Жанр: Триллер
Гром
...ваясь, удерживая равновесие, толкая, борясь за... Джон
выворачивал руку с пистолетом до тех пор, пока револьвер не уставился дулом в небо,
роняющее капли дождя на напряженные лица борющихся.
Гласс пнул его коленом, метя в пах, но попал в живот, задетые пулей ребра
отозвались резкой болью.
Не закричать, дыхание...
Пистолет, палец Гласса на спусковом крючке, курносый бочонок рвался назад и
вперед между ними. Джон нажал кнопку, блокирующую барабан револьвера. Барабан
открылся. Шесть патронов выпали на тротуар, подобно золотым каплям дождя.
Гласс запустил разряженный револьвер прямо в глаза Джону. Ослепленный,
кричащий, Джон выстрелил ребром ладони прямо перед тобой...
Пошевеливайся!
Отпрыгнул в сторону, моргнул.
Гласс сложил зонт, повернул ручку, стальной наконечник... Зонтик с секретом
нацелился в защищающуюся руку Джона. Не стоит беспокоиться о защите жизненно
важных органов. Яд. Старый трюк КГБ. Правда, быть может, новый состав яда.
Мокрый узкий стальной клинок, как змея, проскочил мимо глаз Джона. Джон метнул в
Гласса пустым мусорным ведром, о которое запнулся, пятясь по тротуару. Гласс
увернулся, раздался грохот алюминия о кирпич.
Бежать! Хромота, он видел, что я хромаю... Переулок, почти рядом, только
нырнуть вправо...
Дождь. Вой сигнализации и полицейских сирен в ответ. Топот Гласса все ближе.
Черные пластиковые мешки для мусора.
Впереди белый дощатый забор. Изогнутая арка высоких ворот - закрыто.
Как на учениях. В школе спецподразделений. Беги быстрее, используй здоровую
ногу
оттолкнулся
прыгнул, ухватился за верхний край забора, подтянулся, край врезается в
оцарапанные пулей ребра, и с воплем Джон перевалился, шлепнувшись по другую
сторону...
Перевернулся на другой бок, ноги упираются в дорожку внутреннего дворика...
Черный ротвейлер, разъяренный, лающий, скалящий клыки...
Из последних сил бегом обратно к высоким тяжелым деревянным
воротам, нащупал металлический засов, отодвинул его...
Ворота распахнулись и вытолкнули Джона обратно в переулок, когда до
нападавшей собаки оставалось каких-то несколько дюймов. Инерция бросила стотридцатифунтовое
животное на грудь Глассу. Столкновение отбросило человека назад.
Он пошатнулся, собака сделала стойку и зарычала.
Джон влетел за ограду, во двор, захлопнул за собой ворота и задвинул засов.
Невидимое рычание, лай.
Захромал вдоль внутреннего дворика, в окнах дома зажегся свет. Взобрался на
скользкую поленницу.
Собачий вой.
Перемахнул через забор в соседний двор. Захромал к низким декоративным
воротам, открывающим путь в проезд между домами.
Проезд вывел на улицу, находившуюся в целом квартале от Гласса.
Бежать, нога волочится, нога не должна волочиться - бежать.
Поскальзываясь, спотыкаясь, ударяясь о стоящие машины - бежать.
Добраться туда. Добраться туда первым.
Один квартал. Второй.
Парень в костюме, галстуке и пальто нараспашку, шедший по улице, пристально
посмотрел на еще одного, бегущего среди ночи под дождем, ненормального, которому
не сидится дома.
Чего только не встретишь в столице.
Джон споткнулся о зазубренный булыжник, растянулся на тротуаре.
Ползти.
Через какой-то безымянный парк, на границе Парк-вэй.
Грязь. Мокрая прошлогодняя трава. Кустарник. Деревья, безжизненные силуэты
которых притаились в ночи.
Песчаный ров. Упал в него, обернувшись, посмотрел на квартал домов в
Джорджтауне, на ряд машин у обочины.
Вот она, "тойота" несуществующей дочери Гласса, "учащейся в колледже".
Сердце колотится, дыхание замедляется - нельзя дышать слишком часто и
тяжело, нельзя, чтобы были видны поднимающиеся клубы пара.
Прислушаться.
Торопливые шаги. Не бегущие, которые могут привлечь копов или жильцов
близлежащих домов, имеющих под рукой телефон.
Пустынная ночная улица, только человек в шляпе, идущий под дождем с закрытым
зонтом, озирающийся по сторонам...
Ищет машину, ясно, что ищет свою машину.
Нога затекла. Не шевелись! Ни звука!
Наконец нашел свою машину, в багажнике которой, как Джон рассказал Глассу,
лежат единственные существующие доказательства.
Фонг, выживи, пожалуйста, выживи...
Пока еще жива. Гласс это тоже подтвердил. Сейчас Гласс направится к центру.
Возможно, в штаб-квартиру, чтобы предотвратить попытки Джона попасть в
управление, чтобы связаться по секретным каналам со своими наемниками. Там у него
будет время выстроить замок из лжи и безумия и выдать за хозяина этого замка Джона
Лэнга. Растратчика Джона Лэнга. Один, или два, или даже три раза подозреваемого в
убийстве Джона Лэнга. Грязные деньги. Мертвый напарник, замешанный в грязных
делах. Фонг - невольная соучастница, мертвая жертва...
Гласс открыл левую дверь "тойоты".
Наверное, в уме он сейчас уже плел тысячи новых паутин.
В одну из них я попался. Ты скользишь по этой паутине слишком быстро...
Вытереть кровавый дождь.
"Тойота" откатилась от обочины.
Свет от фар пытался прорваться сквозь пелену дождя... Машина заскользила прочь
по мокрому асфальту. Повернул на Р-стрит в том месте, где она граничила с парком, в
котором залег Джон. Джон наконец поднял голову из канавы и следил за машиной,
проезжающей по мосту, по которому ему пришлось пройти за эту ночь дважды. Гласс
включил сигнал поворота, никаких, даже малейших нарушений правил, чтобы не
осталось записей. Остановился перед знаком "STOP". "Тойота" повернула направо и
двинулась вниз, направляясь к выезду на Рок-Крейк-Парк-вэй.
Уехала "тойота", которую Гласс навязал Джону. Машина, на которой был
установлен маячок задолго до того, как Джон с благодарностью принял ее.
Поднимайся, посмотри, так будет лучше видно... "Тойота", которую мокрушнику
не приходилось искать в потоке машин, чтобы следовать за ней. Машина, которую он
закрыл после того, как Джон поставил ее у обочины и убежал, убежал, не увидев, кто
же сидит за рулем мотоцикла, остановившегося за углом. Мокрушник знал, что Джон
был там, видел, как он пробирался к мосту, к подземке, где надеялся исчезнуть.
Пошел, пошатываясь, к аллее деревьев вдоль Парк-вэй...
Уезжающую сейчас машину Джон непременно должен был попытаться вернуть
себе, если бы ему удалось исчезнуть в метро.
Фары, теперь одни только фары, удаляющиеся по пустынной Парк-вэй...
Уезжающую сейчас машину, пассажирская дверь которой была опрометчиво
закрыта мокрушником, после того как он побывал внутри. Но зачем он туда забирался?
Там не было ничего, что могло бы его заинтересовать. Мокрушник, убивший Клифа
Джонсона, не стал бы утруждать себя тем, чтобы без определенной цели рыться в
брошенной Джоном машине, - к чему это беспокойство? Особенно когда его ждала
"творческая работа". Если он торопился, если у него была всего минута, от силы две, не
для того же, чтобы подбросить радиомаячок, который уже был установлен в машине.
Дождь колотил по нейлону альпинистской куртки Джона. Поезда. Бой барабанов
сиу.
Уезжающая машина скрылась за поворотом. Творческий и профессиональный,
всегда сохраняющий хладнокровие, желающий знать наверняка, тренированный и
имевший большую практику мокрушник, танцующий поединок, измазанный грязью
зеленый плащ, подземка, эскалатор, его удавка - оранжево-зеленый шнур с желтыми
полосками напомнил занятия в спецподразделении и Париж, у нас всегда будет
Париж...
Яркая оранжевая вспышка за деревьями на Парк-вэй. Порыв горячего ветра,
зловоние вулканирующего бензина и горящего металла и грохот,
волна грохота,
поглотившая Джона,
затем все стихло.
Глава 47
Похороны - это состояние хрупкого равновесия между вчерашним и завтрашним,
короткая передышка, которая должна помочь живущим приспособиться к
изменившейся жизни.
Этим субботним утром весна наполняла воздух Арлингтонского кладбища.
Солнечные лучи блестели на запаянном гробу.
Шестеро несущих гроб расстегнули свои пальто: Роджер Аллен, отвечавший в
управлении за сбор разведывательной информации; Ричард Вудруфт - его правая
рука; Мигель Зелл, штурман, ведущий управление сквозь бурные и мутные
политические воды; главный юрисконсульт управления; Кахнайли Сангар - глава
спецподразделения по расследованию взрыва в Коркоран-центре, находящегося сейчас
в "фазе номер один" расформирования - прикомандированные агенты вернулись
обратно в свои конторы, ящики с документами опечатаны; и Джордж Корн,
командующий охраной бастионов ЦРУ.
"Еще бы одного, чтобы отсчитывать шаг", - подумал Джон Лэнг, наблюдая за
этим.
Наверное, потому, что никогда нельзя доверять погоде, солдаты почетного караула
были одеты в зимнюю форму. Вдова с отсутствующим взглядом, закутанная в толстое
шерстяное пальто. Ее дочь, храбро улыбающаяся.
Одной рукой девочка держалась за мать. Доктор надавал матери кучу всяких
лекарств. Он не знал, что главное лекарство, заключенное во фляжке, лежит в ее
сумочке. Другой рукой девочка держала за руку женщину, которую звали Мэри. Эта
женщина пришла в их дом поздно ночью, той ужасной ночью, и с ней был мужчина с
работы отца. Ребенок должен был успокаивать добермана, открывать входную дверь.
Мама должна... спать, объяснила она Мэри, когда впустила их. Мужчина взламывал
подвал отца. Они убили папину собаку настоящими пулями, вызвали доктора, который
разбудил маму. Ребенок помнил, как Мэри села с ней в ее спальне с белыми стенами, в
которой царил идеальный порядок. Мэри держала ее за руку и говорила, что она
должна быть очень смелой маленькой девочкой. Они поговорили о снах.
По требованию вдовы не было никаких надгробных речей или проповедей.
Получив начертанную ее дрожащей рукой подпись, адвокаты с работы мужа занялись
завещанием и проверкой финансового состояния и собственности, которой владела
семья. На следующее утро после смерти мужа к дому подъехал грузовик, в который
погрузили стальные шкафы с документами из их дома.
Сержант, командовавший ротой почетного караула, пролаял команду. Солдаты
взяли винтовки на изготовку. Несшие гроб установили его на ремни, натянутые
поперек могилы.
Днем раньше, в пятницу, власти Мэриленда отправили урну с прахом "умершего от
сердечного приступа" Филипа Дэвида его тетке в Кливленд.
Утром той же пятницы неизвестный мужчина был похоронен в могиле для нищих
на вашингтонском муниципальном кладбище. Кроме двух могильщиков,
единственными свидетелями, участвовавшими в мрачном погребении, были Джон
Лэнг и полицейский детектив Тэйлор Гринэ, который расследовал трагическую смерть
Джона До, наступившую в результате несчастного случая. В эту пятницу Гринэ был
повышен в звании и переведен из отдела, занимающегося убийствами, в подразделение
городской полиции по борьбе с организованной преступностью.
Полиция пригорода, в котором жили Кэт и Ричард Вудруфты, так и не смогла дать
вразумительный ответ их соседу, который во вторник, незадолго до рассвета, позвонил
по телефону 911, утверждая, что он видел четыре машины, набитые людьми,
подъехавшие к дому Вудруфта и заехавшие за ограду. А затем минуту спустя из дома
вывели двух человек в наручниках, посадили их в машину и уехали прочь. Один из
пленников, как утверждал сосед, был толстячок, похожий на Будду. Когда патрульная
машина подъехала к дому Вудруфта, в доме никого не было. Последующий визит к
паре, которой в ту ночь не было в городе, не обнаружил ничего необычного. Сосед
подумывал, не позвонить ли в "Вашингтон пост", но потом решил, что репортер, чего
доброго, примет его за ненормального, или, того хуже, статью опубликуют, и после
этого поползут слухи о преступлении в его районе, что, в свою очередь, может
привести к падению стоимости его собственности.
Несшие гроб отступили на шаг от могилы Гласса.
Распорядитель похорон нажал педаль.
Гроб стал медленно опускаться под траурные звуки рожков.
Сегодняшняя "Вашингтон пост" вышла с некрологом Мартину Синклеру,
сотруднику государственного департамента, подававшему большие надежды,
погибшему в результате бытового несчастного случая. Он был обнаружен разносчиком
пиццы. В груде конвертов на столе в доме, который он снимал, вдова обнаружила
страховой полис, по которому при наступлении смерти от несчастного случая должно
было быть выплачено двести пятьдесят тысяч долларов, добавка к их уже
существовавшим страховкам, о которой он никогда не упоминал. Она не заметила, что
на конверте не было почтовой марки, и у нее не возникло никаких сомнений по поводу
оперативности, проявленной страховой компанией, о которой она никогда раньше не
слышала, при оплате предъявленного полиса. Вдова последовала совету похоронного
агента, рекомендованного санитарами кареты "скорой помощи", приехавшей
обрабатывать тело, и Мартин Синклер был кремирован.
А этим субботним утром гроб с телом Харлана Гласса опустился в землю.
Сенаторы из Комитета по делам разведки и их двойники из палаты представителей, сев
на поезда, самолеты и машины, вернулись в свои родные штаты, на каникулы.
Им тоже был нужен перерыв, отдых.
В пятницу утром они приняли участие в брифинге "только для членов комитета",
который проводили заместитель директора ЦРУ Роджер Аллен, руководитель
представительства ЦРУ в конгрессе Мигель Зелл и Джон Лэнг, чье забинтованное лицо
привлекало настороженные взгляды.
Аллен ратовал за то, чтобы проведение брифинга состоялось на территории
конгресса, а не Белого дома, как это было обычно. Он считал, что в этом случае будет
легче удержать членов конгресса под контролем и скрыть проведение брифинга,
который нигде не анонсировался.
Сенаторы собрались, имея на руках сообщение о том, что Аллен устраивает
брифинг, и составленное в обтекаемых выражениях сообщение представителя ЦРУ в
Париже, в котором он ратовал за дипломатическое урегулирование кризиса с целью
оградить администрацию от неизбежного политического взрыва в случае потери
контроля.
Аллен начал с того, что объявил комитету о своей готовности ответить на все
вопросы, которые могут возникнуть у сенаторов относительно его заявления, но под их
ответственность.
Вел брифинг председатель сенатского комитета конгресса, к которому Аллен
проявлял благосклонность, поэтому он посвятил его в то, о чем собирается говорить,
еще до начала закрытого заседания.
Аллен сказал им следующее:
- В ходе проведенной разведывательной операции было установлено, что взрыв в
Коркоран-центре был совершен преступной группой мошенников, планы которой
были неожиданно нарушены гибелью пяти невиновных человек. Кроме того, в ходе
операции был нейтрализован, - здесь Аллен сделал паузу, повторив последнее слово:
- Нейтрализован хорошо известный террорист Ахмед Нарал, который также
подозревается во взрыве автомобиля, начиненного динамитом, в 1983 году у казармы
морских пехотинцев в Бейруте, унесшем жизни двухсот сорока одного американского
военнослужащего.
В результате этой мошеннической операции - раскрытой и нейтрализованной
ЦРУ, кроме гибели пяти ни в чем не повинных граждан, погибших при взрыве
Коркоран-центра, были убиты еще пять американских граждан, к смерти которых
управление не причастно, и это не повредило долговременным интересам безопасности
США. Все они, сказал Аллен (не называя имен Клифа Джонсона, Мартина Синклера,
Фила Дэвида, Фрэнка или мокрушника), в той или иной мере были вовлечены в
данную операцию, при этом на одних лежит та или иная доля вины, другие же -
офицеры управления - отдали свою жизнь ради раскрытия преступной деятельности
и преданности высшим интересам.
- Единственными полностью невинными жертвами, - вставил свое замечание
Зелл, - были архитектор и ее семья, оказавшиеся в эпицентре взрыва, а также
пожилой охранник здания, который, как явствует из проверки, имел в прошлом
осложнения с сердцем. Никто из невинно пострадавших не оставил прямых
наследников, поэтому иски о возмещении убытков или месть за их смерть практически
исключены.
Аллен помолчал, пережидая волну потрясения, прокатившуюся по рядам, после
чего прервал нарастающий гомон в зале.
- К сожалению, - сказал Аллен, - некоторые члены конгресса, в том числе и из
числа находящихся здесь, возможно, сами того не понимая, в политическом плане
были вовлечены в эту мошенническую операцию. Архитектором этой операции был
прежний, глава центра по борьбе с терроризмом Харлан Гласс, который...
При этих словах в комитете поднялся невообразимый шум, Аллен был вынужден
повысить голос:
- ...который, возможно, хотя пока нельзя утверждать этого с полной
достоверностью, потерял над собой контроль еще до этих событий. Все относящиеся к
делу преступные действия уходили корнями в полунезависимый ЦБТ, руководимый
Глассом, при этом связи с ЦРУ не установлено. Однако расследование, проведенное
ЦРУ, выявило такой тревожащий факт, как большие суммы денег, поступавшие от
Гласса в фонды избирательных кампаний многих, скорее всего непреднамеренно
попавших в такое положение, членов конгресса. Законность некоторых взносов
находится под большим вопросом. Прежде чем Гласса успели арестовать, он погиб в
дорожном происшествии, которое было квалифицировано федеральной полицией как
"автокатастрофа с одной участвующей машиной". Предательская операция была
нейтрализована. Обезвреживание было произведено командой, руководимой главой
отдела безопасности Джорджем Корном и представителем при конгрессе Джоном
Лэнгом.
адресатов вкладов, полученных обеими политическими партиями от - теперь уже с
очевидностью доказано - террориста-подрывника Гласса, является частью
расследования, но как и в случае с другими аспектами дела, никаких публичных
разоблачений таких связей не планируется.
- Все убытки будут возмещены, - спокойно добавил Зелл.
Председатель комитета поинтересовался реакцией Белого дома.
- Президент, - ответил Аллен, - выразил желание сотрудничать с конгрессом
по всем вопросам, связанным с данным делом. Если конгресс примет такое решение,
мы готовы начать публичное расследование всех аспектов этого дела. Министр
юстиции уже предъявил обвинения замешанным в этом деле.
- Однако, - сказал Зелл, - большинство виновных мертвы.
Он не преминул добавить:
- Я, конечно, не имею в виду членов конгресса, получавших на свои
избирательные кампании деньги, отмытые Глассом.
- Урон, который был нанесен, теперь никак не уменьшишь, - заметил Аллен. -
Но сделать еще хуже можно. Например, запятнать конгресс и ЦРУ ложными
обвинениями во взрыве Коркоран-центра - преступной операции, не имеющей к ЦРУ
никакого отношения. Все это послужит совсем не на благо национальных интересов и
еще больше подорвет доверие к конгрессу и Вашингтону, при этом, несомненно,
забудут, что мы сумели успешно разрешить десятки других политически важных
кризисов, что помогло с уверенностью двигаться в будущее.
Печать не сможет отделить козлищ от агнцев, и гнев дезинформированной
публики, подобно выстрелу из дробовика, может разрушить жизненно важные
американские политические институты, такие, как ЦРУ и конгресс, и заденет
государственных деятелей, которые были так или иначе связаны с Глассом.
Кто выиграет от того, что мы вынесем это дело на суд общественности? -
воскликнул Аллен. - Никто. Никому: ни правосудию, ни Америке, ни
общественности, ни вам в конгрессе, ни нам в ЦРУ - я повторяю, никому не станет
лучше оттого, что мы подольем масла в огонь.
В действительности, - добавил он, - общественное расследование всех деталей
этого дела показало бы в самых выгодных красках героического офицера ЦРУ и
простого американского гражданина, но последствия такого шага непредсказуемы.
- По-видимому, в интересах страны, - предложил Мигель Зелл, - будет
поручить ЦРУ доложить в полном объеме все аспекты расследования на закрытом
заседании комитета.
Сенатор Бауман согласно кивнул, услышав такое предложение.
Накануне вечером, запершись у себя в кабинете с Джоном, юристом ЦРУ и
неутомимым шефом отдела безопасности Корном, Бауман выпил четыре стакана
скотча, отвечая на их весьма неприятные вопросы. Бауман понимал, что если начнется
общественное расследование, то и его имя свяжут с получением денег от террориста.
Как требовалось по правилам, комитет проголосовал. Прошло предложение
поручить секретное внутреннее расследование ЦРУ.
Вопреки сложившейся практике председатель выразил свое отношение первым,
громко сказав: "Да".
Сенатор Обет почувствовал, что пахнет жареным, и проголосовал против.
Из желания показать принципиальность и сохранить имидж сенатор Фаерстоун
проголосовал против. Вчера утром две его бывшие сотрудницы выступили с
заявлением для прессы, в котором утверждали, что подвергались сексуальным
домогательствам с его стороны. Посоветовавшись со своим административным
помощником, сенатор решил объявить, что собирается пройти профилактический
лечебный курс в знаменитом центре по реабилитации алкоголиков. Четырьмя годами
позже он потерпел поражение на перевыборах.
Сенатор Хандельман хотел проголосовать за и поддержать своего президента, но
проголосовал против и поддержал свою неспокойную совесть.
После брифинга Джон отозвал Хандельмана в угол и прошептал, что бдительность
Эммы помогла разоблачить преступные замыслы.
Хандельман нахмурился.
- Могу ли я сказать ей об этом что-нибудь?
- Ничего, - ответил Джон.
Хандельман знал, что это была правда.
Но он не кричал на Эмму целых две недели и назначил ей большую, чем она
ожидала, прибавку к зарплате. И не объяснил за что. Его комитет проголосовал за
секретность, а он был благородный человек.
Когда врачи из ЦРУ залечивали Джону бок, задетый пулей, и раны на лице, они
попутно взяли у него кровь и послали ее на анализ в солидную лабораторию. Результат
вернулся с пометкой: "реакция на ВИЧ отрицательная". Джон промучился целую ночь
над письмом Эмме и в конце концов отправил ей результат анализа, вложив его в
конверт без всяких комментариев.
Все равно она никогда не хотела слушать его или о нем.
Все равно он никогда не говорил ей того, что хотело услышать ее сердце.
Этим весенним субботним утром над Арлингтонским кладбищем раздался залп,
гроб с телом Гласса лег на дно могилы.
Один залп, второй, третий.
Стайки воробьев, не шелохнувшись, сидели на ветвях ближайших деревьев, на
которых уже набухали почки. Они слышали здесь уже столько выстрелов, что
перестали бояться.
Джон, вздрагивавший при каждом звуке выстрела, отвернулся от могилы...
Что-то шевельнулось среди деревьев.
Воробьи дружно вспорхнули с веток.
Силуэт в лучах солнца.
О-о.
Недавняя история с двумя скромными чиновниками, ответственными за
сортировку почты, поступающей в ЦРУ, всплыла в голове Джона. Они считали, что
помогают живой легенде ЦРУ - самому Глассу - сорвать проникновение
израильской разведки с целью манипулирования деятельностью американского
правительства. Они относили все письма из Белого дома или с Капитолийского холма
в кабинет, на двери которого отсутствовала табличка, где доверенные люди гуру
борьбы с терроризмом Гласса, в совершенстве освоившие операцию "вскрыл -
запечатал", имели два часа на то, чтобы распечатать конверты и доложить их
Закладка в соц.сетях
