Жанр: Триллер
Иона
...е уловы наркотиков. Наши совместные силы
хорошо вычистили торговлю на юге Англии, но мы знаем, что товар по-прежнему
поступает в страну. Мы остаемся перевалочным пунктом на пути в Штаты и Европу.
Так как же он проникает?
- Все побережье Англии идеально приспособлено для этого. Он может проникать
где угодно. И вероятно, проникает везде.
- Нет, восточное побережье удобнее всего. Загруженные корабельные пути,
короткая переброска через Па-де-Кале, много пустынных районов для захода лодок и
посадки легких самолетов.
- И много береговых патрулей.
- Но товар проходит. Пусть мы снизили поток, но это остается большой
проблемой. И каждый выявленный случай говорит, что проблема только обостряется.
- Какое отношение к этому имеет мое расследование? Ты знаешь, это вроде бы
глухое дело.
- Большинство наших нитей берет начало в малозначительных происшествиях:
след перевозчика, информация с поп-концертов... или странное "отравление".
- Вроде того, что произошло в этом городишке? С семейством Присов?
- Именно.
- Слушай, я тоже могу тебе сказать кое-что: никто не ожидает, что из этого что-то
выйдет. Меня сунули сюда, потому что у меня опыт агентурной работы, и нужно было
на время удалить меня из Лондона.
Девушка задумалась, говорить ли ему, что она слышала о его репутации
горевестника, и решила воздержаться. Если он захочет, то в свое время сам расскажет.
А сейчас это может еще более омрачить их отношения.
- Как я сказала, малейшее происшествие, каким бы обособленным оно ни
казалось, часто может вывести на нечто большее.
- Извини, я тебе не верю. Ты чего-то не договариваешь.
- Ладно, я и собираюсь. Это может не иметь отношения к твоему происшествию
- скорее всего, и не имеет, - но нужно убедиться.
- Продолжай.
- Пять дней назад один А-10 с базы НАТО в Бентуотерсе утонул в Северном
море.
- Я не слышал никаких сообщений.
- И не услышишь - власти молчат об этом. Официальная причина аварии -
неисправность двигателя. Неофициальная - пилот спятил и направил самолет в море.
- Спятил?
- Накачался. До глюков. Словил кайф, страшный.
Келсо недоверчиво покачал головой.
- Два дня назад самолет подняли и нашли мертвого пилота, он плавал в море -
видимо, выбросился, прежде чем самолет достиг воды. При вскрытии в организме
нашли лизергиновую кислоту - столько, что убила бы десятерых.
АПРЕЛЬ 1953-ГО
Он растопчет долбаный приемник, если снова услышит это рычание Гая Митчелла
- "На ней красные перья". Разве нет других песен, получше? Например, Фрэнк Лэйн
очень неплох. А стоны старика Минни - Джонни Рея - напоминают приступ астмы.
Пустили бы немного тихого пения, которое он так любит; в этом лучше всех старики
Бинг и Перри. Засунув в рот сигарету, он с ворчанием оторвал кусок "Дейли Скетч",
поднес бумагу к гаснущим углям камина и воспользовался огнем, чтобы закурить.
Сэмми Фиш вытянул ноги и уронил газету на пол. Он снял очки в проволочной
оправе, подышал на них и рукавом протер запотевшие стекла. "Семейные любимцы".
Должно быть, девять часов. Время для осмотра. К черту "Красные перья". Нужно
будет как-нибудь самому послать заявку - уж он выберет что-нибудь с большим
вкусом. Что-нибудь из Литы Розы.
Он встал, поскреб седую щетину на подбородке и подтянул мятые мешковатые
брюки. Не понимаю, почему я должен присматривать за этими грязными маленькими
ублюдками, проворчал он про себя. Вот кто они такие - настоящие маленькие
ублюдки, без папаш, а некоторые даже без мамаш. Его работа - следить за титаном и
выполнять всякую работу по дому, а не нянчиться с этими проклятыми ублюдками. С
такой спиной ему вообще не следовало бы работать.
Фиш выругался по адресу хозяина, мистера Бейли. И его персонала. Большинство
мерзавцев - лодыри. Да, сами ничего не делают для щенков, а каждый день просят
что-нибудь поднять, починить, и знать ничего не хотят. А теперь напугались, а?
Испугались, что муниципалитет прикроет приют. Вечером все бегут на собрание, а?
Получат по заслугам, мерзавцы, если приют все же закроют. Правда, его же первого и
уволят. Козлы.
Он зашаркал по кухне, сигарета не покидала его губ. Говорят, утомительная работа
может тебя убить, но это все болтовня. Если бы могла, запретили бы.
Сэмми Фиш работал в приюте восемь лет, поступив сразу после войны.
Безработица нынче была в порядке вещей, и он считал за удачу иметь работу; многие
помоложе, только что демобилизовавшиеся, искали места. Он был хорош во время
войны, когда работников не хватало, но когда бои прекратились, работодатели могли
выбирать. Его призванием было быть на подхвате, а точнее, отлынивать от всяческой
работы. И уж меньше всего он годился для работы в приюте по причине своей
ненависти к детям. Но Фиш держал ее при себе. После войны появилось много детских
домов - в них была нужда, - но теперь местные муниципалитеты пытались их
контролировать, взять под свою опеку. Дом мистера Бейли мал для тридцати детей.
Максимум, что он мог себе позволить - двенадцать. Сам-то викторианский дом не
мал - но тридцать щенков? Это слишком. Бейли оказался в тяжелом положении.
По-прежнему ворча, Фиш взобрался по лестнице, оставляя позади себя клубы
сигаретного дыма, которые рассеивались в темноте. Лучше бы им спать, твердил себе
старик. Нет, для него это слишком. Старшие, небось, еще не спят и галдят. Но он не в
том настроении, чтобы ночью с ними миндальничать. Если будут дурить, получат по
морде. В полдесятого по радио будет Уилфрид Пикклс.
К его удивлению, все дети в первой спальне, куда он сунул голову, спали - или
притворялись. В одну большую комнату набили тринадцать девочек от пяти до
четырнадцати лет. Мальчишки - совершенно неуправляемая свора, визжащие иногда
как чертова Мау-Мау - располагались этажом выше, рядом с яслями. Бейли думал,
что рядом с малышами они не станут так шуметь. Смех! Не раз ночью Фиш слышал,
как Бейли или его жена тяжело взбираются по лестнице, чтобы унять потасовки.
Однако нынче там было тихо, и старик напевал, поднимаясь на третий этаж. Конечно,
это оттого, что они знают: сегодня дежурит он. С ним они не шалили. Устроив
несколько порок, он предупредил, что, если наябедничают мистеру Бейли, будет хуже.
Фиш хихикнул, вспомнив, как схватил одного из маленьких ублюдков - дерзкого
маленького гаденыша - и держал за перилами, говоря, что отпустит, если тот не будет
себя вести хорошо. Забавно получилось - хотя тогда было не до веселья, потому что
его чуть не хватил сердечный удар: мальчишка так орал и извивался, болтая ногами
над пустотой, что он чуть не уронил бузотера. Хорошо, что Бейли с женой где-то
шлялись.
Однако от того гаденыша больше не было никаких неприятностей. Фиш молча
толкнул дверь в спальню старших мальчиков, надеясь, что поймает одного-двух не в
постели, чтобы можно было наказать, и застонал от разочарования, увидев, что все на
месте. Он постоял несколько мгновений, ожидая какого-нибудь звука, хихиканья или
шепота, но услышал только мирное посапывание.
Свет в прихожей был тусклым - Бейли всегда экономил на электричестве и угле.
Сквалыга, он, похоже, даже проверял счета за газ. Он бы, наверное, вообще не включал
здесь освещения, если бы щенкам не приходилось ночью ходить в туалет. Фиш
зашаркал по лестничной площадке, его дыхание участилось от долгого подъема. Дверь
в ясли была приоткрыта - как всегда, на случай, если какой-нибудь щенок начнет
ночью реветь. Там содержались десять маленьких гаденышей, мальчиков и девочек от
двух до пяти лет. Хнычущие маленькие ублюдки.
Фиш замер, услышав голоса. Или только один голос? Он прислушался из-за двери.
Ребенок говорил. Один из мальчиков разговаривал сам с собой. Фиш просунул нос
в дверь. Очертания кроваток еле виднелись в темноте, и голос исходил из стоящей
напротив входа. Старик распахнул дверь шире, чтобы впустить больше света.
И удивился, увидев говорившего.
Мальчик сидел прямо в кроватке и шевелил пальцами ног под одеялом. Казалось,
он не обращает внимания на стоящего в дверях Фиша. Крохотные ручки были сложены
на коленях, голова наклонилась вперед, словно мальчик что-то рассматривает. Но хотя
он говорил, беседа была односторонней, поскольку никого рядом не было.
Старик был удивлен не самим фактом - он уже привык к детским фантазиям, -
но тем, что этот мальчишка, с тех пор как попал в приют, вряд ли вообще говорил с
кем-либо, Фиш знал, что персонал даже сначала обеспокоился, думая, что мальчик
запаздывает в развитии, но тот оказался довольно смышленым. Просто замкнутым.
Нет, они употребляли другое слово. Самоуглубленным - что-то вроде этого. А теперь
он вовсю говорит. Ну, он получит, если кого-нибудь разбудит.
Фиш вошел в комнату, пылая злобой, но заставив себя ступать на цыпочках.
Мальчик заметил его, лишь когда на кроватку упала тень.
- Ну, маленький кошмар, в чем дело? - свирепо проговорил старик. - Давай,
давай! Думаешь, так и надо в этот час ночи? Хочешь разбудить остальных?
Довольный собой, Фиш угрожающе навис над мальчиком.
- Как тебя зовут? Джимми, да? Погоди, скажу мистеру Бейли, что ты мешаешь
всем спать.
Фиш потянул носом и завертел головой, принюхиваясь. Его взгляд снова упал на
ребенка.
- Что, обделался?
Мальчик молчал.
- А ну, отвечай! Минуту назад вовсю болтал!
Мальчик начал сворачиваться в маленький комочек, он зажал голову меж колен,
руки прижал к животу.
- Маленький гаденыш!
Фиш отвесил ему легкий подзатыльник. Он не повышал голоса, но грубость
действовала. Старик схватил мальчика за плечи, поднял и повернул, чтобы посмотреть
на заднюю часть ночной рубашки. Мальчик закричал, звук походил на еле слышное
тявканье, но Фиш зажал ребенку рот рукой.
- Не смей шуметь, зараза!
При тусклом свете через приоткрытую дверь он проверил рубашку и к своему
разочарованию не обнаружил ни сырости, ни пятен. Старик заворчал и дал мальчику
упасть обратно в кроватку, но успел отвесить крепкий шлепок.
- Ложись и больше не шуми. Утром мистер Бейли тобой займется!
Мальчик залез с головой под одеяло, так что виднелся один вихор. Одеяло
судорожно тряслось, словно от сдерживаемых рыданий.
Фиш еще раз осмотрел комнату: кто-то все же, наверное, навалил. Или кого-то
стошнило. Странный запах. Старик зашаркал из комнаты, что-то тихо бормоча про
себя. Дверь он оставил, как всегда, приоткрытой - вечно мистер Бейли выговаривает
ему за невнимательность! - и воровато покрался по ступеням.
Он спустился на одну ступеньку, когда услышал сзади шлепанье босых ног.
Старик полуобернулся и только успел заметить маленькую фигурку, появившуюся из
тени теперь уже широко распахнутой двери. Маленькие ручки - сильные ручки -
толкнули его, и он кубарем полетел вперед, ступени летели навстречу.
Фиш скатился по лестнице и, будь его члены помоложе, мог бы выжить. Но на
повороте лестницы голова налетела на стену, и шея хрустнула, как тронутый морозом
сучок, очки в проволочной оправе соскочили с носа и повисли, зацепившись за ухо.
В последний момент перед роковым ударом, пока сознание еще не покинуло его,
он успел заметить площадку наверху лестницы. Но там было пусто. Совсем пусто.
6
Келсо пил вторую чашку кофе. Он отодвинул льняную занавеску. Снаружи стоял
ясный день - заявка, что весна наконец наступила. Келсо смотрел, как по переулку
между трейлеров тащится Элли Шепхерд, двумя руками прижимая к себе набитую
хозяйственную сумку. Ее темные волосы были повязаны ярким красно-белым шарфом,
узел свешивался на шею. Джинсы прикрывала видавшая лучшие дни желтокоричневая
непромокаемая куртка. Поймав его взгляд в окне, девушка сверкнула
улыбкой. Явное улучшение.
Он открыл дверь, и она внесла с собой запах свежего морского воздуха.
- Я не слышал, как ты ушла, - сказал Келсо.
- Да, не хотела тебя беспокоить. Ты храпел, как свинья. - Она плюхнула сумку
на коврик и начала разгружать. - Утром я осмотрела твой буфет. Ты кто? Борец с
чревоугодием? Ты ненавидишь еду?
- Хм, я и не заметил, что все кончилось. Обычно я каждую неделю пополняю
запасы.
- Наверное, еще немного, и ты бы умер с голоду. Хочешь позавтракать?
- Я только что закончил.
- Кофе? - она скорчила гримасу. - Так ты никогда не вырастешь в большого
мальчика.
- Я обычно не ем по утрам.
- Да, это видно. Ну, а я проголодалась - может быть, составишь компанию?
Пошуровав в шкафу рядом с раковиной, она вытащила сковородку, и вскоре
аппетитный аромат жареной ветчины, приправленный запахом свежезаваренного
настоящего кофе и поджаренного хлеба, поднял соки даже в пассивном по утрам
желудке Келсо.
- Нормально спала? - спросил он, зевнув и поняв, что сам провел ночь не очень
хорошо.
- Прекрасно. Эти койки удобнее, чем кажутся. А как твоя кушетка?
- Хорошо. Она и предназначена на такой случай.
- Ты мог занять койку надо мной. Меня бы это не потревожило.
- А меня? - пробормотал он.
- Что-что?
- Я говорю, мой храп не дал бы тебе уснуть.
Она усмехнулась:
- Может быть.
Перед Келсо легли три ломтика ветчины, зажатые между двумя поджаренными
кусками хлеба.
- Я тебе говорил...
- Ерунда. Каждый может утром поесть, если сделает усилие. - Она схватила его
кофейную кружку, вылила остатки в раковину и заменила их пенистым горячим кофе.
Пепельница у его локтя, с вечера полная окурков, была вычищена, содержимое
вытряхнуто в мусорное ведро.
- Спасибо, мамочка, - сказал Келсо, когда девушка обернулась.
- Если ты храпишь, как свинья, это не значит, что и жить нужно так же. Как
бутерброд?
Чтобы ответить, он попытался проглотить, но не смог полностью освободить
горло.
- Это хрюканье означает, что ничего? - спросила она.
Он кивнул и протолкнул остатки с помощью кофе, обжегшего губы.
- Как ты умудрилась не выйти замуж? - наконец удалось выговорить ему.
Прошлым вечером он обратил внимание на средний палец ее левой руки.
- Откуда ты знаешь? Отсутствие кольца может входить в мою легенду. Я твоя
девушка.
- А что, замужем?
Она покачала головой и присела за стол. Ее бутерброд был почти таких же
размеров, что и его.
- А ты как умудрился?
Снова в его глазах мелькнула тревога, но тут же исчезла.
- Это заметно? - спросил он, и девушка ощутила его сознательное стремление
расслабиться.
- Что? Что не женат? Да, это заметно. Но мне вкратце рассказали о тебе.
Келсо нахмурился.
- И что тебе еще рассказали?
- О, только в общих чертах биографию. Ты хороший агент.
- И больше ничего?
- А есть еще что-то?
Он уставился в свою кружку:
- Нет. Ничего важного.
Несколько мгновений Элли рассматривала его, вгрызшись в свой бутерброд, и,
проглотив, сказала:
- Ладно, что у нас на сегодня?
Келсо сложил руки на столе:
- Ну, как я уже говорил вечером, пока я на нуле. Городишко тихий,
дружелюбный, не заметно никакой криминальной активности.
- Милое местечко. Я прошлась утром за покупками. Кстати, все это за мой счет -
как я сказала, наши суточные более реалистичны, чем ваши.
- Другой бы спорил. Так вот, река течет параллельно морскому берегу на
протяжении миль семи, прежде чем повернуть. Расстояние от реки до моря - не более
двухсот ярдов. Идеально, чтобы проводить лодки через канал и потом вглубь суши.
Идеально для провоза контрабанды или чего угодно, если бы за каждой лодкой не
следила береговая охрана. Все подозрительное немедленно досматривается.
- А разве нельзя разгружаться на пляже, а потом переносить груз к реке?
- Нельзя. Увидят. Даже ночью слишком рискованно.
- А кто плавает по реке?
- В основном прогулочные катера. Там, где река отворачивает от моря, бухтой
пользуется пара рыбацких дрифтеров - они слишком велики, чтобы их вытаскивать
на берег.
- А они разве не могут перевозить наркотики?
Келсо покачал головой:
- Навряд ли. Их досматривали, даже обыскивали. Все, что они возят - это рыба.
Вчера вечером произошло нечто необычное, впрочем, оно может ничего не значить.
- Необычное?
- Да, странное. Ничего особенного, просто маленький инцидент в местном пабе.
- Келсо вкратце рассказал о встрече с молодым бородатым рыбаком и его спешном
уходе при появлении человека в кожаной куртке. - Да, наверное, ничего особенного,
но это единственный интересный случай, что я заметил с самого прибытия сюда.
- И как он выглядел, этот тип?
- Не похож на местных. Кажется, ему было бы приятнее пить в Грин-Гейте или в
Бентал-Грине. Да - на правой руке у него не хватает мизинца.
Элли до ушей вгрызлась в свой бутерброд, ни кивнула, давая знак продолжать.
- Вот и все, больше ничего. Тревик вылетел из паба, а я подождал, не последует
ли кто-нибудь за ним. Но этот тип остался. Продолжал пить.
Девушка задумалась, отложив свой завтрак, потом проговорила:
- Не густо для трехнедельной работы, а?
- Я докладывал об этом в моих еженедельных отчетах. Копаться в этом
захолустье - не моя идея.
- Извини, я не собиралась критиковать.
Он достал сигарету и закурил. Потом, словно вспомнив, протянул пачку ей. Элли
покачала головой.
- Забавно, - проговорил Келсо, выпуская дым. - Я чувствую, что что-то
происходит. Можешь назвать это интуицией, предчувствием - как хочешь. Место как
будто бы слишком благопристойное, слишком спокойное. Но должно быть какое-то
объяснение, что случилось с семьей Присов.
- И с американским пилотом.
- Ты действительно думаешь, что тут есть связь?
- В обоих случаях замешан ЛСД, и в обоих жертвы непохожи на наркоманов. Тут
задумаешься, а? Конечно, твой случай - не единственный, который мы отслеживаем.
Можешь представить, какой фурор он произвел! Пилот, накачавшийся наркотиком во
время полета - это не просто замять. Командующему базой придется дать немало
объяснений.
- И не удивительно. Как могли допустить к полетам наркомана? И как я понял, А10
нес оружие?
- Они не говорят.
- Да уж я думаю.
- Что касается пилота, он, очевидно, не был замечен в употреблении наркотиков.
Теперь всю его биографию прочесывают мелким гребешком.
- Поздновато.
- Они могут откопать что-нибудь полезное.
- Я так и не понимаю, как он взлетел, если был под кайфом.
- То-то и оно: не был. Он вел себя совершенно нормально. Если бы он принял
порошок или жидкость через рот, эффект наступил бы через час. Инъекция
непосредственно в кровь действует много быстрее. А при той огромной дозе, что он
принял, реакция наступила мгновенно.
- Значит, укололся в воздухе.
- Значит, так.
- Боже, хорошо еще, что он решил нырнуть в море.
- В этом все сходятся. Но как бы то ни было, официально мы не ведем
расследования. Мы вообще принимаем в этом участие только потому, что мой отдел
пробовали задействовать в поисках легких наркотиков на базе. Думаю, министерство
обороны хотело бы держать все под своим надзором. В действительности мы только
бегаем вокруг да около, стараясь никому не наступить на мозоль.
- Понятно.
Келсо задумчиво смотрел, как Элли пьет кофе.
- Ты собирался рассказать мне, что у нас намечено на сегодня, - напомнила она.
- Я думал, можно опять ткнуться к Тревику. Может быть, стоит познакомиться с
ним поближе.
- Хорошо, я пойду с тобой.
- Ну, а сначала я должен побродить по болотам - просто чтобы оправдать свою
легенду. Я хочу пройтись вдоль берега реки и взглянуть на тамошние окрестности.
Ведь если наркотики завозят вверх по реке - уж Бог знает, каким образом - то где-то
их выгружают. Имело бы смысл осмотреть подходящие места.
- Река тянется на мили, ведь так?
- Да, но чем дальше от моря, тем она уже. Думаю, мы можем сосредоточиться на
более широкой части, посмотрим, что найдем. Первые пару недель здесь я провел,
лазая вдоль берега в поисках укромных уголков, и пришел к заключению, что, если
перевозка идет, товар должен выгружаться выше по реке - побережье слишком
открыто.
- Ладно, давай начнем.
Элли собрала тарелки и кружки и свалила их в раковину.
- Я, хм, хотел бы сначала позвонить, - сказал Келсо.
Она обернулась и улыбнулась ему:
- Ты знаешь, они этого не сделают.
Он вскинул брови:
- Чего?
- Не дадут мне отстать от тебя. Боюсь, ты от меня не отвяжешься.
"Посмотрим", - подумал он, а вслух сказал:
- Я должен проверить все, что ты мне рассказала.
- Хм-м-м, - промычала она.
- Это не займет много времени.
Келсо взглянул на погоду за окном и надел легкую, до пояса куртку.
- Эй, - позвала его Элли.
Он обернулся в дверях.
- Ты сегодня собираешься побриться?
Келсо пощупал подбородок и ощутил жесткую щетину.
- Разве уже воскресенье?
И, закрыв дверь трейлера, насвистывая, направился к выходу со стоянки.
Услышав ругательства, он оглянулся и увидел, что девушка скользит по заросшему
травой склону насыпи. Келсо стоял и смотрел, как Элли шлепнулась вниз. Она
взглянула снизу на его довольную ухмылку и нахмурилась.
- Тебе повезло, что свалилась не на другую сторону, - крикнул он. - А то
угодила бы в реку.
- Какого черта они сделали дорожку в десяти футах над землей?
Она полезла наверх, но высокие сапоги, купленные в городе по совету Келсо,
завязли в болотистой почве.
- Эта насыпь - дамба против наводнений. С другой стороны река всего в шести
футах ниже, и когда она разливается, насыпь не дает ей перелиться.
- Судя по этим болотам, это не всегда удается - там ни одного сухого участка на
полмили вокруг.
- Да нет, есть. Просто ты выбрала не самый лучший участок, чтобы упасть.
- Угу, это утешает.
Кое-как выбравшись из грязи, Элли вылезла на склон. К несчастью, один сапог
остался внизу, завязнув в сочащейся жиже.
- Эти каналы поперек болота забирают основную воду, - сказал Келсо, глядя на
отдаленный город.
- Я очень рада, - ответила Элли, больше занятая своими усилиями вытащить
свой сапог, чем этими рассуждениями. В конце концов она его все же вытянула и,
надев на ногу, стала взбираться по склону.
Келсо спустился подать ей руку, и последние шаги девушка сделала с его
помощью. Он вздернул ее на вершину и руками крепко обхватил за плечи, чтобы она
не упала на другую сторону.
Но, вдруг засомневавшись, убрал руки.
- Спасибо, - кивнула Элли.
Келсо отвернулся и указал вперед, где река изгибалась назад почти в форме буквы
V.
- Я хочу пройти туда, посмотреть, что там дальше. Согласно карте, там
начинаются дома - или, я бы сказал, частные владения.
Они отвернулись от реки.
- А что это высится там, где реку пересекает дорога?
- Это молтинги.
- Что?
- Мельницы для перемалывания корма для животных. Они перерабатывают
кукурузу, ячмень, турнепс и прочее в корм для скота.
Несколько мгновений они молча изучали подробную карту, легкий ветерок
шевелил бумагу. Келсо прав, подумала девушка. Река обеспечивает идеальную дорогу
от моря в глубь суши. Путь уединенный, не очень оживленный, но и не слишком
пустынный, чтобы привлечь внимание к отдельной лодке. Единственный недостаток
- устье просматривается, вход и выход лодки будет замечен, а любое подозрение
приведет к обыску. Элли знала, что за нелегальными иммигрантами и не прошедшими
карантина животными вдоль побережья всегда велось бдительное наблюдение, а с тех
пор, как власти в Испании и Португалии крепко взялись за борьбу с контрабандой
наркотиков, сделав Британию слишком популярной для их переправы, наблюдение за
всеми судами стало еще внимательнее.
- Не возражаешь, если мы присядем? - спросила она.
- Конечно. Я должен был предупредить, что прогулка будет нелегкой.
Он сложил карту и сел на дорожке, свесив ноги со склона к реке. Девушка села
рядом и смотрела на вялое течение, наслаждаясь солнцем, тепло лучей которого,
умеренное легким апрельским ветерком, падало на ее лицо. Мимо проплыли два
лебедя.
- Что сказал твой босс по телефону? - вдруг спросила она.
Келсо пожал плечами:
- Велел, невзирая на боль в животе, продолжать работу.
Элли рассмеялась.
- Еще сказал, что ты знаешь дело. Профессионал.
- Да.
На дальней стороне реки против течения ровно поднималась маленькая моторка,
шум ее двигателя еле доносился через широкую протоку.
- Сказал, что твои друзья хотели наводнить весь район сыщиками.
- Чрезмерная реакция, вот и все. Потом они и сами поняли, что от этого будет
больше вреда. И это испортило бы тебе все дело.
- Вот они и прислали взамен тебя.
- Я - это все, что позволил бы твой департамент.
Они помолчали. Девушка наконец-то отошла от тяжелого похода, в который он ее
впутал, а он отошел от своего раздражения. Наконец Келсо сказал:
- Что тебя толкнуло войти в эту игру, Элли?
- В таможенную и налоговую службу?
- В расследование дел с наркотиками.
- Мне не нравится, что они делают с людьми.
- Даже марихуана?
Она посмотрела ему в лицо, потом перевела взгляд на реку.
- О многой дряни говорят, как она безвредна.
- Ну, не знаю. Даже мы в полиции немного цинично смотрим на законы против
нее. Если подумать, они жестковаты.
- Если подумать, что она действует не хуже умеренной выпивки?
- Некоторые говорят, что гораздо лучше. Дети видят, что со старшими делает
пьянство, и им это не нравится. Успокойся, не волнуйся. По крайней мере, марихуана
успокаивает людей, делает их дружелюбными. Знаешь, сегодня ее курят
предположительно более двухсот миллионов человек, в том числе религиозные и
медицинские группы. Все они не могут заблуждаться.
- И сколько из них потом перейдут к более сильным средствам? Каждый сотый?
Или тысячный? Даже один на миллион - слишком много!
- Ну, ну, продолжай.
- Я серьезно. Это благодушие по отношению к так называемым легким
наркотикам меня заводит. Больше вреда и смертей причиняется именно барбитуратами
и амфетаминами, чем героином и прочими сильными наркотиками.
- Да, меня тоже учили.
- Тогда ты должен знать, как вовлекаются дети. Они видят, как родители
принимают таблетки - от головной боли, от бессонницы, для похудения, - и сами
пробуют. Слышал когда-нибудь о "наркотическом салате"?
Он покачал головой, удивленный ее злостью.
- Дети крадут из дома всякие таблетки, какие могут найти, и смешивают с тем,
что притащат друзья. Цель - растворить и проглотить полученную смесь.
Представляешь, что может вызвать комбинация некоторых таблеток? В Штатах матери
суют детям в школьный завтрак витамины, некоторые даже посыпают бутерброды
пенициллином, чтобы уничтожить микроб
...Закладка в соц.сетях
