Жанр: Триллер
Перегрузка
...ша в опасности, а не только какие-то ее составляющие. Вся наша
система под угрозой разъединения и раскола.
- Это не новый аргумент, Ним. "Если наш призыв о том, чтобы создавать те
или иные загрязняющие природу объекты именно там и таким образом, как мы
этого хотим, не будет по крайней мере к завтрашнему дню одобрен, то
произойдет неминуемая катастрофа" - такие запугивания я слышу нередко.
Ним покачал головой.
- Конечно, предупреждения о катастрофе иногда служат просто разменной
монетой в бизнесе, мы в "Голден стейт" тоже играли в такие игры. Но я-то
сейчас говорю о реальной угрозе - угрозе всему и всем.
Возникший возле их столика официант торжественно вручил им два витиевато
разрисованных меню. Лаура даже не взглянула на свое.
- Салат из авокадо и грейпфрутов и стакан снятого молока.
- Мне то же самое, - сказал Ним, и официант ушел разочарованным. -
Кажется немыслимым, что даже группа людей не в состоянии осознать суммарный
результат всех накопившихся в области природных ресурсов изменений и всех
бедствий, природных и политических, которые уже повлекли за собой эти
изменения.
- Я тоже слежу за новостями, - усмехнулась Лаура. - Может, я что-то
упустила?
- Вряд ли. Но смогли ли вы обобщить их?
- Полагаю, что да. Ладно, давайте вашу версию.
- О'кей. Изменение номер один. Природный газ в Северной Америке
заканчивается. Да, какое-то увеличение его добычи еще возможно. Поставки из
Канады и, быть может, из Мексики в ближайшие десять лет позволят нам
расходовать наши запасы не столь интенсивно. И все равно мы у крайней черты.
Обеспечить всевозрастающую потребность в газе невозможно. Вы согласны с
этим?
- Конечно. И причина истощения наших запасов природного газа в том, что
для больших предприятий прибыль и экономия ресурсов - понятия несовместимые.
При ином отношении наших запасов хватило бы еще лет на сто.
Ним криво усмехнулся:
- Но не забывайте, что мы удовлетворяли спрос общества. В истощении
запасов газа виновата не наша злая воля, такое положение дел складывалось
исторически. Давайте перейдем к следующему пункту. - И он загнул второй
палец. - У нас все еще сохраняются большие запасы нефти. Но если она будет
расходоваться теми же темпами, что и сейчас, то уже к концу этого века мир
станет выскребать дно скважин. И эта пора уже не за горами. Учтите еще вот
что: все промышленные страны свободного мира в большей или меньшей степени
зависят от импортной нефти, а это делает нас уязвимыми для политического или
экономического шантажа. Что с нами станет, когда в один веселенький денек
арабы захотят дать нам пинка под зад? - Он сделал паузу. - Конечно, мы можем
заниматься сжиганием угля, как поступали немцы во вторую мировую войну. Но
вашингтонские политики куда больше голосов получат, поливая грязью нефтяные
компании во время телевизионных слушаний.
- У вас определенно есть дар убеждать, Ним. Вы никогда не пробовали
выдвигать свою кандидатуру?
- Может, мне попробовать сделать это в клубе "Секвойя"?
- Пожалуй, не стоит.
- Ладно, хватит про газ и нефть. Давайте рассмотрим теперь атомную
энергетику.
- Л нужно ли?
Он с любопытством посмотрел на нее. При слове "атомная" лицо Лауры
напряглось. Так происходило всегда. В Калифорнии и других местах она была
известна как страстный противник атомных электростанций. Ее мнение уважали,
к нему прислушивались - ведь она участвовала в "Манхэттенском проекте",
когда и были созданы первые атомные бомбы.
Ним отвел от нее глаза:
- Это слово для вас все еще как кинжал в сердце, верно? Принесли их обед,
и, прежде чем ответить, она подомздала, пока уйдет официант.
- Да, я до сих пор вижу перед собой грибообразное облако.
- Думаю, что могу понять вас.
- Сомневаюсь. Вы были еще столь молоды и не помните. Вы не были с этим
связаны, как я.
Она старалась контролировать себя, но в ее голосе слышалась мучительная
боль. Лаура была молодым ученым, когда присоединилась к проекту по созданию
атомной бомбы, за шесть месяцев до Хиросимы. В ту пору ей очень хотелось
стать частью истории, но после того, как была сброшена первая бомба под
кодовым названием "Малыш", она пришла в ужас. После Нагасаки, после того,
как в дело была пущена вторая атомная бомба, "Толстяк", чувство собственной
вины, отвращение к самой себе захлестнуло ее: она, один из создателей
чудовищного оружия, ни единым словечком не протестовала против этой акции.
Между этими двумя событиями прошло, правда, всего три дня, да и никакой ее
протест не остановил бы бомбежки Нагасаки. И все же, считала она,
восемьдесят тысяч жизней, загубленных или искалеченных там лишь для того,
чтобы удовлетворить любопытство ученых и военных, лежат и на ее совести.
- Понимаете, не нужна была вторая бомба, в ней не было никакой
необходимости. Японцы собрались сдаваться уже после Хиросимы. Но "Толстяк"
по конструкции несколько отличался от "Малыша", и те, кто занимался его
созданием - и ученые, и военные, - хотели убедиться в этом, узнать,
сработает ли он как надо. И он сработал, словно размышляя вспух. она
говорила тихо, - Все это произошло давно, - заметил Ним. - Нужно ли
вспоминать Хиросиму и Нагасаки каждый раз, когда возникает вопрос о
строительстве АЭС?
- Для меня все это неразделимо, - моментально отреагировала Лаура.
Ним пожал плечами. Он подозревал, что председатель клуба "Секвойя" была
не единственной антиядерной лоббист-кой, замаливающей личную или же
коллективную вину. Но какой бы истинной или надуманной вина ни была, сейчас
это не имело ни малейшего значения.
- Кроме того, - добавила Лаура, - была еще и авария на атомной
электростанции на Три-Майл-Айленде. О ней-то вы не должны бы забывать.
- Ни я, ни вы о ней не забудем. Но хотелось бы, чтобы вы помнили и о
другом: катастрофы там удалось избежать, в технологию внесли поправки, а
извлеченные уроки были учтены на других атомных станциях.
- Увы, такими же успокоительными заверениями мы убаюкивали себя и до
аварии на Три-Майл-Айленде. Ним вздохнул:
- Но ведь того, что уроки аварии пошли нам впрок, никакой здравомыслящий
человек не может отрицать. И потом, ведь даже без происшествия на
Три-Майл-Айленде вы и ваши люди уже давно выиграли свою битву против АЭС. Вы
победили потому, что, используя всяческие уловки, чтобы задержать разработки
проектов и проведение испытаний, вы способствовали повышению стоимости АЭС.
Вы сделали судьбу любого предложения по ядерной энергетике столь
неопределенной, что большинство энергокомпаний просто не могут позволить
себе и дальше заниматься этим. Они же элементарно прогорят, если будут ждать
решения по пять - десять лет, тратя при этом десятки миллионов на
предварительные расходы, а потом получат от ворот поворот.
Лаура Бо Кармайкл уткнулась в свой салат.
- Уголь и загрязнение воздуха идут рука об руку, - сказала она. - Любая
энергокомпания, работающая на угле, должна размещаться с учетом всех
возможных последствий.
- Вот потому-то мы и выбрали безлюдную Тунипа.
- Есть ряд причин, по которым этот выбор неверен.
- Что же это за причины?
- Некоторые виды растений и животных не обитают нигде, кроме как в районе
Тунипа. То же, что предлагаете вы, создает для них угрозу.
- И одно из этих растений - мытник?
- Да.
Ним вздохнул. Слухи о мытнике - диком львином зеве - уже дошли до "ГСП
энд Л". Довольно редкий цветок, он считался одно время вымершим, но недавно
были обнаружены новые его представители. В штате Мэн одно это растение было
использовано экологистами для остановки уже строящейся гидроэлектростанции
стоимостью шестьсот миллионов долларов.
- Ботаники признают, что мытник не имеет никакой экологической ценности,
да он и некрасив, - съехидничал Ним. Лаура улыбнулась:
- Наверное, для публичных слушаний мы найдем ботаника, придерживающегося
противоположных взглядов. Но ведь есть и еще один из обитателей Тунипа, на
которого стоит обратить внимание, - микродиподопс.
Ним искренне удивился:
- Что это за чертовщина?
- Иногда ее называют сумчатая мышь.
- О Господи! - накануне их встречи Ним решил при всех условиях сохранять
хладнокровие, но теперь обнаружил, что это его намерение постепенно
улетучивается. - Так вы дадите мыши или мышам закрыть проект, который
необходим миллионам людей?
- Полагаю, - Лаура была само спокойствие, - что и эту сомнительную
необходимость мы обсудим в ближайшие месяцы.
- Обсудим, черт побери! Полагаю, вы выдвинете те же возражения, что и
против геотермальной станции в Финкасле и гидроаккумулирующей электростанции
в Дэвил-Гейте - наиболее чистых источников энергии из всех известных
человечеству и природе.
- Вам, разумеется, не следует надеяться, Ним, на то, что я не использую
все аргументы для противодействия вам. Но уверяю, мы предоставим
убедительные возражения против этих электростанций.
- Еще "Кровавую Мэри"! - бросил Ним официанту и вопросительно кивнул на
пустой стакан Лауры, но она отрицательно покачала головой.
- Хочу спросить вас еще об одном. - Ним в досаде на себя за то, что не
смог скрыть свой гнев минуту назад, старался, чтобы голос его звучал ровно.
- Где же нам размещать эти станции?
- Ну, это уже не моя проблема, а ваша.
- Но не станете же вы, точнее, клуб "Секвойя", выступать против всех
наших проектов независимо от того, где мы хотим их осуществлять?
Лаура не ответила, но губы ее сжались.
- Есть и еще один фактор, который я не упомянул, - наконец сказал Ним. -
Погода. Климатические изменения происходят во всем мире, ухудшая перспективы
энергетики, особенно электроэнергетики. Метеорологи говорят, что мы
находимся в двадцатилетии холодов и засух в разных регионах. Мы уже испытали
и то, и другое в середине семидесятых годов.
За их столиком воцарилась тишина, прерываемая звуками ресторана и гулом
голосов за другими столами. Лаура Бо Кармайкл наконец прервала ее:
- Я хотела бы еще кое-что выяснить. Зачем вам понадобился этот разговор?
- Чтобы вы и клуб "Секвойя" за множеством мелких проблем увидели одну
большую проблему. Чтобы вы и "Секвойя" смягчили вашу позицию.
- А вам не пришло в голову, что вы и я думаем о двух разных больших
проблемах?
- Так не должно быть. Мы живем в одном и том же мире. Но позвольте
вернуться к тому, с чего я начал. Если нам, то есть "Голден стейт пауэр энд
лайт", во всем мешают, то результат через десять лет, а то и раньше, может
быть только катастрофическим. Ежедневные нарушения подачи электроэнергии,
причем затяжные, станут нормой. А это означает остановку многих предприятий
и массовую безработицу, возможно, до пятидесяти процентов. Города погрузятся
в хаос.
Насколько наша жизнь зависит от электричества, все поймут, когда надолго
лишатся электроэнергии. Выход из строя ирригационных систем нанесет удар по
сельскому хозяйству. С уменьшением урожаев до небес подскочат цены. Поймите
же, людям не на что будет покупать продукты, начнется голод почище, чем в
Гражданскую войну. Депрессия тридцатых годов покажется обычным пикником. Все
это не плод воображения, Лаура, никоим образом, только жесткие факты.
Неужели вас и ваших единомышленников они не волнуют? - Ним с жадностью
глотнул новую дозу "Кровавой Мэри".
- Ладно, - дружеские нотки исчезли из голоса Лауры. - Я долго слушала.
Теперь моя очередь говорить, а ваша - внимательно слушать. - Она оттолкнула
тарелку с наполовину съеденным салатом. - Вы, Ним, и вам подобные видите
ближайшую перспективу. Экологисты же, в том числе и клуб "Секвойя", смотрят
в далекое будущее. И любыми средствами мы намерены остановить трехсотлетнее
разграбление этой земли.
- В некотором роде вам это уже удалось, - заметил он.
- Чепуха! Мы едва лишь начали. Но даже то малое, чего мы достигли, будет
перечеркнуто, если мы позволим обмануть себя прагматикам вроде вас.
- Единственное, к чему я призываю, так это к умеренности.
- То, что вы называете умеренностью, я считаю шагом назад. Такой шаг -
предательство по отношению ко всему живому на Земле.
Ним уже не пытался скрыть своего раздражения:
- Как вы думаете, что произойдет со всем этим вашим "живым", если будет
все меньше и меньше электроэнергии?
- Возможно, для всех нас окажется неожиданностью, что станет лучше, чем
вы думаете, - спокойно ответила Лаура. - И, что еще важнее, мы бы двигались
по пути, которым только и должна идти цивилизация: к меньшим потерям,
меньшему изобилию, значительно меньшей алчности и к нормальным жизненным
стандартам. - Она сделала паузу, как будто взвешивая слова, и затем
продолжала:
- Мы долго жили по принципу, что наша сила и благополучие тем больше, чем
сильнее мы давим на природу. Людям засорили мозги этой идеей, и они
поверили, что так оно и есть. Поэтому они боготворят валовой национальный
продукт и полную занятость, не обращая внимания на то, что этот продукт, эта
занятость губят нас. На месте того, что когда-то было Америкой Прекрасной,
мы сотворили отвратительный и уродливый пустырь из бетона; когда-то чистый
воздух мы отравили пеплом и кислотами, и теперь он становится врагом людей,
животных и растений. Великолепные реки мы превратили в вонючие клоаки,
замечательные озера - в мусорные свалки. И теперь вместе со всем остальным
миром загрязняем моря химикатами и нефтью. До катастрофы действительно
недалеко. Вы сейчас начали призывать всех к умеренности, но как выглядит
ваша собственная умеренность? Судя по всему, она заключается в том, что вы
убиваете не всю рыбу, какую могли бы убить, а лишь часть ее, отравляете не
всю растительность и губите не всю, а лишь часть красоты. Многие из нас
поняли истинную цену вашей "умеренности". Поэтому мы и посвятили себя
спасению того, что еще осталось. Мы считаем, что есть в этом мире вещи
поважнее ВНП и полной занятости, и
одна из них - защита чистоты и красоты нашего мира и сохранение хоть части
природных ресурсов для еще не родившихся поколений. Вот поэтому-то клуб
"Секвойя" будет бороться с проектом "Тунипа", с вашей гидроаккумулирующей
электростанцией в ДэвилГейте и с геотермальной в Финкасле. Более того, я
думаю, мы победим.
- Кое с чем из сказанного я согласен, - признался Ним. - И вы знаете это,
мы уже не раз говорили на эти темы. Но ваша ошибка в том, что вы, выдавая
себя за Иисуса, Мохаммеда и Будду одновременно, набрасываетесь на любого,
думающего иначе. Лаура, вы - лишь часть маленькой группки, воображающей,
будто она лучше всех знает, что кому нужно. Вам наплевать на действительные
потребности общества и на всех нас. Еще бы, у вас есть такой аргумент, как
все увеличивающееся число неполноценных детей!
- Не думаю, чтобы мы могли еще что-то сказать друг другу, - холодно
оборвала его Лаура и, подозвав официанта, потребовала свой счет.
Глава 13
Ардит Тэлбот прошла в гостиную.
- Я уже думала, ты не позвонишь, - упрекнула она. - Еще день-два, и я бы
сама села за телефон.
- У нас возникли новые проблемы, ни на что другое нет времени, - сказал
Ним. - Думаю, ты знаешь об этом.
Был ранний вечер. Ним заехал к Ардит "по пути домой", как он оправдывался
сам перед собой. В этот день, находясь под тяжелым впечатлением от встречи с
Лаурой Бо Кармайкл и коря себя за то, что так и не сумел хоть в чем-то
переубедить ее, он поддался внезапному порыву и позвонил Ардит. Она
по-дружески тепло отозвалась на его звонок. "Я чувствую себя одинокой, -
призналась она, - и с радостью увиделась бы с тобой. Будь добр, заезжай ко
мне после работы, выпьем".
Уже через несколько минут после его приезда стало ясно, что на уме у
Ардит была не только выпивка: она встретила его объятиями и поцелуями. Ним
не особенно противился тому, что за этим должно было последовать, но после
нескольких бокалов завязался разговор.
- Да, я в курсе происходящего, - сказала Ардит. - Неужели весь мир сошел
с ума?
- Мне кажется, он всегда был сумасшедшим. Но сейчас я почувствовал это
отчетливее.
Сегодня, думал Ним, Ардит вроде была в значительно лучшей форме, чем в
тот мрачный день почти месяц назад, когда она узнала о смерти Уолтера. На
похоронах - тогда они виделись в последний раз - она казалась опустошенной и
постаревшей. Теперь же прямо-таки бросалось в глаза, что она стала прежней
жизнерадостной и привлекательной женщиной. Ее лицо, руки и ноги, покрытые
загаром, стройные очертания тела под облегающим ситцевым платьем снова
напомнили ему о вспыхнувшем в них обоих желании. Когда-то много лет назад он
перелистывал книгу "Похвальное слово старушкам". И хотя, кроме названия, он
почти ничего не помнил, сейчас ему вдруг стало понятно, что имел в виду
автор.
- Уолтер всегда верил, - сказала Ардит, - что все происходящее в мире - и
войны, и бомбардировки, и загрязнение окружающей среды, и все остальное -
это лишь необходимая составная часть природного баланса. Он говорил с тобой
когданибудь об этом?
Ним отрицательно покачал головой. Несмотря на то что они были друзьями с
покойным главным инженером, их разговоры обычно касались практических и лишь
редко философских вопросов.
- Обыкновенно Уолтер хранил такие мысли при себе, - продолжила Ардит. -
Но со мной иногда делился ими. Он говорил: "Люди думают, что человек властен
над настоящим и будущим, но на самом деле это не так". Или: "Свобода воли -
заблуждение"; "Человеческий порок - лишь еще один инструмент баланса
природы". Уолтер считал, что даже война и болезнь имеют свое предназначение
в природе - поддерживать численность населения в разумных пределах. "Люди, -
как-то сказал он, - словно лемминги, которые сначала чрезмерно размножаются,
а потом взбираются на скалу, чтобы совершить самоубийство. Только люди
делают это более изощренно".
Ним был потрясен. Хотя Ардит и не смогла скопировать шотландский говор
Уолтера Тэлбота, Ним увидел его как живого - глубокомысленного и циничного.
Нима удивило и то, что Уолтер так откровенничал с Ардит, человеком, по
мнению Нима, не очень-то большого ума. Впрочем, почему бы и нет? Возможно,
для Уолтера она была духовно близким человеком, таким, каким не стала для
него самого Руфь.
Интересно, как Лаура Бо Кармайкл отреагировала бы на уверенность Уолтера
в том, что загрязнение окружающей среды является необходимым элементом
природного равновесия, воплощением чьего-то никому не понятного замысла. А
ведь Ним и сам размышлял над этим, и потому его вопрос к Ардит был
совершенно логичен:
- Отождествлял ли Уолтер равновесие в природе с Богом?
- Нет. Он всегда полагал, что это слишком простое, слишком элементарное
объяснение. Он говорил, что Бог создан человеком, он - соломинка, за которую
ухватились умишки, опасающиеся тьмы... - Голос Ардит прервался, по лицу ее
потекли слезы. - Вечером я особенно скучаю по Уолтеру. В это время мы обычно
разговаривали.
На какой-то момент они почувствовали себя неловко, затем Ардит твердо
сказала:
- Нет, хватит хныкать.
Она подвинулась к Ниму, он почувствовал уже знакомый аромат ее духов. Она
чуть улыбнулась:
- Думаю, весь этот разговор о природе утомил меня. Потом, когда они
потянулись друг к другу, она прошептала:
- Люби меня, Ним! Ты нужен мне больше, чем когда-либо! Он крепко сжал ее
в своих объятиях. Губы Ардит были влажными и податливыми. Она вздохнула с
наслаждением, когда руками они изучали друг друга, вспоминая, как это было в
предыдущий раз. Желание Нима стадо настолько острым, что он отстранился:
- Чуть помедленнее! Подожди!
- Можем пойти в мою спальню. Так будет лучше. - Он чувствовал, как она
трепещет.
Бок о бок они поднялись по лестнице. В доме стояла тишина, слышались лишь
звуки их шагов. Спальня Ардит находилась в конце короткого коридора, дверь
ее была открыта. Внутри, заметил Ним, уже были сняты одеяло и покрывало -
Ардит уже все подготовила к его приходу. Из давнего разговора он вспомнил,
что у Ардит и Уолтера были отдельные спальни. И хотя сейчас никакие
препятствия не сдерживали их, как месяц назад, Ним обрадовался, что они
будут не в постели Уолтера. Он помог Ардит снять платье, быстро освободился
от своей одежды. Они опустились на кровать, мягкую и прохладную.
- Ты была права, - довольно пробормотал он. - Здесь лучше.
Когда он полностью овладел ею, она подалась вперед и вскрикнула от
наслаждения.
Потом, через несколько минут, когда их сплетенные тела отдыхали, Ниму
вспомнилось где-то услышанное утверждение, что половой акт опустошает и
угнетает некоторых мужчин и они удивляются, зачем они прошли через все то,
что ему предшествовало.
А вот он, как и всегда, чувствовал себя легким и обновленным. Ардит мягко
сказала:
- Ты такой ласковый и нежный. Может, ты останешься на всю ночь?
Он покачал головой.
- Не в этот раз.
- Наверное, мне не следовало тебя просить. - Она провела пальцем по его
лицу, по линии губ. - Обещаю, я не буду ненасытной, Ним. И не стану
беспокоить тебя. Ты только приходи, когда сможешь!
Когда они уже одевались, Ардит сказала:
- Я просматриваю бумаги Уолтера, и там есть кое-что, что мне хотелось бы
отдать тебе. Это бумаги, которые он принес с работы. Их надо вернуть.
- Конечно же, я возьму их, - согласился Ним.
Ардит провела его в кабинет Уолтера. Там на письменном столе были три
картонные коробки. Ним открыл две из них и увидел сложенные служебные
документы и письма. Он просматривал их, пока Ардит готовила на кухне кофе:
Ниму не хотелось больше пить.
Бумаги были связаны с вопросами, особенно интересовавшими Уолтера
Тэлбота. Многие из них уже устарели и не имели никакой ценности. В одной из
папок были копии доклада Уолтера по кражам электроэнергии. В свое время этот
доклад привлек всеобщее внимание в их отрасли и стал известен далеко за
пределами "ГСП энд Л". Тогда же Уолтер вызвался в деталях исследовать
вопрос. На востоке проводилось даже судебное разбирательство, на котором он
выступил в качестве эксперта-свидетеля, приводя в доказательство своих
показаний часть доклада. Потом дело передали в высшие инстанции, а с ним
туда попал и доклад Уолтера. Ним запамятовал, чем все закончилось, да это
сейчас и не имело никакого значения.
Он просмотрел другие письма, затем сложил подшивки и закрыл коробки.
Потом он вынес их в холл, чтобы не забыть захватить с собой в машину.
Земля под ногами дрожала. Сильный рев, как будто взлетали сразу несколько
самолетов, сотрясал тишину. Широкая струя пара вырывалась в небо. Группа
людей, стоявших на возвышении, инстинктивно зажала руками уши. Некоторые
были испуганы.
Тереза Ван Бэрен крикнула, чтобы группа немедленно возвращалась в
заказной автобус, на котором они приехали. Никто ничего не расслышал, но
смысл всем был понятен. Примерно двадцать мужчин и женщин бросились к
припаркованному поблизости автобусу с кондиционером и плотно закрывающимися
дверями, здесь рев пара почти не был слышен.
- Иисус Христос! - возмущался один из группы. - Что за паршивые шуточки!
Если бы я потерял слух, то подал бы в суд на эту чертову компанию.
Тереза Ван Бэрен переспросила его:
- Что вы сказали?
- Я сказал, что если бы я действительно оглох...
- Я поняла, - прервала она его, - я сразу услышала. Просто хотела
убедиться, что вы не оглохли. Несколько человек рассмеялись.
- Клянусь вам, - обратилась к группе журналистов директор по связям с
общественностью компании "ГСП энд Л", - я и понятия не имела, что тут
происходит. Мы же просто счастливчики. Ребята, вы же получили привилегию
увидеть пуск новой геотермальной станции. - Она произнесла это с таким
энтузиазмом, будто была искателем нефти, только что обнаружившим новый
фонтан в Техасе. Через окна все еще стоящего автобуса они смотрели на
буровую установку, за которой наблюдали до неожиданного извержения. Внешне
установка напоминала обычный агрегат, используемый на месторождениях: и в
самом деле, ее всегда можно было переместить и перепрофилировать на
нефтедобычу. Как и Тереза Ван Бэрен, вся группа в защитных касках,
собравшаяся вокруг буровой, ликовала.
Неподалеку находились другие геотермальные скважины. Пар, выходивший из
них под собственным давлением, направлялся в огромные трубы. Их наземная
сеть, покрывавшая, словно чудовищная паутина, несколько квадратных миль,
собирала пар в турбогенераторы, размещенные в десятке отдельных строений
строгой квадратной формы, громоздившихся по холмам. Суммарная мощность
генераторов в этот момент составляла свыше семисот тысяч киловатт - более
чем достаточно для нужд большого города. В качестве дополнения пробурили эту
новую скважину.
В автобусе Ван Бэрен заметила телеоператора, менявшего пленку.
- Вы засняли, когда это случилось?
- Еще бы! - В отличие от жалобщика, этой мелкой сошки из какой-то
провинциальной газетенки, телевизионщик был явно доволен. Он уже закончил
смену кассет. - Тесе, попросите водителя открыть двери, я хочу снять с
другой точки.
Когда он вышел, внутрь ворвался запах тухлых яиц - так пахнет
сероводород.
- Ну и запашок, Мигауд! - Нэнси Молино из "Калифорния экзэминер"
наморщила носик.
- На европейских курортах, - сказал ей журналист средних лет из
"Лос-Анджелес тайме", - вам пришлось бы платить за такой запашок.
- Если вы напечатаете это, - обратилась В
...Закладка в соц.сетях
