Жанр: Триллер
Колеса
...сказать, что сначала я должен жениться на тебе?
- Нет, я так не говорю, - резко возразила Барбара. - Я вообще не уверена,
хочу ли я выходить замуж, - у меня ведь есть моя карьера, верно? Да и ты, я
знаю, не из тех, кто женится.
- Вот тут ты права, - усмехнулся Бретт. - Так почему бы нам не жить
вместе?
- Все может быть, - задумчиво произнесла она.
- Ты это серьезно?
- Не уверена. Наверно, это может стать серьезным, но подожди немного. -
Она помедлила. - Бретт, дорогой мой, если ты предпочитаешь, чтобы мы
какое-то время не виделись, если каждая наша встреча будет приносить тебе
огорчения...
- Мы ведь это уже пробовали, верно? И ничего не вышло, потому что я
скучал без тебя. - И он решительно произнес:
- Нет, все останется по-прежнему, даже если мне и будет порой трудно. К
тому же, - весело добавил он, - не можешь ты вечно говорить мне "нет".
В машине наступило молчание. Бретт свернул на Вудворд-авеню и поехал на
юг.
- Сделай для меня кое-что, - сказала вдруг Барбара.
- Что?
- Закончи картину. Ту, которую мы сегодня смотрели. Он удивился:
- Ты хочешь сказать, что это может что-то изменить в наших отношениях?
- Не уверена. Я знаю только, что это - часть тебя, крайне важная часть,
нечто такое, что сидит внутри и должно быть выпущено наружу.
- Как солитер?
Она отрицательно покачала головой.
- Леонард верно сказал: у тебя большой талант. Автомобильная
промышленность никогда не даст тебе возможности полностью проявить себя,
если ты до конца дней своих будешь заниматься только моделированием.
- Послушай! Я закончу картину. Я в любом случае собирался ее закончить.
Но ведь и ты тоже в автомобильном деле. Где же твоя лояльность?
- Оставила в конторе, - сказала Барбара. - Она при мне только до пяти
вечера. А сейчас я принадлежу сама себе и хочу, чтобы ты тоже принадлежал
сам себе и был подлинным Бреттом Дилозанто.
- А как я узнаю этого малого, если встречу на улице? - Бретт задумался. -
О'кей, значит, живопись - моя стихия. Но знаешь ли ты, какие трудности ждут
художника, любого художника, как трудно стать великим, добиться признания и,
кстати, хорошей оплаты?
Они свернули на дорогу, которая вела к скромному бунгало, где жили
Барбара и ее отец. В гараже уже стояла серая машина.
- Твой старик дома, - сказал Бретт. - Что-то сразу стало холодно.
Мэтт Залески находился в своей оранжерейке, примыкавшей к кухне, и,
услышав шаги Бретта и Барбары, входивших через боковую дверь, поднял на них
глаза.
Он пристроил оранжерейку вскоре после того, как купил этот дом
восемнадцать лет назад, переехав сюда из Уайандотта. Переезд на север, в
Роял-Оук, олицетворял тогда для Мэтта продвижение вверх по лестнице
материального благополучия по сравнению с тем, как он жил мальчишкой со
своими родителями-поляками. Оранжерейка была его хобби, в ней он проводил
время, чтобы сбросить с себя напряжение, которое накладывала на него работа
на заводе. Но это редко помогало. К тому же, хотя Мэтт по-прежнему любил
причудливую форму, бархатистость и даже запах орхидей, которые он здесь
выращивал, усталость, накапливавшаяся за день, превратила заботу о цветах из
удовольствия в тяжкую обязанность, о которой тем не менее он никогда не
забывал.
Вот и сегодня вечером, вернувшись всего час назад - а он дольше обычного
задержался на заводе из-за критической нехватки материалов - и наскоро
поужинав, он решил, что надо заняться пересадкой и перемещением цветов, так
как дольше это уже нельзя откладывать. Когда раздался шум машины Бретта,
Мэтт уже переставил несколько растений - последней была желто-пурпурная
Masdevallia triangularis - в более влажное место, где лучше ощущался ток
воздуха. Он осторожно поливал цветок, когда Бретт и Барбара вошли в дом.
- Привет, мистер Зед, - сказал Бретт, появляясь в открытой двери
оранжерейки.
Мэтт Залески, который терпеть не мог, когда его называли "мистер Зед",
хотя и еще кое-кто на заводе называл его так, что-то буркнул вместо
приветствия. Барбара подошла к ним, чмокнула отца и ушла на кухню готовить
горячий солодовый напиток.
- Ух ты! - вырвалось у Бретта. Решив проявить к хозяину внимание, он
принялся оглядывать полки, заставленные горшками, и свисавшие с потолка
корзиночки с орхидеями. - До чего же это здорово, когда у человека есть
свободное время, которое он может отдавать такой красоте. - Он не заметил,
как при этом поджал губы Мэтт. Указав на Catasetum saccatum, которая росла
на полочке среди еловой коры, Бретт с восторгом добавил:
- Какая красавица! Точно птица в полете.
На мгновение Мэтт оттаял, залюбовавшись вместе со своим гостем роскошным
пурпурно-коричневым цветком, протянувшим вверх свою чашечку и причудливые
лепестки.
- Пожалуй, в самом деле похожа на птицу, - согласился он. - Я этого
раньше никогда не замечал.
Неосторожным вопросом Бретт нарушил установившийся было мир.
- А как на конвейере, мистер Зед, - веселый был денек? Это ваше
движущееся чудовище еще держится?
- Если оно и держится, - сказал Мэтт Залески, - то не благодаря
дизайнерам, которые выдумывают всякие бредовые модели, а нам потом их
выполняй.
- Ну, вы же знаете, чем мы занимаемся. Только и думаем, как бы задать
вам, специалистам по железякам, головоломку потруднее, а то ведь вы того и
гляди заснете. - Бетт обожал легкое подтрунивание - он сыпал беззлобными
шутками столь же естественно, как дышал. К сожалению, он никак не мог
уразуметь, что отец Барбары воспринимает это иначе и потому считает приятеля
своей дочери пустобрехом. - Скоро вы получите "Орион", - сказал Бретт
нахмурившемуся Мэтту. - Он как в детской игре - сам будет строиться.
- Ничего само собой не строится! - взорвался Мэтт. - Вот этого вы,
самоуверенные юнцы, никак не можете понять. Только потому, что у вас и вам
подобных университетские дипломы, вы думаете, что все знаете и, раз вы
изобразили что-то на бумаге, это наверняка должно работать. Ни черта
подобного! Это нам, работягам, специалистам по железякам, как вы изволили
выразиться, приходится все доделывать, чтобы... - И его понесло.
Вспышка Мэтта объяснялась усталостью, а также сознанием, что "Орион"
действительно скоро к нему придет; что заводу, где он, по сути дела,
командует, придется разобрать конвейер, потом заново его собрать, так как
все будет делаться по-другому; что обычные проблемы, возникающие в связи с
производством и представляющие немалую сложность, быстро вырастут до
гигантских размеров и на протяжении многих месяцев будут снова и снова
возникать; что самому Мэтту придется труднее всего, что он не будет знать
отдыха и что в иные ночи ему не удастся глаз сомкнуть; более того, если что
пойдет не так, винить будут его. Он уже не раз переживал такое - чаще, чем
хотелось бы, - и очередное испытание, надвигавшееся так стремительно, отнюдь
не вызывало у него восторга.
Мэтт неожиданно умолк, поняв, что все, что он говорит, относится в
общем-то не к этому нахалу Дилозанто, хотя тот ему и не нравится, - просто в
нем накипела горечь и сейчас вдруг вырвалась наружу. Он только собрался так
и сказать Бретту и извиниться, когда в дверях оранжерейки появилась Барбара.
Лицо у нее было белое как полотно.
- Папа, извинись за все, что ты тут наговорил. Первой его реакцией было
упорное нежелание уступать.
- Что-что?
- Все в порядке, - вмешался Бретт, обращаясь к Барбаре; он никогда ничего
долго не переживал. - Твоему отцу не в чем извиняться. Мы немного поспорили
- и все. Верно, мистер Зед?
- Нет! - Барбара, обычно терпеливо относившаяся к отцу, на сей раз твердо
стояла на своем. - Извинись! Если ты не извинишься, я сейчас же уеду. С
Бреттом. Я серьезно.
Мэтт почувствовал, что это так.
Ничего-то он не понимает, в том числе и того, что дети вырастают и вот
так неуважительно начинают говорить с родителями и что молодежь вообще может
вести себя так, как она себя ведет; очень ему недоставало жены, которая
умерла год назад и никогда в жизни не допустила бы такого. Он с несчастным
видом пробормотал извинение, запер за собой дверь оранжерейки и отправился
спать.
Вскоре и Бретт распростился с Барбарой и уехал.
Глава 12
Зима сковала Автосити. Миновал ноябрь, затем - Рождество, и в начале
января снег толстым покровом укутал землю, так что на севере штата Мичиган
можно было ходить на лыжах, а на берегах озер Сент-Клер и Эри горами наросли
ледяные торосы.
С наступлением нового года подготовка к выпуску "Ориона", намеченному на
середину сентября, резко усилилась. Отдел производства, уже корпевший не
один месяц над планами, подошел к переводу планов в производственный
процесс, который начнется в июне, с тем чтобы первые машины модели "Орион" -
"первая проба", как это здесь называли, - сошли с конвейера в августе. Затем
пройдет еще полтора месяца, окутанных тайной, прежде чем машина будет
представлена публике. А пока отдел закупок в лихорадочном темпе подбирал и
заказывал уйму материалов, которые должны быть поставлены в определенные
дни, в то время как отдел сбыта и рынка начал утверждать свои бесконечно
оспариваемые и часто меняющиеся планы по рекламе и передаче машины агентам,
которые будут продавать ее. Отдел по связи с общественностью готовил
лукулловы пиры, которые будут сопровождать представление "Ориона" прессе. Да
и все остальные отделы, в зависимости от выполняемых ими функций, в той или
иной мере участвовали в этом процессе.
А пока осуществлялась программа по внедрению "Ориона" в производство,
многие уже думали о "Фарстаре", следующей модели, хотя ни время ее выпуска,
ни внешний вид, ни то, чем она будет начинена, еще никому не были известны.
Адам Трентон и Бретт Дилозанто были среди тех, кто думал о "Фарстаре".
Кроме того, в январе Адам занимался обследованием состояния дел своей
сестры Терезы, покойный муж которой вложил деньги в предприятие по торговле
автомобилями Смоки Стефенсена.
Адаму потребовалось гораздо больше времени, чем он предполагал, на то,
чтобы получить в конфликтной комиссии разрешение вступить, пусть в самый
кратковременный, контакт с одним из агентов компании по продаже автомобилей.
Разрешение было дано с большой неохотой и лишь после того, как Адам лично
поговорил с первым вице-президентом Хабом Хьюитсоном. Однако сейчас, когда
подошло время выполнить обещание, данное Терезе, Адам понял, сколь ему
нежелательна и обременительна эта дополнительная нагрузка. Работы у него
прибавилось, владевшее им раздражение не проходило. Да и отношения с Эрикой
не улучшались - правда, и не ухудшались, хотя он признавал, что жена - в
последнее время она не раз говорила ему об этом - имеет все основания
жаловаться на то, что они почти не бывают вместе. Он решил, что непременно
найдет способ все уладить, но сначала должен выполнить взятое на себя новое
обязательство.
И вот в субботу утром, предварительно договорившись по телефону, Адам
нанес первый визит Смоки Стефенсену.
Магазин Стефенсена находился в северном пригороде, недалеко от границы
между Троей и Бирмингемом. Расположен он был хорошо - на перекрестке важных
дорог, а Вудворд-авеню, главная артерия, идущая на северо-запад, находилась
от него всего в нескольких кварталах.
Как только Адам вышел из машины, Смоки, явно наблюдавший из окна за
улицей, тотчас показался на пороге своего демонстрационного зала.
- Рад вас видеть! Рад вас видеть! - прогудел бывший гонщик, заросший
бородой и с возрастом изрядно прибавивший в весе. На нем был темно-синий
шелковый пиджак, тщательно отутюженные черные брюки и широкий яркий галстук.
- Доброе утро, - сказал Адам, - я...
- Можете не говорить мне, кто вы! Я видел ваше фото в "Автомобильном
вестнике". Заходите! - Агент придержал дверь в демонстрационный зал. - Мы
всегда говорим, что человек заходит в эту дверь, либо чтобы спастись от
дождя, либо чтобы купить себе колеса. Вы - явно исключение. - И тотчас
добавил:
- Через полчаса мы с вами будем называть друг друга по имени. Так что,
как я всегда говорю, зачем откладывать? - И он протянул свою медвежью лапу.
- Меня зовут Смоки.
- А меня - Адам. - Он постарался не сморщиться, когда тот пожал ему руку.
- Давайте сюда ключи от вашей машины. - Смоки поманил молодого продавца с
другого конца демонстрационного зала, и тот мигом подскочил к ним. -
Запаркуй машину мистера Трентона да смотри - не продай ее. И относись к нему
с уважением. Его сестре принадлежат сорок девять процентов акций нашей
шарашки, и, если к полудню дела у нас не пойдут, я отправлю ей по почте
остальные пятьдесят один. - И он подмигнул Адаму.
- Все мы нынче на нервах, - сказал Адам. Он знал по сводкам отдела сбыта,
что в этом году после праздников наступил резкий спад в делах, который
ощущали все автомобилестроители и их агенты. А ведь если бы покупатели
только знали - это же было лучшее время для выгодной покупки.
Демонстрационные залы агентов ломились от машин, навязываемых заводами, и
они отчаянно старались побыстрее их сбыть, так что ловкий покупатель мог
выиграть не одну сотню долларов, приобретя средней стоимости машину сейчас,
а не месяц спустя.
- Лучше бы мне продавать цветные телевизоры, - буркнул Смоки. - Вот куда
эти идиоты денежки всаживают под Рождество и под Новый год.
- Но вы же неплохо заработали на смене моделей.
- Еще бы! - Агент повеселел. - Вы видели цифры, Адам?
- Сестра прислала мне сводку.
- Тут дело верное. Казалось бы, люди могли чему-то научиться. Но, к
счастью для нас, ничему они не учатся. - В это время Смоки и Адам пересекали
демонстрационный зал, и Смоки искоса бросил взгляд на своего спутника. - Вы,
конечно, понимаете, я говорю с вами без утайки!
Адам кивнул:
- По-моему, мы оба только так и должны себя вести. Он, конечно, понимал,
о чем шла речь. Стоит появиться новой модели - а это происходит между
сентябрем и ноябрем, - торговцы мигом распродают все машины, какие
поставляют заводы. Больше того: они просят дать им еще, тогда как в другое
время года всячески отбиваются от машин. Дело в том, что публика, несмотря
на все плохое, что пишут и говорят об автомобилях, по-прежнему устремляется
в магазины, стоит появиться новой модели или существенно видоизмениться
старой. Однако покупатели не знают - а может быть, не хотят знать, - что для
агентов это "сезон охоты", когда они не идут ни на какие уступки клиентам; а
кроме того, что первые машины, сошедшие с конвейера, неизбежно хуже тех,
которые появятся на рынке несколько месяцев спустя. При выпуске каждой новой
модели всегда возникают недочеты, которые устраняются по мере того, как
инженеры, мастера и рабочие-почасовики обкатывают производственный процесс.
Бывает, что не хватает составных частей или компонентов машины, и это
приводит к импровизациям, когда уже никто не думает о качестве. В результате
машины, сошедшие с конвейера в начале запуска серийного производства, часто
бывают просто плохими.
Люди знающие, решив приобрести машину новой марки, выжидают четыре -
шесть месяцев. Тогда они могут получить уже куда лучше сделанную машину, так
как недочеты будут устранены и производство модели налажено - за исключением
понедельников и пятниц, когда во все времена года ощущается нехватка рабочей
силы.
- Здесь все открыто для вашего обозрения, Адам, - объявил Смоки
Стефенсен. - Как если бы взяли и сняли крышу в борделе. Можете посмотреть
наши книги, картотеку, инвентарные списки - что хотите. Ведите себя так, как
вела бы ваша сестра, имея на то полное право. Спрашивайте - получите
исчерпывающий ответ.
- Вопросы, можете не сомневаться, у меня будут, - сказал Адам, - а потом
я посмотрю все то, что вы тут перечислили. Мне хотелось бы также - это
потребует, конечно, больше времени - получить представление о том, как вы
работаете.
- Конечно, конечно, все, что вам будет угодно! - Агент повел Адама вверх
по лестнице на мезонин, протянувшийся вдоль всего демонстрационного зала.
Большая часть мезонина была отведена под кабинеты. Наверху лестницы мужчины
остановились и посмотрели вниз, на машины различных моделей - яркие,
безупречно чистые, сверкающие лаком, они стояли в демонстрационном зале.
Вдоль одной из стен его выстроилось в ряд несколько застекленных кабинок для
продавцов. За распахнутой дверью начинался коридор, который вел к станции
обслуживания и отделу запасных частей.
Хотя время еще не подошло к полудню и сезон не был бойким, несколько
человек уже ходили вокруг машин, а неподалеку от них крутились продавцы.
- Ваша сестрица участвует в неплохом дельце - денежки бедняги Клайда
работают на нее и на деток. - Смоки пробуравил Адама взглядом. - Чего же она
вдруг стала пары пускать? Она ведь регулярно получает чеки. А скоро мы
объявим о годовых доходах.
- Тереза прежде всего думает о будущем, - пояснил Адам. - И я здесь для
того, чтобы посоветовать ей - продавать акции или нет.
- Ага, понятно, - задумчиво произнес Смоки. - Что ж, не стану скрывать от
вас, Адам, если вы скажете ей - "продавай", это очень осложнит для меня
дело.
- Почему?
- Потому что денег на то, чтобы приобрести акции Терезы, я набрать не
смогу. При нынешнем положении дел, когда денег у всех мало.
- Насколько я понимаю, - сказал Адам, - если Тереза решит продать свое
участие в деле, у вас будет шестьдесят дней на то, чтобы приобрести ее
акции. Если за это время вы их не купите, она вольна продать их кому угодно.
- Да, так оно и есть, - согласился Смоки. Тон у него был мрачный.
Смоки явно не улыбалось заводить себе нового партнера - возможно, он
опасался, что новый человек захочет активно проявлять себя в деле или
окажется более въедливым, чем вдова, находящаяся на расстоянии двух тысяч
миль отсюда. И все же, подумал Адам, интересно, что на самом деле за этим
таится. Объясняется ли это естественным желанием Смоки вести дело без
постороннего вмешательства или тут есть что-то такое, о чем он не хочет,
чтобы знали другие? Какова бы ни была причина, Адам попытается выяснить ее.
- Пройдемте ко мне, Адам. - И они перешли из мезонина в маленькую, но
уютную комнату, обставленную зелеными кожаными креслами и диваном. Тем же
материалом были обтянуты крышка письменного стола и вращающееся кресло.
Смоки заметил, что Адам критическим взглядом окинул помещение.
- Малый, которого я нанял обставить помещение, хотел сделать кабинет в
красных тонах. Я сказал ему: "Не выйдет! Если здесь и будет что-то красное,
то лишь по ошибке".
Одна из стен кабинета, выходившая на мезонин, была целиком из стекла.
Смоки и Адам остановились возле нее, глядя, словно с высоты капитанского
мостика, вниз, в демонстрационный зал.
- У вас установлена система мониторов? - спросил Адам, указывая на
стеклянные кабинки внизу.
Смоки впервые ответил не сразу:
- Угу.
- Мне бы хотелось послушать. Вон ту. - В одной из кабинок молодой
продавец - с мальчишечьим лицом и копной светлых волос - стоял перед двумя
покупателями: мужчиной и женщиной. Перед ними на столе лежали бумаги.
- Что ж, можно. - Произнес это Смоки явно без восторга. Он отодвинул
панель возле своего стола - обнаружилось несколько рычажков; он щелкнул
одним из них. И сразу ожил скрытый в стене громкоговоритель.
- ..конечно, мы можем заказать понравившуюся вам модель в зеленом цвете.
- Голос явно принадлежал молодому продавцу. - К сожалению, у нас сейчас нет
такой.
Раздался другой голос - гнусавый, отрывистый:
- Мы можем и подождать. То есть я хочу сказать, если договоримся. А то и
в другое место пойдем.
- Это понятно, сэр. Скажите мне только, просто для интереса, эта модель
"гэлэхеда" в зеленом цвете - та, которую вы оба только что осматривали, -
насколько, вы думаете, она будет вам стоить дороже?
- Я ведь уже сказал, - ответил гнусавый. - "Гэлэхед" нам не по карману.
- Ну просто так, для интереса - назовите цифру. Насколько, вы считаете,
она будет дороже?
- Молодец Пьер! - ухмыльнулся Смоки. Он, казалось, забыл, что не хотел
давать Адаму слушать. - Убеждает. Гнусавый голос нехотя произнес:
- Ну, может, сотни на две.
Адам увидел, как улыбнулся продавец.
- А на самом деле, - негромко сказал он, - всего на семьдесят пять
долларов. Тут вмешался женский голос:
- Милый, ну если разница такая маленькая... Смоки прыснул.
- Женщину всегда можно на такой вот крючок поймать. Дамочка уже
подсчитала, что это на сто двадцать пять монет меньше. Пьер пока не
упомянул, что с этим "гэлэхедом" есть еще парочка дополнительных
возможностей. Но он до них доберется.
Раздался голос продавца:
- Почему бы вам еще раз не посмотреть машину? Я хотел бы показать вам...
Все трое поднялись, и Смоки щелкнул рычажком.
- Этот продавец, - произнес Адам, - я где-то видел его...
- Конечно. Это Пьер Флоденхейл.
Вот теперь Адам вспомнил. Пьер Флоденхейл был гонщиком, чье имя последние
два года гремело по всей стране. В прошлом сезоне он одержал несколько
эффектных побед.
- Когда на треках наступает тишина, - сказал Смоки, - я даю Пьеру здесь
подработать. Это нас обоих устраивает. Многие его узнают; людям нравится,
что такой человек продает им машину, - ведь потом можно об этом рассказать
друзьям. Да и вообще он хорошо торгует. Так что это дело он наверняка
обстряпает.
- Может, он и станет вашим компаньоном? Если Тереза выйдет из игры?
Смоки отрицательно покачал головой.
- Ни малейшего шанса. Парень вечно сидит без денег - потому здесь и
подрабатывает. Все гонщики такие - даже те, которые выигрывают большие
заезды: спускают деньжата быстрее, чем зарабатывают. Мозги у них заливает
как карбюраторы: им кажется, что денежки будут течь к ним всегда.
- Вам, конечно, так не казалось?
- Я пирожок с начинкой. До сих пор этим отличаюсь. Речь пошла о том, как
смотрит на жизнь агент по продаже.
- Это дело никогда не было легким, - сказал Смоки Адаму, - а сейчас тут и
вовсе нельзя раскисать. Покупатели стали ушлые. Значит, агент должен быть
еще более ушлым. Но бизнес большой, значит, и барыши большие.
Заговорили о потребителе, и тут Смоки забил копытами.
- Этот "бедненький потребитель" чертовски хорошо о себе заботится.
Публика и раньше была алчная - жажда приобретательства сделала ее еще более
алчной. Теперь все хотят купить как можно дешевле, да еще чтобы потом его
бесплатно всю жизнь обслуживали. А почему бы иной раз не позаботиться и о
торговцах? Торговцу-то приходится ведь драться, чтобы выжить.
Пока они беседовали, Адам продолжал наблюдать за тем, что происходило
внизу. И сейчас, указав на одну из кабинок, он сказал:
- Вон та, первая. Мне бы хотелось послушать, о чем они толкуют.
Панель по-прежнему была отодвинута. Смоки протянул руку и щелкнул
рычажком.
- ..покупка. Говорю вам, более выгодных условий вы нигде не получите. -
Это был опять-таки голос продавца, на этот раз более пожилого, чем Пьер
Флоденхейл, седеющего, с более резкими движениями. Покупательница - женщина,
на взгляд Адама, лет тридцати с небольшим, - видимо, была одна. У Адама на
мгновение возникло неприятное чувство, что он ведь подслушивает, затем он
поспешил напомнить себе, что агенты по продаже широко пользуются скрытыми
микрофонами, чтобы быть в курсе того, о чем продавцы договариваются с
покупателями. Кроме того, только вот так, слушая разговоры продавцов с
клиентами, сможет Адам составить представление о том, как Смоки Стефенсен
ведет дела.
- Я в этом вовсе не уверена, - возразила женщина. - Машина, которую я
торгую, действительно хорошая, но, по-моему, вы просите за нее на сто
долларов дороже. - Она приподнялась с места. - Я, пожалуй, попытаю счастья в
другом месте.
Они услышали, как продавец произнес со вздохом:
- Давайте еще раз пройдемся по цифрам. - Женщина покорилась. Пауза, затем
снова голос продавца:
- Вы будете брать машину в кредит, так?
- Да.
- И вы хотите, чтобы мы устроили кредитование?
- Пожалуй, да. - Женщина помедлила. - В общем - да.
Адам достаточно разбирался в этом деле, чтобы знать, как работала мысль
продавца. Почти за каждую сделку, связанную с кредитованием, торговец
получает от банка или финансовой компании обычно сто долларов, а иногда и
больше. Банки и соответствующие организации охотно эти деньги выплачивают,
чтобы обращались именно к ним за ссудами, так как конкуренция очень велика.
Когда покупатель колеблется, продавец, зная, что его ждет определенная
сумма, если он удачно завершит сделку, в последнюю минуту снижает цену на
товар: лишь бы продать. Словно прочитав мысли Адама, Смоки буркнул:
- Чак знает, что к чему. Мы не любим терять премиальные, но иногда -
приходится.
- Возможно, мы сможем немного вам уступить, снова раздался голос продавца
из кабины. - Видите ли, на вашу покупку...
Смоки щелкнул выключателем, обрывая разговор. В демонстрационном зале
появилось еще несколько человек, и новая группа прошла в соседнюю кабину. Но
у Смоки вид был по-прежнему недовольный.
- Чтобы эта забегаловка окупалась, я должен продавать две с половиной
тысячи машин в год, а дела идут вяло, очень вяло.
Снаружи в дверь постучали. Смоки крикнул: "Да-а!" Дверь распахнулась, и
вошел продавец, только что беседовавший с одинокой женщиной. Он принес пачку
бумаг. Смоки перелистал их и недов
...Закладка в соц.сетях
