Жанр: Триллер
Время хищников
...олучается, эта крошка отгородилась от всего мира. Вероятно, сняла квартиру, в
оплату аренды которой включены все услуги. То есть счета за воду, газ, электричество
приходят хозяину дома, - он потянулся за телефонным справочником. - Попробуем
самый легкий путь. Как звали женщину из риэлтерской компании?
- Миссис... - Курт напряг память. - Миссис Пиннео.
Мэтьюз набрал номер "Херитейдж риэлти", откинулся на спинку обитого дорогой
кожей вращающегося стула и уставился в потолок налитыми кровью глазами. У Курта
создалось ощущение, что в такой позе ему доводилось проводить не один час, что-то
обдумывая или ожидая звонка.
Мэтьюз резко наклонился вперед.
- Да, миссис Пиннео, пожалуйста, - голос изменился, стал резким, грубым. -
Миссис Пиннео? Это Чарлз Андерсон. Я сегодня приехал к Барбаре и увидел вашу
табличку "ПРОДАЕТСЯ" у ее дома на Эджвуд-драйв, - из трубки донеслись какие-то
квакающие звуки. - А какого черта меня не поставили в известность? Если бы моя
бывшая жена удосужилась показать вам копию судебного решения о нашем разводе,
вы бы знали, что я имею право на одну четверть суммы, вырученной от продажи... Что?
Не вешайте мне лапшу на уши, мадам! Я никому не давал никаких разрешений...
Вновь в трубке заверещало. Мэтьюз поймал взгляд Курта, подмигнул, а затем
продолжил, заметно сбавив напор:
- Я ничего вам не запрещаю. Просто я связался бы с ней сам, если в знал ее новый
адрес. Кстати, продиктуйте его мне... Что? Как это не можете... Ладно, адрес, телефон,
какая разница? После трех часов, значит?
Он записал телефон на обратной стороне какого-то конверта, положил трубку на
рычаг, протянул конверт Курту.
- Ее можно найти по этому телефону, девятьсот восемьдесят два - семьдесят
семь - шестьдесят четыре, после трех часов дня. Скорее всего, этого номера нет в
справочнике, но она могла дать и рабочий телефон. Сейчас проверим... - Он позвонил
на телефонную станцию. Разговор занял не больше тридцати секунд. - Как я и думал.
В справочнике номера нет. Узнать его через телефонную станцию практически
невозможно. Там не держат сотрудников, которые слишком вольно обращаются с
информацией о таких вот номерах, - он посмотрел на настенные часы. - Ничего не
остается, как ждать до трех.
- Вы чертовски устали, Эндрю, - заметил Курт. - Совсем необязательно
заниматься этим сегодня. Выспитесь, а потом...
Мэтьюз в который раз зевнул, потер небритый подбородок:
- Да, я забежал в контору, чтобы просмотреть почту. И уже шел в спортивный зал,
когда вы перехватили меня. Давайте встретимся здесь в три часа дня и...
- Если вы позволите мне оплатить вам целый день.
Детектив покачал головой:
- Перестаньте, Курт. Я и так обошелся вам в три сотни, не узнав ничего путного.
Мальчика вы нашли сами. И моя профессиональная честь требует, чтобы я чем-то вам
помог. Угостите меня и нашего тяжелоатлета ленчем, и будем считать, что мы в
расчете.
За ленчем с Престоном и частным детективом Курт убедился, что Мэтьюз, как и
Престон, относится к той категории людей, которая все более и более интересовала
его. Привыкшим работать, а не болтать. Не циник, но реалист, принимающий
человечество таким, как оно есть, не пытающийся объяснить зло, а борющийся с ним
всеми доступными средствами. Чем-то он напоминал. Монти Уордена. Судя по всему,
он тоже делил людей на червей и человеческих существ. Нарушающих закон и
законопослушных. Впрочем, Престон рассуждал несколько иначе: если кто-то пристает
к тебе, врежь ему первым.
Правы ли они? Если Курт найдет хищников, будет ли он принимать в расчет, что
живут они в трущобах, их родители в разводе или они относятся к национальным
меньшинствам? Что в этом случае изменится для Паулы? Или Рокуэлла? Разница
между парнем из неблагополучной семьи и студентом Йеля, размахивающим цепью,
только в одном: парень из неблагополучной семьи ударит куда больнее.
В кабинет детектива они вернулись без пяти минут три. Мэтьюз сел за стол и начал
что-то писать на листке бумаги.
- Разрабатываю легенду, - пояснил он. - Надо так построить разговор, чтобы
ни один их вопрос не остался без убедительного ответа.
Когда он начал вертеть диск, Курт напрягся как струна. Он чувствовал, что именно
Барбара и ее сын могли указать ему путь к хищникам.
- Добрый день, - занудный, скучный голос. - Телефон по-прежнему барахлит?
- он слушал, изредка кивая. - Понятно. Помехи, значит? Это номер девятьсот
восемьдесят два - семьдесят семь - шестьдесят четыре? М-м-м. Интересно. Видите
ли, я набрал триста шестьдесят два - сорок восемь - семьдесят два. Совершенно
верно. По терминологии, принятой в телефонной компании, это называется
"электронная инверсия".
Причина в дефекте самого провода, нарушения изоляции, а иногда и в
неправильном соединении. И всякий раз приходится "прозванивать" всю линию...
Несмотря на бесстрастный тон, на лице Мэтьюза выступил пот. Он работал,
работал с полной отдачей.
- Да, мадам, вы совершенно правы. Лайнман Честер Драмм, удостоверение номер
триста восемьдесят четыре, служба ремонта телефонов. Да. Мне придется начать с
вашей распределительной коробки, - с носа упала капелька пота. - Вы проживаете в
отдельном доме или квартире? Какой номер? Двенадцать? Отлично, мадам. Буду у вас
через час, если это удобно... О, чуть не забыл. Вы же не назвали мне адрес, - он
хохотнул. - Нет, мадам, ремонтной службе сообщают только номера телефонов.
Забота о клиентах. У некоторых номера не указаны в справочнике...
У Курта перехватило дыхание. Но детектив уже что-то торопливо записывал.
Наконец поблагодарил свою собеседницу, положил трубку и шумно выдохнул:
- Очень уж они подозрительные, когда в бегах. Хочется верить, что скрывается
она не от налогового инспектора.
- Одного я понять не могу, - подал голос Престон. - Как ты узнал, что у нее
барахлит телефон?
Мэтьюз рассмеялся и встал.
- Я этого не знал. И телефон у нее наверняка в полном порядке. Но кого ни
спроси, почему-то все думают, что с телефоном у них нелады, - он протянул бумажку
Курту. - Эрройо Тауэрс, квартира двенадцать, дом четырнадцать восемьдесят два по
Роблес-драйв. Она говорит, если ее белый "форд" на стоянке, значит, она дома. Если
машины нет, она поехала в супермаркет и тогда ее надо подождать. До того как
звонить в дверь, я бы убедился, что автомобиль на месте. Чтобы она не увидела вас
раньше, чем вы ее.
Глава 20
Попав в час пик, Курт добрался до Эрройо Тауэрс, комплексу многоквартирных
зданий в пятнадцати милях от спортивного зала Престона, лишь в тридцать пять минут
пятого. Белый "форд" занимал положенное ему место на стоянке. Когда он нажал
кнопку домофона у цифры двенадцать, алюминиевая дверь с панелями из матового
стекла открылась, пропуская его в холл.
Лифт поднимался на удивление медленно. Выйдя из кабины, Курт вытер ладони о
брюки. Он словно вновь оказался перед раскрытым люком "локхида", рассекающего
воздух со скоростью ста двадцати миль в час, зная, что, как только красная лампа
сменится зеленой, ему не останется ничего иного, как прыгать вниз.
Курт позвонил.
Дверь открыла Барбара Андерсон.
- Мистер Драмм? Я... о?
- Курт Холстид. На этой неделе я отправил вам письмо...
Она начала было закрывать дверь, но передумала, увидев, что он не пытается
воспрепятствовать ей. Оранжевое платье с белым передничком только подчеркивало ее
превосходную фигуру. В квартире пахло поставленными в духовку булочками.
- Я... получила ваше письмо, - ее зеленоватые глаза не отрывались от его лица,
голос дрогнул. - Я не ответила вам, потому что... потому что мой сын не тот мальчик,
который вам нужен. Он...
- Мы оба знаем, что это не так, миссис Андерсон, - возразил Курт.
И только после этого шагнул через порог, и ей пришлось отступить в сторону,
чтобы пропустить его. Джо Луис как-то сказал, что, увидев брешь в защите соперника,
поздно готовить удар, надо бить сразу. Вот и до Курта дошло, что глаза женщины
переполнены ужасом и она готова закричать, лишь когда он уже сидел в кресле.
- Я бы не отказался от чашки чаю, - улыбнулся он. И тут же с кухни донесся
гонг. - И я думаю, что вам пора вынимать булочки из духовки.
- Я... - ужас исчез из ее глаз. - Я... конечно. Булочки.
И она упорхнула на кухню. Курт огляделся. Квартирка новенькая. Акриловый
ковер на полу, сдвижная дверь на балкон.
- Где вы работаете, миссис Андерсон? - крикнул он.
- Я... в больнице. Я медицинская сестра. Вот почему она просила звонить после
трех часов. Работа по сменам, с тем чтобы успеть забрать Джимми из школы, когда
начнутся занятия.
Пять минут спустя Барбара Андерсон вернулась с полным подносом. Она успела
даже подкраситься. Курт решил, что, как и Паула, она женщина самостоятельная,
полагающаяся только на себя. Возможно, это и привело к разводу.
- Как я и объяснял в моем письме, миссис Андерсон, я - профессор университета
Лос-Фелиса и живу на Линда Виста-роуд, рядом с полем для гольфа, у которого ваш
сын видел четырех мужчин, вылезающих из автомобиля.
Барбара нетерпеливо махнула рукой.
- Я знаю, кто вы. Получив письмо, я позвонила в университет. Но кто эти люди?
Если они так важны, почему детектив из управления шерифа сказал, что это "рутинное
расследование"? - Она вновь взмахнула рукой. - Вы же знаете: на Джимми они даже
не посмотрели. Да и он едва видел их. Он много чего напридумывал, потому что... в
этом он дока, мистер Холстид.
Курт отпил чаю, крепкого и ароматного. Добавил сахара, молока.
- Не могли бы вы звать меня Курт?
Помявшись, она кивнула.
- Хорошо. А вы меня - Барбара. Но вы все еще не ответили на мои вопросы,
Курт.
- Я должен начать с того, что задам вопрос вам. Вы помните, как в прошлом
апреле банда подростков напала на мужчину по фамилии Рокуэлл?
- Что-то не при... Ну конечно! - воскликнула она. - Я тогда не работала в
Центральной окружной больнице, но... Его изувечили или... или ослепили?
- Ослепили. Полагаю, произошло это случайно. Но дело в другом. Моя жена
возвращалась вместе с ним из Оперного театра Сан-Франциско. Они вместе сошли с
автобуса и... - к тому времени, когда Курт добрался до звонка Мэтьюза, его рубашка
взмокла от пота. Выстроенная логическая цепочка событий вызвала очень болезненные
воспоминания.
Лицо Барбары напоминало посеревшую маску, когда он закончил рассказ и
потянулся за чашкой.
- Значит, если бы Джимми мог опознать людей, которых он видел... - она
покачала головой. - Тогда становится понятен тот ужасный телефонный звонок.
После развода, два года тому назад, я поступила на работу в Медицинский центр ЛосФелиса
- благо, он находился в нескольких кварталах от моего дома. После того
звонка Джимми перестал разносить газеты, а я устроилась в окружную больницу,
потому что в Медицинском центре не могла заканчивать работу в три часа и забирать
Джимми из школы. Когда вы впервые пришли ко мне, я решила, что вы один из них,
поэтому выставила дом на продажу и перебралась в эту квартиру, неподалеку от
окружной больницы.
- Я-то полагал, что меня не очень легко принять за подростка.
- Звонил мне не мальчик, а зрелый мужчина, это чувствовалось по голосу... - по
ее телу пробежала дрожь, на руках выступили мурашки. - Мой отец работал докером
в порту Сан-Франциско, я много лет проработала медицинской сестрой... и думала, что
уже слышала все возможные ругательства. Но этот звонок... Он позвонил во вторник,
двадцать седьмого мая. И такого наобещал!... Я перепугалась до смерти.
- Вы думаете, он говорил серьезно или... фантазировал?
У нее перекосило лицо.
- Более чем серьезно, - она невесело рассмеялась. - Поэтому, когда сегодня вы
позвонили в дверь...
Курт подумал о том, с каким превеликим трудом, буквально по крупицам собирая
информацию, ему удалось добраться до нее.
- Я думаю, вам нет нужды тревожиться из-за хищников.
- Хищников?
- Я их так называю, эту банду.
- Похоже, вы абсолютно правы. Они такие опасные, злобные. Вы уверены...
В дверь позвонили. Барбара посмотрела на часы. Поднялась.
- Это Джимми. Вернулся из бассейна. Ее зеленые глаза встретились с карими
глазами Курта. Курт выругался про себя. Не следовало ему встречаться с ней наедине,
говорить. Теперь он знал, что не сможет попросить у нее разрешения поговорить с
мальчиком. Она столько пережила, столько ночей не могла заснуть, дрожа от страха. И
Курт понимал, что без ее разрешения он не задаст мальчику ни одного вопроса.
Барбара отвела взгляд. В дверь вновь позвонили.
- Я хочу, чтобы вы остались на ужин, Курт. Особого угощения не ждите, но в
разговоре он, возможно, вспомнит что-то такое, о чем забыл сказать детективам.
Курт кивнул, облегченно вздохнув.
Ужин действительно не тянул на пир: баночная ветчина, яичница с грибами,
жареная картошка. Но Курт давно уже так хорошо не ужинал. Можно сказать, с того
вечера, как...
Джимми, худощавый мальчишка с прямыми черными волосами, постоянно
падающими на лоб, унаследовал от матери обаятельную улыбку и зеленые глаза. В
присутствии незнакомца он сидел тихо как мышка. За ужином Курт как бы невзначай
упомянул о тех четырех мужчинах возле поля для гольфа.
- Вы о тех парнях? - Джимми пренебрежительно хмыкнул. - Честно говоря, я
их совсем не испугался. Я сказал, что испугался, потому что... потому что... - он в
тревоге посмотрел на мать.
- Говори-говори, - покивала Барбара. - Я прекрасно знаю, почему ты наплел с
три короба. Ты хотел, чтобы я думала, что ты так припозднился из-за них.
- Ма все равно не может как следует отшлепать меня, - рассмеялся Джимми. -
Вообще-то я ничего не видел, кроме "шеви"-фургона.
За десертом - мороженое и только что испеченные булочки - Курт описал
"парня-мексиканца", которого видели на Эджвуд-драйв, но Джимми никак не
отреагировал. Уорден был прав: Джимми не мог сообщить ничего нового. Они
перешли в гостиную, оставив Барбару собирать грязную посуду, и тогда Джимми
наклонился к Курту.
- Я собирался позвонить маме из телефона-автомата, что в будке напротив поля
для гольфа, и сказать ей, что у моего велосипеда спустило колесо, - признался он. -
Только ей ничего не говорите. Я ведь ей не солгал, только собирался.
- Это останется между нами, - заверил его Курт. Та самая будка на Линда Виста,
подумал он, в которой он нашел десятицентовик. - Так почему ты не позвонил,
Джимми?
- Выбирайте, Курт, моечная или сушильная машина? - крикнула из кухни
Барбара.
- Что? Моечная, - он встал.
- Я не мог позвонить, потому что в будке сидела девушка.
Курт остановился как вкопанный. Почувствовал, как у него на затылке
зашевелились волосы. Но почему? Что странного в том, что девушка звонит по
телефону-автомату? И тут же понял, что Джимми выразился иначе. Девушка не
звонила - сидела в будке.
- То есть телефон был занят?
Мальчик покачал головой:
- Она даже не сняла трубку с рычага. Просто сидела, открыв дверцу и выставив
ноги наружу.
- Но было темно, Джимми. Как ты мог разглядеть ее?
- Я подошел к будке вплотную, ведя рядом велосипед, а тут проехала машина, и я
отлично разглядел ее в свете фар.
- Но ты ничего не сказал о ней детективу из управления шерифа.
- Ему? Он вел себя так, словно мне восемь лет, а то и меньше. - Джимми
скорчил гримаску.
Восемь. Вместо десяти. Большая разница. Мальчишкам не нравится, когда их
принимают за маленьких. Итак, Курт получил новую информацию, которой не владел
Уорден. Почему девушка сидела в телефонной будке именно в этот вечер, в темноте,
просто сидела. Словно наблюдала за чем-то или сторожила кого-то...
Наблюдала!
Только бы Барбара не позвала его из кухни.
- Э... а ты ничего не можешь вспомнить об этой девушке, Джимми?
- А что вспоминать? Обычная девушка. Старше меня, лет девятнадцати или
двадцати, - он пожевал губу, внезапно просиял: - Фамилия ее отца Марсден. Я
приносил им газеты до того, как они переехали, - он помолчал, вспоминая. -
Большой такой белый дом с каменным фасадом на правой стороне Гленн-уэй. Они
выписывали и воскресное приложение. Ее отец как-то подарил мне бейсбольную биту.
Когда Курт возвращался домой, в голове его вопросы перемешались с
сексуальными образами. Дразнящий запах духов Барбары, ее поза при прощании, когда
она чуть наклонилась к нему, ее требование позвонить ей, если он что-то выяснит о
хищниках. И вопросы. Девушка наблюдала... За кем? Почему? Какая девушка могла
помогать банде насиловать невинную женщину?
Курт пересек улицу, вошел в будку, сел на маленькую металлическую скамейку,
оглядел Линда Виста. На другой стороне улицы он видел поблескивающий металлом
"фольксваген", стоящий у крыльца, а выше - свет в окнах.
Они просто выставили дозорного, который даже в темную ночь мог увидеть
человека, идущего по подъездной дорожке. И уж тем более сворачивающий с улицы
автомобиль.
С крыльца будки он не увидел. Как же дозорный мог общаться с теми, кто вошли в
дом? По телефону? Возможно. А если неправильно набран номер?
По Линда Виста проехала машина, на мгновение высветив пустую будку, открытую
дверцу, даже металлическую скамейку.
Ну конечно. Второй дозорный - на крыльце.
Курт вновь прогулялся к телефонной будке, захлопнул дверцу, вернулся на
крыльцо. Идеально. И листва в апреле не такая густая, как теперь, в августе. Дозорный
с крыльца не мог не увидеть девушку, если в она встала, захлопнула дверцу, зажигая
тем самым лампочку, и притворилась, что набирает номер. И дозорному оставалось
только открыть дверь дома и крикнуть...
Но... девушка?
Да, конечно, вокруг этих рокеров в кожаных куртках, сапогах и нацистских шлемах
тоже вьются женщины, но...
Только какие женщины? В которых не осталось ничего человеческого. Такие же
хищники. Завтра он с этим разберется. Возобновит поиски. И Эндрю Мэтьюз ему не
нужен. Всего-то надо пойти на Гленн-уэй. Задать несколько вопросов. Ее родители
переехали в прошлом апреле. А она? И известно ему не только название улицы, но и
дом, фамилия его бывшего владельца. Марсден. Жаль, имени он не знает, но не так это
и важно. Он узнает имя, найдет ее, задаст вопросы.
Поднимаясь по лестнице в спальню, он на мгновение застыл. А если она не имеет
никакого отношения к банде? Просто поссорилась с кавалером, выскочила из машины,
пошла домой пешком, села в телефонной будке, чтобы немного отдохнуть?
Курт отмел эту мысль. Слишком много совпадений. И потом, хищники могли
выйти на Джимми Андерсона только с ее помощью. Он узнал ее, так что разумно
предположить, что и она узнала его. Завтра...
Только улегшись в кровать и погасив свет, Курт вновь подумал о Барбаре
Андерсон. Ее каштановые волосы, зеленые глаза, округлости бедер и груди...
И она попросила, вернее, потребовала, чтобы он позвонил ей. Конечно, ею двигало
естественное желание узнать побольше о хищниках, которые угрожали ей и ее сыну.
Однако...
Может, он тоже заинтересовал ее? И между ними пробежала искорка
зарождающегося чувства?
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Дебби сдала экзаменационную работу по французскому языку и направилась в
общежитие. Занятия в летней школе окончились, более того, и само лето доживало
последние дни. Но Дебби не чувствовала грусти, которая вроде бы, если верить словам
популярных песен, присуща наступлению осени. Какая, к черту, грусть, если сегодня
она намеревалась ступить на тропу радости, по которой вместе с Риком будет идти
долгие годы! Через полчаса он заедет за ней, и они вместе отправятся в коттедж его
стариков, на океанском побережье. Вдвоем. Ее, конечно, мучила совесть: все-таки
пришлось обмануть родителей, сказав, что она проведет уик-энд у Синтии в Сан-Хосе,
но ведь она пошла на это ради Рика!
У нее запылали щеки не от быстрой ходьбы, а от волнения. Этим вечером... Синтия
говорила, что не так уж это и плохо даже в первый раз, если парень нежен. А Рики
будет нежным.
В комнате она собрала дорожную сумку: косметичка, купальник, наполовину
использованная упаковка "C-Quens" , полученная от Синтии, отец которой был
фармацевтом. Она принимала их уже десять дней, решив, что уступит домоганиям
Рики и поедет с ним в коттедж.
Она застегнула "молнию", подхватила сумку и тут только заметила записку,
оставленную у нее на подушке дежурной по этажу. У Дебби перехватило дыхание. Что,
если Рики не сможет... Если она не поедет с ним сегодня, едва ли она уговорит себя
еще раз сказать ему "да".
Но ее просили позвонить по внутреннему номеру. Уф. Вероятно, какая-то неувязка
с экзаменационной работой или насчет первой репетиции хора в осеннем семестре. А
может, из студенческой газеты. Она позвонит в понедельник, когда вернется, и...
Но в понедельник будет такая запарка. Надо прибраться в комнате, потому что
оставшиеся до занятий дни она обещала провести с родителями. Нет, лучше позвонить
тотчас же, пока не приехал Рики. Она спустилась вниз к телефону-автомату,
установленному в небольшой нише, набрала номер университетского коммутатора,
продиктовала указанный в записке номер.
- Кафедра антропологии, миссис Ривз, - услышала она.
Антропологии? С чего бы это. Антропология не входила в сферу ее интересов.
- Это Дебби Марсден. Меня попросили позвонить по этому телефону.
- Да-да, - прервала ее мисс Ривз. - Соединяю.
- Но...
Но в трубке уже послышался щелчок переключения. Антропология? Кто...
- Добрый день, мисс Марсден. С вами говорит Курт Холстид. Извините, что я
послал вам анонимную записку, но я не знал, позвоните ли вы мне, увидев в ней мою
фамилию.
- Что значит... не позвоню? - Дебби заметно сникла.
Профессор Холстид! Жена которого переспала с Рики, а затем покончила с собой,
когда тот не пришел к ней, как обещал, в ту пятницу. Но не об этом же он хочет с ней
поговорить. Это невозможно. Она провалится сквозь землю, если он...
Он заговорил о другом:
- Мисс Марсден, мы с вами не знакомы, вы не ходили на мои занятия, так что я
боялся, что вы просто выбросите записку в корзину для мусора. - Она вспомнила, что
видела профессора на том вечере для первокурсников. Крупный, полный мужчина с
приятной улыбкой. - Видите ли, недавно я потерял жену...
- Я... да, я слышала, я... - Дебби изо всех сил сжала трубку и привалилась к
стене, чтобы не осесть на пол. Лицо ее цветом напоминало мел.
- Раз так, не могли бы вы зайти ко мне домой во второй половине дня? Я узнал,
что вы сдали последний экзамен, и...
К нему домой? Почему? Зачем? Сегодня?
- Но я... профессор, я... в этот уик-энд я...
- Вы заняты? Хорошо, мисс Марсден, тогда я жду вас к чаю в понедельник.
Скажем... в два часа дня?
- Но я... я не...
- Вот и прекрасно, мисс Марсден. Дорогу вы, я полагаю, знаете.
В трубке давно слышались гудки отбоя, а Дебби все стояла, приложив ее к уху,
словно ожидая, что услышит что-то еще. Гулко билось сердце. Что ему от нее надо?
Она заставила себя отлепиться от стены, повесила трубку. Да, странный получился
разговор, но... речь же не шла о телефонной будке, вечере в пятницу, самоубийстве.
Проблема заключалась в том, что она знала о супружеской неверности Паулы Холстид,
а профессор - нет. Может, теперь, когда Паула мертва, ему и дальше следует
пребывать в неведении?
Поднявшись к себе, Дебби села на кровать в ожидании Рики. Надо бы сказать ему
об этом телефонном звонке, он подскажет, как ей себя вести. Он... нет. Это ее
трудности, она ничего не должна говорить до встречи с профессором. Как глупо все
будет выглядеть, если она придет к нему в понедельник и выяснится, что он хотел
поговорить с ней о статье в газете или о предстоящих занятиях. Она не намерена
портить свой уик-энд с Рики. Во всяком случае, не этот уик-энд, который будет
принадлежать только им двоим. Все постороннее должно отбросить, и уж совсем ни к
чему напоминать Рики о Пауле Холстид.
Через открытое окно донесся автомобильный гудок. "Триумф" уже ждал внизу. Она
схватила сумку и сбежала по лестнице. Бросила сумку в багажник, уселась рядом с
Рики, чмокнула его в щеку. Отъезжая, они не заметили зеленый "рамблер",
припаркованный в квартале от общежития.
"Рамблер" последовал за ними. За рулем, хмуря брови, сидел Хулио Эскобар.
Коттедж расположился в выходящем к океану глубоком овраге, густо заросшем
лесом. Две спальни, гостиная с металлической печкой, маленькая кухня с газовой
плитой. На крыше стоял наполненный дождевой водой бак, трубы от которого шли к
раковине на кухне, в туалет, в душ. Из окон гостиной открывался прекрасный вид на
океан. Лестница из пятнадцати деревянных ступеней вела на пляж. А за стоярдовой
полосой белоснежного песка шумел прибой.
Дебби в восторге захлопала в ладоши:
- Рики, у нас собственный пляж!
Рик подошел к ней сзади, обнял за талию. Она повернулась к нему, поцеловала и,
смеясь, выскользнула из его объятий.
- Красота! - Она едва не упала в обморок от предчувствия того, что должно
произойти: через несколько часов, с наступлением темноты, она отдаст ему самое
дорогое. - Мы... пойдем поплаваем, Рики.
- Пойдем, если хочешь, голыми, - голос его чуть дрожал. Он тоже нервничает,
подумала Дебби. - Эту бухту с дороги не видно. С тех пор как мой отец купил этот
коттедж, сюда при нас никто не забредал.
- Нет уж, я надену купальник. Вдруг приедут твои.
- Я же сказал тебе, Деб, что не приедут. Они думают, что со мной мои приятели.
И знают, что мы прекрасно обойдемся без них.
Он звонко шлепнул Дебби по заднице. Та взвизгнула.
- Пошли переодеваться.
Дебби зашла в спальню, что была по левую руку, закрыла за собой дверь,
разделась. Долго изучала свое тело в зеркале. Длинные, стройные ноги, тонкая талия,
высокая, стоящая грудь.
Поскребывание по стеклу заставило ее повернуться к окну, инстинктивно прикрыв
руками треугольник волос под животом и грудь. Тут же она рассмеялась и плюхнулась
на кровать. Через стекло на нее таращился бурундук. Он дважды качнул головой, а
затем исчез, вильнув хвостом.
Какой он милый, подумала Дебби, надо положить ему горстку орешков.
Она быстро надела бикини. Страх, смешанный с истомой, охватил ее: скоро Рик
узнает все секреты ее тела.
- Эй, хватит любоваться собой в зеркало, - крикнул из-за двери Рик.
...Поділитися у соцмережах
