Жанр: Триллер
Вечерние новости
...это и сложно. "Глобаник" получает огромные земельные
пространства, в том числе два крупных курорта, по цене, которую можно
назвать только "бросовой". В обмен будет списана часть международного долга
Перу, обеспечиваемая "Глобаник".
- И это все по-честному, вполне законно? Серхио передернул плечами:
- Скажем так - на грани. Куда важнее то, что эта сделка чрезвычайно
обогащает "Глобаник" и ведет к еще большему обнищанию народа Перу.
- Если вы так считаете, - сказал Партридж, - почему же вы не выступили с
этим по радио?
- По двум причинам. Я никогда не принимаю информации "Сендеро" на веру,
но я проверил - все так. И другое: чтобы "Глобаник" могла получить такую
конфетку, кому-то в правительстве заплатили или заплатят. Над этим-то я
сейчас и бьюсь.
Партридж постучал пальцами по листам, которые держал в руке.
- А мог бы я иметь копию?
- Можете оставить эту себе. У меня есть другая.
На другой день, в пятницу, Партридж решил, что надо проверить еще
кое-что, прежде чем они вылетят в субботу. Не знает ли еще кто-либо номер
телефона, который привел группу Си-би-эй к квартире на улице Хуанкавелика,
где раньше жил бывший врач Баудельо, а теперь жила Долорес? Если да, значит,
кто-то еще может знать про Нуэва-Эсперансу.
Как сказал ему по телефону в среду вечером Дон Кеттеринг, ФБР получило
доступ к радиотелефонам, как только они были обнаружены группой Си-би-эй.
Поэтому ФБР вполне могло проверить, какие звонки были сделаны по этим
телефонам, и узнать о номере в Лиме, который Кеттеринг дал Партриджу. Отсюда
возможно, что ФБР передало информацию ЦРУ, хотя и не обязательно, из-за
соперничества между двумя организациями. В таком случае ФБР могло попросить
соответствующее министерство перуанского правительства проверить этот номер.
По просьбе Партриджа Фернандес в пятницу днем снова посетил Долорес. Он
нашел ее пьяной, но достаточно соображающей. Ома заверила его, что никто не
приходил к ней с расспросами. Значит, ниточка, которую давал номер телефона,
никем не была подхвачена, кроме Си-би-эй.
Наконец, в тот же день они узнали по перуанскому радио мрачное и
трагическое известие о смерти Энгуса Слоуна и о том, что его отрезанная
голова была обнаружена у входа в американское посольство в Лиме.
Партридж тотчас отправился на место происшествия с Минь Ван Канем и
отослал репортаж через сателлит для "Вечерних новостей". К тому времени в
Лиму уже прибыли съемочные группы других телестанций, а также газетные
репортеры, но Партридж умудрился избежать разговоров с ними.
Он считал, что страшная кончина отца Кроуфа, как и отрезанные пальцы
Никки, тяжелым грузом лежали на его совести. Он ведь прилетел в Перу в
надежде спасти всех трех заложников и не сумел это выполнить.
Справившись с репортажем, Партридж вернулся в отель "Сесар" и весь вечер
провалялся в постели без сна - он чувствовал себя одиноким и никому не
нужным.
За час до рассвета он уже был на ногах: кое-что надо сделать. Во-первых,
написать от руки завещание, во-вторых, послать телеграмму. Вскоре, когда они
ехали в аэропорт в арендованном "универсале", он попросил Риту
засвидетельствовать подлинность завещания и оставил у нее экземпляр. Он
попросил ее также послать телеграмму в Оукленд, штат Калифорния.
Поговорили они и о соглашении между "Глобаник" и перуанским
правительством, про которое Партридж узнал от Серхио Хуртадо.
- Когда ты его прочтешь, я думаю, нам следует показать копию Лэсу
Чиппингему, - сказал он Рите. - Но в общем-то это не имеет никакого
отношения к нашему пребыванию тут, и я не собираюсь использовать эту
информацию, хотя Серхио на будущей неделе и обнародует ее. - Он улыбнулся. -
Я полагаю, это самое малое, что мы можем сделать для "Глобаник", которая
дает нам хлеб, да еще с маслом.
Самолет без всяких осложнений вылетел из Лимы перед самым рассветом.
Семьюдесятью минутами позже он достиг той части пересекающего джунгли шоссе,
где должны были высадиться Партридж, Минь, О'Хара и Фернандес.
К этому времени уже достаточно рассвело и земля была хорошо видна. На
шоссе никого не было - ни машин, ни грузовиков, ни какой-либо человеческой
деятельности. По обе стороны от него на многие мили простирались джунгли,
словно накрыв землю зеленым стеганым одеялом. На секунду отвернувшись от
контрольных приборов, Освальдо Зилери сказал своим пассажирам:
- Садимся. Будьте наготове, чтобы быстро выйти. Я не хочу задерживаться
на земле ни на секунду дольше, чем нужно.
Затем, развернув самолет, он круто повел машину вниз и, выровняв ее над
шоссе, посадил на наиболее широкую его часть; самолет пробежал совсем
немного и остановился. Четверо пассажиров, прихватив свои рюкзаки и
оборудование, быстро вылезли, и самолет через несколько мгновений покатил по
шоссе и поднялся в воздух.
- Быстро - в укрытие! - скомандовал Партридж, и все четверо углубились по
тропе в джунгли.
Глава 13
Тем временем в Нью-Йорке над головой Партриджа - неведомо для него -
разразилась гроза.
В пятницу утром Марго Ллойд-Мэйсон завтракала у себя дома, когда ей
сообщили по телефону, что Теодор Эллиот хочет видеть ее "немедленно" в
Плезантвилле, в здании "Глобаник индастриз". Когда она спросила, что значит
"немедленно", выяснилось - в 10 часов утра. Президент "Глобаник", сообщила
секретарша, примет Марго первой.
Тогда Марго позвонила одной из своих секретарш на дом и велела отменить
или перенести все дела, назначенные на утро. Она не представляла себе, что
могло понадобиться Тео Эллиоту.
В главном здании "Глобаник" Марго пришлось прождать несколько минут в
элегантной приемной для высокопоставленных лиц, где, сама того не ведая, она
сидела в том же кресле, в котором четырьмя днями раньше сидел репортер
"Балтимор стар" Глен Доусон.
Не успела Марго войти в кабинет президента компании, как Эллиот, не теряя
времени, напрямик спросил:
- Какого черта ты не контролируешь, чем занимаются твои журналисты в
Перу?
- Что значит - не контролирую? - спросила пораженная Марго. - Нас же
хвалили за то, как мы освещаем тамошние события.
- Я говорю об очернительных, удручающе мрачных репортажах. - И Эллиот
тяжело ударил ладонью по столу. - Вчера вечером мне позвонил из Лимы по
прямому проводу президент Кастаньеда. Он утверждает, что все материалы
Си-би-эй о Перу негативны и наносят ущерб его стране. Он возмущен до предела
вашей телестанцией, и я тоже!
- Другие телестанции и "Нью-Йорк тайме", - рассудительно сказала Марго, -
занимают ту же позицию, что и мы, Тео.
- Нечего говорить мне про других! Я говорю про нас! К тому же президент
Кастаньеда считает, что Си-би-эй в этом деле задает тон, а другие только
следуют ее примеру. Он мне так и сказал.
Оба стояли. Эллиот в гневе даже не предложил Марго сесть.
- Есть что-то конкретное? - спросила она.
- Конечно, черт подери, есть! - Президент "Глобаник" указал на пять-шесть
видеокассет, лежавших у него на столе. - После звонка президента вчера
вечером я послал одного из моих людей принести пленки ваших вечерних
программ за эту неделю. Теперь я понимаю, что имел в виду Кастаньеда: они
полны безнадежности и мрака - словом, как все плохо в Перу. Ни звука о том,
что перед Перу - большое будущее или что это чудесное место для отдыха, или
что этих чертовых бунтарей из "Сияющего пути" скоро прижмут к ногтю!
- Многие считают, что это не удастся, Тео.
- Я понимаю, почему президент Кастаньеда в ярости, - продолжал бушевать
Эллиот, будто и не слышал ее, - а "Глобаник" просто не может с ним
рассориться, и ты знаешь почему. Я ведь предупреждал тебя, но ты меня явно
не слушала. И еще одно: Фосси Ксенос тоже кипит. Он даже думает, что ты
намеренно срываешь его бартерную сделку.
- Какие глупости, и я уверена, ты прекрасно знаешь, что это не так. Но
наверняка можно что-то сделать, чтобы выправить положение. - Марго быстро
соображала, понимая, что дело куда серьезнее, чем она полагала сначала. Ее
собственное будущее в "Глобаник" могло оказаться под угрозой.
- Я сейчас скажу, что ты должна сделать. - В голосе Эллиота звучали
стальные нотки. - Я хочу, чтобы этот репортер, который сует нос не в свои
дела, этот Партридж был немедленно отозван и уволен.
- Вернуть мы его, конечно, можем. Но я куда менее уверена, что мы можем
его уволить.
- А я сказал: уволить! Ты что, плохо сегодня слышишь, Марго? Я хочу,
чтобы этот мерзавец не работал больше в Си-би-эй и чтобы в понедельник с
самого утра я мог позвонить президенту Перу и сказать: "Вот видите! Мы
выгнали смутьяна. Мы сожалеем, что послали его в вашу страну. Это была
серьезная ошибка, но больше такое не повторится".
Предвидя, с какими трудностями ей предстоит столкнуться в Си-би-эй, Марго
сказала:
- Тео, я должна обратить твое внимание на то, что Партридж давно работает
на телестанции, должно быть, около двадцати пяти лет, и у него хороший
послужной список.
Эллиот позволил себе криво усмехнуться.
- Тогда подари этому сукину сыну золотые часы. Я не возражаю. Но избавься
от него, чтобы я мог позвонить президенту Перу в понедельник. И я хочу кое о
чем предупредить тебя, Марго.
- О чем, Тео?
Эллиот обошел стол и сел за него. Жестом указав Марго на кресло, он
сказал:
- Все происходит оттого, что журналистов и репортеров принято считать
людьми особыми. На самом же деле их на свете хоть пруд пруди. Сними одного,
тут же, как сорняки, появятся двое других. - И, постепенно заводясь, Эллиот
продолжал:
- Кто действительно имеет в этом мире значение, Марго, так это люди вроде
тебя и меня. Мы занимаемся делом! Мы те, благодаря кому каждый день что-то
происходит. Поэтому мы можем покупать журналистов пачками и никогда этого не
забывай - по два пенни за штуку, как говорят англичане. Так что, когда
расстанешься с этой старой клячей Партриджем, возьми кого-нибудь новенького,
какого-нибудь мальчика прямо из колледжа - словом, поступи так, как если бы
ты выбирала капусту для супа.
Марго улыбнулась: было ясно, что гнев у начальства начал спадать.
- Интересная точка зрения.
- А ты ей следуй. И еще одно.
- Я слушаю.
- Не думай, что люди в "Глобаник" не видят, как ты, Леон Айронвуд и Фосси
Ксенос боретесь за место под солнцем. Так вот, если взять тебя и Фосси, то
на сегодняшнее утро Фосси на несколько ноздрей впереди тебя. - И, взмахом
руки дав понять, что разговор окончен, произнес:
- Это все. Позвони мне сегодня в конце дня, когда эта история с Перу
будет в ажуре.
Было около полудня, когда Марго, вернувшись в свой кабинет в Стоунхендже,
послала вызов Лэсли Чиппингему: заведующий Отделом новостей должен явиться к
ней немедленно.
Не очень ей понравилось, как ее вызвали на ковер, она предпочитала
вызывать сама. И сейчас получала удовольствие от того, что ситуация
перевернулась.
Не понравилось Марго и упоминание Эллиота о том, что Фосси Ксенос "на
несколько ноздрей впереди нее". Если это так, надо быстро принять меры,
чтобы выправить положение. Марго не имела ни малейшего желания видеть крах
своей карьеры из-за какой-то, как она считала, организационной ерунды, -
этот узел можно быстро, одним махом разрубить.
Поэтому, когда вскоре после полудня в ее кабинете появился Чиппингем,
она, следуя примеру Тео Эллиота, сразу приступила к делу.
- То, что я сейчас скажу, обсуждению не подлежит, - заявила Марго. - Это
приказ. - И, помолчав, продолжала:
- Работа Гарри Партриджа у нас в штате окончена. Я хочу, чтобы завтра его
уже не было на Си-би-эй. Я знаю, у него с нами контракт, так что делайте все
в соответствии с условиями контракта. Кроме того, Партридж должен покинуть
Перу, желательно завтра, но не позднее воскресенья. Если для этого
потребуется специальный самолет - наймите.
Чиппингем смотрел на нее, раскрыв рот, не веря ушам своим. Наконец, с
трудом подобрав слова, он сказал:
- Вы это, конечно, несерьезно.
- Совершенно серьезно, - решительно заявила Марго, - и я ведь сказала,
что обсуждению это не подлежит.
- Ну и что, что сказали! - Голос у Чиппингема зазвенел от волнения. - Я
не собираюсь быть беззвучным свидетелем того, как без всяких оснований
выбрасывают за дверь одного из наших лучших корреспондентов, человека,
который прослужил в Си-би-эй более двадцати лет.
- Основания есть, но вас они не касаются.
- Как-никак я заведующий Отделом новостей, верно? Скажите мне, что
натворил Гарри? Что-то скверное? Если да, я должен это знать.
- Ну если вам так уж хочется, речь идет о том, как он освещает события.
- Наилучшим образом! Честно. Со знанием дела. Непринужденно. Спросите
любого!
- В этом нет необходимости. Во всяком случае, не все с вами согласны.
Чиппингем с сомнением посмотрел на нее.
- Это придумано в "Глобаник", да? - Интуиция подсказала ему ответ. -
Вашим дружком, этим бесчувственным тираном Теодором Эллиотом!
- Поосторожнее! - осадила его Марго, решив, что разговор зашел слишком
далеко. - Я не намерена больше ничего объяснять, - холодно продолжала она, -
но если мой приказ не будет выполнен к концу сегодняшнего трудового дня, вы
сами лишитесь работы, а завтра я назначу нового заведующего, и это сделает
он.
- Вы действительно на это пойдете? - Он посмотрел на нее со смесью
изумления и ненависти.
- Можете не сомневаться. Если вы решите остаться на своем месте, будьте
любезны доложить мне к концу дня, что мое пожелание выполнено. А сейчас
убирайтесь отсюда.
После ухода Чиппингема Марго с удовлетворением подумала, что, когда
нужно, она может быть не менее жесткой, чем Тео Эллиот.
Вернувшись к себе, в главное здание Си-би-эй, Лэс Чиппингем вместо того,
чтобы выполнить приказ Марго, занялся всякими мелкими делами, а затем, около
трех дня, сказал секретарше, чтобы его не тревожили и ни с кем не соединяли
по телефону. Ему требовалось время, чтобы все обдумать.
Заперев изнутри дверь своего кабинета, он сел не за стол, а напротив
своей любимой картины - безлюдного пейзажа Эндрю Уайета. Однако сегодня
Чиппингем едва ли видел картину: он был всецело занят обдумыванием решения,
которое ему предстояло принять.
Он понимал, что в жизни его наступил критический момент. Если он выполнит
приказ Марго и без всякой видимой причины уволит Гарри Партриджа, он
потеряет уважение к себе. Он совершит позорный и несправедливый поступок в
отношении порядочного, высокопрофессионального и всеми уважаемого человека,
друга и коллеги ради чьей-то прихоти. Чьей именно и чего этим хотели
добиться, Чиппингем не знал, хотя не сомневался, что и он сам и другие со
временем это узнают. А пока он был совершенно убежден, что Теодор Эллиот
как-то с этим связан: судя по реакции Марго, его догадка была верной.
Сможет ли он, Чиппингем, жить дальше, если совершит такое? Принципы,
которым он до сих пор пытался следовать, не дадут ему жить спокойно.
С другой стороны, если он этого не сделает, приказ выполнит кто-то
другой. На этот счет Марго не оставила ни малейших сомнений. И она без труда
такого человека найдет. Слишком много вокруг честолюбцев - в том числе и в
Отделе новостей Си-би-эй.
Словом, с Гарри Партриджем, так или иначе, все равно разделаются - во
всяком случае на Си-би-эй.
Вот это важно - на Си-би-эй.
Стоит распространиться слуху - а это произойдет достаточно быстро, - что
Гарри Партридж уходит из Си-би-эй и свободен, он и пятнадцати минут не
останется без работы. Другие телестанции из кожи вон полезут, чтобы
заполучить его. Гарри ведь "звезда" и к тому же славный малый, что тоже
немало.
Словом, Гарри Партридж ни в коем случае не потонет. Более того, на новой
телестанции он может получить более выгодный контракт.
А что будет с заведующим Отделом новостей, если его уволят? Ситуация
будет совсем иная, и Чиппингем знал, чту его ждет, если Марго сдержит слово,
- а он понимал, что она свое слово сдержит, если он не поступит так, как она
требует.
У Чиппингема тоже был контракт с телестанцией, и по этому контракту он
получит около миллиона, что звучит внушительно, но только звучит. Немалая
сумма уйдет на налоги. Затем, поскольку он по уши в долгах, кредиторы
набросятся на него. А на то, что останется, постараются наложить руку
адвокаты Стаей, ведущие развод. Так что он немало удавится, если под конец у
него останется сумма, на которую можно поужинать вдвоем в ресторане "Четыре
времени года".
Ну а кроме того, возникнет проблема работы. За ним, как за Партриджем,
телестанции гоняться не будут. И объясняется это тем, что на каждой
телестанции может быть один заведующий Отделом новостей, а Чиппингем не
слышал, чтобы где-то открывалась вакансия, кроме того, все телестанции
хотят, чтобы у них были такие заведующие Отделом новостей, которым
сопутствует успех, а не люди, уволенные при сомнительных обстоятельствах:
вокруг хватало бывших заведующих отделами, так что тут все было ясно.
Следовательно, ему придется согласиться на менее высокий пост, не столь
хорошо оплачиваемый, а Стася будет требовать с него прежние деньги.
Словом, перспектива получалась пугающая.
Если.., если не поступить так, как хочет Марго.
Выражаясь образно, подумал Чиппингем, он сейчас сдирал покров за покровом
со своей души, заглядывая внутрь, и ему вовсе не нравилось то, что он там
видел.
Однако вывод напрашивался однозначный. Бывали в его жизни минуты, когда
на первое место выступали соображения самосохранения.
"Я это делаю против воли, Гарри, - произнес он про себя, - но выбора у
меня нет".
Через четверть часа Чиппингем перечитал письмо, которое напечатал на
старом "ундервуде", стоявшем - в память о былых временах - на столе у него в
кабинете.
Оно гласило: "Дорогой Гарри! С великим сожалением извещаю, что с данного
момента твоя работа на Си-би-эй окончена. Согласно контракту, который
Си-би-эй заключила с тобой..." Чиппингем знал, поскольку недавно
просматривал контракт Партриджа, что там был пункт, по которому телестанция
в случае отказа от его услуг обязана полностью выплачивать ему
вознаграждение до окончания срока контраста. А контракт у Партриджа
оканчивался только еще через год.
Был в контракте и пункт о "неучастии в конкуренции", согласно которому
Партридж, получая вознаграждение, соглашался не поступать на работу ни на
какую другую телестанцию в течение по крайней мере полугода.
В своем письме Чиппингем сообщал, что отменяет пункт о "Неучастии в
конкуренции" и оставляет за Партриджем право пользоваться вознаграждением и
немедленно начать поиски другой работы. Чиппингем считал, что в данных
обстоятельствах это все, что он мог сделать для Гарри.
Письмо он решил отправить в Лиму телефаксом. Машина находилась в
приемной, и Чиппингем решил сам передать на ней текст. Он понимал, что не в
состоянии звонить по телефону.
Он только собрался подписать письмо, как в дверь постучали, и она
приоткрылась. Чиппингем инстинктивно перевернул листок текстом вниз.
Вошел Кроуфорд Слоун. В руке он держал ленту телетайпа.
- Лэс, - произнес Слоун сдавленным голосом. По щекам его текли слезы. -
Мне необходимо тебя видеть. Это только что поступило.
Он протянул Чиппингему распечатку телетайпа. Это было сообщение "Чикаго
трибюн" из Лимы, где говорилось о том, как была обнаружена голова Энгуса
Слоуна.
- О Господи! Кроуф, я... - Не в силах договорить, Чиппингем покачал
головой, поднялся и обнял Слоуна.
- Только ничего больше не говори, - сказал Слоун. - Я не уверен, что
смогу выдержать. Не в состоянии я вести сегодня "Новости". Я попросил
вызвать Терезу Той...
- Не забивай себе голову, Кроуф! - сказал Чиппингем. - Этим мы займемся.
- Да нет! - Слоун потряс головой. - Я о другом, о том, что я должен
сделать. Мне нужен самолет в Лиму. Пока еще есть шанс.., спасти Джессику и
Никки.., я должен быть там. - И, помолчав, пытаясь совладать с собой,
добавил:
- Я еду сначала в Ларчмонт, затем в Тетерборо.
- Ты уверен, Кроуф, что правильно поступаешь? - с сомнением спросил его
Чиппингем. - Это разумно?
- Я еду, Лэс, - сказал Слоун. - Не пытайся меня остановить. Если Си-би-эй
не оплатит мне проезд, я заплачу сам.
- В этом нет необходимости. Я закажу самолет, - сказал Чиппингем.
И заказал. Самолет вылетит ночью из Тетерборо и к утру будет в Лиме.
Неожиданная трагическая весть про Энгуса Слоуна помешала Чиппингему
подписать письмо Партриджу, и оно было передано по телефаксу в Лиму лишь в
конце дня. После того как секретарша ушла, Чиппингем сам передал письмо по
факсу на Энтель-Перу, откуда его передадут в студию Си-би-эй в том же
здании. К письму была добавлена приписка - Чиппингем просил положить бумагу
в конверт и надписать: "Мистеру Гарри Партриджу. Лично".
Чиппингем хотел было сказать Кроуфорду Слоуну про письмо, но потом решил,
что у Кроуфа и так достаточно потрясений. Он понимал, что письмо возмутит
Кроуфорда - как оно возмутит и Партриджа, - и не сомневался, что ему станут
звонить с требованием объяснений. Но это будет уже завтра.
Наконец Чиппингем позвонил Марго Ллойд-Мэйсон, которая все еще находилась
на работе, хотя было уже 18.15.
- Я сделал то, о чем вы просили, - сказал он ей и затем сообщил про
смерть отца Кроуфорда Слоуна.
- Я слышала об этом, и мне очень жаль, - сказала она. - Что же до другого
предмета, то вы позвонили в последний момент, и я уже начинала думать, что
вы вообще не позвоните. Так или иначе, спасибо.
Путь через джунгли по тропе, ответвлявшейся от шоссе, где приземлился
самолет, оказался нелегким, и Партридж вместе со своими тремя компаньонами
медленно продвигался вперед.
Тропу часто перекрывали разросшиеся заросли, а то она и вовсе исчезала.
Приходилось с помощью мачете разрубать переплетение ветвей и стволов в
надежде выбраться из чащобы. Высокие деревья создавали сплошную завесу над
головой, небо было затянуто облаками и казалось, что вот-вот пойдет дождь.
Стволы у многих деревьев были чудовищно изогнутыми, с толстой корой, а
листья - мясистыми. Партридж где-то читал, что в Перу существует восемь
тысяч разных пород деревьев. А ближе к земле росли бамбуки, папоротники,
лианы и растения-паразиты, сплетаясь в сплошную стену, - в той же книге это
называлось "зеленым адом".
Слово "ад" особенно подходило сегодня из-за парной жары, от которой
страдали и четверо мужчин. Да еще эти тучи насекомых. Вначале они хорошенько
опрыскали себя противомоскитной жидкостью, но, как выразился Кен О'Хара,
"этим маленьким дьяволятам, похоже, понравился запах".
- Этой дорогой не слишком часто пользуются, - заметил Фернандес, - и это
нам на руку.
Группа поставила себе целью подойти поближе к Нуэва-Эсперансе, но не
входить в поселок, а попытаться найти в джунглях место повыше, откуда можно
было бы вести наблюдение - главным образом в дневное время. Затем, в
зависимости от того, что они увидят и узнают, разработать план действий.
На сотню, а может быть, и больше миль вокруг тянулись непроходимые
джунгли, прорезаемые лишь рекой Хуальяга. Однако на крупномасштабной карте,
добытой Фернандесом, вблизи их объекта было обозначено несколько холмов, и
один из них вполне мог послужить наблюдательным пунктом. Сама
Нуэва-Эсперанса находилась примерно в девяти милях от того места, где они
остановились, - на расстоянии в данных условиях достаточно большом.
Партридж хорошо запомнил одно обстоятельство, о котором сумела сообщить
Джессика во время съемки на видеопленку. Кроуфорд Слоун писал ему в письме,
которое Рита привезла в Перу, что Джессика во время съемки потеребила мочку
левого уха и это означало: "Охрана здесь не всегда строгая. Нападение извне
может удаться". Теперь пришло время проверить на деле эту информацию.
А пока они с трудом продирались сквозь джунгли.
Далеко за полдень, когда все уже почти совсем выдохлись, Фернандес
предупредил, что Нуэва-Эсперанса уже близко.
- По-моему, мы прошли около семи миль, - сказал он и предостерег:
- Но показываться нельзя. Если услышим, что кто-то идет, надо немедленно
нырнуть в джунгли.
Минь Ван Кань, окинув взглядом густое переплетение колючих кустарников по
обе стороны тропы, заметил:
- Правильно, конечно, только будем надеяться, что нам не придется туда
лезть.
Вскоре идти стало легче, и начали попадаться другие тропы, пересекавшие
ту, по которой они шли. Фернандес рассказал, что все эти холмы и склоны
засажены кустами кокаина, на которых в другое время года шла бы оживленная
работа. А сейчас был период роста, когда в течение четырех-шести месяцев
кокаиновые кусты требуют лишь минимального внимания, так что большинство
тех, кто их выращивает, живут далеко отсюда, а на время сбора урожая
возвращаются и ютятся в хибарах на вершинах холмов.
Фернандес при помощи контурной карты и компаса продолжал вести группу -
все чувствовали, что идут постепенно в гору. Через час они вышли на поляну и
увидели за ней среди деревьев хижину.
Теперь Партриджу уже стало ясно, что Фернандес хорошо знает эти места.
Когда его спросили об этом, он признался:
- Я несколько раз бывал тут.
Партридж внутренне вздохнул: неужели и Фернандес принадлежит к этой армии
псевдочестных людей, которые не брезгуют положить себе в карман денежки,
получаемые с заднего хода от широко распро
...Закладка в соц.сетях
