Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...ийство.
- Прекрасно, - сказала я.
- Дальше - лучше, - сообщил Дольф.
- А куда уж лучше?
- Убийство, за которое он сел, было человеческим жертвоприношением.
Я еще пару секунд переваривала услышанное.
- А как была убита жертва?
- Ножевая рана, - ответил Дольф.
Я рассказала ему про только что осмотренное тело.
- Непосредственные нападения демонов ушли в историю вместе со средними
веками, - заметил Дольф.
- Им надо было выдать это за нападение троллей, - сказала я.
- Ты с ними уже говорила. - Дольф не спрашивал.
- Ага.
- Зачем?
- Они хотели меня напугать.
Послышалось шуршание бумаг на том конце.
- И чего они хотели добиться?
Я рассказала Дольфу почти все. И что ни черта не могу доказать, тоже сказала.
- Я говорил с одним копом из Майами. Он сказал, что Найли признался ему в
двух убийствах, рассказал детали, но без зачтения прав, так что в суде эти показания
недействительны. Он любит издеваться.
- Считает себя неприкосновенным, - сказала я.
- Но духи ему сказали, что ты его убьешь.
- Так заявляет его ручной экстрасенс.
- Когда я называл имя и просил информацию, полиция по всей стране из кожи
вон лезла, чтобы дать хоть что-нибудь, чем можно прижать этого парня.
- Плохого парня, очень плохого, - сказала я.
- Он и собственными руками убивать не брезгует, Анита. В Майами считают, что
не меньше двух трупов - его личная работа. Ты там будь осторожна как сам черт. И
если найдешь хоть намек на улику преступления, звони мне.
- У тебя здесь нет полномочий, Дольф.
- Это уж ты предоставь мне. Ты мне только дай улику, а я уж найду кого-нибудь
на месте, с полномочиями и с горячим желанием упрятать этого типа.
- Он в верхней строчке хит-парада?
- Он сделал своей профессией нарушение закона и никогда не сидел в камере
дольше двадцати четырех часов. И очень много народу во многих штатах очень хотели
бы прекратить его деятельность.
- Я посмотрю, что я могу сделать.
- Анита, я имел в виду не убийство, а арест.
- Я это знаю, Дольф.
Он помолчал секунду:
- Я знаю, что ты знаешь, но все равно считал, что сказать надо. Анита, не убивай
никого.
- Разве я способна нарушить закон?
- Анита, не начинай.
- Извини, Дольф. Спасибо за информацию. Ты мне дал больше, чем я
рассчитывала. Я его видела, и меня это все не удивляет. Жутковатый тип.
- Жутковатый? Анита, он не просто жутковатый!
- Дольф, ты беспокоишься?
- Ты там ходишь по канату без страховки, Анита. Местные копы тебе не друзья.
- Это слабо сказано. Но сейчас сюда приехали на убийство копы из полиции
штата.
- Я приехать не могу, - сказал Дольф.
- Я бы тебя и не стала просить.
Он молчал так долго, что я спросила:
- Дольф, ты еще здесь?
- Здесь. - Голос у него был далеко не веселый. - Ты помнишь, я тебе сказал
никого не убивать?
- Конечно.
- В суде я от этого отопрусь, но не раздумывай, Анита. Если будет так, что ты или
он, - выбирай правильно.
У меня отвисла челюсть.
- То есть ты мне предлагаешь его убить, если представится возможность?
Снова долгое молчание.
- Нет. Но я говорю, чтобы ты не давала ему взять верх. Оказаться в руках этого
человека тебе не хотелось бы. На некоторых найденных телах обнаружены следы
пыток. Он в этом смысле очень изобретателен.
- Так, Дольф, о чем ты еще мне не рассказал?
- У одного из покойников голова плавала в бассейне. Следов оружия не найдено,
будто ее просто оторвали. Тела не нашли. И все остальное тоже в этом роде, Анита. Не
просто насилие, а жуть и мерзость.
- Ты внесешь за меня залог, если я его завалю и меня поймают?
- Если тебя поймают, этого разговора не было.
- Могила, - заверила я.
- Посматривай, что у тебя за спиной, Анита. По всем этим документам твой
Найли - беспредельщик. Социопат полный, и эти Бек и Харт такие же.
- Я буду осторожна, Дольф. Обещаю.
- Не надо осторожной, будь безжалостной. Мне не хочется опознавать то, что от
тебя останется после его рук.
- Ты меня пугаешь, Дольф?
- Да, - ответил он и повесил трубку.
Я тоже повесила трубку и села на кровать посреди знойной и душной комнаты. И
мне стало страшно. Так страшно, как ни разу еще здесь не было. Дольфа не так-то
легко напугать. И я никогда не слышала от него таких речей, ни о ком и ни о чем.
Натэниел тронул меня за ногу:
- Что случилось?
Я покачала головой, но потрясение никуда не ушло. Дольф, воплощение Закона и
Порядка, подговаривает меня кого-то убить. Сама полиция велит мне нарушить закон.
Жутко до невозможности. Но под этим ошеломлением скрывался страх, тоненькое,
дрожащее ощущение непокоя. Демоны. Их я не люблю. Им плевать на серебряные
пули и вообще на все. Ричард в своей вере силен. А у меня как раз сейчас - кризис
веры и морали. Я сплю с нежитью и обманываю одного любовника с другим. И сейчас
на моем счету куда больше убийств, чем было в прошлый раз, когда пришлось иметь
дело с демонической силой. Не чувствовала я себя сейчас чистой и безгрешной. А это
необходимо, когда идешь против демонов. Необходима уверенность.
Натэниел положил мне голову на колени:
- У тебя такой вид, будто тебя навестил призрак.
Я посмотрела на голого мужчину, который положил голову мне на колени. Нет,
сейчас я сама живу в стеклянном доме, а никто так хорошо не умеет бросать камни, как
демоны. Они знают, в какую точку бить, чтобы вся эта чертова конструкция
разлетелась с оглушительным звоном. Очень мне не хотелось проверять, насколько
именно далеко отпала я от благодати.
Глава 38
Черри вошла в комнату в джинсовых шортах и коротеньком белом топе. Ее
небольшие груди упирались в ткань. Меня природа слишком щедро наделила, я даже и
думать не могу ходить без лифчика, но все равно, хоть грудь у нее и маленькая, в
таком топе лифчик нужен. Да, я ханжа.
Желтые волосы Черри еще не высохли. Она вошла мягкой походкой, на своих
длинных ногах, одновременно развратно-расслабленная и неестественно грациозная.
Мне достаточно было только посмотреть, как она входит, чтобы снять голову
Натэниела со своих колен. Только силой воли я смогла от него не отодвинуться. Мы
ничего плохого не делали, и все равно мне было неловко.
- Иди теперь ты, - сказала Черри. - Я посижу с Натэниелом.
- А Зейн уже вышел?
В холле послышалось движение, и появился Зейн. Он тоже был одет в джинсовые
шорты и ничего больше. Только на бледной узкой груди блестело это вечное кольцо в
соске.
- Ты никогда эту штуку не снимаешь? - спросила я.
Он улыбнулся:
- Если я сниму кольцо, дырка зарастет и снова придется ее прокалывать. Может, я
и второй сосок проколю, но не хочу повторно прокалывать первый.
- Я думала, ты любишь боль.
Он пожал плечами:
- В определенных ситуациях, с голыми женщинами. - Он чуть дернул кольцо,
натягивая кожу. - А когда прокалывали, было чертовски больно.
Я внимательно осмотрела его худощавую, даже слишком тощую грудь, особенно
вблизи правой руки.
Там, где плечо соединяется с грудью, виднелось темное пятно, но ничего больше.
- Это все, что осталось от пулевой раны? - спросила я.
Он кивнул и сел в изножье кровати, потом влез и лег рядом с Натэниелом и
слишком близко ко мне.
- Можешь потрогать эту рану, если хочешь.
- Нет, спасибо, - скривились я и стала на четвереньках слезать с кровати,
аккуратно положив голову Натэниела на постель. И остановилась. Марианна говорила,
что Райна питается от моего смущения, что если я не буду так стесняться мелочей,
Райна потеряет часть своей власти надо мной. Интересно, это правда?
К Зейну меня не тянуло, прошлой ночью это была целиком Райна. Ее тянуло ко
всему, что дышит, и кое-чему из того, что не дышит, - тоже. Я стиснула зубы и
протянула руку к Зейну.
Он сразу застыл, лицо его стало очень серьезным, будто он понял, чего мне стоило
протянуть к нему руку. Я коснулась раны. Кожа была гладкой, блестящей, как на
шраме, только мягче и эластичнее. Я стала ощупывать рубец, исследовать его. Он был
какой-то пластмассовый и в то же время мягкий, как кожа младенца.
- Смотри-ка... прохладно.
Зейн осклабился и чем-то напомнил мне Джейсона. От этого воспоминания мышцы
плеч у меня отпустило - я даже не заметила, как они напряглись.
Черри подошла сзади и стала массировать ему плечи.
- Никогда не перестаю поражаться, как мы быстро исцеляемся.
Я хотела убрать руку - просто потому, что Черри тоже его сейчас трогала. Мне
удалось заставить себя не снимать руку с раны, но я перестала ее исследовать -
просто касалась, и это все, чего я смогла от себя добиться.
- Мышцы сводит иногда, когда заживают раны, - пояснила Черри. - Вокруг
раны возникают спазмы, будто мускулы не успевают за скоростью заживления.
Я медленно убрала руку и стала смотреть, как Черри массирует плечи Зейна.
Натэниел ткнулся носом мне в ногу, завел на меня глаза. Я не отодвинулась, и он это
воспринял как позволение положить голову мне на бедро и устроился с довольным
вздохом.
Зейн перевернулся на спину по другую сторону от меня, не трогая, но глядя на
меня очень внимательными глазами.
Черри осталась сидеть в изножье кровати, тоже глядя мне в лицо. Все они
смотрели так, будто я - центр их мира. Я видала, как собаки так глядят на хозяев во
время дрессировки или испытания. Для собак это нормально, а в людях это нервирует.
Я никогда не заводила собаку, потому что не считала себя достаточно ответственной
для этого. А теперь у меня откуда ни возьмись три леопарда-оборотня, и я точно знаю,
что недостаточно ответственна для такой обязанности.
Я положила руку на теплые волосы Натэниела. Зейн вытянулся во весь свой
шестифутовый рост, потянулся, выгнув спину, как огромный кот. Я засмеялась:
- А мне что делать? Почесать тебе животик? Засмеялись все, даже Натэниел. Я
поняла, и это было потрясением, что впервые слышу, как он смеется. Молодо и весело,
как школьник. Он лежит голый, со следами когтей на заднице, и смеется, положив
голову мне на колени, счастливым смехом.
Мне это было и приятно слышать, и тревожно. Они хотели, чтобы я стала их
семьей, их домом. Потому что именно это и есть работа Ульфрика, а Нимир-ра или
Нимир-радж, если он мужчина, - эквивалент Ульфрика. Странно, но у них, кажется,
не было эквивалента главной волчицы у вервольфов. Сексизм? Или какие-то
потусторонние тайны, которых я еще не поняла? Надо будет потом у Ричарда
спросить.
- Ребята, мне надо идти мыться.
- Мы можем помочь, - сказал Зейн и лизнул мне руку. Тут же скривился: -
Вкус пота я люблю, но гравийная крошка и пыль...
Натэниел тоже приподнял голову и лизнул другую руку. Длинным медленным
движением прошелся по ней его язык.
- А мне пыль не мешает, - сказал он тихим низким голосом.
Я слезла с кровати - медленно и спокойно. Меня не затошнило, я не вскрикнула.
Очень спокойно и с очень большим облегчением я встала на пол. На кровати вдруг
стало как-то слишком людно.
- Спасибо, но меня вполне устроит ванна. На звонки отвечайте только по этому
телефону, возле кровати, и дверь не открывайте никому, кроме доктора Патрика.
- Есть, капитан! - ответил Зейн.
Я сунула "файрстар" спереди под джинсы и взяла свой саквояж. В дверях я
оглянулась на них троих. Зейн лежал рядом с Натэниелом, приподнявшись на локте,
одной рукой касаясь спины Натэниела. Черри свернулась в изножье кровати и водила
рукой вверх-вниз по бедру Натэниела. Либо простыня соскользнула, либо Черри сама
ее сдвинула. Ничего сексуального на их лицах не было - по крайней мере явного.
С виду это казалось вводной сценой порнофильма, но я твердо знала: когда я
выйду, ничего не изменится. Не было в них предвкушения, нетерпения, чтобы я ушла и
оставила их одних. Они провожали меня глазами, а друг друга трогали для успокоения,
не для секса. Это мне было неловко, а не им.
- Ты прости, что я ушел с Майрой, - сказал вдруг Натэниел.
Я остановилась.
- Ты уже большой мальчик, Натэниел. У тебя было полное право найти себе
партнера, ты только плохо выбрал.
Зейн стал поглаживать Натэниела по спине, как гладят собак. Натэниел наклонил
голову, спрятав лицо за волной волос.
- Я думал, ты будешь моей госпожой, моей верхушкой. Я долго думал, что ты
поняла игру. Что ты велишь мне ни с кем не иметь секса. Я так хорошо себя вел, я
даже сам себя не трогал.
Я открыла рот, закрыла рот, снова, открыла, но сказать ни черта не могла.
- Когда ты наконец дала бы мне разрешение заняться с тобой сексом, то пусть это
даже была бы примитивная ваниль. Ожидание, напряжение, разжигание - этого было
бы достаточно, чтобы даже ваниль пошла бы.
Я наконец обрела голос:
- Я не знаю, что такое ваниль, Натэниел.
- Обычный секс, - сказал Зейн. - Как у всех.
Я покачала головой:
- Как бы там ни было, я с тобой не играю, Натэниел. И никогда этого делать не
буду.
Он глянул на меня чуть искоса, будто не хотел показывать лицо.
- Теперь я знаю. В этой поездке я понял, что ты даже не знала про игру, в
которую мы играли. Ты меня не дразнишь. Ты просто обо мне не думаешь.
Последние слова прозвучали жалостно, но тут уж я ничего сделать не могла.
- Я все время перед тобой извиняюсь, Натэниел. И в половине случаев даже не
знаю, за что.
- Не понимаю, как ты можешь быть Нимир-ра и не быть мне верхушкой, но знаю,
что для тебя это две отдельные вещи. А Габриэль их не разделял.
- Что такое верхушка? - спросила я.
И снова ответил Зейн:
- Доминант, принимающий покорность Натэниела. Подчиненный называется
подстилкой.
Ага.
- Я не Габриэль.
Натэниел рассмеялся, но не весело.
- Ты не рассердишься, если я тебе скажу, что иногда об этом жалею?
Я заморгала:
- Рассердиться не рассержусь, но ты меня чертовски озадачил, Натэниел. Я знаю,
что мне полагается о тебе заботиться, но не знаю, как.
Он был вроде экзотического ручного зверя, полученного в подарок, а инструкции в
коробке не оказалось.
Он лег на подушку, повернув голову, чтобы видеть меня.
- Я ушел с Майрой, когда понял, что тебя для меня нет.
- Я для тебя есть, Натэниел, но не в этом смысле.
- Не пора ли тебе сказать, что мы можем остаться друзьями?
Он засмеялся, но горько.
- Тебе не друг нужен, Натэниел, а опекун.
- Я думал, что ты собираешься быть моим опекуном.
Я поглядела на Черри и Зейна:
- А вы что скажете, ребята?
- Натэниел из нас самый... - Черри замялась, подыскивая слова, - сломленный.
Габриэль и Райна очень постарались, чтобы мы стали подстилками, только на это нас и
натаскивали. Они всегда были верхушками, всегда, но Натэниел...
Она пожала плечами.
Я поняла, что она хочет сказать. Натэниел из них самый слабый, самый
нуждающийся в заботе.
Поставив саквояж у стены, я опустилась возле кровати на колени и отвела волосы с
лица Натэниела.
- Мы все для тебя есть, Натэниел. Мы - твоя семья, твой народ. Мы будем о тебе
заботиться. Я буду.
Его глаза наполнились слезами:
- Но иметь меня ты не будешь.
Я встала, глубоко вздохнув:
- Нет, Натэниел, иметь тебя я не буду.
Покачав головой, я подняла саквояж. Все, больше я за один день ничего не могу
сделать. Если Марианна этим уроком будет недовольна, пусть себе идет подальше.
Может, секс здесь и не должен был подразумеваться, но при том обращении, которому
подвергали леопардов Габриэль и Райна, секс все время вылезал наверх. Мне даже не
хотелось думать, какое решение этой проблемы Марианна может предложить.
Горячая вода кончилась раньше, чем наполнилась ванна, но мне было все равно. В
тесной ванной комнате было и без того жарко, и мысль о горячей ванне не привлекала.
Единственное окно было высоко под потолком, и если мыться осторожно, я в нем
мелькать не буду. Поэтому я оставила окно открытым, даже шторы не задернула,
готовая обрадоваться любому случайному ветерку, и погрузилась в теплую воду без
единого пузырька пены. Был только кусок мыла и недогоревшая свечка возле крана.
"Файрстар" я положила на уголок ванны, где была моя голова. Попыталась пристроить
браунинг, но из-за слишком больших размеров он все норовил соскользнуть в воду.
Я совсем погрузилась в воду и полоскала волосы, когда дверь с треском
распахнулась. Я вынырнула, отплевываясь, нашаривая пистолет, и наставила его
раньше, чем сумела увидеть, кто там ворвался. Если бы даже я видела, то все равно в
этом не было смысла.
В дверях стояла женщина. Маленькая, почти с меня ростом, она тем не менее,
казалось, заполнила собой все помещение. Волосы у нее были длинные, каштановые.
Челку она не подстригала, и волосы, утончаясь, рассыпались по ее лицу вуалью ниже
носа. У них был еле заметный синий оттенок. Одета была женщина в джинсовую
безрукавку, и голая мускулистая рука с татуировкой держала дверь, которая рвалась
обратно, ударившись о стену. В другой ситуации я бы не приняла эту женщину
всерьез, если бы не клубы силы, которые исходили от нее. Выглядела она так, будто
шла в какой-то панк-байкерский бар и заблудилась. А ощущалась она как ветер из
пасти адовой, горячий и враждебный.
Слишком много силы для столь тесной ванной комнаты. Такое было чувство, что
вода в ванне закипела. Пистолет я держала ровно, наставив ей в грудь. Наверное,
только это задержало ее в дверях. А на лице ее читалась чистейшая ярость.
У меня вода с волос капала на лицо, лезла в глаза. Я заморгала, подавляя желание
протереть ресницы руками.
- Один шаг, еще один, и я спущу курок.
За спиной женщины в дверях вырос Роланд. Мне только этого не хватало. Он был
все такой же высокий и загорелый, с теми же короткими курчавыми волосами. Карие
глаза обежали помещение и остановились на мне, а я скорчилась в ванне, голая.
Пистолет я направляла на женщину, но было искушение.
Он тронул женщину за плечо и сказал своим раскатистым низким голосом:
- Поверь мне, Роксана, она тебя убьет.
Эти слова отбили у меня желание в него стрелять. В ванную заглянул еще один
мужчина, выше Роланда, футов шесть. Даже взгляда мельком было достаточно, чтобы
увидеть: индеец с длинными черными волосами. Тут же он убрал голову и отвел глаза
- джентльмен, оказывается. И сказал:
- Роксана, это недопустимо.
Она стряхнула с себя руки Роланда и шагнула в комнату.
Я выстрелила на дюйм мимо ее головы. Звук был оглушительный. Пуля отколола
щепку от двери и ушла в стену. Это был безопасный глейзеровский патрон, так что
стенка остановила пулю. Я не боялась пробить стену насквозь.
Уши заложило от грохота. Если бы кто-нибудь сейчас заговорил, его бы никто не
услышал. Я глаз не сводила с Роксаны. Она застыла неподвижно, а ствол моего
пистолета смотрел точно в середину ее хорошенького личика. Надо было приглядеться
как следует, чтобы заметить, что при всех этих татуировках, растрепанных волосах,
ликантропской силе она была хорошенькой. Традиционное милое лицо
среднеамериканской девушки. Может, потому и татуировки и грива. Если природа не
дает тебе оригинального вида, начинаешь ее обманывать.
- Давай, Роксана, отойди, - сказал Роланд.
Она стояла на месте. Сила ее дышала на меня теплым густым облаком, почти
удушающим. Никогда не видела оборотня с такой большой неукрощенной силой. Или
не видела такого, который не пытался бы ее скрыть, чтобы сойти за человека. Роксана
не вибрировала силой - она была сама этой силой. И секунду назад я была готова эту
силу загасить.
- Ты действительно меня могла бы убить, - сказала она.
- Не моргнув глазом, - подтвердила я.
Мне уже надоело сидеть в ванне, скорчившись. В такой позе трудно быть крутой.
И нагота, сами понимаете, тоже не помогает.
- И почему ты меня не убила прямо сейчас?
- Ты - лупа стаи Верна. Тебя убить, начнется такая свистопляска... Но я могу это
сделать, Роксана. Сейчас выйди, закрой дверь и дай мне одеться. Если ты все еще
хочешь говорить - отлично. Но никогда, никогда больше не кати на меня такую
бочку.
- Без этого пистолетика у тебя бы поубавилось наглости.
- Ага. Потрясающий усилитель наглости. А теперь вали отсюда или я тебя
застрелю.
Вдруг в дверях появилась Марианна.
- Роксана, пойдем выпьем по чашечке чаю и дадим Аните одеться.
Не знаю, что уж там сделала Марианна, но даже я несколько успокоилась. Она
будто излучала спокойствие и мир.
Роксана дала Роланду и Марианне себя вывести, но на пороге обернулась и ткнула
в меня пальцем:
- Ты оскорбила моего Ульфрика, и ты за это заплатишь, с пистолетом или без
него.
- Отлично, - ответила я.
Дверь за ними закрылась. Замок валялся в куче щепок. Черри произнесла снаружи:
- Я тут постою, пока ты выйдешь. Смогу тебя предупредить, если еще плохие
парни явятся.
Плохие парни. А Роксана плохой парень - или просто психичка? Скорее
последнее.
Оделась я в рекордное время. Черные джинсовые шорты, красный вязаный топ с
короткими рукавами, белые беговые носки, черные кроссовки. В обычной ситуации я
бы не стала надевать дома наплечную кобуру, но сейчас я продела в нее пояс и надела
сверху. Черная кобура резко выделялась на фоне красного топа. "Файрстар" я засунула
в кобуру спереди шорт, в которой он обычно и находился. Но наспинные ножны я
надевать не стала - кожа их уже очень сильно пропахла потом. Пусть сначала хотя бы
высохнет, чтобы можно было их носить.
Намазав волосы гелем, я оставила их в покое - как-нибудь высохнут. Интуиция
мне подсказывала, что Роксана не из терпеливых, и если я начну накладывать
косметику или сушить волосы феном, она может прийти меня искать. Вообще-то я со
всем этим мало вожусь и, честно говоря, подумала об этом только потому, что Ричард
должен был прийти с доктором Кэрри Онслоу, и я не была в себе уверена. Да, я. Не
была в себе уверена. Печально.
Ричард почти весь день провел с доктором Кэрри Онслоу. Я ревновала и сама на
себя за это злилась.
Однако прежде всего мне предстоит встреча с озлобленной вервольфицей. Можно
себе представить, сколько придется утрясать с Ричардом после разговора с Роксаной.
Одно я знала точно: если я ее убью, это будет война между стаями. И этого я не хотела
для наших, уж во всяком случае, если стычки можно избежать. Анита Блейк -
политик и дипломат. Еще печальнее.
Я открыла дверь. Черри глянула на меня с пола, где сидела. Что-то было на ее лице
такое, нерешительность какая-то, и я спросила:
- В чем дело?
Она встала, опираясь на стену.
- У тебя вид такой... агрессивный.
- Ты про пистолеты?
- Пистолеты, красное и черное. Очень как-то кричаще.
- Ты думаешь, надо было надеть что-нибудь розовое и с оборочками, чтобы
закрыть пистолет?
Она улыбнулась:
- Мне кажется, что Роксана просто психотически доминантна, и если ты выйдешь
одетой вот так, она это воспримет как знак, что ей надо быть настолько же
агрессивной.
- Ты же ее даже не знаешь, - возразила я.
Она сказала очень просто:
- Ты со мной не согласна?
Если так поставить вопрос...
- У меня ничего нет в чемодане розового и с оборочками.
- А есть что-нибудь не черное и не красное?
Я наморщила лоб:
- Фиолетовое подойдет?
- Уже лучше.
Я вернулась и переоделась в точно такой же топ, но фиолетовый. Надо было
признать, что на сей раз получилось мягче. Кобуру я снимать не стала, но сдвинула
"файрстар" на поясницу. Теоретически его и оттуда можно выхватить, но это не мое
любимое положение. Единственная блузка, которую я могла найти под цвет
фиолетовому, была тонкая, черная и нейлоновая, что противоречило основной цели
переодевания, но все выглядело гораздо лучше. По-прежнему черное и не слишком
жизнерадостное, но не столь агрессивно. Пистолетов не видно. В таком виде можно
войти в сельский магазин, и на тебя даже не посмотрят. Конечно, при резких
движениях рубашка будет развеваться и откроет кобуру, но я же не собиралась сейчас
на тренировку.
Второй раз открыв дверь, я спросила:
- Лучше?
Черри кивнула, улыбаясь.
- Намного. Спасибо, что ко мне прислушалась. Я знаю, что это вообще-то не в
твоих привычках.
- Я не хочу втягивать стаю Ричарда в войну только потому, что посчитала
стыдным снизить тон.
Она улыбнулась еще шире, почти сердечно.
- Ты отличная лупа, Анита, и отличная Нимир-ра. Для человека просто
превосходная.
- Ага, но все же человек есть человек.
Она тронула меня за плечо:
- Но мы этого не ставим тебе в вину.
Я поглядела на нее, не дразнит ли она меня, и не смогла понять.
- Думаю, Роксана это мне в вину поставит.
Черри кивнула:
- Быть может. Они все ждут в кухне.
В кухне, выложенной черно-белой плиткой с трещинами там, где много ходят,
каждый дюйм пола был вымыт. Плитка матово блестела в рассеянном свете от окна.
Сюда, как и в комнату, где лежал Натэниел, проникал утренний свет, но не дневной.
Роксана сидела спиной к двери, край белой скатерти лежал у нее на коленях. По
напряженности ее позы я поняла, что она услышала, как я вхожу, но не обернулась.
Марианна сидела напротив нее, держа фарфоровую чашку с блюдцем. Она
посмотрела на меня, будто что-то хотела сказать глазами, но что - я не поняла.
Роланд расположился в углу рядом с буфетом, где стоял фарфор, - оттуда и взята
была чашка. Руки он скрестил на груди и выглядел очень по-телохранительски.
Второй, которого я мельком заметила из ванной, стоял в другом углу как
дополнительная этажерка. Руки он скрестил на груди и выглядел очень потелохранительски.
Только в этом и состояло их сходство. Ладно, еще одно: оба были очень
загорелыми. Но я подозревала, что у этого нового, как и у Ричарда, кожа не просто
загорелая, а коричневая. Глаза - идеально миндалевидные и почти слишком
маленькие для его лица - широкоскулого, с квадратным лбом и крючковатым носом.
Все его черты были агрессивно-мужскими и... этническими. Волосы длинные, черные,
и когда он взглядывал на меня, они шевелились, как шелковая вода. Чернота волос
была как у меня - переливалась синевой в солнечном свете.
И ростом он был не меньше шести футов двух дюймов, может, и еще на дюйм
выше, а ширина плеч соответствующая. Он прислонился к стене, распространяя
какую-то легкую физическую энергию, как человек, осознающий свой потенциал и не
особо стремящийся его доказывать.
- Это Бен. Он у вас на должности Сколля, пока Джемиль не поправится.
Я хотела отказаться от предложения доверить свою жизнь незнакомцу, но была
почти уверена, что это сочтут за оскорбление.
- Привет, -
...Закладка в соц.сетях
