Жанр: Триллер
Дань смельчаку
...ос. Мрачный, серьезный и крайне спокойный,
совершенно непохожий на тот, актерский, которым он обращался в конце службы к
аудитории. Что не означало, разумеется, перемены моего к нему отношения. Тем не
менее я сказал:
- В общем, так: обрисуйте мне положение в Коннорс-Куэй.
- Много лет назад из Коннорс-Куэй на остров ходил паром. Перевозил каменные
плиты, так что Причал там добротный. Но с начала века вся эта местность
превратилась в помойку. И сейчас ее откупили. Монахи. Это их частная собственность.
- Они там живут?
- Нет, во всей местности остался всего один обитаемый дом. В свое время там
находилась деревенская гостиница. А живет в ней Даво.
- Это еще кто?
- Крайне неприятный субъект, которого монахи наняли присматривать за тем, что
творится на материке. Мне кажется, он венгерский беженец. Приехал в Англию после
восстания пятьдесят шестого года. Возит на остров продукты на своем баркасе и
наблюдает за тем, чтобы возле его дома не шлялись нежелательные незнакомцы.
- Телефон там есть?
- В пабе - да, но на остров позвонить невозможно.
- Ничего, - сказал я. - Лиха беда начало. Давайте нанесем этому Даво платный
визит.
Заведя "альфу", я пустил ее по извилистой тропинке, которая в конце концов
привела меня к огромным запертым воротам. Продвижение на этом закончилось.
Огромный плакат возвещал: "ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ - ДЕРЖИТЕСЬ
ПОДАЛЬШЕ", а другая гласила: "ЗЛЫЕ СОБАКИ СПУЩЕНЫ С ПОВОДКОВ". Тут
же покоились массивные цепи с огромными висячими замками.
- Отсюда еще четверть мили, - сказал Пэндлбери. - Придется идти.
- Похоже на то. А как же собаки?
- Болтовня. Их на самом деле не существует, но любопытные стараются
держаться подальше.
В конце концов я решил ему довериться, потому что Пэндлбери шел со мной.
Перебравшись через ограду, мы стали спускаться по старой заезженной дороге,
приведшей нас к высокому кустарнику, который несколько смягчил порывистый ветер,
приносимый вместе с дождем с моря.
Какое-то время Пэндлбери молчал, а затем вдруг схватил меня за руку:
- Вон с того пригорка вы все увидите.
Следующие, на сей раз распахнутые - ворота и перед нами распростерлась
уходящая вниз долина с бухтой. Полдюжины полуразвалившихся домов и старый паб
со струящимся из каминной трубы дымом. За ним прямо в море выдавался длинный
причал - отрезок пути на проржавевших подпорках. В самом его конце был
принайтован баркас, но нигде я не увидел ни одного человека. Даже на баркасе, хотя с
такого расстояния, да еще в тумане, было легко ошибиться.
- Примерно в ста ярдах влево - небольшая речушка, - сказал Пэндлбери. -
Она протекает рядом с задним крыльцом паба. Этим путем можно подойти
незамеченными.
Предложение показалось мне разумным, поэтому я последовал за Пэндлбери вниз.
Он постоянно оступался, припадал, тяжело дышал, особенно когда забрался в
глубокую канаву и стал пробираться вниз по речушке.
Лицо его взмокло, но не только от хлещущего дождя. Я заметил это, когда мы
вскарабкались по обрывистому берегу и присели возле полуразрушенной сланцевой
стены позади паба. Во внутренний двор выходила задняя дверь, четыре окна на первом
этаже и бельэтаже слепо всматривались в утреннюю смурь - дымок из очага был
единственным признаком жизни.
По стене я пробрался за угол и выглянул из-за поворота. По причалу к дому
направлялся человек, перебросив через плечо рюкзак. На ногах - тяжелые башмаки,
на плечах - штормовка, на голове - полотняная шапка. Лица я не разглядел, потому
что голову он прятал от дождя.
Пэндлбери сказал:
- Это Даво. Видимо, возвращается с острова.
- Хорошо, - сказал я. - Нужно поспеть в дом до его прихода.
Мы проскользнули в небольшую дверцу в стене, прошли через двор и толкнули
заднюю дверь. Заперто. Выглядела она так, словно не отпиралась черт знает сколько
времени. К этому моменту стало ясно, что открыть ее мы не успеем, потому что
послышался голос Даво: сильный, громкий и не лишенный приятности. Он пел
медленную, печальную песню, хорошо подходившую к ненастью, явно не английскую,
хотя была она венгерской или нет, я сказать затруднялся.
- Позволим ему войти, затем обойдем дом, и вы постучитесь в дверь, - сказал я
Пэндлбери. - Затем отойдете в сторону и не будете мне мешать.
Лицо его несколько осунулось, но он даже не попытался спорить. Когда дверь
грохнула, мы отправились вдоль стены к парадному входу в лачугу.
Над дверью все еще качался деревянный щит - цвета на нем ярко выделялись в
серятине утра. В основном алый и черный, подчеркивающие основную мысль. На
троне, среди трупов, восседала сама смерть: череп под короной, с плеч спадает
горностаевая мантия. И название: "Смерть королям".
Я кивнул явно встревоженному Пэндлбери. Глубоко вздохнув, он отправился к
дверям. Я - за ним, стараясь держаться как можно ближе к земле, ниже уровня окон.
Пэндлбери неуверенно взглянул на меня и постучался.
Внутри что-то зашебуршало, и затем дверь осторожно приоткрылась.
Пэндлбери выдавил улыбку.
- Доброе утро, Даво.
Послышалось фырканье - по-видимому, выражение недоумения, - а за ним
ответ:
- Вы? Что-то я не понимаю...
На сей раз боги оказались ко мне милостивы, потому что венгр вышел за дверь - в
его правой руке безжизненно висел "люгер". Он моментально почуял мое присутствие,
начал поворачиваться - тогда я врезал ему ботинком в живот. Затем для
профилактики хорошенько дал коленом по лицу и уложил на спину.
Вытащил из обмякшей руки "люгер" и сунул его в карман. Пэндлбери смотрел на
меня с каким-то суеверным страхом.
- Вы никогда ничего не делаете наполовину, мистер Джексон.
- Для этого у меня нет причин, - ответил я. - Давайте-ка втащим его в дом.
Самым запоминающимся в Даво было его лицо. Живой Иуда Искариот: один глаз
убегал к переносью, рот напоминал бритвенный разрез. Лицо ожившей средневековой
горгульи.
Мы усадили его в деревянное кресло возле стола из сосновых досок, и я приказал
Пэндлбери найти мне какую-нибудь веревку или что-нибудь в этом духе. Он побрел в
кухню и вернулся с бельевым шнуром. Я связал венгру руки за креслом, затем сел
напротив и стал ждать, пока тот не очнется.
Видимо, когда-то в гостинице это был главный зал. Пол покрыт отполированными
камнями, низкий потолок поддерживали тяжелые дубовые, потемневшие от времени
балки, а каменный камин оказался столь велик, что в нем, по-видимому, можно было
зажарить целиком тушу огромного быка.
В нем горел костер из плавника - в зале было тепло и уютно после собачьей
погоды снаружи, но самым интересным оказалась бутылка "Белой лошади",
возвышавшаяся посреди остатков ночной трапезы.
Я плеснул себе немного в относительно чистую чашку, передал бутылку
Пэндлбери, а сам отошел к окну. На подоконнике стоял телефон - значит, Пэндлбери
не соврал. Глотнув виски, я услышал за спиной стон Даво.
Выглядел он ахово, поэтому я прошел в кухню, набрал в кастрюлю холодной воды
и плеснул ею ему в лицо. Радостно было видеть, что он моментально очнулся и,
выпрямившись, начал сыпать проклятиями.
Тыльной стороной ладони я врезал ему по губам, Так, профилактика, чтобы
понимал, с кем имеет дело. Это заставило венгра замолчать.
- Так-то оно лучше, - сказал я весело.
Он смотрел на меня исподлобья.
- А теперь начинаем утро вопросов и ответов. Ты только что отвез группу, в
которой были Чен-Куен и молодая цветная женщина, на Скерри. Правильно?
Косой глаз бешено завращался и наконец остановился на Пэндлбери.
- Считай себя покойником.
Я снова стукнул его, но на сей раз несколько сильнее.
- Я, кажется, задал вопрос...
Он плюнул мне в лицо - ощущение вряд ли можно назвать приятным, и потому
его действие пробудило во мне самые дурные наклонности. В камине лежала
трехфутовая железная кочерга. Взяв железяку, я швырнул ее в огонь и сказал:
- За последние три дня меня постоянно били, накачивали наркотиками, совали в
психушки, обвиняли опасным сумасшедшим. Так что забудем об этих скучных
подробностях - покушения на мою жизнь стали обыденным делом. Но самое главное:
мое терпение иссякло. Знай, дружок, что учился я в школе с жесткой дисциплиной.
Настолько жесткой, что даже можно сказать - жестокой. Ты себе представить не
можешь. Теперь я пойду умоюсь и выпью еще немного. Затем снова попытаюсь с
тобой поговорить. Кочерга к тому времени раскалится докрасна. Подумай об этом.
Пэндлбери был близок к обмороку, а глаза Даво, казалось, сейчас выскочат из
орбит. Он попытался разорвать веревку. Я зашел в кухню, плеснул в лицо холодной
водой, снова появился в зале и налил очередную порцию виски. Не торопясь
прополоскал им рот, скорее для эффекта, чем в удовольствие, потому что в такое время
не особо хочется пить, пусть даже очень хорошее виски.
Поставив чашку, я спокойно сказал:
- Так, начнем сначала. Ты только что отвез группу, в которой были Чен-Куен и
молодая цветная женщина, на Скерри. Правильно?
Он напрягся изо всех сил, лицо его перекосилось, веревка натянулась, и внезапно
стул опрокинулся. Наверное, это было очень больно, потому что упал он на руки,
скрученные за спиной. Подойдя к камину, я вытащил кочергу и стал рассматривать
побелевший кончик. Он полыхал. Несколько секунд я постоял над венгром, а затем
быстро коснулся раскаленным железом спинки стула. Дерево моментально вспыхнуло,
краска пошла пузырями, в ноздри ударил запах горелого.
Даво был, конечно, парнем ничего, но ничего - оно и есть ничего. Он испустил
такой вопль, что стекла задребезжали:
- Да, да, правильно!
- Генерал Сен-Клер, он на острове? - Венгр нахмурился, и в лице промелькнули
страх и непонимание. - Большой мужчина, негр - такого ни с кем не перепутаешь.
Дано тут же закивал. Лицо прояснилось.
- Да, он приехал позапрошлой ночью.
Облегчение оказалось фантастическим - я невольно опустил вниз раскаленную
кочергу, и она коснулась моментально вспыхнувшей штормовки.
- Правда, правда! - закричал венгр. - Клянусь!
Я решил не упускать преимущества.
- Хорошо, верю. Теперь скажи: что они сейчас делают?
- Собираются отплывать.
- Отплывать? - встрял Пэндлбери. - Кто собирается отплывать?
- Все, - ответил Даво. - Мне приказано здесь все прибрать, а затем вернуться
на остров. Мы должны сняться до четверти десятого. "Леопард" готовится к отплытию.
Я взглянул на Пэндлбери, который кивнул:
- "Леопард" - шестидесятифутовая океанская яхта с мотором. Зарегистрирована
в Панаме.
Я снова повернулся к Даво:
- Сколько она может проплыть?
- С полными баками на крейсерской скорости в двадцать узлов - две тысячи сто
миль. Она может делать тридцать.
Что означало: дело табак.
- Ты сказал, что времени до четверти десятого. Почему?
- Потом начинается отлив, - сказал венгр устало. - Яхте ни за что будет не
перебраться через рифы. Обычно это было преимуществом: проход по фарватеру
шириной в тридцать футов.
Я швырнул кочергу обратно в огонь, подозвал Пэндлбери, и мы подняли кресло.
Не отвязывая, впрочем, хозяина.
Пэндлбери сказал:
- Что вы собираетесь делать? Остановить их невозможно. Слишком поздно.
- Присматривайте за этим, - сказал я и прошел к стоящему на подоконнике
телефону.
Он, по-видимому, сидел возле телефона, грызя ногти, потому что стоило звонку
разочек крякнуть, как он моментально схватил трубку.
- Доброе утро, Шон, - сказал я. - Что, полегчало?
- Эллис, черт тебя побери, где ты находишься? Я пришел домой в три часа ночи,
чтобы обнаружить поставленный на уши Марсворт-Холл. Тебя нет, Флэттери исчез.
Если бы не сообщение, которое ты оставил у портье, я помчался бы туда.
Значит, Флэттери еще не обнаружили. Интересно, сколько раз за время моего
отсутствия воспользовались лифтом? В ситуации прослеживалась изрядная доля
черного юмора, но сейчас было не время хохотать.
- Слушай внимательно, - сказал я. - Ибо времени у меня маловато.
Скооперируйся с Воганом. Он первым рейсом должен прилететь из Парижа. Скажи,
что я нашел Сен-Клера.
- Ты что?!.
- Сейчас я звоню из местечка Коннорс-Куэй в Северном Дэвоне, неподалеку от
Хартленд-Пойнта. В море лежит островок под названием Скерри. Милях в восьми от
берега. Так вот на этом островке проживают сорок или пятьдесят буддийских монахов,
которые вроде как являются беженцами с Тибета, но на самом деле ничем подобным
там и не пахнет.
- И значит, Сен-Клер на острове?
- Вместе с сестрой. Только не спрашивай, как она там очутилась. Времени нет.
Скажи Вогану, что всю кашу заварил наш старый знакомый, полковник Чен-Куен. Ему
это понравится.
Повисло тяжелое молчание.
- Ты что, записываешь все это?
- Незачем. Все звонки автоматически пишутся на магнитофон.
Я сказал:
- Пойми, Шон, сейчас я здоровее, чем прежде Просто нет времени объяснять и
спорить. Чен-Куен и вся его компания собираются сбежать на океанской яхте
"Леопард", приписанной к Панаме. Отчалят в девять пятнадцать. Потому что потом
начнется отлив, и им будет не выбраться из гавани. Значит, свяжешься с Воганом и
передашь, что я задержу всю их шайку до тех пор, пока он не доберется до острова.
- Да как он сможет так быстро добраться?
- Знаешь, во Вьетнаме у нас были такие специальные машинки под названием
вертолеты. Думаю, что британская армия, несмотря на жуткое состояние, тоже могла
бы себе позволить две-три штучки. Ну а если островные монахи ничем не отличаются
от тех, с которыми я уже встречался, значит, Вогану придется взять с собой половину
всех десантных частей, расквартированных в этой местности. Конец связи.
Грохнув трубкой о рычаг, я услышал прощальный, раздавшийся из нее вопль.
Когда я повернулся, на меня тяжело смотрели Даво и Пэндлбери.
Пэндлбери сказал:
- Но это безумие. Елки-палки... Как вы их собираетесь остановить?!
- Мне всего лишь нужно не выпустить "Леопард" из бухты, пока мой приятель
Воган не появится на острове вместе со своей кавалерией.
- И как же вы собираетесь это сделать?
- Воспользуюсь старинной, но тем не менее верной английской фразой: перекрою
им воздух.
- То есть?
- Перекрою выход из гавани.
В последовавшей за этим тишине раздался хриплый голос Даво:
- Сумасшедший.
- Почему? Ширина выхода из бухты составляет тридцать футов, так? А в конце
причала стоит тридцатифутовый баркас, так? По-моему, одно прекрасно войдет в пазы
другого, особенно если баркас потопить.
- Не перестаю вам удивляться, - промямлил Пэндлбери. - Но почему вы
постоянно говорите "мы", "у нас"...
- Не могу же я оставить вас в одиночестве. - Я вытащил "люгер" и снял его с
предохранителя. - Один за всех, и все за одного. Таково мое кредо.
Бедняга выглядел так, словно в любую секунду мог разрыдаться. Зато Даво
скомпенсировал его плаксивость. Лицо его посуровело, глаза не отрываясь буравили
мое лицо. Теперь нужно было наблюдать еще и за ним.
Глава 9
К острову
Море казалось нарезанным на куски, шквальный ветер налетал на берег с северозапада,
и баркас принайтованный к пирсу, грохался о края, удерживаемый толстой
якорной цепью. Это могло испугать не только салагу, но и бывалого моряка.
Мы спустились по железной лесенке на нижний причал, где каждый звук казался
пропущенным через мощные усилители: волны бухали о проржавевшее железо
поддона и с чмокающими завываниями откатывали обратно в море. Неохотно, зло...
Пэндлбери свалился с лестницы, не удержавшие! за низенькие перильца, и
приземлился на кучу старых прогнивших сетей. Пошатываясь, он поднялся на ноги и с
ужасом уставился на волнующуюся стихию: из тумана и бури катили одна за другой
волны с белыми барашками на макушках.
- Что, не нравится? - хрипло рассмеялся Да во. - Придется потерпеть. Сначала
будет очень скверно, зато потом - красота.
Перепрыгнув за ним на баркас, я подтолкнул его к рулевой рубке:
- Давай заводи свой драндулет. Только выкинь что-нибудь - сразу получишь
пулю в коленную чашечку. Для начала... А там...
Не было никакого смысла просить Пэндлбери помочь, ибо он выглядел как
покойник и, скорчившись присел возле заднего борта. Я скинул вервие с палубы
потому что внезапно понял, что баркас больше ни к чему привязывать не придется.
Закашлявшись, двигатели начали работать, и в тот самый момент, когда мы вышли
из-под прикрытия пирса, волны с такой силой врезались в корпус под днище, что я
почувствовал под ногами мелкую вибрацию, словно корабль вот-вот должен
развалиться.
Нас отбросило назад, когда Даво увеличил скорость и врезался в белое поле с
барашками, пробиваясь к выходу в открытое море. Только когда мы очутились в
открытых водах, стало понятно, что такое настоящий шквал - валы поднимались как
огромные дома. Баркас застывал в мертвой точке наверху, мотор практически
переставал работать, так сильно было сопротивление движущейся воды, а когда Даво
наддавал газу, ухал вниз, набирая скорость.
Мы пробивались сквозь бесконечные буруны, и волны заливали палубу. Сзади
рубка была полностью открыта, и я стоял справа, вцепившись в поручни, с "люгером"
наготове, наблюдая за Даво, чтобы тот не выкинул каких-нибудь пакостных штучек.
Пэндлбери несколько раз стошнило в море, и наконец он, шатаясь, приблизился ко
мне:
- Наверное, мне лучше отправиться вниз.
- Ни хрена подобного. - Я тычком отправил его обратно на кучу сгнивших
сетей. - Останешься здесь, чтобы я мог за тобой присматривать.
Надо честно признаться, что Даво очень прилично справлялся с баркасом. Он
постоянно менял скорость, приспосабливаясь к ежесекундно меняющимся
обстоятельствам, что показывало отменное знание им дела.
Лишь пройдя три мили, мы увидели Скерри: остров словно на крыльях выплывал
из дождя. Шквальные волны одна за другой накидывались на него, и казалось, он
летит. Но по мере приближения это чувство пропадало и очертания становились все
четче. Черные скалы были сплошь покрыты птичьим дерьмом, а у их подножия
бушевали пенистые валы.
Даво изменил курс, и остров повернулся к нам другим боком. Мы увидели
огромное поместье, притаившееся посреди деревьев у подножия холма, - готический
монстр с ложными башенками и столькими каминными трубами, что сосчитать их я
был просто не в состоянии. Построен он был на расцвете викторианского
благополучия, и тогда же были сделаны посадки деревьев: сосны поднимались изо
всех ложбин и ущелий.
Баркас сильно крутило в водоворотах. Даво, вцепившись в рулевое колесо, ловил
мельчайшие изменения потока, но Пэндлбери пребывал в кошмаре: раскинулся на
сетях, цепляясь за свою драгоценную жизнь.
Мимо пронеслось небольшое цунами, но, как только мы свернули в бухту,
находящуюся внизу, возле поместья, волны тут же утихомирились.
Даво снова переложил руль, поменяв курс.
- И что будет, когда мы туда доберемся?
Я достаточно знал о хождении под парусами, чтобы не ударить лицом в грязь, и
сказал:
- Подведем баркас к проходу. Как только встанем поперек, ты вырубишь
двигатель, а я опущу якорь. После этого откроем кингстоны.
- Ничего не выйдет, - покачал головой венгр. Слишком сильное волнение,
качка.
- Постарайся, - сказал я жестко, - Если баркас войдет в залив, у руля будет
стоять мертвец.
Он стрельнул косым глазом в сторону и по моему лицу понял, что я не шучу.
- Что станет с нами?
- Поплывем.
Даво покачал головой:
- Не доплывем без спасательных жилетов.
Что же, вполне разумно.
- Ну и где же они?
- В шкафчике, за твоей спиной.
Я открыл шкаф, не спуская с рулевого глаз, вытащил штуки три-четыре и накинул
один на голову и на одну руку. Когда за вторым потянулся Пэндлбери, я наступил ему
на руку.
- Не торопись. Вы оба наденете свои только в самый последний момент, да и то
если будете себя хорошо вести.
Даво выпятил вперед челюсть, а Пэндлбери отреагировал более решительно:
- Слушай, Джексон, я не умею плавать.
Его слова унес налетевший шквал; по палубе, словно пули, застучали капли дождя.
Баркас нырнул носом вниз, едва не перевернувшись. Затем волна пошла вбок, и Даво
изо всех сил стиснул руль, когда пас накрыла стена зеленой воды, откатившая
Пэндлбери к заднему борту.
Мы почти добрались до цели: черные скалы возвышались над нами, огромными
тучами вились птицы - чайки, альбатросы, бакланы, - над рулевой рубкой пронесся
порыв ветра, обдав нас ледяным душем.
Море устремлялось в бухту, как река по руслу, постоянно завихряясь, крутясь
водоворотами, омывая черно-зеленые скалы, и теперь я видел, что подразумевал Даво,
говоря о проходе. Над рифом с каждой стороны высилась прочная, выложенная
каменными блоками кладка. Гигантскими блоками... Проем между ними был так узок,
что дыхание захватывало.
Но времени для посыпания головы пеплом не осталось - надо было действовать.
Даво скинул скорость почти до нуля, и море тут же цепко схватило баркас в свои
объятия.
Стараясь перекрыть рев падающей воды, венгр заорал:
- Не выходит! Нужна скорость, чтобы справиться с течением!
Я покрепче уцепился за поручни левой рукой, а правой навел на него "люгер".
- Я ведь действительно не шутил. Делай что приказано, не то останешься без
башки.
- Тогда нам всем крышка! - завопил Пэндлбери, а когда баркас понесло в проход
и он закачался, старик прыгнул на меня.
Он вцепился в мою левую руку, но я моментально отшвырнул его в сторону. Тут
Даво сделал ход, стараясь отнять у меня "люгер". Я дважды выстрелил в него в упор, и
венгра отбросило в стекло рубки.
Колесо словно бешеное крутанулось вбок, волна ударила в левый борт, и, едва не
перевернувшись, мы почувствовали, что море сжало нас смертной хваткой и понесло в
игольное ушко прохода. Я изо всех сил схватился за ближайшие поручни обеими
руками - "люгер" моментально смыло водой, - и через секунду баркас изо всей силы
швырнуло о каменный пирс.
Корпус треснул, как спичка, море откатило баркас назад, а затем с омерзительным
чавкающим звуком - вперед, лодка встала вертикально, и я по круто накренившейся
палубе соскользнул через борт в воду.
Меня выручил спасательный жилет. Я вынырнул как раз вовремя, чтобы увидеть,
как баркас снова относит назад, поднимает на волну, которая с бешеной силой вонзает
его в скалы, как лодка переворачивается и становится поперек прохода в бухту.
Конечно, все оказалось совсем не так, как я планировал, зато эффект получился
надлежащий. По волнорезу к морю бежали люди, и на сером фоне утра отчетливо
выделялись их шафрановые рясы. Конечно, им не понравится ожидающее их зрелище,
но это меня не заботило. У меня было о чем подумать.
Я попал в сильный поток, отбросивший меня по огромной дуге прочь от бухты.
Так меня вполне могло вынести в открытый океан, и следующей остановкой была бы
Америка, но тут небеса почему-то сжалились над моим полным неприятием тамошнего
климата - и течение внезапно изменило курс, швырнув меня в широкий залив, у
самого подножия скал.
Я не хочу сказать, что причалил со всем комфортом. Стена зеленой, как
бутылочное стекло, воды, рухнула мне на голову, погрузив в глубину. Я опускался и
опускался, стараясь схватиться за соломинку, выцарапывая жизнь, как рыба,
попавшаяся на крючок.
Я вынырнул в белых от пены водах, но тут другая волна погребла меня под собой.
Ногой я коснулся песка или ила - по крайней мере, чего-то твердого, - и тут же
стихия распластала меня по огромному валуну, обдав напоследок плавником и
водорослями.
Следующая волна наподдала мне под задницу, но я схватился за неровный край
валуна и сжал его как можно крепче. Когда море в очередной раз отступило, я прыгнул
вперед и побежал, оступаясь, как пьяный. Добравшись до чистейшего, пуховейшего,
белейшего в мире песка, я рухнул в него лицом.
Море все еще ревело в голове, когда я поднялся на ноги, а земля все так же
колыхалась. И неудивительно. Я снял спасательный жилет, сунул его между камней и
принялся изучать скалы.
Они больше не казались перпендикулярными, как с моря. Скалы устремлялись
вверх слегка под углом и были испещрены огромными провалами и балками.
Подниматься под ним было сплошным удовольствием, и минут через шесть-семь я
вынырнул на поверхности скалы сотней футов выше. Оттуда - по вертикали,
цепляясь за траву и черные, выступающие камни, и через десять минут после начала
восхождения я осторожно выглянул за край плато.
До сосновой рощи от меня - футов двадцать-тридцать. В поле зрения, похоже,
никого не было, поэтому я пригнулся пониже и ринулся под сень деревьев.
Со своего пункта по мокрой траве (я и так промок до нитки, поэтому не обратил на
это внимания) мне пришлось ползти до самого края ущелья.
С высоты открывался отменный вид на бухту. Вид более чем интересный. Яхта
стояла крепко принайтованной к волнолому, там, где ее не доставали основные валы.
Наш баркас перегораживал бухту, прочно усевшись на скалы возле каменных пирсов.
Корма была погружена вниз. Пройти мимо было просто невозможно. "Леопард"
казался по сравнению с потерпевшим крушение кораблем январской песенкой
замерзшей ласточки. Видно было, что, коли понадобится, он запросто сможет пересечь
Атлантический океан.
Монахи в шафрановых рясах суетились внизу. Они приволокли веревку и зацепили
ею баркас у носа, который с моего места совершенно не просматривался.
Затем исчезло несколько монахов. Последовала небольшая пауза, после которой
монахи принялись тянуть веревку. И через некоторое время я увидел Пэндлбери.
Его положили на спину, и, видимо, какое-то время выкачивали из легких воду, А
затем произошло нечто удивительное. Раздался стук копыт, и, подняв голову, я увидел
четырех монахов, едущих от поместья на коренастых уэльских лошадках. Самым
интересным было то, что во главе отряда скакал Чен-Куен.
Группа монахов разбилась и пропустила всадников, Чен-Куен, спешившись,
нагнулся над Пэндлбери.
Пора двигать, подумал я, но куда? Через несколько минут остров начнут тщательно
прочесывать, особенно этот клиф. Тогда я решил, что самым безопасным местом будет
само поместье, до которого не доберутся еще пару часов.
Следовательно, пока большая часть монахов все еще находится у волнолома, надо
было добраться до дома. Я рванулся под деревья, прокладывая путь сквозь
тугосплетение ветвей, добежал до лужайки, которая выходила на уровень с поместьем,
и шлепнулся в траву.
И тут я у
...Закладка в соц.сетях
