пообещал передать Мерлину слова бармена и
ушел.
Много времени не потребовалось, чтобы добраться до Церкви Четырнадцати Святых Мучеников.
Найти Мерлина оказалось сложнее.
Церковь была уже закрыта на ночь. Света в ней не было, насколько я видел, и, подергав двери, я
убедился, что они заперты. Я постоял некоторое время в надежде обнаружить хоть какие-то признаки
жизни. Церковь была расположена в глухом переулке, и вокруг не было ни души. Я обошел ее сбоку в
поисках какого-либо другого входа и очутился на небольшом кладбище, уставленном тонкими
могильными столбиками из песчаника, какие использовались в викторианские времена. Сорная трава
росла между камней, часть которых повалилась. В наши дни вряд ли кого могло привлечь такое место.
Я тщетно искал боковой вход. Уже собираясь повернуть назад, я услышал сухой дрожащий голос:
- Эй, послушай, ты - тот парень из забегаловки?
Только через мгновение до меня дошло, что ко мне обращались по-уэльски. Я вгляделся в
темноту, заметил темную фигуру, сидящую на перевернутом могильном камне, и на том же языке
ответил:
- Я - Овэйн Арфист, а кто ты такой?
- У меня было много имен, - сказал старик, сидящий на могильном камне. - Ты можешь
называть меня Мирддин Странник, если хочешь.
Так что идея дяди Дэя о том, что он - не уэльсец, провалилась. Я пробрался к нему через
заросшие сорняками могилы, пока мы не оказались достаточно близко, чтобы ясно видеть друг друга.
Затем, опять по-уэльски, я сказал:
- Мне кажется, я видел тебя раньше, Мирддин Странник. В той таверне через улицу, не так ли?
- Ты поешь очень плохо, имей в виду, - ответствовал Плью. - Но ты из Уэльса, и твои плечи
выдают в тебе углекопа. Что же привело тебя в эти земли, Овэйн Арфист?
- Судьба, - уклончиво ответил я, - но не копать же уголь ты пригласил меня сюда?
- За мной гонятся, - сказал старик, - за мной гонятся, и я боюсь. Меня невозможно убить, по
причинам, которые я изложу тебе позже, но бывают вещи хуже смерти, и боль становится ужасным
проклятием по мере того, как наша плоть стареет.
- Человек в таверне сказал, что заходил кто-то, спрашивал о тебе.
- А, значит я был прав, избегая этого места, не так ли? Хозяйка, сдающая мне комнату, сказала,
что ее тоже расспрашивали обо мне! Нет ли у тебя безопасного уголка, где можно было бы избавиться
от заклятья?
- У меня есть неподалеку комната, - ответил я. - Но ты мне еще не сказал, почему я должен
тебе помогать, Мирддин Странник!
- Почему, говоришь? Во имя Рианнон, ты должен мне помочь! Если тебе нужны деньги, то у
меня достаточно этого бессмысленного мусора, чтобы уплатить за услугу. Поистине, деньги не
проблема для таких, как я. Сколько тебе нужно этой грязи, чтобы укрыть меня?
- Нисколько, - ответил я, - я не знал, что ты - посвященный, пока ты не воззвал к матери
Рианнон. Мое убежище в твоем распоряжении, Мирддин Странник.
В течение долгого момента я опасался, что зашел слишком далеко, так как старик уставился на
меня, прищурив глаза. Затем он осторожно спросил:
- Ты, значит, последователь Древних Традиций?
- Моя мать занималась этими вещами, - ответил я. - Я знаю об этих силах недостаточно,
чтобы ими пользоваться, но могу просто их уважать.
- Я смогу показать тебе много интересного, - хихикнул старый колдун и, протянув свою
клешню, добавил: - Помоги мне встать на ноги, парень. Мы должны исчезнуть раньше, чем они
найдут это место.
Я взял его за костлявый локоть и повел с кладбища. Когда мы направлялись к месту, где я снял
комнату в качестве прикрытия, я спросил его, что с его ногами, как будто бы я только что заметил.
- Это испанский башмак сделал, - сказал он. - Все остальное залечилось со временем. Но они
затянули башмак так плотно, что он сломал все кости моей ступни. Ах, это были жестокие времена,
парень. Я был рад, когда они прошли, это факт!
Я кивнул, не спрашивая, кто, по его мнению, раздробил его ногу в башмаке для пыток. Я боялся,
что он ответит на этот вопрос.
Он рассказал об этом позже. У себя в комнате я предложил ему сесть на сбившийся буграми
матрас, и, пока я готовил чай, он пустился в длинный бессвязный рассказ о том, как его пытали
инквизиторы. Мне удалось сохранить серьезное выражение, и я сказал рассудительно:
- Ты выглядишь гораздо моложе своих лет, учитель.
- Я знаю, знаю, - ответил он. - Хотя мои силы только замедляют неизбежное. И мудрейшие из
нас со временем умирают. Но если ОНИ до меня не доберутся, я проживу еще лет пятьсот. Договор был
подписан на тысячу, понимаешь?
- На тысячу - это выгодная сделка, - ответил я.
- Именно так я и думал в тот день, когда продал свою душу, - сказал старик, - но как быстро
летит время. Мне кажется, что только вчера я был привлекательным молодым ратником при дворе
Ллуэллина.
- Ллуэллина Мавра, конечно?
- Конечно. Видишь ли, я не настолько стар, чтобы помнить его родителя.
Мне казалось, что он верит в то, что говорит.
Хотя я и был достаточно тренирован в перекрестных допросах, мне приходилось прилагать
некоторое усилие, чтобы мое внимание не отвлекалось, когда за чаем он бессвязно болтал на смеси
уэльского, английского и еще какого-то языка типа испанского. Это было непросто, и я понял, что
имела в виду Пат, когда рассказывала о нем. Если бы не книги, которые она мне дала, я бы вообще
ничего не понял. Суть, по-видимому, была в том, что враги шли за ним по пятам, и он собирался
расправиться с ними весьма неприятным для них образом. Он попросил у меня карандаш и бумагу и,
поставив чашку, стал писать список, бормоча проклятия насчет выскочек-колдунов - янки и их глупых
цыганских заклятий.
Я и не подумал указывать ему на тот факт, что янки-цыгане - это полное этническое
противоречие. Через некоторое время он вручил мне список и пояснил:
- Ты можешь достать эти вещи в магазине магических принадлежностей. Знаешь, где он
находится?
- Конечно, - сказал я, - но мне потребуются деньги, не так ли?
- Скажи Мейб, что я тебя послал, - ответил он. - Она знает, что мне можно верить. Но имей в
виду, парень, больше никому ни слова! Мы сейчас в большой опасности, пока я не брошу руны, как
положено!
Я сказал ему, чтобы он чувствовал себя как дома, и ушел, надеясь, что он не превратится в жабу за
время моего отсутствия.
Магазин был совсем недалеко, и в нем не было никого, кроме весьма привлекательной молодой
рыжей особы в пурпурной тунике и брюках клеш. Я вручил ей список, она сдвинула брови, читая его,
затем сказала:
- Ты, похоже, влюбился!
- Это для старого Мерлина Плью, - объяснил я, - он сказал, что пользуется у вас кредитом.
- Он полон дерьма, - ответила девушка, представившаяся как мисс Мейб. - Я не для того трачу
здесь здоровье, чтобы вы, придурки, этим пользовались.
- Я заплачу.
- Это другое дело, - сказала мисс Мейб и, держа список в одной руке, начала рыться на полках
за прилавком.
- Три гвоздя от гроба покойника, крест из рябины, фиалковый корень, иссоп, и Рука Славы, -
бормотала она, выкладывая все это на прилавок между нами. Я сказал:
- Не забудьте соль. Он сказал, что соль очень важна.
- Высушенная соль ирландского моря, - объявила она, пока я рассматривал набор странных
предметов на прилавке. Я нахмурился, увидев руку, до странности похожую на настоящую
мумифицированную человеческую:
- Господи! Что это такое?
- Рука Славы, и давай не обсуждать, а?
Мейб опять повернулась к полкам, а я осторожно взял этот неприятный предмет, чтобы поближе
его рассмотреть. На ощупь рука была маслянистой, и я мог ясно рассмотреть рисунки линий на пальцах.
Ногти были как настоящие, и под каждый из них была всунута деревянная щепка. Я сказал:
- Она выглядит как настоящая! Где вы достаете такие вещи?
- Предполагается, что она взята от трупа повешенного, - сообщила Мейб. - Скорее всего, она
из Индии. Медицинские школы закупают там свои скелеты. Гвозди от гроба вполне настоящие. Я их
получаю от парня, работающего на строительстве дорог. Они недавно снесли несколько кладбищ для
новой магистрали. Плью здесь не указывает, должна ли быть жабья шкура свежей или сушеной.
- А что лучше?
- Свежая, если тебе это действительно важно. Она, однако, дороже.
- Пусть тогда будет свежая.
- Последний из великих транжир, а? Этот фиал менструальной крови монашки завершает список.
Это все?
Сопротивляясь желанию поинтересоваться, как она ухитрилась достать последнюю позицию
списка, я спросил:
- У вас есть липкая лента?
- Смеешься, что ли?
Я заплатил за товар, и Мейб сложила его в коричневый бумажный пакет. Счет дошел до тридцати
долларов с мелочью. Уходя, я пожаловался на то, что магия - это дорогостоящее занятие, и рыжая
Мейб рассмеялась:
- А чего ради, по-твоему, я занимаюсь этим дурацким делом?
Выйдя из магазина, я зашел в аптеку на углу и приобрел небольшую записную книжку, моток
клейкой ленты и коробочку темной пудры, которой пользуются негритянки и полицейскиеимпровизаторы.
Затем я пошел в ближайший бар и заперся в туалете. Сев на имевшиеся там удобства, я поставил
пакет перед собой между ног и вытащил Руку Славы. Положив ее на колени, я оторвал пять кусков
липкой ленты и прижал их по одному к грязным кончикам пальцев, глубоко вдавливая ленту в
морщины мумифицированной плоти. Сделав трубку из листа бумаги, вырванного из записной книжки,
и ленты, я открыл коробку пудры и, частично наполнив трубку пудрой, с отвращением отодрал первый
кусок ленты от указательного пальца. Осторожно подув через трубку на липкую сторону куска ленты, я
поднял его к свету и осмотрел. Свет в кабине был довольно слабым, но я видел, что отпечаток
получился достаточно хорошим для экспертизы. Я приклеил этот кусок ленты липкой стороной вниз на
другой листок бумаги. Повторив этот процесс с остальными четырьмя пальцами, я сложил листок с
отпечатками вдвое и спрятал.
Оставив ленту и пудру в туалете, я вышел и отправился к себе. Интересно, что могли подумать
люди о пудре негритянки в мужском туалете ирландского бара.
Полусумасшедший волшебник, совершающий защитный заговор, - это зрелище, которое стоит
посмотреть. Но если вы не хотите, чтобы ваша мебель была попорчена, уговорите его сделать это гденибудь
в другом месте.
Мерлин Плью, слабоумно ликуя, проверил все аксессуары, смахнул все со стола и синим мелом
нарисовал на его фанерной поверхности большую, хотя и несколько кривобокую, пентаграмму. Затем
вокруг нее он стал рисовать алхимические символы, буквы древнееврейского алфавита и знаки, которые
он называл руническими.
Он спросил, есть ли у меня под рукой чаша, и когда я ему объяснил, что я потерял в свое время ту,
которую дала мне моя мать, он сказал, что пойдет и чайная чашка.
Я выбрал треснувшую чашку, и он стал сливать в нее всю мерзость, купленную в магазине.
Одновременно он пел что-то на неизвестном мне языке. Наполнив чашку до краев, он приказал мне
выключить верхний свет и чиркнул спичкой. Когда свет был выключен, он поджег содержимое чашки,
которое загорелось зеленым огнем. Я думаю, такой цвет пламени придала соль.
Разместив горящую чашу в пентаграмме, он занялся Рукой Славы. Положив ее ладонью вверх, он
вытащил из своего бесформенного плаща что-то похожее на длинный пенис из слоновой кости. Затем
он стал забивать гробовой гвоздь в ладонь, используя вместо молотка рукоятку своего непристойного
жезла. По его словам, важно было, чтобы каждый гвоздь был вбит тринадцатью ударами, и при каждом
ударе надо было произносить демоническое имя. Зрелище было впечатляющее: жуткий зеленый огонь,
отбрасывающий странные тени, и старый колдун, шипящий: "Сатана! Вельзевул! Ваал! Ариман! Сет!"
и так далее, пока он не забил все гвозди в ладонь мумифицированной человеческой руки.
- Ага, это их попридержит, увидишь! - захихикал он, поставив Руку Славы вертикально в
центре пентаграммы.
Взяв рябиновый крест, он зажег его от зеленого огня, горящего в треснувшей чашке, и с его
помощью поджег все пять щепочек, загнанных под высохшие ногти. Щепочки действовали, как фитили.
Я был поражен, как резво загорелась мертвая плоть, в то время как старик кудахтал:
- Пусть черви Ада будут ползать в твоих еще живых мозгах! Да вырвут волчицы Фрейи
внутренности из твоего живота! Да отложит великая муха Вельзевула свои яйца в твои глаза, чтобы
личинки съели твой мозг! Да вывернется твоя кожа наизнанку, чтобы волосы кололи твою ободранную
и кровоточащую плоть! И да будешь ты вечно бодрствовать в глубочайшей серной яме во владениях
нашего блистательного господина!
Когда кончились пальцы на Руке Славы, а у него, очевидно, кончились идеи, он проковылял к
матрасу и сел на него, испустив вздох:
- Ох, Овэйн Арфист, ты можешь теперь расслабиться. Ибо я послал заклятье обратно к
пославшему его, чтобы оно сожрало его самого!
- Мы теперь в безопасности, а?
- Да, да, конечно! Это будет для них хорошим уроком, если они вообще его переживут!
- Но ты мне ни разу не говорил, учитель, кто это "они".
Старик нахмурился и пробормотал:
- Ну, я не знаю, приятель. За пятьсот лет человек может нажить множество врагов, как ты
понимаешь.
- Если ты не знаешь, кто на тебя посягает, - я наморщил лоб, - откуда же ты знаешь, что ты с
ними расправился?
- Откуда я знаю, спрашиваешь? Ах, приятель, разве ты не видел, как я только что бросил их же
руны обратно в них!
Я задумчиво уставился на беспорядок, который он устроил на столе. Зеленый огонь в чашке потух,
оставив после себя черную массу дымящейся грязи. Комната едва освещалась догоравшей Рукой Славы.
Воняло креозотом, и после того, как плоть обгорела, обнажились кости этой сатанинской руки. Один из
гробовых гвоздей выпал, оставив выжженное пятно на фанерной поверхности стола. Я заметил, что так
мы можем поджечь дом, и Мерлин дернул плечом:
- Тогда потуши это и зажги свет, если хочешь. Я же сказал, что дело сделано.
Я смахнул горящую Руку Славы в железное ведро и залил ее остатками чая, после чего комната
погрузилась в полную темноту. Проклиная собственную тупость, я на ощупь пробрался к стене и
нашарил выключатель.
- Ну вот, так-то лучше, - сказал я, щелкнув выключателем, и осекся.
В замешательстве я уставился на смятый матрас, и волосы у меня на голове зашевелились от
ужаса и изумления. Мерлина не было.
Я был совершенно один в комнате!
- Можно придумать дюжину способов, которыми он мог это сделать, - говорил Пит Кустис,
когда мы уже по второму разу обсуждали происшедшее в кабинете лейтенанта Брюстера.
- Можно, конечно. К тому же я этого не ожидал. Но я все же перепугался. Этот старый хрыч,
вероятно, может исчезать со скоростью капли воды на раскаленной сковородке. Я, конечно, сразу же
выскочил в холл, но его и след простыл.
- А как насчет окна? - спросил Брюстер, с несчастным видом пожевывая незажженную сигару.
- Прыжок с третьего этажа с хромой ногой? - Я пожал плечами.
- Нам неизвестно, на самом ли деле он хромой, - возразил Брюстер.
Кустис невесело усмехнулся:
- Нет, это правда, шеф. Я забыл вам сказать. Но этот старый козел сидел в тюрьме в Дартмуре, в
Англии. Его тюремный врач утверждает, что это настоящая хромота. Конечно, если он хромой от
рождения, он может управляться со своей ногой гораздо более ловко, чем мы можем себе представить.
Мы с Брюстером переглянулись. Лейтенант сердито посмотрел на Кустиса и спросил:
- Где ты все это разузнал, Пит?
- От мисс Клюни из Британского Консульства. Попросил ее разузнать его прошлое. Она всегда
готова идти навстречу.
- Да? - пробурчал Брюстер. - И кто же из вас обычно сверху?
Лицо негра посерело, и он мягко спросил:
- Вы не хотели бы взять свои слова обратно, лейтенант?
- Послушай, я же пошутил, Пит!
- Я не признаю таких шуток, Сэм. Я вам говорил, что я с Юга. Одного моего дядю линчевали за
подобную шутку, когда я был ребенком. Не думаю, чтобы это было так весело.
- Ну хорошо, извини. Доволен?
Кустис не ответил.
В неловкости от происшедшего, я перевел разговор на другую тему:
- А как насчет отпечатков пальцев, которые я снял, Пит? Они что-нибудь дали?
- Они были несколько смазаны. Но ксерокопии посланы в Вашингтон. Продавщица, может быть,
и права насчет происхождения, но ведь в ФБР не так уж много досье на нищих в Калькутте.
- Стоит поискать подальше, - пробурчал Брюстер, довольный переменой темы разговора. Я
знал, что в ближайшем будущем он не будет упоминать имени Хелен Клюни.
Я спросил:
- Мерлину нечего было бы делать в Штатах, если бы за ним не числилось что-то в британской
полиции. Он приехал по поддельной визе или как?
- Именно "или как", - ответил Кустис. - В иммиграционных службах нет никакой записи о
том, что он въезжал в страну по какой-либо визе. Может, он прилетел на метле?
- Мог пробраться десятками разных способов, - сказал Брюстер, - а что он натворил в
Дартмуре?
- Мошенничество, - ответил Кустис. - Он работал со спиритом и надул одну богатую вдову из
их группы. Мерлин - прирожденный иллюзионист. Если он захочет, он может производить
всевозможные сценические эффекты. С помощью проектора он показал этой женщине привидение. Но
некоторые из его трюков так и остались нераскрытыми. Он мог бы стать миллионером, если бы работал
на сцене.
- Я думаю, он отчасти верит в то, что сейчас делает, - сказал я. - Диаграммы детектора лжи
показывают, что он говорил правду, утверждая, что ему пятьсот лет.
- То есть у него старческое слабоумие, - сказал Брюстер, - или он был слишком спокоен, и
детектор лжи его не испугал. Некоторые это умеют, как известно. Индийские йоги, по-видимому, умеют
контролировать собственный пульс и дыхание. Он ни разу не упомянул о Цинтии Пауэлл, а?
- Нет, - ответил я. - Он умнее, чем кажется. Трясущийся старичок - это маска, я уверен. Он,
может быть, верит в кое-что из того, о чем говорит, но ему нужно было сделать непосредственное
физическое усилие, чтобы исчезнуть от меня таким образом. Не унес же он себя из моей комнаты силой
своей мысли!
Брюстер пожевал сигару и взглянул на Кустиса:
- Ты уверен, что он вернулся в тот же дом, где снимает комнату?
- Он был там сегодня утром, - кивнул Кустис. - Ушел около девяти и запрыгал в Боттом. Я
потерял его след примерно без четверти десять, когда он нырнул в административное здание с
выходами с обеих сторон.
- Он свое дело знает, - пробурчал Брюстер. - Не мог ли он зайти к кому-нибудь в этом здании?
- Я проверил по вывескам, нет ли там цыганских гадалок, - сказал Кустис, - но не думаю, что
мы там что-нибудь найдем. Он мог прийти по любому официальному делу, к своему врачу или
дантисту, или просто выскочил через задний выход.
Брюстер кивнул и, повернувшись ко мне, спросил:
- Ну, что теперь, Прайс?
- Хороший вопрос, - ответил я кисло. - Думаю, мне лучше всего вернуться в "Уэльский
уголок"
...Закладка в соц.сетях
