Жанр: Триллер
Ярость льва
...зде. Не пойму только, почему ему
не показалось странным, что ты ничего не сказал об "Л'Алуэтт".
- Это было первое, о чем он спросил меня на катере. Трудный вопрос.
- И как же ты ответил?
- Сказал, что в Бюро считают это работой какой-то независимой группировки,
что я сам убедился в этом, столкнувшись с полным незнанием ситуации вокруг лодки
в ОАГ, что как бывший офицер-десантник, принимавший участие в перевороте в июне
пятьдесят восьмого года и преданный де Голлем, предпочел бы сотрудничать с ним.
- И он клюнул на это?
- Тогда мне так показалось.
- Лично для меня это звучит неубедительно.
- Для де Бомона, видимо, тоже. - Гийон криво улыбнулся. - Но с другой
стороны, у меня просто не было времени придумать что-нибудь получше.
- Однако быстро сообразил.
Молодой француз пожал плечами:
- Когда я увидел, во что они превратили радиотелефон, совершенно естественно
было предположить, что они все еще на борту и наблюдают за нами. В этой ситуации
разумнее всего было утвердить свое реноме в их глазах. А я помнил, что еще днем ты
сунул передатчик в ящик стола.
- Ты действительно никогда не видел де Бомона раньше?
- Я уже говорил, только издали. Естественно, я много знал о нем. Ведь он был
действительно отличным командиром. Настоящий десантник.
- Теперь он обречен. Убить такого славного человека, как Анри Гранвиль, значит
резко изменить мнение о себе, потерять значительную часть своих сторонников, всех
тех, кто симпатизировал Гранвилю. Полная бессмыслица. И все-таки он идет на это.
Спрашивается, зачем?
- Он всегда был человеком со странностями. Настоящий аскет, смесь
религиозного фанатика и рубаки. Сдача Дьенбьенфу, унижения во вьетконговских
лагерях для него - один непрерывный позор. Как и многие другие люди его склада,
он готов умереть, чтобы ничего подобного не повторилось.
- И ради этого он пойдет на все?
Гийон кивнул.
- Де Бомон - последний отпрыск одной из самых главных фамилий Франции.
Единственный его наследник - брат, профессор, преподает политологию в Сорбонне.
Человек левых взглядов и не скрывает этого. Один из предков де Бомона был в числе
тех немногих дворян, которые восприняли и поддержали революцию в конце
семнадцатого века. Другой был генералом при Наполеоне.
- Что-то вроде национального позора, если бы его пришлось арестовать?
- Вот именно. Поэтому в правительстве были просто счастливы, когда он решил
уединиться на Нормандских островах. Одно время то, как избавиться от него, было
даже проблемой номер один.
- Как, впрочем, и теперь, - заметил Меллори. - И даже более того.
- Думаешь, он намерен убрать де Голля во время визита в Сен-Мало в будущем
месяце? - Гийон отрицательно покачал головой и откинулся на койке, заложив руки
за голову: - Нет. За это я спокоен. Де Голля им не одолеть. Он неуязвим. Как скала на
рифе. Полуразрушенная, конечно, но еще крепкая.
- Значит, остается Гранвиль. И, похоже, мы ни черта не сможем здесь поделать.
Меллори закурил и лег, глядя в потолок и перебирая в уме события последних
часов. Немного помолчав, он тихо сказал:
- В этой игре самое главное правило - сначала дело, потом все остальное.
Большинство тех, с кем мне приходилось работать, на твоем месте продолжили бы
игру с де Бомоном, и при необходимости даже пристрелили бы меня.
- Видимо, у меня просто другой взгляд на вещи.
- Почему ты не ощутил по весу, что пистолет заряжен холостыми?
- Я сам гадаю уже целый час. Не так просто найти ответ. Понимаешь, я чувствую,
как что-то меняется во мне самом, в моем отношении к людям. И оставим пока эту
тему. - Он отвернулся к стене.
Меллори молча курил, думая о любви. Как странно, что это старое как мир
чувство смогло вернуть к жизни человека, опаленного пламенем двух кровавых войн.
Меллори замерз, руки и ноги его затекли и онемели. Он натянул одеяло и взглянул
на часы. Почти пять утра. Он прислушался к вою ветра и шуму дождя и снова
задремал.
Он почувствовал, как кто-то тормошит его, и открыл глаза. Рядом на корточках
сидел Рауль Гийон. Серый свет сочился в камеру через зарешеченное окошко.
Меллори опустил ноги с койки на пол:
- Дождь?
Гийон кивнул:
- Всю ночь шел не переставая. Сейчас почти восемь.
Меллори выглянул в коридор сквозь чугунную решетку. Молодой матрос сидел на
стуле и читал газету. С поясного ремня свисала кобура с тяжелым армейским
револьвером.
Меллори подошел к окну. Створки открывались легко, но толстые прутья решетки
прочно сидели в стене. Он вгляделся в серое утро. Пелена дождя окутывала горизонт,
видимость была отвратительная. Низко над водой ветер тащил клочья сырого тумана.
- Интересно, чем они там занимаются? - спросил сзади Рауль Гийон.
- Я думаю, они уже догадались, что что-то не так. Если у них есть хоть какое-то
чутье, они уже взяли с собой Оуэна Моргана и пошли на Гернси.
- Наверное, де Бомон предусмотрел и такую возможность.
- Видимо, да. Это меня больше всего и беспокоит.
Загремел засов, и дверь отворилась. В камеру вошел Марсель. Он шагнул в сторону
с револьвером в руке, пропустив молодого матроса. Тот опустил на койку поднос с
едой, и так же молча оба вышли из камеры.
Завтрак был простенький - хлеб с сыром и горячий кофе. Меллори вдруг
почувствовал, что голоден.
Они уселись по обе стороны подноса, поели и докурили вдвоем последнюю
сигарету. Потом Меллори растянулся на койке, словно ожидая чего-то, а Гийон
принялся нервно мерить шагами камеру.
Дождь стучал в оконное стекло. Примерно в десять часов дверь снова открылась, и
вошел де Бомон. За его спиной стоял Марсель.
Де Бомон был в прекрасном настроении и весело улыбался:
- Доброе утро, господа. Надеюсь, вам хорошо спалось? Апартаментами
довольны?
- Я видел похуже, - сказал Меллори.
- Просьбы, пожелания?
- Последнее желание приговоренного? - пожал плечами Меллори. - Сигареты.
Вот, пожалуй, и все.
Марсель вынул из кармана и швырнул на койку пачку "Галуа".
- Что-нибудь еще?
Меллори сунул сигарету в зубы и передал пачку Гийону:
- Нет, не думаю.
- В таком случае позвольте откланяться. Вам будет небезынтересно узнать, что
Жако и его люди, как мы и рассчитывали, четверть часа назад ушли на Пуант дю
Шато. Видимо, теперь настало время нанести визит и на Иль де Рок.
- Я бы не стал рассчитывать, что вас там кто-нибудь встретит.
- О, они будут там. Уверяю вас.
Де Бомон загадочно улыбнулся, словно оценив свою же тонкую шутку, кивнул
Марселю и вышел. Дверь закрылась, и засовы резко лязгнули. Гийон в отчаянии
обернулся, но Меллори приложил палец к губам и подкрался к двери. Молодой матрос
сидел к ним спиной, читал журнал. Меллори взглянул в окно. Через пару минут
послышался шум запускаемого мотора, и показался "Фоксхантер", идущий вдоль рифа
по направлению к Иль де Рок.
- Они уходят.
Гийон тоже подошел к окну и нахмурился:
- А почему на "Фоксхантере"?
- На коротких расстояниях им легче управлять, чем "Флер де Лис". А для
моторной лодки это слишком далеко.
Гийон подумал о Фионе. Он нервничал.
- Мне не понравилась его последняя фраза. Можно подумать, он точно знает, что
генерал и женщины на острове.
- Скорее всего это так, - сказал Меллори. - У него была целая ночь. Но теперь
это уже неважно. Думаю, он намеревается привезти их сюда, чтобы обезопасить себя
до отъезда.
- Возможно, ты прав.
- У меня из головы не выходит Анри Гранвиль, который сидит на острове
Жиронд Марш и не подозревает ни о чем. Представляю, как сейчас радуется Жако.
- И мы ничего не можем сделать!
- Если бы только выбраться отсюда! Наверху есть радиорубка, а на "Флер де
Лис", кроме того, должен быть радиотелефон.
Гийон покачал головой:
- Эти острова - одно из самых безлюдных мест на всем побережье. Даже если
мы свяжемся с моими людьми в Париже, все равно уже будет поздно. Им не добраться
до Гранвиля вовремя.
- Мы и сами могли бы, - сказал Меллори. - "Л'Алуэтт" вынуждена весь путь
идти в подводном положении. Это займет добрых три часа.
- Они уже больше часа в пути, - заметил Гийон.
- "Флер де Лис" в два раза быстроходнее. Мы сможем опередить Жако.
- При условии, что выберемся отсюда в течение получаса, - сказал Гийон. - А
я очень давно перестал верить в чудеса.
- Чуда не потребуется. Только немного везения. - Меллори рывком усадил его
на койку. - Слушай внимательно.
В коридоре было холодно. Молодой матрос зябко поежился и поднялся. Он сделал
несколько энергичных шагов, чтобы восстановить кровообращение, и отошел от
своего стула. Он скучал. В то же время ему было страшновато. Сначала это было
похоже на большое приключение, как крестовый поход, а сейчас все выглядело иначе.
Он повернулся, собираясь идти обратно к стулу, когда из камеры раздался
приглушенный крик. Матрос замер. На его лице застыло изумленное выражение. В
камере снова закричали. Затем послышался звук ломающейся койки. Он заглянул в
глазок как раз в тот момент, когда Гийон ударил Меллори кулаком в лицо, и Меллори
отлетел к стене.
- Ты меня втянул в это, ублюдок, - кричал молодой француз. - Я убью тебя!
Убью!
Гийон бросился на Меллори, который, увернувшись от очередного удара,
подставил ему подножку. Через секунду Меллори сидел верхом на груди Гийона и
душил его.
Отодвинув засовы, матрос вбежал в камеру с револьвером в руке и схватил
Меллори за воротник. И тут произошло нечто неожиданное. Гийон вскочил с пола,
схватил матроса за запястье, с силой вывернул руку и выбил револьвер. Матрос уже
раскрыл рот, чтобы позвать на помощь, но Меллори коротким и сильным ударом в
челюсть оборвал его крик. Он подобрал револьвер, кивнул Гийону, и они быстро
вышли из камеры. Все было спокойно. Гийон запер дверь, и они побежали. В главном
коридоре были слышны приглушенные голоса и звон посуды из кухни. Они оказались
на верхней ступени лестницы, ведущей в пещеру. Внизу было безлюдно. "Флер де
Лис" и моторная лодка сиротливо стояли у причала.
Они быстро сбежали по каменным ступеням, на мгновение остановились внизу и
бросились к "Флер де Лис".
Влетев в рулевую рубку, они тут же увидели, что гнездо радиотелефона пусто.
Меллори усмехнулся:
- Осторожная скотина.
- Этого следовало ожидать, - сказал Гийон, пожав плечами. - Хороший солдат
должен быть дальновидным.
Он огляделся и покачал головой:
- Многовато места для двоих.
- Ничего, справимся, - сказал Меллори. - Отдать швартовы. Уходим.
Гийон быстро прошел вперед, сбросил первый канат с кнехта и тут же услышал
грубый окрик. Подняв глаза, он увидел матроса на верхней ступени лестницы. Гийон
пробежал по палубе назад и отдал второй швартов. Матрос выхватил револьвер и
дважды выстрелил, сбегая вниз, Ко было поздно. Двигатель взревел и завелся.
Меллори направил "Флер де Лис" к выходу из пещеры.
Брызги хлестали в лобовое стекло, волны заливали палубу, когда катер, обогнув
риф, взял курс на Пуант дю Шато.
14. Железо и кровь
Хэмиш Грант приоткрыл дверь и прислушался к спокойному дыханию спящих.
Фиона растянулась на диване. В кресле, накрыв ноги пледом, дремала Энн. Она
открыла глаза и тихо спросила:
- Который час?
- Начало девятого. Джагбир приготовил свежий чай.
Она встала, накрыла Фиону пледом и вышла вместе со свекром.
- От них есть что-нибудь?
Старик покачал головой:
- Пока нет.
В кухне, большой и уютной, выходящей окнами во двор, Джагбир жарил яичницу.
Увидев Энн, он налил в чашку чай. Она встала у плиты, осторожно отпивая
обжигающий напиток.
Пошел дождь. Дождевые струи потекли с крыши, вода тащила за собой бурые
листья. Энн подошла к окну. Мысли ее были о Меллори.
Хэмиш Грант потрепал ее по руке:
- Он ведь сказал, что вернется к завтраку. Я бы на твоем месте не стал так
волноваться.
- Я и не волнуюсь, - сказала Энн. - Уверена, что он способен постоять за себя.
Однако тебе не кажется, что они давно уже должны были дать о себе знать?
- Скоро, думаю, все станет ясно.
Она допила чай и подошла к двери:
- Я, пожалуй, спущусь вниз, к гавани. Посмотрю, что там.
- Я пошлю с тобой Джагбира.
Она покачала головой:
- Пусть готовит завтрак. Я не задержусь. И не буди Фиону. Пусть поспит.
Энн надела дубленку и вышла из дому. Дождь не прекращался. Серая мгла
клочьями стелилась над водой. Главная вершина острова казалась зеленее обычного на
фоне свинцового неба.
Она ускорила шаг и, остановившись у обрыва, посмотрела вниз, в сторону гавани.
В самом конце причала стоял брошенный пикап, рядом была пришвартована моторная
лодка Гийона. Она сбежала с горы и напрямик пошла к причалу. Машина стояла с
холодным двигателем. Энн нахмурилась и несколько секунд не двигалась, размышляя,
затем прошла в самый конец причала и спустилась в шлюпку Гийона.
Она заглянула в маленькую рубку, огляделась и уже повернулась, чтобы выйти, но
вдруг почувствовала в свежем утреннем воздухе запах бензина. Она поморщилась. У
дверцы моторного отделения стояла небольшая лужица, оттуда и шел запах. Она
открыла дверцу и увидела хаос изорванных шлангов, тонких трубочек и вывернутых
краников.
Энн в недоумении опустилась на одно колено. Чьи-то шаги глухо отдавались по
деревянному настилу причала, потом послышался голос Оуэна Моргана:
- Эй, там, внизу!
Энн поднялась на ноги, выглянула из рубки. Увидев ее, Оуэн спустился на палубу.
На нем было старое пальто и резиновые сапоги, седые волосы слиплись от дождя. Он
хотел улыбнуться, но улыбка угасла, как только он взглянул в обеспокоенное лицо
молодой женщины.
- Что случилось?
- Посмотрите, что-то с двигателем.
Оуэн быстро спустился вниз, а когда снова показался на палубе, его лицо было
мрачнее тучи:
- Кому это понадобилось?
- Тому, кто хочет, чтобы никто не мог покинуть остров.
Он нахмурился:
- Послушайте, может быть, вы расскажете мне, в чем дело? Где "Фоксхантер"? Я
слышал, как он завелся и ушел куда-то рано утром.
- Видимо, это были полковник Меллори и мсье Гийон, - сказала она. - Они
должны были уже вернуться. Боюсь, как бы с ними чего не случилось.
- А что, у них неприятности?
- Может быть. Но сейчас не время вдаваться в подробности, Оуэн. Мы должны
как можно скорее добраться до Гернси. Где ваша лодка?
- В сарае. Третьего дня поднял ее на зиму. Но, если это действительно так
необходимо, я могу снова спустить ее на воду. Полчаса мне будет достаточно, чтобы
ее подготовить.
- Пожалуйста, так и сделайте, - сказала Энн. - А я пока сбегаю за остальными.
Когда вернусь, расскажу все более подробно.
Она подбежала к машине, села за руль и включила стартер. Ей пришлось
несколько раз качнуть педаль газа, прежде чем двигатель нехотя завелся. Когда она
наконец тронулась с места; Оуэн Морган был уже на полпути к сараю, стоящему
неподалеку от отеля. Валлиец чувствовал сильное возбуждение. Случилось что-то
серьезное, это было видно по тому, как вела себя Энн Грант. На человека, вся жизнь
которого представляла собой непрерывную цепь приключений, ожидание живого дела
всегда действует опьяняюще.
Уже подходя к сараю, он вспомнил, что дверь заперта. Войдя в отель через заднее
крыльцо, он застал Жюльетт на кухне. Она мыла посуду.
- Где ключ от сарая? - резко спросил он.
Она обернулась, удивленно вздернув брови:
- На гвозде, за дверью, где и всегда. Что случилось?
- Нужно спустить лодку на воду. Гранты просят отвезти их на Гернси. Потом все
объясню, сейчас и сам толком не знаю зачем. Но что-то у них случилось.
Оуэн взял ключ и пошел к выходу. Жюльетт все стояла у раковины, молча уставясь
на дверь. Потом аккуратно вытерла руки, повесила полотенце и поднялась по
лестнице в свою комнату.
Морган открыл тяжелую дверь сарая, вошел. Лодка была установлена на бетонном
основании под полом. Ее удерживал стальной трос, шедший с бака через систему
блоков на корму, где и был намотан на лебедку.
Он прыгнул на палубу, откинул крышку моторного отсека и замер от
неожиданности: двигатель был в таком же состоянии, как и тот, на лодке Гийона.
Тонкие трубки, шланги и краны были измяты и искорежены, рядом валялся тяжелый
молот из его собственного набора инструментов. Он обернулся.
Жюльетт стояла, засунув руки в карманы теплой вельветовой куртки:
- Что случилось, Оуэн?
Неясная догадка мелькнула в его мозгу. Пристально взглянув на нее, он спросил:
- Зачем, Жюльетт? Зачем ты это сделала?
- Моего брата убили в Алжире, Оуэн, - сказала она ровным безжизненным
голосом. - Он погиб за Францию. А теперь они предают его, раздают то, ради чего он
погиб. Я не могла сидеть сложа руки...
Ярость охватила его мгновенно, как пламя охватывает ворох сухой листвы.
- Что за хреновину ты несешь, девочка? Что ты сделала с лодкой?
Он поставил ногу на край ямы. Жюльетт отступила назад и вынула из кармана
револьвер. Морган, побледнев, замер, глядя ей прямо в глаза. На его лице застыло
удивленное выражение.
- Это же я, Жюльетт! Я, Оуэн! - Он подался вперед.
- Проходи мимо, Оуэн. Медленно. Руки за спину. Не вынуждай меня убивать
тебя.
Он вдруг громко рассмеялся:
- Убьешь меня, девочка? Ты?
Резко подавшись вперед, Морган выбросил одну руку к револьверу, а другой
схватил женщину за куртку. Что-то мелькнуло в ее глазах, и в тот же миг он понял,
что совершил последнюю в своей жизни ошибку.
Грохот выстрела эхом отразился от стены. Пуля отбросила Оуэна назад. Какую-то
секунду он еще стоял на краю ямы, теряя равновесие и держась руками за живот.
Кровь яркой струёй вырвалась изо рта, и он упал на палубу.
Жюльетт Венсан подошла к краю ямы, посмотрела вниз, сунула револьвер в
карман и вышла, закрыв за собой тяжелую дверь. Когда она обернулась, "Фоксхантер"
уже входил в бухту.
Хэмиш Грант сидел за столом на кухне. Завтрак давно остыл. Он внимательно
слушал Энн. Когда она закончила, он потряс головой:
- Не стоило обманывать себя тем, что все обойдется. Дела плохи. Но одно ясно -
сами мы многого сделать не сможем.
- Значит, надежда только на Гернси? Он кивнул и встал:
- Думаю, будет лучше, если мы все поскорее уйдем отсюда. Не будем
испытывать судьбу. Все это может плохо кончиться.
Вошла Фиона, неся старую отцовскую шинель.
- Надень это, папа. Холодно.
Уже давным-давно она не называла его иначе, как "генерал", и у него в душе
шевельнулось что-то теплое, полузабытое.
Близоруко прищурившись, он потрепал ее по щеке:
- Не беспокойся, дорогая. Все будет в порядке.
Фиона на секунду сжала его руку, повернулась и вышла в холл.
Энн уже сидела за рулем, двигатель негромко пофыркивал. Генерал с Джагбиром
уселись на заднее сиденье, Фиона - рядом с Энн, и машина тронулась.
Дождь лил как из ведра, даже щетки стеклоочистителя мало помогали. Энн
внимательно вглядывалась в грязную грунтовую дорогу. Они подъезжали к вершине
холма, и Энн включила низшую передачу, готовясь к спуску в гавань. Пикап
перевалил через пологую вершину, как вдруг Фиона неожиданно вскрикнула. Энн
надавила на педаль тормоза.
Де Бомон, Марсель и трое матросов стояли на дороге, глядя в сторону бухты. В
четверти мили от берега курсом точно на юго-запад, к французскому побережью, шла
"Флер де Лис". Марсель поднял руку и на что-то указал остальным. Он уже
повернулся к де Бомону, чтобы сказать ему что-то, и тут заметил пикап.
Все пятеро встали поперек дороги, и в этот момент Энн рефлекторно вдавила в
пол педаль газа. Машина взревела и рванулась вперед. Она успела увидеть их
испуганные лица и раскрытые рты. Они что-то кричали, но крика не было слышно изза
рева мотора.
Пикап стремительно покатился вниз, подпрыгивая на ухабах. У подножия холма
Энн свернула на обочину и прямо по траве, напрямик, поехала к причалу. Она
затормозила так резко, что машину занесло. На мгновение у всех захватило дух. Еще
немного, и они не удержались бы на краю, упали бы на скалы. Пикап замер,
уткнувшись бампером в огромный валун.
Энн открыла дверь и вышла из машины. Ни Оуэна Моргана, ни его лодки на
пристани не было. Она взглянула наверх. Массивные двери сарая были по-прежнему
закрыты. Джагбир помог выйти из машины генералу. Когда маленький гурк
выпрямился, полы его пальто раскрылись, и Энн увидела торчащую из-за пояса
рукоять его "курки", отделанную серебром и слоновой костью. Широкое кривое
лезвие было спрятано в кожаных ножнах.
Со стороны холма послышались крики - де Бомон и его люди бежали к ним.
Один из них остановился, вскинул винтовку и выстрелил. Пуля просвистела в воздухе
и с плеском ударила в воду, Хэмиш Грант резко оглянулся:
- Где же Оуэн?
- Ни его, ни лодки. Но у причала стоит "Фоксхантер"...
Вспыхнувшая было у Энн надежда, что они успеют уйти на катере, угасла. Из
рулевой рубки "Фоксхантера" на палубу вышел матрос. Он увидел их и снова скрылся
в рубке.
- Давайте лучше наверх, к отелю, - сказала Энн.
Они двинулись в гору, впереди Фиона, сзади опирающийся на трость Хэмиш
Грант. Де Бомон что-то прокричал, и матрос, охранявший катер, выбежал на палубу,
вскинул ружье и выстрелил. Пуля расколола одну из досок двери сарая.
Энн почувствовала привкус крови на губах и резкую боль в груди. Она ухватилась
за руку старика Гранта. Мокрый дерн скользил у нее под ногами. Наконец они
выбрались на террасу и вошли на крыльцо.
Фиона распахнула дверь. Бар был пуст. В камине едва теплился огонек. Тишина
была такой, что Энн могла слышать биение своего сердца. Хэмиш Грант перевел
дыхание, опершись о стойку, и крикнул:
- Оуэн! Оуэн Морган! Где ты?
Тихий голос сзади неожиданно произнес:
- Его здесь нет.
Энн обернулась и увидела спокойное лицо Жюльетт Венсан:
- Ради Бога, Жюльетт, где он? Что случилось?
- Я думаю, вам не стоило приходить сюда, мадам. - Жюльетт вынула из кармана
револьвер. - А теперь мы все вместе тихо подождем графа де Бомона.
И в тот же миг Джагбир рванулся вперед. Из его груди вырвался гуркский боевой
клич. Острое как бритва лезвие "курки" сверкнуло в его руке, со свистом разрезая
воздух.
Жюльетт Венсан дважды успела нажать на спусковой крючок, прежде чем
Джагбир повалил ее на пол. Пули впивались в его тело. Третья пуля настигла его,
когда между ними не было и ярда. Тяжелое лезвие опустилось, раскроив горло
Жюльетт от уха до уха. Джагбир упал на нее и замер. И после смерти его рука все так
же крепко сжимала рукоять "курки".
Фиона закричала. В этот момент дверь открылась. Хэмиш Грант обернулся,
выхватил пистолет и прицелился в темную бесформенную тень, заслонившую дверной
проем. Это был де Бомон.
За спиной генерала раздался звон выбитого стекла, и ружейный ствол
чувствительно ткнул его в спину.
- Генерал, будьте благоразумны. Бросьте пистолет, - сказал Марсель.
Хэмиш Грант замер в замешательстве, но было уже поздно. Де Бомон подошел к
нему и, разжав пальцы его рук, отобрал оружие.
- Надеюсь, теперь, дружище, вы будете благоразумнее?
15. "Флер де Лис"
Корпус яхты мягко рассекал воду. В рулевой рубке Меллори внимательно изучал
разложенные на столе карты. За его спиной штурвальное колесо щелкнуло и
повернулось, компенсируя уклонение от курса. Автопилот работал четко.
В ящиках стола Меллори обнаружил набор подробнейших адмиралтейских карт.
Дверь в салон отворилась, и на пороге показался Рауль Гийон в желтой штормовке. В
каждой руке он держал по большой кружке с дымящимся кофе.
- Никак?
Меллори взглянул на часы:
- Скоро двенадцать. Осталось немного. Скорость больше пятнадцати узлов.
- Я только что на камбузе слушал прогноз погоды. Ничего хорошего. Ветер
усиливается, туман в прибрежной полосе.
- Уже входим в туман.
Меллори отпил кофе. Гийон поглядел в окно. Впереди стеной стояла влажная,
непроглядная пелена. Низкие свинцовые тучи нависали над водой. На северо-западе на
гребнях волн уже вскипали пенные барашки.
- Как думаешь, насколько мы отстаем от "Л'Алуэтт"?
Меллори пожал плечами.
- В подводном положении ее скорость вдвое меньше нашей. Вероятнее всего, мы
уже где-то рядом. - Он снова склонился над картой: - В прибрежной полосе у Иль
де Йо она должна будет всплыть, чтобы войти в устье протоки, которая вытекает из
плавней.
- А какая там глубина?
Меллори черкнул карандашом по карте.
- Четыре-пять саженей. Тут написано: "Сильные переменные приливно-отливные
течения. Точных данных не имеется". Я знаю, что это может означать. Сегодня там
песчаная отмель, а завтра шесть саженей глубины. Обычная история.
- Но мы-то сможем войти на яхте?
- Думаю, да. Правда, недалеко, но до центрального острова, где находится
коттедж, должны дойти. Вот он обозначен на карте. Полмили от береговой черты.
Гийон выпрямился и скривил губы в неподражаемой кривой улыбочке:
- Похоже, там будет интересно.
- Можешь быть уверен.
Сырая мгла окутала яхту, скрадывая все звуки. Меллори встал к штурвалу и снизил
скорость до десяти узлов. Через полчаса они наконец вышли из полосы тумана и в
полумиле справа по борту увидели очертания Пуант дю Шато. Ближе к берегу
показалась цепочка утесов и крошечных островков, тянущихся вдоль побережья по
направлению к горбатой громаде Иль де Йо, едва различимой вдали.
Меллори передал штурвал Гийону, а сам вернулся к карте. Через минуту он
выпрямился, глаза его странно блестели:
- Мы можем наверстать время, но придется рискнуть. "Л'Алуэтт" будет
подходить к острову со стороны моря, у них нет другого выхода. А с этой стороны
есть еще один проход, между островом и рифом. Три сажени.
- Мы распорем себе днище, - сказал Гийон.
Меллори пожал плечами:
- Это яхта де Бомона, а не моя.
Гийон усмехнулся:
- Ну тогда становись к штурвалу сам.
Меллори скорректировал курс, и молодой француз исчез за дверью салона. Через
какое-то время он снова вошел, держа в руках два спасательных жилета.
- Когда я был совсем маленьким, одна цыганка нагадала моей матери, что я всю
жизнь должен остерегаться воды. Глупое суеверие, но бретанскую натуру не
переделать. Я бы не хотел, чтобы цыганка оказалась права.
Меллори снова включил автопилот, надел жилет и вернулся к штурвалу. Они шли
в узком проливе между островом и рифом. Волны бились о борт, покачивая яхту.
Дождь барабанил в оконное стекло, окутывал пеленой брызг каждый твердый предмет
за окном, смягчая очертания и придавая оттенок неправдоподобия окружающему
пе
...Закладка в соц.сетях
