Жанр: Триллер
Темная сторона острова
...в компаньоны Николи. Он и Димитрий Парос хозяйничают
там.
Ломакс нахмурился:
- А почему Димитрий?
Она пожала плечами.
- Мой дядя всегда чувствовал ответственность перед ним. Его отец был одним из
тех, кто погиб в концлагере Фончи.
- И все они ненавидят меня, - с горечью заключил Ломакс. - Все, кроме вас.
Почему, Катина? Почему вы так отличаетесь от всех?
Она поднялась и без раздумий сказала:
- Потому что мне не за чем вас ненавидеть.
Она смотрела в море, где солнце наконец скрылось за горизонтом, и Ломакс тоже
встал и близко подошел к ней.
- А почему вы так и не вышли замуж? - тихо спросил он. - Такая девушка, как
вы, должна была иметь много предложений.
Она медленно повернулась и в оранжевом рассеянном свете напомнила ему Елену,
смотрящую на горящую Трою, которая уже никогда не будет прежней.
Ее глаза были словно бездонные темные провалы. Она шепотом произнесла его
имя, сделала шаг вперед, и они непроизвольно придвинулись друг к другу. Она
притянула руками его голову и поцеловала его, а он поднял ее на руки и положил на
плед.
Она заплакала, все ее лицо стало мокрым от слез, его охватило странное чувство, и
вдруг словно порывом ветра их подняло и забросило на другой конец времени.
Потом они шли обратно через сад, держась за руки, словно дети. Льняное платье
Катины было сильно измято и в пятнах соленой воды, Ломакс вздохнул и нежно
поцеловал ее в щеку.
- Тебе надо бы переодеться перед ужином. Не стоит огорчать Ван Хорна в его
годы.
Они прошли через комнату и задержались у начала лестницы.
- Думаю, мне надо принять душ, - сказала она. - Встретимся через полчаса.
Он согласно кивнул.
- Я буду на террасе с Ван Хорном.
Она быстро поцеловала его и ушла, а он все стоял, охваченный какой-то грустью и
все еще чувствуя ее аромат.
На какое-то время ему удалось уйти от мира ненависти и насилия и погрузиться
совсем в другие чувства. Но то, что он только что испытал там, на пляже, являлось
совсем короткой прелюдией к тому счастью, которое он получит, если только ему
удастся разрешить эту семнадцатилетнюю тайну. А он уже начал сомневаться, что это
вообще возможно.
Ван Хорн сидел на террасе во все том же кресле, курил сигарету и смотрел на море
в бинокль ночного видения.
- А, вот и вы, - протянул он. - Довольны прогулкой?
- Я был внизу, на пляже, - ответил Ломакс. - Очень хороший у вас катер.
Ван Хорн кивнул:
- Очень удобно. То есть я могу попасть на Крит в любой момент, когда мне
заблагорассудится. А то почтовый катер ходит сюда только раз в неделю.
- Мне это слишком хорошо известно, - подтвердил Ломакс.
Он перегнулся через перила и посмотрел вдаль, на темнеющее море.
- А зачем вы вернулись сюда, Ломакс? Почему именно сейчас, после всех этих
лет? - мягко спросил Ван Хорн.
Ломакс пожал плечами.
- Мне казалось, что все изменилось, это так просто.
- Но ничего не изменилось.
Чувствуя, что он прав, Ломакс, нахмурившись, все же старался разобраться в своих
мыслях. Через несколько минут он произнес:
- Может, я где-то неправильно поступил.
- Вы же хотели быть писателем, не так ли?
Ломакс кивнул.
- О, я все-таки им стал. Не великим романистом, как представлял себе, или чемто
в этом роде, но я кое-чего добился в киноделе.
- Научиться отыскивать компромисс - это одна из самых трудных вещей в
жизни.
Ломакс в ответ грубовато рассмеялся.
- Мне временами кажется, что жизнь сама делает компромиссы. Я достиг такого
положения, когда каждое утро постоянно ощущаю привкус ушедшего дня. Я думал,
что если снова попаду на Эгеи, у меня будет время подумать и я смогу понять, что
сделал не так, и начать все снова.
Ван Хорн вздохнул.
- Не значит ли это, что все мы что-то хотим сделать и никогда не можем. Мы
никогда не совершаем одну и ту же ошибку дважды, но творим кучу новых. - Он
грустно улыбнулся. - Есть такая греческая пословица: "На каждую радость Бог дает
две печали". Мы должны принимать жизнь такой, какой она есть, Ломакс, и в работе
исходить из этого.
Ломакс отрицательно покачал головой:
- Ну, это слишком фаталистично, на мой взгляд. Человек должен иметь волю и
бороться, когда ему становится трудно.
- Я полагаю, что и в этом случае вы хотите поступить так же?
Ломакс кивнул.
- Я полностью убежден, что несу некоторую моральную ответственность за то,
что здесь произошло, но я не хотел причинить вред этим людям. И не понимаю,
почему должен нести крест за кого-то другого.
- Но с чего вы начнете? Вы даже не знаете, что ищете.
- В действительности это просто, - возразил Ломакс. - Я буду искать такого
члена нашей группы, чья судьба отличается от других. Того, кто явно выиграл от
своего предательства.
- Из-за слабости или страха, вы это имеете в виду? - Ван Хорн покачал головой.
- У вас ничего не получится, Ломакс. Каждый член группы пострадал так или иначе.
Некоторые погибли, другие смотрели на эту войну из концлагеря Фончи, и все вместе
мы были раздавлены в этом аду. Ни один не получил какой-либо поблажки, я уверяю
вас.
- Кроме Алексиаса, - заметил Ломакс.
- Кажется, я уже говорил вам, что они отправили его в штаб гестапо в Афинах для
особой обработки.
- Но зачем отправили? Они же прекрасно знали, что он работал со мной и с
силами национального освобождения на Крите и едва ли мог сказать им что-то такое
об общих планах, что им было бы неизвестно. Они имели полное право в соответствии
с Женевской конвенцией расстрелять его как шпиона, но они этого все-таки не
сделали.
- А с другой стороны, они обычно казнили офицеров специальной службы, когда
захватывали их, но в вашем случае этого не произошло.
Ломакс медленно кивнул:
- Вот эту вещь я как раз и не могу понять. Почему Штайнер не расстрелял меня.
Они не должны были посылать меня на Крит, потому что их политика как раз и
состояла в том, чтобы расстреливать, казнить таких, как я, публично перед местными
жителями.
- А я могу добавить, что если вы ищете кого-то, чья участь отличалась бы от
судьбы других членов группы, то это Катина, - спокойно заметил Ван Хорн.
Ломакс с удивлением посмотрел на него.
- Бога ради, будьте благоразумны. Мы же точно знаем, что с ней произошло.
- Но только с ее слов. Если вы подозреваете ее дядю, логично подозревать и ее
тоже.
Ломакс нахмурился и сел на стул напротив, а Ван Хорн продолжал:
- И еще одно. Если даже Алексиас в самом деле предал нас, то это не объясняет,
почему немцы пришли к нему первому.
И это было еще одной большой загадкой. Ломакс тяжело вздохнул:
- Вы, разумеется, правы.
- Я прошу извинить меня, - сказал тихо Ван Хорн. - Но я не могу не спросить.
Что вы собираетесь теперь делать?
Ломакс поднялся.
- Думаю, что настало время перекинуться словцом с Алексиасом. Кроме всего
прочего, как говорят, он был в центре событий.
- Вы полагаете, он захочет с вами встретиться?
- Не вижу, почему нет. Катина говорит, что он живет один на ферме. Если я
просто заявлюсь туда, у него не будет другого выбора, верно?
- Вы, конечно, учитываете и то, что он, может быть, молится, чтобы вы там
появились? Чтобы вы сами сунули голову в петлю?
- Со мной такое уже случалось, - холодно ответил Ломакс.
Ван Хорн встал и подошел к перилам. Какое-то время они стояли рядом и
смотрели на море, а потом он повернулся и произнес:
- Не могу сказать, что я все это одобряю, Ломакс. Если говорить откровенно, то
не думаю, что все это имеет сейчас какое-то значение. Но если я хоть чем-то могу вам
помочь, то я это сделаю. Для начала вы можете пользоваться моим джипом. Ломакс
покачал головой.
- Благодарю вас, но мне нужно время все обдумать. Лучше я пройду через гору.
- Но вы отужинаете с нами?
- Думаю, что нет. Мне бы не хотелось, чтобы Катина была посвящена в это дело.
Если она узнает, что я собираюсь навестить ее дядюшку, она может попытаться как-то
помешать мне.
- Что же я ей должен сказать?
Ломакс пожал плечами.
- Да все, что хотите. Скажите, что буду занят. Что хочу наедине все обдумать.
Было похоже, что Ван Хорн собирался возразить, но Ломакс быстро прошел через
комнату и вышел в сад. Когда он проходил главные ворота, кто-то окликнул его по
имени и со двора появился Янни.
- А вы не останетесь на ужин?
Ломакс покачал головой.
- У меня важное дело, сынок. Такое, что не может ждать. Скажи Катине, что мне
очень жаль.
Юное лицо Янни стало печальным.
- Вы снова ищете неприятностей, мистер Ломакс?
Ломакс усмехнулся.
- Всегда есть путь в обход. А теперь иди в дом. Увидимся завтра.
Он перешел через дорогу и начал подниматься вверх по склону горы. Был до
странности тихий момент перехода от вечера к ночи. Он слышал отдаленный собачий
лай и ощущал запах дыма из пастушьей хижины, который доносило до него легким
ветерком.
Остановившись, чтобы отдохнуть, он прислонился спиной к скале и закурил
сигарету. Ему показалось, что кто-то идет за ним по пятам, и он зашел поглубже в
тень и ждал. Через мгновение послышался шум шагов, и появился Янни, который
осторожно продвигался вперед.
Он остановился, явно в нерешительности, а Ломакс вышел из своего укрытия и
потрепал его по плечу.
- И куда же это ты направляешься?
Янни застенчиво улыбнулся.
- Я не хотел ничего плохого, мистер Ломакс. Я подумал, что вы снова попадете в
беду, как в тот день.
- Ну и зря ты так подумал, - ответил Ломакс. - А Катина знает, что ты здесь?
- Если бы я сказал ей, она тоже захотела бы пойти.
Ломакс развернул его обратно и подтолкнул.
- А теперь бегом на виллу, а то там начнут о тебе беспокоиться.
Мальчик побежал обратно. Один раз он остановился и оглянулся, но Ломакс не
поддался, твердо махнул ему рукой, и мальчик с неохотой двинулся дальше и исчез в
темной тени долины. Ломакс немного постоял, и легкая улыбка тронула его губы, а
потом продолжил свой путь.
Когда он, поднявшись на край плато, увидел гробницу Ахилла, ночь была уже
совсем близко.
Он стоял в затухающем свете сумерек, и гора светилась оранжевыми отблесками.
Море под ним вдалеке было черным, а у берегов пурпурным и серым, и огни виллы
казались далекими-предалекими.
Эта красота просто подавляла человека. Ломакс почувствовал странную печаль,
забыв все свои переживания, и тут внезапно опустилась ночь. Легкий ветерок что-то
нашептывал, пролетая между колоннами храма, и кругом царила тишина.
Он почувствовал холод, и дрожь от элементарного страха прошла по его телу.
Здесь, на этой горе, среди развалин древнего храма, он был лицом к лицу с молчанием
вечности и понял, как мало он значит в общей системе вещей. И в конце концов
человек все равно превратится в ничто.
Он ничего не сможет сделать, и ему остается только надеяться на лучшее. Он
пересек плато и стал спускаться на другую сторону острова.
Глава 14
Прекрасная ночь для смерти
Когда он спускался по склону через оливковую рощу, поднялась луна, и он начал
ощущать на губах соль, которую приносил ветер. На погруженной в темноту ферме не
было видно ни одного огня. Ломакс подлез под забор и осторожно прошел через двор.
У крыльца стоял старенький, разбитый пикап, оставшийся с военных времен. Он
потрогал еще теплый радиатор и, на секунду остановившись с напряженным
выражением лица, поднялся по ступеням и открыл дверь.
В абсолютной тишине чуть слышно скрипнули петли двери. Он прошел на кухню,
напряженно всматриваясь в темноту, и вдруг остановился, поняв, что он здесь не один.
Послышались шаги, и голос Димитрия Пароса из темноты произнес:
- Входите, мистер Ломакс. Мы вас ждем.
Ломакс отпрыгнул назад, но тут что-то взорвалось у него в животе, заставив его
сложиться пополам. Он опустился на колени и медленно завалился набок.
Зажгли лампу. Он лежал, задрав колени, стараясь восстановить дыхание, а его
руки в это время связывали за спиной.
Он слышал оживленный разговор по-гречески и смех, а потом кто-то схватил его
за лацканы куртки и поднял на ноги.
Рядом с Димитрием стояли двое молодых рыбаков в потертых робах и
заплатанных джинсах. Один из них прямо дрожал от возбуждения, а другой
непрестанно вытирал пот со лба тыльной стороной ладони.
Голова Димитрия была вся в бинтах, а его лицо искажала боль.
- Готовься к смерти, англичанин, - сказал он, и его глаза были, словно камни. -
За то, что ты выставил меня дураком перед моими друзьями со своими грязными
штучками, за то, что послал моего отца на смерть в концлагерь Фончи.
Ломакс все пытался набрать воздуха в легкие, но во рту так пересохло, что он не
мог сказать ни слова. Он облизал пересохшие губы и прохрипел:
- Я не отправлял твоего отца на смерть, как и никого другого. Он был смелый
мужчина, и я относился к нему с уважением.
В ответ Димитрий ударил его тыльной стороной руки по лицу.
- Ты не смеешь даже говорить о нем! - Он повернулся к двум другим: -
Давайте его в машину.
Они затолкали его в кабину старого пикапа и повалили на пол. Один из них сел за
руль, а Димитрий и другой парень, обойдя машину, подошли к другой дверце.
Ломакс повернул лицо вверх, и когда фары зажглись, увидел, что смотрит прямо
на Димитрия. Этот игрок на бузуки вытащил автоматический пистолет "беретта",
которым во время войны были вооружены итальянские офицеры, и передал его своему
дружку.
- Если он начнет бузить по дороге, пристрели его.
- А что нам делать, когда освободимся от него? - спросил один из его
компаньонов.
- Поезжайте прямо сюда. Я буду ожидать добрых вестей здесь. - Димитрий
повернулся к Ломаксу. - Извини, но я не могу присутствовать при твоем убийстве,
есть дело поважней. Рики и Никита прекрасно позаботятся о тебе. У них такие же
веские причины ненавидеть тебя, как и у меня.
- Это вам так с рук не сойдет, - пригрозил Ломакс.
Димитрий со смаком плюнул ему в лицо.
- Вот тебе на счастье, англичанин. Ты сам напросился.
Он отступил назад, а Рики сел на место пассажира, и грузовик двинулся по
неровной поверхности двора. Как только они выехали на дорогу, Никита включил
первую скорость, и грохот мотора заполнил всю маленькую кабину.
Ломакс повернулся на бок. В свете от приборной доски Никита казался почти
недочеловеком. Кости его лица уродливо выпирали, а с выдающегося вперед
подбородка капал пот.
А Рики курил сигарету, потом выкинул ее в окно и начал петь, но рев мотора
заглушал все звуки, и казалось, что он беззвучно разевает рот.
Все происходящее выглядело невероятным, словно ночной кошмар, и в первый раз
Ломакс почувствовал страх.
- Послушайте меня! - отчаянно закричал он.
Если кто-нибудь из них и услышал его сквозь рев мотора, они не показали вида.
Грузовик подбросило на ухабе, и он оказался лицом вниз. С трудом снова повернулся
на спину и закричал что было сил:
- Ради Бога, послушайте же меня!
Это вызвало неожиданный эффект. Грузовик резко затормозил, и Никита в тот же
момент выключил мотор. Они молча смотрели на него вниз, ожидая его слов. И
Ломакс заговорил:
- Это просто сумасшествие. Убив меня, вы ничего не получите, кроме горя.
- У тебя есть лучшая идея? - холодно спросил Рики.
- Я богатый человек. И мне дорога жизнь.
Гнетущая тишина, которая воцарилась, подсказала ему, что он пошел по
неправильному пути. Внезапно выругавшись, Рики поднял ногу и нажал на его
незащищенную шею. Ломакс начал задыхаться, но через несколько секунд нажатие
ослабло.
- Ты когда-нибудь слышал о человеке по имени Георге Самос? - резко спросил
его Рики.
Ломакс утвердительно кивнул, внезапно почувствовав, что его обдает холодом,
потому что понял, к чему идет дело.
- Я знал пастуха, которого так звали. Он помогал мне, когда я был здесь во время
войны.
- Он наш дядя, - сказал Рики. - Брат нашего отца. Немцы выследили его здесь,
в горах, и пристрелили как собаку.
- И ты думаешь, что деньгами можно откупиться от этого, англичанин? - резко
бросил Никита.
Ломакс ничего не мог возразить на это, ничего такого, что они готовы были бы
выслушать. Рики, достав большой красный платок, быстро заткнул ему рот, а Никита
завел мотор, и они продолжили путь.
Он понял, что они въехали в город, потому что грузовик вынужден был снизить
скорость на узких улочках, и, слегка поворачивая голову, он мог видеть сквозь
ветровое стекло крыши домов.
Когда грузовик остановился и Никита выключил мотор, Рики первым спрыгнул на
землю. Он потянул Ломакса за собой, ткнув ему в нос "беретту".
- Делай точно то, что тебе сказано, - приказал он. - Не заставляй меня
применить вот эту штуку.
Они остановились на самом дальнем от пирса конце мола. Здесь было темно и
пустынно, и лишь волны бились о деревянные сваи старого причала. Иногда где-то
открывалась дверь кафе, откуда слышались музыка и смех, и казалось, что все это
доносилось с другой планеты. Ломакса прохватила дрожь, когда они спустились по
каменным ступеням к деревянному причалу.
У дальнего конца причала стоял старый сорокафутовый катер, увешанный
рыбачьими сетями, еще сырыми после дневного лова. Там сильно воняло рыбой, и
палуба была все еще скользкой от рыбьей чешуи. Они заставили его лечь лицом вниз
на ворох сетей и связали ему лодыжки ног, а потом Никита сходил на корму, принес
связку тяжелых цепей и с грохотом бросил их на палубу.
Рики повернул Ломакса лицом вверх и присел на корточки рядом с ним.
- Это для тебя, англичанин. Мы знаем тут местечко в двух милях отсюда. Там
темно, тихо и очень глубоко. И все это для тебя.
Он потрепал Ломакса по щеке, поднялся и обратился к брату:
- Я выведу катер. Пойди, отдай швартовы.
Он прошел в рубку, а Никита отдал швартов на корме и пошел к носу катера. На
секунду он исчез из виду, и Ломакс дернулся в сторону, стараясь освободиться от пут,
но это оказалось напрасной тратой времени.
Освещенный рассеянным желтым светом единственного фонаря причал был пуст и
тих. Никто не мог ему помочь. Но вот откуда-то сбоку по палубе с грохотом
прокатилась пустая консервная банка, будто кто-то поддал ее ногой.
Ломакс с трудом повернулся, чтобы посмотреть, что это такое, и увидел, как
Никита с выражением тревоги на лице спешит обратно к корме.
- Что здесь случилось, черт побери! - закричал он.
И тут большой черно-белый кот вышел из тени и потерся о его ногу.
Он подхватил его на руки и сильно потряс:
- Старый черт, у меня просто сердце в пятки ушло.
Как только он отпустил кота и отвернулся, машина заработала, нарушая тишину
ночи, и катер стал отваливать от пирса. Скоро они миновали фонарь на конце пирса и
развернулись в сторону моря.
От воды поднимался легкий туман, а небо сверкало алмазными звездами. Когда
Рики прибавил скорость, его брат подошел к поручням, подставив лицо под брызги
волн.
Потом он зажег сигарету, прикрывая ее сложенными ладонями. Вспышка спички
на мгновение осветила резкие черты его Лица.
Он отбросил спичку в море и посмотрел на Ломакса.
- Какую ночь подарил нам Бог, англичанин. Прекрасная ночь для смерти.
Его зубы блеснули во тьме. Он, напевая что-то про себя, скрылся в рубке.
Несмотря на кляп во рту, Ломакс испустил вздох облегчения. Он был уверен, что
кошка не могла так поддать эту банку, и подозревал, что кто-то, согнувшись, прячется
за грудой сетей.
Он попытался, подавшись спиной назад, развязать узлы на руках, и тут услышал
голос Янни Мелоса, который прошептал ему на ухо:
- Спокойно, мистер Ломакс. Сначала освободимся от этого.
Ломакс выплюнул кляп и жадно вдохнул свежий морской воздух. Он не стал
тратить время на бесполезные вопросы.
- Если у тебя есть нож, то лучше поспеши, сынок. Он может вернуться в любую
минуту.
Послышался четкий щелчок, когда мальчик нажал кнопку выкидного ножа, и через
секунду Ломакс уже потирал свои запястья, которые заболели оттого, что кровь снова
начала циркулировать.
Как только Янни перерезал веревки на лодыжках Ломакса, мотор заглох и катер
начал замедлять ход. Мальчик снова отступил назад в тень, и Ломакс тихо сказал ему:
- Держись подальше отсюда. Я не хочу, чтобы ты пострадал.
Раздался взрыв хохота, и из рубки появился Никита. Он присел возле Ломакса и
ухмыльнулся:
- Это совсем близко, англичанин.
Потом он напрягся, и улыбка сошла с его лица, он наклонился к Ломаксу, и в этот
момент тот ударил его по горлу ребром ладони.
Никита завопил, задыхаясь и корчась, упал на палубу, хватаясь руками за горло.
Рики тут же выглянул из рубки, держа наготове "беретту". Он моментально выстрелил,
и Ломакс сделал только одну возможную в его положении вещь - перепрыгнул через
поручень и бросился в воду.
Как только вода сомкнулась над ним, он развернулся и поднырнул под катер,
больно задев за киль спиной. Он вынырнул с другой стороны катера, где был трап
наподобие тех, какими пользуются ныряльщики за губками, схватился за него и
перевел дух.
Вода оказалась неожиданно холодной, и он дрожал, поднимаясь по трапу. Рики
стоял к нему спиной и смотрел в море. Как только Ломакс начал перелезать через
поручень, Янни выскочил из-за вороха сетей.
Он поднял руку, лезвие ножа сверкнуло в лунном свете, как серебро, и в этот
самый момент Рики обернулся к нему. Он отклонился от удара ножа, вывернул его из
руки мальчика и забросил в море. Янни попятился, а Рики с искаженным яростью
лицом наступал на него, угрожающе выставляя вперед "беретту". На крюке возле
рубки висела шестифутовая острога, которую применяют, чтобы вытаскивать крупную
рыбу. Это было единственное оружие, и Ломакс, схватив ее, быстро шагнул вперед.
- А вот и я, Рики, - сказал он.
Грек с отвисшей от удивления челюстью глянул на него и начал поворачиваться,
поднимая пистолет. Ломакс сделал молниеносный выпад острогой, и ее острие
пробило бушлат и попало Рики под мышку правой руки.
Рики закричал, сразу же выронил пистолет и отшатнулся назад, вырвав этим
острогу из рук Ломакса. Потом извлек ее из раны и со стоном опустился на ворох
сетей.
Янни бросился к поручням и перегнулся через них, сотрясаясь всем маленьким
тельцем. Ломакс подобрал "беретту" и подошел к нему. Мальчик повернулся, вытирая
рот тыльной стороной ладони, изо всех сил стараясь унять свои слезы.
- Я подумал, что вы погибли. Думал, что вы утонули.
Ломакс тихонько подтолкнул его к рубке.
- Иди в рубку и жди меня там. Я сейчас.
Он засунул "беретту" за брючный ремень и спустился в камбуз. Там было темно и
душно, но он ухитрился отыскать полотенце и вернулся на палубу.
Рики сидел возле брата, лежавшего неподвижно со сломанной шеей. Белки его глаз
блестели от рассеянного желтого света, шедшего из рубки.
Ломакс опустился на колено и протянул Рики плотно сложенное полотенце:
- Если ты засунешь это под руку и прижмешь посильнее, то еще долго протянешь
и покажешься врачу.
Лицо Рики было болезненно-желтым в свете фонаря, его взор остановился.
- Он мертв, - тупо проговорил он. - Мой брат мертв.
Ломакс приподнял его руку и засунул под нее свернутое полотенце. Рики не
сделал никаких попыток воспрепятствовать ему. Он сидел возле тела своего брата,
прижимая руку к поврежденному боку, а Ломакс повернулся к нему спиной и пошел в
рубку.
Он оперся на дверь, закрыл глаза, и ему показалось, что он совсем один и на него
надвигается темнота, наваливаясь ужасным невесомым давлением. Он был затерян,
совсем один в этой тьме, и вдруг кто-то дернул его за мокрый рукав. Посмотрев вниз,
он увидел Янни.
Лицо мальчика совсем побелело от испуга, и Ломакс успокаивающе потрепал его
по плечу.
- Все хорошо, Янни. Я просто не так уж молод, как был когда-то.
Но за этим стояло что-то большее, гораздо большее. Увидев в окно, как Рики
скорчился возле тела брата, он быстро отвернулся, потому что у него сразу подвело
живот.
Когда он нажимал стартер, его руки дрожали. Машина один раз астматически
кашлянула, а потом завелась, он развернул катер по широкой дуге назад и спросил:
- Так как же ты ухитрился здесь оказаться?
- Я тогда в горах не пошел обратно на виллу, а крался за вами до фермы. А когда
они вытащили вас и бросили в кабину, я примостился сзади на запасном колесе.
- У тебя была нелегкая поездка, - сказал Ломакс.
- Бывало и похуже, - пожал плечами мальчик. - Я хотел было пойти к Китросу,
но боялся оставить вас одного. Я не мог пройти по пирсу из-за фонаря, поэтому
заплыл с пляжа и поднялся на катер с кормы. Там я и наткнулся на пустую банку. -
Он немного замялся и спросил: - Я правильно поступил, мистер Ломакс?
Ломакс улыбнулся, глядя на него.
- Непонятно, что бы я делал, если бы не ты.
Туман, клубившийся над водой, стал немного гуще, но все же через несколько
минут он увидел справа по борту огни пристани и изменил курс.
Когда они проходили мимо пирса, Янни вышел на палубу и стоял наготове со
швартовым. Ломакс убавил скорость и выключил мотор лишь в нескольких ярдах от
пристани. Он немного не рассчитал, и катер бортом ударился о сваи, немного
повредив их, сам он от удара пошатнулся.
Когда он вышел на палубу, Янни был уже на причале и умело накидывал канат на
железную швартовую тумбу. Он смеялся.
- Когда в последний раз вы швартовали катер, мистер Ломакс?
- Достаточно того, что мы здесь, целы и невредимы. Далеко ли отсюда до
полицейского участка?
- Прямо за углом, - ответил Янни. - Всего лишь пара шагов. Мне позвать
сержанта Китроса?
Ломакс кивнул:
- Я подожду здесь.
Над водой гулко отдались шаги мальчика, когда он, пробежав по деревянному
настилу причала, скрылся в темноте.
Ломакс обернулся и увидел Рики. Тот стоял, широко расставив ноги, и смотрел
вниз на тело брата.
- Кто натравил вас с братом и Димитрия на меня? - спросил Ломакс. -
Алексиас Павло?
Рики медленно поднял голову. В желтом свете фонаря его глаза походили на
черные провалы, а лицо, покрытое потом, искажала гримаса боли.
Он ничего не ответил, его ненависть стояла между ними как живое существо, и
Ломакса проняла дрожь, будто к нему прикоснулась смерть. С воды потянуло легким
ветерком, который проникал сквозь его мокрую одежду, и он перелез через поручень и
вышел на причал.
Достигнув верфи, он заколебался: конечно самым разумным поступком было бы
дождаться Китроса и рассказать ему все. Но он вспомнил о Димитрии, который ждал
на фер
...Закладка в соц.сетях
