Жанр: Триллер
Темная сторона острова
...просмотрел.
- Какова цель вашего приезда на остров?
Ломакс пожал плечами.
- Я был здесь во время войны. Мне хотелось снова увидеть эти места.
- Но почему именно Кирос, мистер Ломакс? Война бросала вас в разные места.
- Просто так случилось, что это первый порт на пути от Афин, - ответил
Ломакс. - Только и всего. Я собирался также навестить старых друзей на Крите и
Родосе. Если они у меня еще есть, разумеется. После приема, оказанного мне здесь, я
начинаю в этом сомневаться.
- Понимаю, - сказал Китрос, возвращая документы. - Ваши бумаги в полном
порядке.
- Ну и что же теперь мне делать?
- Для меня это совершенно ясно. Вы должны отплыть на пароходе, в четыре часа.
- Это приказ?
Китрос вздохнул:
- Мистер Ломакс, я обратил внимание, что ваша виза подписана самим
министром. Значит, у вас в Афинах есть влиятельные друзья.
- И это единственное, на что вы можете рассчитывать, - мрачно заметил он.
- Вы ставите меня в безвыходное положение. Если я заставлю вас уехать, то
наживу неприятности от людей в Афинах. С другой стороны, если вы останетесь, ктонибудь
наверняка попытается убить вас, и я снова окажусь виноватым.
- Но я должен разобраться в этом до конца, - заявил Ломакс. - Вы же сами
понимаете. И прежде всего, вы можете объяснить мне, почему эти люди считают, что
я предал их немцам?
- Все, что мне известно, я узнал через вторые руки, - ответил Китрос. - Сам-то
я с материка. И здесь, на острове, всего два года.
- Ну и что же вы предлагаете?
Китрос посмотрел на ручные часы.
- У вас всего час с четвертью до отхода парохода. Сходите-ка в церковь Святой
Екатерины и поговорите с отцом Иоанном. Он был здесь в те времена.
Ломакс удивленно взглянул на него.
- Вы имеете в виду отца Иоанна Микали? Но я встречал его во время войны, и
ему уже тогда было по крайней мере семьдесят лет.
- Он замечательный старик.
Ломакс, поднявшись со стула, направился к выходу.
- Спасибо за совет. Увидимся позже.
- На пристани в четыре часа, - уточнил Китрос. - И помните, мистер Ломакс,
время работает против вас.
Он придвинул к себе стопку бумаг и потянулся за ручкой, а Ломакс вышел на
набережную.
Глава 3
Две свечки для Святой Екатерины
Маленькая церковь была тускло освещена, и от мерцания свечей на алтаре образ
Святой Екатерины, казалось, парил в воздухе в лучах мягкого белого света.
От сильного запаха ладана в первый момент Ломакс почувствовал некоторое
головокружение. Он так давно не бывал в церкви и, чтобы освоиться здесь, протянул
руку и коснулся шершавой поверхности колонны, а уж потом прошел в придел.
Отец Иоанн Микали молился на коленях у алтаря. Его по-детски чистое лицо было
обращено к небесам, и в свете свечей борода блестела серебром на фоне черных
одежд.
Ломакс сел на одну из деревянных скамей в ожидании конца молитвы. Когда
наконец старый священник, перекрестившись, поднялся на ноги и обернулся, то
совсем ему не удивился.
Ломакс медленно встал.
- Сколько времени прошло, святой отец.
- Мне уже сказали, что вы здесь, - отозвался священник.
Ломакс пожал плечами.
- Новости быстро расходятся в маленьких городах.
Старый священник кивнул:
- Особенно плохие новости.
- И вы тоже? - с горечью заметил Ломакс. - Вот теперь я понимаю, что на
самом деле попал в беду.
- Я вам не судья, - сказал отец Иоанн. - Но для вас просто глупо было
возвращаться сюда. Нехорошо беспокоить выросшую на могиле траву.
- Но я лишь хочу найти ответы на некоторые вопросы, - возразил Ломакс. - И
если не вы, то кто мне поможет?
Отец Иоанн присел на одну из скамей.
- Сначала позвольте мне задать вам вопрос. Почему вы вернулись на Кирос
теперь, когда прошло столько времени?
Ломакс пожал плечами:
- Думаю, по порыву души.
Но на самом деле это было что-то другое, гораздо большее. Он сжал руки и
нахмурился, стараясь прояснить это для самого себя.
Немного погодя он задумчиво произнес:
- Мне кажется, я сюда приехал, чтобы кое в чем разобраться.
- Интересно, в чем, - спросил старик.
Ломакс замялся:
- Трудно сформулировать. Может быть, найти самого себя, каким я был в
прошлом, много лет назад.
- И вы рассчитывали найти его здесь, на Киросе?
- Но он как раз где-то здесь и существовал, святой отец. Разве вы не понимаете?
В последние два-три года со мной происходили странные вещи. События на островах,
в которые тогда был вовлечен тот человек, представляются мне куда более реальными,
чем те, что случились потом. Более важными во всех отношениях. Разве это не могло
оказать какого-то влияния на мое решение?
Старый священник вздохнул.
- Капитан Ломакс, для этих людей тот человек уже семнадцать лет, как мертв. И
было бы лучше, если бы вы не воскрешали его.
- Хорошо, святой отец. Вернемся к неумолимым фактам. Последний раз я
смотрел на остров Кирос с палубы военного катера, на котором немцы увезли меня на
Крит. А что случилось после этого?
- Каждый, кто помогал вам, был арестован. Включая их ближайших
родственников. Некоторых расстреляли в качестве назидания на главной площади,
остальных послали в концентрационные лагеря в Греции. Из них выжили очень
немногие.
- И люди считают, что я ответствен за все это? Что я предал их?
- Если рассуждать логически, то так и выходит. И лишнее тому подтверждение
- немцы вас не уничтожили. Ведь, как правило, они расстреливали каждого
схваченного ими британского офицера, работавшего в горах в рядах Сопротивления.
- Но все это просто смешно, - возразил Ломакс.
- Но вы были тяжело ранены, может быть, находились в бреду. Как вы можете
быть уверены? В таком состоянии человек иногда за себя не отвечает.
- Ни в коем случае, - упорствовал Ломакс. - Я не проговорился, святой отец,
поверьте мне.
Старик вздохнул.
- Как мне ни тяжко, но, вижу, я должен это сказать. Полковник Штайнер не
делал секрета из того факта, что вынудил вас дать всю необходимую ему информацию
в обмен на жизнь.
Ломакс почувствовал, будто холодным ветром пахнуло ему в лицо.
- Но это не так, - запротестовал он. - Этого не могло быть. Я не сказал
Штайнеру ни единого слова.
- А кто же тогда, капитан Ломакс? Ведь больше некому. А они были точно
информированы обо всех. Включая меня.
Ломакс недоверчиво посмотрел на него:
- И они арестовали вас?
Отец Иоанн кротко улыбнулся:
- О да. Я тоже вкусил все прелести их концентрационного лагеря в Фончи.
Ломакс закрыл лицо руками.
- Все это становится похожим на пробуждение после ночного кошмара. А вы
знаете, что Алексиас Павло только что пытался меня убить?
На лице старого священника отразилась боль:
- Так, значит, это уже началось? Но насилие рождает насилие. Вот чего я боюсь
больше всего.
Ломакс нервно заходил по приделу церкви. Потом вдруг остановился,
нахмурившись, глядя куда-то вдаль, и быстро обернулся.
- Но если бы я и в самом деле был виноват в этом ужасном преступлении, как вы
думаете, осмелился ли я сунуться сюда снова, даже после семнадцати лет? Я знаю эти
острова и живущий здесь народ. Как-никак четыре года провел с ним в горах. Они
высоко чтят закон мести "око за око", и у них самая длинная память в мире.
- Это хороший довод, - ответил отец Иоанн. - Но можно возразить, что
здешняя ситуация оказалась для вас неожиданной. Вы могли и не знать, к каким
последствиям приведут ваши тогдашние поступки.
Ломакс смотрел на него, ощущая свою беспомощность, и вдруг слабость
громадной волной охватила его. Он тяжело осел на пол, и плечи его опустились.
- Но что же мне теперь делать, ради всего святого?
Старый священник поднялся.
- Поверьте мне, сын мой. Я не держу обиды на вас, но боюсь той злобы, которая
возникнет из-за вашего присутствия. Думаю, что для всех нас будет лучше, если вы
покинете остров на том же пароходе, на котором приехали. У вас еще есть время.
Ломакс кивнул.
- Может быть, вы и правы.
Священник пробормотал благословение.
- Теперь я пойду. Мое присутствие на улицах может помочь предотвратить
выражения насилия в момент, когда вы будете покидать нас.
Он прошел по приделу, а Ломакс остался сидеть, уронив голову на руки. Он был в
полной растерянности, разум затуманился, охваченный какой-то стихией, с которой
он не мог совладать. Его покинули последние силы, и он прислонил голову к колонне.
В это время кто-то вбежал в церковь, и после небольшой паузы он услышал, как
шаги зазвучали уже по каменным плитам самого придела, где он сидел.
Прежде всего его удивил запах духов, странный и какой-то чужеродный в таком
месте, словно аромат сирени после дождя, он защекотал его ноздри и заставил резко
поднять голову.
Перед ним в полутьме стояла молодая женщина, с повязанным на крестьянский
манер шарфом на голове. Она молча смотрела на него, тяжело дыша, будто долго
бежала сюда.
У него сразу же пересохло во рту, и внутри шевельнулся какой-то страх, потому
что то, что он видел, было совершенно невозможно.
- Катина! - хрипло вырвалось у него. - Маленькая Катина Павло!
Она подошла ближе и, протянув руку, коснулась его щеки. В отблеске свечей лицо
красивой зрелой женщины светилось. Ему казалось, что ожило прошлое.
- А немцы сказали, что вы умерли, - проговорила она. - Что судно, на котором
вас отправили на Крит, затонуло.
Он кивнул.
- Так оно и было, но меня вытащили.
Она села рядом с ним так близко, что он мог ощущать тепло ее бедра сквозь
мягкую ткань платья.
- Я покупала продукты в магазине и случайно услышала, что на пароходе из
Афин приехали вы. Я никак не могла поверить и всю дорогу бежала.
На ее лбу выступила испарина, и он, вытащив носовой платок, нежно вытер ее.
- Вредно бегать под таким палящим солнцем.
Она чуть улыбнулась.
- Прошло семнадцать лет, а вы все считаете меня ребенком.
- Мгновение назад мое сердце встрепенулось оттого, что я увидел тебя той,
прежней, но это была только злая шутка света от свечей.
- Я так мало изменилась?
- Только стала еще более красивой.
Ее носик вздернулся, и что-то загорелось в ее темных глазах.
- Без сомнения, вы самый галантный мужчина, которого я когда-либо встречала.
На какой-то момент время утратило свою силу и прошлое слилось с настоящим.
Им показалось, что они когда-то уже сидели вот так, в церкви, в свете свечей, и что все
вернулось на круги своя.
Он нежно взял ее за руку:
- А как ты узнала, что я здесь?
- Мне сказал сержант Китрос. - Она немного поколебалась. - Я слышала, что
произошло в "Кораблике". И вы должны извинить моего дядю. Он столько лет жил с
этой душевной болью, что мне иногда кажется, он не в своем уме.
- И он считает, что во всем виноват я?
Она печально кивнула.
- Боюсь, что да.
- Так же, как и все здесь, включая отца Иоанна. Но только не ты, почему?
- Потому что точно знаю, вы жертвовали собой за наш народ, - спокойно
ответила она.
Он рассмеялся хриплым и неестественным смехом.
- Ты попробуй это сказать Алексиасу и его парням и посмотри, что из этого
выйдет.
- А я уже говорила, - просто сказала она. - Уже давно, но только один человек
поверил мне.
Он нахмурился.
- И кто же это был?
- Оливер Ван Хорн.
- Мне еще в Афинах говорили, что он остался здесь после войны. Я надеялся
повидать его. Он все еще живет на вилле за городом?
- Я веду его хозяйство.
Его брови от неожиданности поползли кверху.
- Ты никогда не была замужем?
Она покачала головой.
- Никогда.
- Ему теперь около шестидесяти, - медленно проговорил он.
Правый уголок ее губ слегка дрогнул, и глаза заблестели:
- Мы не живем вместе, если это беспокоит вас.
- Это не мое дело, - ответил он, но улыбнулся в первый раз, и она ответила тем
же. - А как местные люди относятся к нему? Для них он прежде всего англичанин.
- Но только не для жителей нашего острова. Он страдал вместе со всеми, его
тоже арестовали.
Ломакс нахмурился от вдруг пришедшей к нему мысли:
- А ты, Катина? Что случилось с тобой?
Она пожала плечами:
- Они взяли меня со всеми остальными.
- В концлагерь Фончи?
Она покачала головой.
- Нет, в другой, но они все одинаковы.
Наклонившись, она коснулась его лица.
- А вы постарели. И сильно. Мне кажется, вы были очень несчастливы.
Он пожал плечами.
- Семнадцать лет большой срок.
- Вы женаты?
Он немного поколебался, а решившись, сам удивился тому, как теперь это стало
просто, будто он говорил о каком-то дальнем родственнике или случайном товарище,
который не представляет для него важности.
- У меня были жена и маленькая дочка. Обе погибли в автомобильной катастрофе
в Пасадене пять лет назад. Ее вздох эхом отозвался в темноте.
- Я знала, что что-то было, но не была уверена. Видела это по глазам. - Взяв его
руки, она крепко сжала их. - А теперь скажите, зачем вы вернулись сюда?
- Когда отец Иоанн задал мне тот же вопрос, я сказал, что ищу себя прежнего,
жившего здесь на островах так много лет назад. Но теперь я не знаю, что и ответить.
- Здесь есть какая-то более глубокая причина. Разве я не права?
- Кто знает? - засомневался он. - Ван Хорн как-то сказал мне, что жизнь - это
действие и страсть. Если это так, то мне за все время почти не досталось ни того, ни
другого. Может быть, я надеялся вернуть себе хоть часть того, чего был лишен.
- И что же вы собираетесь теперь делать? Уехать?
- Вот этого они все и хотят от меня. Алексиас пригрозил, что ни за что не
отвечает, если я останусь.
Она посмотрела на часы.
- У вас всего лишь двадцать минут на принятие решения.
- А что хотела бы ты, чтобы я сделал?
Она задумалась.
- Не мое дело вам указывать. Только вы сами должны все решить.
Она начала было подниматься, но он взял ее за руку и нахмурился, поняв, что по
какой-то странной причине он обрел точку опоры, вокруг которой теперь будут
вращаться все события.
- А ты хочешь, чтобы я остался?
- Это потребует смелости. Очень большой смелости.
Он вдруг улыбнулся.
- Но я отдал тебе свою смелость еще тогда, давно, ты помнишь?
Она кивнула и с серьезным лицом произнесла:
- Помню.
Какое-то время они сидели, глядя друг на друга, а потом она нежно высвободила
руку и встала.
- Одну секунду.
Он смотрел, как она, подойдя к алтарю, опустилась на одно колено, потом, встав,
выбрала две свечки и поставила их под статуей Святой Екатерины. Но только когда
она зажгла их, он понял, для кого они предназначены, и комок подступил к его горлу.
Он поднялся со скамьи и словно слепой побрел в полутьме к выходу.
Бронзовый Ахилл
Снаружи, на площади, было очень жарко, и он остановился в тени крыльца и в
ожидании ее закурил сигарету.
Напротив из дверей отеля вышла Анна с ведерком и тряпкой и собралась было
протереть столики, но, увидев его, поспешно скрылась.
Все кругом было тихо и пустынно, тени стали темнее и длиннее, как это бывает во
второй половине дня, и ничто не двигалось. С зажженной сигаретой в руке он смотрел
на безлюдную площадь и неожиданно поймал себя на мысли, что ожидает, как вот-вот
что-то произойдет.
Сзади послышалось легкое движение, и он обернулся. Катина грустно смотрела на
него.
Он мягко улыбнулся.
- Это было так давно.
Вдруг на ее глазах показались слезы, и он, обняв ее за плечи, притянул к себе. Они
постояли так немного в тени крыльца, а потом она, вздохнув, оттолкнула его.
- Мы должны идти. Если вы хотите успеть на пароход, надо спешить.
Он последовал за ней, находясь в полном смятении. И в этот момент на площадь,
направляясь к набережной, выбежал Янни.
Его одежда была вся в лохмотьях и покрыта пылью, а лицо залито слезами. Он
безутешно рыдал, держа на руках свою собачку. Катина первой бросилась ему
наперерез, и когда Ломакс подошел к ним, она уже стояла на коленях перед
мальчиком.
- Что такое, Янни? Что случилось?
Он протянул им собачку. Ее голова болталась из стороны в сторону на явно
переломленной шее и на морде запеклась пена.
- Это Димитрий, - лепетал сквозь слезы он. - Димитрий убил ее.
- Но почему? - вскричала Катина.
- Потому что я помогал мистеру Ломаксу, - рыдая, ответил Янни. - Потому
что я помогал мистеру Ломаксу!
Ярость всепоглощающим пламенем охватила его, и он бросился вперед. Увидев
это, Катина закричала:
- Хью!
Он обернулся, его лицо было бледное, как бумага, а глаза темные, как у человека,
решившегося на все.
- Будь осторожен, - крикнула она. - Он уже сидел в тюрьме два года за
убийство. Когда он накурится гашиша, то вообще не понимает, что делает.
Повернувшись, он быстро прошел через площадь, но, войдя в улочку, побежал.
Обливаясь потом, он выскочил на набережную, и люди с любопытством оглядывались
на него.
На этот раз из дверей "Кораблика" не слышалось музыки, и он сразу же спустился
по ступеням и остановился в дверях.
Среди дюжины мужчин, выпивавших здесь сейчас, не было ни одного из тех, кто
был в тот раз. А за стойкой стоял один из тех, кто тогда держал его за руки на столе
перед Алексиасом. Он как раз в этот момент наливал вино в стакан и замер от
неожиданности.
Все головы повернулись к вошедшему, и Ломакс, быстро оглядев всех, шагнул к
бару.
- Я ищу Димитрия.
Бармен пожал плечами:
- А почему ты меня спрашиваешь? Я за ним не слежу.
И взяв стакан, начал протирать его влажным полотенцем, а Ломакс медленно
повернулся и пересек комнату.
Бузуки Димитрия стояла около стула, там, где он ее оставил. Ломакс взял ее и
одним сильным движением разбил о стену в кусочки.
Он повернулся лицом к мужчинам, но ни один из них даже не шелохнулся.
- Я спрашивал о Димитрии, - спокойно произнес он.
Еще какое-то мгновение все молча смотрели на него, а потом старик с седыми
волосами и прокуренными до коричневого цвета усами сказал:
- Он на пристани, ждет вашего отъезда.
Ломакс, снова выйдя на зной, перешел дорогу и побежал к пристани.
Пароход был почти готов к отходу, и Пападемос на мостике, свесившись в
открытое окно, выкрикивал команды матросам на пирсе, которые уже начали
ослаблять причальные канаты.
Примерно две дюжины людей толпились здесь маленькими группками. Алексиас с
сигарой в зубах стоял, опершись на столб, а маленький Николи с изуродованным
лицом терся рядом с ним.
Этот Николи и увидел Ломакса первым, дернул громадного человека за рукав, в
ответ Алексиас что-то быстро проговорил, и все головы повернулись к англичанину.
Половину из них составляли молодые лоботрясы с набережной, разодетые в яркие
пестрые рубахи, с аккуратно уложенными на воротники кудрявыми длинными
волосами. Такой тип людей встречается в любой части света. Молодые злобные звери,
которые только и жаждут увидеть насилие.
Один из них отпустил острое словечко, и все рассмеялись. Тут Ломакс рассмотрел,
за ними Димитрия. Опираясь на лебедку, с сигаретой в зубах, он поигрывал ножом,
водя им по куску дерева.
Как только Ломакс приблизился, толпа расступилась, и он остановился в двух
футах от Димитрия. А игрок на бузуки что-то напевал про себя, даже не
удосужившись поднять голову.
Алексиас выступил вперед, рядом с ним держался Николи.
- Не время лезть в драку, Ломакс. Пароход уходит через пять минут.
Ломакс очень медленно обернулся и презрительно посмотрел на него.
- Если я захочу услышать что-нибудь от тебя, я дам тебе знать. Когда-то ты был
мужчиной, а теперь...
Когда он отвернулся, Димитрий протянул руку вниз, к мостовой, за деревянной
палкой, но Ломакс ударом ноги отбросил ее в сторону.
Димитрий медленно поднял голову. Его глаза побелели от злости, а зрачки стали
маленькими, как булавочные головки. Он все еще напевал, но на его скулах уже
нервно задергались желваки.
- С детьми и собаками ты вполне мужчина, - проговорил Ломакс четко, чтобы
все слышали. - А как насчет того, чтобы попробовать с кем-нибудь, кто больше
подходит тебе по росту?
Всего одно мгновение игрок на бузуки оставался в прежней позе, лениво опираясь
на лебедку. А уже в следующий миг он кинулся вперед, и поднятый нож в его руке
засверкал на солнце, словно расплавленное серебро.
Ломакс без труда мог сломать ему руку, но лишь рубанул по ней краем ладони.
Димитрий, завопив, выронил нож, и Ломакс ногой сбросил его в воду.
Он был абсолютно спокоен и не испытывал ни малейшего страха. Казалось, что
его место занял другой, более молодой человек, владевший приемами на уровне
рефлексов.
Друзья Димитрия угрожающе зашумели, но он поднял руку и покачал головой. А
когда он заговорил, казалось, что его голос доносился откуда-то издалека.
- Я сломаю ему шею так же легко, как собаке.
На корабле приостановилась всякая работа, и все с интересом ожидали развязки.
Слегка повернувшись, Ломакс увидел, как люди бегут сюда по набережной, а потом из
боковой улочки выехал на набережную старенький джип. Он затормозил, и из него
выскочили Катина и Янни.
В тот момент, когда раздался резкий крик снижающейся чайки, Димитрий
прыгнул вперед, нацелив сокрушающий удар правым кулаком в голову Ломакса.
А Ломаксу показалось это замедленным движением. Он слегка отклонился в
сторону, позволив игроку на бузуки проскочить мимо себя, и сильно ударил его
ребром ладони по почкам. Димитрий закричал и рухнул на мостовую. Немного погодя
он поднялся на четвереньки, потом встал на ноги, пуская слюни, словно животное.
Он, шатаясь, двинулся вперед, а Ломакс, схватив его за запястье двумя руками,
вывернул руку и заломил ее в мертвом японском замке. Димитрий снова завопил, а
Ломакс, все еще удерживая его в этой позиции, бросил головой вперед в кучу
окованных железом упаковочных ящиков.
По толпе пронесся вздох, а Ломакс, немного отступив назад, выжидал. Димитрий
схватился за висящую цепь и пытался подняться на ноги. Его лицо представляло собой
кровавую маску. Его руки соскользнули с цепи, он сделал один неверный шаг вперед и
снова свалился.
После мгновения напряженной тишины вдруг раздался рев друзей Димитрия. И
как только Ломакс повернулся, они кинулись на него.
Он ударил кулаком в лицо первому попавшемуся, но тут же получил удар ногой по
голени, вскрикнул и начал оседать вниз. Стоило ему опустить голову, как его ударили
коленом в лицо, и он упал на булыжную мостовую.
Он начал неистово кататься по пирсу, пригнув голову к груди и защищая руками
пах, и тут вдруг резко прозвучал выстрел, эхом отдавшийся от воды, а потом и второй.
В этот момент словно остановились все часы мира. Друзья Димитрия неохотно
подались назад, и Ломакс с трудом поднялся на ноги.
В нескольких футах от него стоял отец Иоанн Микали, а рядом с ним Китрос с
пистолетом в одной руке, а другой держась за пояс. Он выглядел очень спокойным и
полностью себя контролирующим.
Ломакс, стоя перед ним, чувствовал во рту вкус крови и как ныло все его тело.
Китрос тихо произнес:
- Пароход ожидает вас, капитан Ломакс.
Ломакс обернулся к Алексиасу. На лице этого громадного человека можно было
видеть не только нечто вроде уважения, но и еще что-то. Какой-то легкий признак
замешательства, как будто он впервые не уверен в себе и в том, что происходит
вокруг.
Ломакс сделал глубокий вдох, чтобы прийти в себя, и, проскользнув мимо
сержанта, направился в город, и люди молча расступались перед ним.
Откуда-то издалека, словно за тысячу миль, до него доносились выкрики команд
капитана Пападемоса, потом он услышал грохот выбираемой якорной цепи и шум
машины.
Катина, оказавшись тут как тут, обняла его. А лицо Янни было совсем бледным от
возбуждения. Вернувшись к машине, мальчик открыл дверцу, и Ломакс плюхнулся на
место пассажира.
Уже сев за руль, она наклонилась, чтобы вытереть кровь с его лица.
- Вы в порядке? - спокойно спросила она.
Почувствовав, что ее руки дрожат, он задержал их на мгновенье и улыбнулся.
- А хорошо, что Китрос появился так вовремя. Я стал несколько староват для
таких игр.
Она быстро тронула машину с места, рассеивая толпу, и лихо свернула в узкую
боковую улицу.
- А куда мы едем? - спросил он.
- В отель за вашими вещами. А потом я заберу вас на виллу. Меня ждет Оливер.
Вывернув на площадь, она остановилась перед отелем и было собралась выйти из
машины, но Ломакс положил свою руку на ее.
- Нет, только я один.
Выйдя и подойдя к другой стороне машины, он сказал:
- Мне нужно время, чтобы все обдумать.
Она мрачно взглянула на него:
- Как хотите.
- А ты собираешься взять с собой Янни?
Она утвердительно кивнула.
- Думаю, так будет лучше.
Он улыбнулся и взъерошил волосы на голове мальчика.
- Мы найдем тебе другую собачку, Янни!
Он прошел между столиками и уже подошел к двери, но Катина окликнула его.
Обернувшись, Ломакс увидел, что она расстегивает замок висевшей у нее на шее
цепочки.
Она бросила ее, и та - сверкнула на солнце, словно жидкое золото. Он поймал ее
и сразу зажал в руке, потому что знал, что это такое.
- Я возвращаю вам ваше мужество, - сказала она и быстро отъехала прочь.
Он вошел в прохладную полутьму, зная, что Анна с испуганным лицом следит за
ним из полуоткрытой двери кухни, и ступеньки лестницы, ведущей наверх,
показались ему бесконечными.
Придя в свою комнату, он плотно закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной,
посмотрел на сжатую руку - по обе стороны ладони свешивались концы золотой
цепочки. Немного погодя он медленно разжал ладонь и увидел на ней маленькую
бронзовую монету с изображением Ахилла.
"Как давно это было, - подумал он. - Черт знает как давно". Закурив сигарету,
он лег навзничь на кровать и устремил невидящий взор в прошлое.
Часть вторая
Ночной пришелец
Под покровом темноты
Ломакс проснулся от грома запущенных дизелей. Он лежал на койке, глядя на
стальной потолок, и когда вспомнил, где находится, легкая улыбка появилась на его
лице.
Но тут что-то скрипнуло, и он приподнялся на локте. Алексиас, развалившись в
складном парусиновом кресле, смотрел на него.
Улыбнувшись, грек вынул сигарету изо рта.
- Оказывается, ты разговариваешь во сне, дружище. Ты знал об этом?
- Только этого мне не хватало, - ответил Ломакс. - Может, знаешь, как от
этого избавиться?
Грек, кивнув, поднялся с кресла. Это был громадный мужчина грозного вида,
которому давно уже следовало побриться. Его огромные плечи просто выпирали изпод
синего бушлата.
- Я так думаю, что, может быть, ты слишком уж долг
...Закладка в соц.сетях
