Жанр: Триллер
Анита Блейк 01-08.
...скренность, точная и радостная маска.
- Я не люблю пустых угроз, Берт. И ты это знаешь.
- Да, - ответил он. - Знаю. Но честно, я не знал, что эта работа будет для тебя опасной. - А иначе ты бы отказался?
Он секунду подумал и снова рассмеялся.
- Нет, но запросил бы больше.
- Продолжай делать деньги, Берт. У тебя хорошо получается.
- Аминь.
Я ушла, чтобы он мог порадоваться чеку наедине с собой. Может быть, хихикнуть над ним. Это были кровавые
деньги - извините за каламбур. Но я почему-то знала, что Берту это все равно. Это мне было не все равно.
18
Открылась дверь другого кабинета, и оттуда вышла высокая блондинка лет от сорока до пятидесяти. Золотистые
брюки, сшитые на заказ, охватывали тонкую талию. Безрукавка цвета яичной скорлупы открывала загорелые руки, золотой
"ролекс" и венчальное кольцо с бриллиантами. Камень в обручальном кольце весил целый фунт. Спорить могу, что она и
глазом не моргнула, когда Джеймисон назвал цену.
Вышедший за ней мальчик тоже был изящный и светловолосый. На вид ему было лет пятнадцать, я знала, что
меньше восемнадцати быть не может. По закону в Церковь Вечной Жизни можно вступать не раньше этого возраста. Он
еще не мог в открытую пить спиртное, но имел уже право по собственному выбору умереть и жить вечно. Нарочно не
придумаешь такую бессмыслицу.
Улыбающийся услужливый Джеймисон замыкал процессию. И по дороге что-то еще говорил мальчику.
Я вытащила из сумки визитную карточку и протянула женщине. Она посмотрела на нее, потом на меня. Оглядела
меня с головы до ног и не пришла в восторг - наверное, из-за футболки.
- Да? - спросила она.
Порода. Нужна настоящая порода, чтобы так смешать человека с дерьмом, произнеся одно слово. Конечно, меня
это не тронуло. Великая золотоволосая богиня не заставила меня ощутить себя мелкой и мерзкой.
- Телефон на этой карточке принадлежит специалисту по вампирским культам. Хорошему.
- Я не хочу, чтобы моему сыну промывали мозги.
Я заставила себя улыбнуться. Этим специалистом был Раймонд Филдс, и он не промывал мозги. Он говорил
правду, как бы неприятна она ни была.
- Мистер Филдс представит вам потенциально теневую сторону вампиризма, - сказала я. - Я думаю, мистер Кларк
дал нам всю необходимую информацию.
Я подняла руку к ее лицу.
- Эти шрамы я получила не на контактном футболе. Прошу вас, возьмите карточку. Звонить ему или нет - ваш
выбор.
Под великолепной косметикой она чуть побледнела. Глаза ее чуть расширились, глядя на мою руку.
- Это сделали вампиры? - спросила она голосом тихим и с придыханием - почти человеческим.
- Да, - ответила я.
Джеймисон взял ее под локоток.
- Я вижу, миссис Фрэнке, вы познакомились с нашим местным вампироборцем.
Она посмотрела на него, потом снова на меня. Тщательно собранное лицо стало чуть расползаться. Она облизнула
губы и обратилась ко мне:
- В самом деле?
Она быстро оправилась, и в голосе ее вновь звучало превосходство.
Я пожала плечами. Что я могла сказать? Я сунула карточку в ее наманикюренную руку, и Джеймисон тут же
тактично ее забрал и сунул в карман. Она отдала. Что я тут могла сделать? Ничего. Я попыталась, и не вышло. Точка. Все.
Но я смотрела на ее сына. Он выглядел невероятно молодо.
Я вспомнила свои восемнадцать лет. Я считала себя совсем взрослой. Думала, что все знаю. Когда мне стукнул
двадцать один, я уже знала, что лишь нахваталась по верхам. Я и сейчас ни чего не знаю, но хотя бы очень стараюсь. Иногда
только и остается, что стараться. Может быть, это вообще все, что можно сделать. Господи, до чего же я сегодня цинична.
Джеймисон сопровождал их к двери, и я уловила несколько фраз:
- Она пыталась их убить. Они просто защищались.
Ага, я такая. Наемный убийца для нежити. Бич кладбищ. Так оно и есть.
Я оставила Джеймисона дальше травить полуправды и пошла в кабинет. Мне нужны были некоторые дела. Жизнь
продолжается - для меня, по крайней мере. Но я не могла прогнать стоящее перед глазами лицо мальчика, эти большие
глаза. Загорелое, младенчески гладкое лицо. Может быть, ему хотя бы следует начать бриться до того, как себя убить?
Я затрясла головой, будто это могло прогнать видение.
Когда Джеймисон вернулся в кабинет, я сидела с папками в руках. Он закрыл за собой дверь. Как я и думала.
Кожа у него была цвета темного меда, глаза бледно-зеленые, лицо обрамляли тугие длинные кудряшки. Волосы
почти цвета осенних листьев. Джеймисон был единственным рыжим зеленоглазым негром, которого я в жизни видела. Он
был гибкий и худой той худобой, что достигается не тренировкой, а дается удачными генами. Представление Джеймисона о
физических упражнениях сводилось к поднятию бокалов на хорошей вечеринке.
- Больше никогда так не делай, - сказал он.
- Как "так"? - Я встала, прижимая папки к груди.
Он покачал головой и почти улыбнулся, но это была злобная улыбка, оскал мелких белых зубов.
- Не строй из себя дуру.
- Извини.
- Извини, извини! Ты же не считаешь себя виноватой?
- Насчет попытки дать этой женщине карточку Филдса? Нет. Я бы сделала это снова.
- Я не люблю, когда меня порочат при моих клиентах.
Я пожала плечами.
- Я серьезно. Никогда больше так не делай.
Я хотела спросить его "А то что?", но не спросила.
- У тебя нет необходимой квалификации, чтобы консультировать людей о том, стать ли им нежитью.
- Берт считает что есть.
- Берт возьмет деньги за убийство Папы Римского, если будет считать, что ему это сойдет с рук.
Джейсон усмехнулся, потом нахмурился, но не смог удержаться от улыбки.
- Ты умеешь припечатать словом.
- Спасибо.
- Так не подрывай мой авторитет перед клиентами, о'кей?
- Обещаю никогда не вмешиваться, когда речь будет идти об оживлении мертвых.
- Этого мало.
- Это все что я могу тебе обещать. У тебя нет квалификации консультанта.
- А ты маленькая мисс Безупречность. Ты убиваешь за деньги. Ты же просто наемный убийца!
Я сделала глубокий вдох и плавный выдох. Сегодня я с ним драться не буду.
- Я уничтожаю преступников с полного ведома и согласия закона.
- Да, только тебе это нравится. Ты ловишь кайф, вгоняя осиновые колья. Ты недели прожить не можешь, чтобы не
искупаться в чьей-нибудь крови.
Я просто на него смотрела. Потом спросила:
- И ты, в самом деле, в это веришь?
Он, избегая моего взгляда, ответил:
- Не знаю.
- Бедные милые вампирчики, их просто неправильно поняли. Так? Тот, кто оставил на мне это клеймо, растерзал
двадцать три человека, пока мне в суде дали ордер на ликвидацию! - Я дернула футболку вниз, обнажая шрам на ключице. -
А этот убил десятерых. Он выбирал в основном маленьких мальчиков, говорил, что у них самое нежное мясо. И он не
мертв, Джеймисон! Он ушел. А вчера нашел меня и угрожал убить.
- Ты их не понимаешь.
- Нет! - Я ткнула пальцем ему в грудь. - Это ты их не понимаешь!
Он полыхнул на меня взглядом, раздувая ноздри, тяжело и коротко дыша. Я не должна была его касаться; это было
против правил. Никогда не касайся противника в споре, если не хочешь, чтобы дошло до драки.
- Извини, Джеймисон.
Не знаю, понял ли он, за что я извиняюсь. Он ничего не сказал.
Когда я прошла мимо него, он спросил:
- Что в этих папках?
Я замялась, но он знал содержимое папок не хуже моего. И мог узнать, чего не хватает. - Дела по убийствам
вампиров.
И мы повернулись одновременно и уставились друг на друга, когда он спросил:
- Ты взяла деньги? - А ты про это знал?
- Берт пытался их уговорить нанять меня вместо тебя. Они на это не пошли.
- После всей рекламы, которую ты им делаешь?
- Я сказал Берту, что ты не станешь. Что ты не будешь работать на вампиров.
Его чуть раскосые глаза изучали мое лицо, пытаясь вытащить из него правду. Я не обращая внимание на этот
взгляд, придала лицу самое невинное выражение.
- Деньги красноречивы, Джеймисон, даже для меня.
- Тебе глубоко плевать на деньги.
- Страшно недальновидно с моей стороны, правда?
- Я всегда это знал. Ты это делаешь не за деньги - Это было утверждение, а не вопрос. - А за что?
Я не хотела посвящать Джеймисона. Он считал, что вампиры - это люди, только с клыками. И они очень тщательно
держали его на окраине, где все мило и прилично. Он никогда не пачкал рук и потому мог позволить себе претворятся или
даже лгать самому себе - надежный способ погибнуть.
- Ладно, Джеймисон, о вампирах мы с тобой не договоримся. Но то, что может вот так убивать вампиров, людьми
может пирожки с мясом начинять. И я хочу поймать этого маньяка раньше, чем он, она или оно к этому перейдет.
Как ложь это было совсем неплохо. Даже правдоподобно. Он заморгал. Поверит он мне или нет - зависело от того,
насколько он хочет поверить. Насколько он хочет, чтобы мир его остался безопасен и ясен. И он кивнул, один раз, очень
медленно.
- Ты надеешься поймать то, что не могут поймать вампиры в ранге мастера?
- Похоже, это они так думают.
Я открыла дверь, и он проводил меня наружу. Может быть, он хотел спросить еще что-то, может, и нет, но нас
перебил голос:
- Анита, ты готова?
Мы оба повернулись, и вид у меня, наверное, был такой же недоуменный, как у Джеймисона. У меня ни с кем не
была назначена встреча.
В одном из кресел вестибюля сидел человек, наполовину скрытый комнатными джунглями. Сперва я его не узнала.
Густые каштановые волосы, коротко стриженные, откинуты назад, открывая очень красивое лицо. Глаза скрыты черными
очками. Он повернул голову, и иллюзия короткой стрижки пропала - на воротник спускался толстый конский хвост. На нем
была джинсовая куртка с поднятым воротником. Кроваво-красная безрукавка оттеняла загар. Он медленно встал, улыбнулся
и снял очки.
Это был Филипп многошрамный. В одежде я его не узнала. Слева на шее у него был бинт, почти скрытый
воротником куртки.
- Нам надо поговорить, - сказал он.
Джеймисон смотрел то на меня, то на него и хмурился. Подозрительно хмурился. Мэри положила подбородок на
руки и наслаждалась спектаклем.
Молчание становилось чертовски неловким. Филипп протянул руку Джеймисону. Я промямлила:
- Джеймисон Кларк, это Филипп... мой друг.
Тут же мне захотелось проглотить язык. "Друг" - так сейчас называют любовников. Вытеснило старое "спутник
жизни".
Джеймисон широко улыбнулся.
- Значит, вы... друг Аниты.
Слово "друг" он выговорил медленно, прокатив его по языку.
Мэри восхищенно всплеснула руками. Филипп увидел и улыбнулся ей ослепительной улыбкой, бьющей прямо в
либидо. Мэри вспыхнула.
- Ладно, нам пора идти. Пошли, Филипп.
Я взяла его за рукав и потащила к двери.
- Рад был познакомиться, Филипп, - сказал Джеймисон. - Я обязательно расскажу про вас всем, кто здесь работает,
и они будут рады когда-нибудь с вами познакомиться.
Джеймисон был явно собой доволен.
- Сейчас мы очень заняты, Джеймисон, - сказала я. - В другой раз как-нибудь.
- Конечно, конечно, - ответил он.
Он проводил нас к двери и подержал ее перед нами. И улыбался нам вслед, когда мы шли по коридору рука об руку.
Полная бочка вранья. Мне пришлось дать этому гаду ползучему думать, что у меня есть любовник. Вляпалась. Теперь он
еще всем и расскажет.
Филипп обнял меня рукой за талию, и я подавила желание его отпихнуть. Мы же притворяемся, значит, надо. Он
засомневался в нерешительности, когда его рука натолкнулась на пистолет в кобуре.
В коридоре нам попалась одна из агентов по недвижимости. Она поздоровалась со мной, но уставилась на
Филиппа. Когда мы миновали ее и стали ждать лифта, я оглянулась. Конечно же, она глядела ему в спину.
Должна признать, спина у него выглядела что надо. Она поймала мой взгляд и быстро отвернулась.
- Защищай мою честь, - попросил Филипп.
Я оттолкнулась от него и нажала кнопку лифта.
- Что ты здесь делаешь?
- Жан-Клод вчера не вернулся. Ты не знаешь, почему?
- Я не уходила с ним, если ты это имеешь в виду.
Двери лифта открылись. Филипп стал в распор, удерживая их рукой. В его улыбке, которой он меня озарил, было
полно силы, чуточку зла и много секса. Хотела ли я, в самом деле, оказаться наедине с ним в лифте? Наверное, нет, но я
была с оружием. А он, насколько я могла судить, без.
Я прошла под его рукой, не нагибаясь. Дверь за нами закрылась. Мы были вдвоем. Он прислонился к углу, сложив
руки на груди, глядя на меня из-за черных стекол.
- Ты всегда так делаешь? - спросила я.
- Как?
- Позируешь.
Он чуть напрягся и снова расслабленно оперся на стену.
- Природный талант.
- Ну-ну.
Я покачала головой и стала следить за сменяющимися цифрами этажей.
- Что там с Жан-Клодом?
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Лифт остановился.
- Ты мне не ответила, - негромко напомнил он.
Я вздохнула. Это была долгая история.
- Сейчас почти двенадцать. Я тебе все, что могу, расскажу за ланчем.
Он усмехнулся:
- Пытаетесь подцепить меня, мисс Блейк?
Я улыбнулась раньше, чем могла остановиться:
- Как захочешь.
- Может быть, - сказал он.
- Флиртуешь напропалую?
Он пожал плечами:
- Женщинам это нравится.
- Мне бы это нравилось больше, если бы я не была уверена, что с моей девяностолетней бабулей ты бы флиртовал
точно так же.
Он скрыл смешок кашлем.
- Ты обо мне не слишком высокого мнения.
- Я очень критичная особа. Один из моих недостатков.
Он снова рассмеялся - довольно приятный звук.
- Может быть, я послушаю про остальные твои недостатки, когда ты мне скажешь, где сейчас Жан-Клод.
- Вряд ли.
- А почему бы и нет?
Я остановилась прямо перед стеклянными дверьми, ведущими на улицу.
- Потому что я видела тебя вчера ночью. Я знаю, чем ты занимаешься, и знаю, каким способом ты получаешь
удовольствие.
Он потрепал меня по плечу:
- Я получаю удовольствие многими разными способами.
Я нахмурилась, глядя на его руку, и она убралась.
- Оставь это для других, Филипп. Мне оно не надо.
- Может быть, ты сменишь мнение за ланчем.
Я вздохнула. Мне приходилось встречать мужчин вроде Филиппа, красивых мужиков, которые привыкли, что бабы
сразу пускают слюни. Он не пытался меня соблазнить, он только хотел, чтобы я созналась, что считаю его
привлекательным. Если я этого не сделаю, он будет приставать и дальше.
- Сдаюсь, ты выиграл.
- Что я выиграл? - спросил он.
- Ты удивителен, ты великолепен. Ты один из самых красивых мужчин, которых мне случалось видеть. От подошв
ботинок до обтягивающих джинсов, от плоского мускулистого живота до скульптурных линий лица ты прекрасен. Теперь
можно нам идти завтракать и бросить эту ерунду?
Он приспустил очки на нос, глядя поверх стекол. Так он смотрел на меня несколько минут, потом водрузил очки
обратно.
- Выбирай ресторан.
Он сказал это просто, без заигрывания.
Я подумала, не обидела ли я его. И подумала, не все ли мне равно.
Жара на улице ударяла в лицо твердой волной и охватывала все тело, как пластиковая обертка.
- Ты сваришься в своей куртке, - предупредила я Филиппа.
- Некоторые не любят смотреть на шрамы.
Я закатала рукав и показала ему левую руку. Шрам блеснул на солнце, выделяясь белизной на коже.
- Если ты никому не скажешь, я тоже не скажу.
Он снял очки и посмотрел на меня. По его лицу трудно было что-нибудь понять. Я только знала, что за этими
темно-карими глазами идет какой-то процесс. Голос его был тих:
- Это твой единственный шрам от укуса?
- Нет, - ответила я.
Руки его судорожно сжались в кулаки и шея дернулась, будто его ударило током. По плечам, по рукам, по спине у
него пробежала дрожь. Он завертел шеей, будто пытаясь от этой дрожи избавиться. Снова надел очки, придавая глазам
анонимность. И снял куртку. Шрамы на сгибах рук выделялись бледностью на загорелой коже. Из-под безрукавки
выглядывал шрам на ключице. Шея у него была красивая: толстая, но без бугров мышц, покрытая гладкой загорелой кожей.
На этой безупречной коже я насчитала четыре группы укусов. И это только справа. Левая сторона была скрыта повязкой.
- Я могу снова надеть куртку, - предложил он.
Я, оказывается, пялилась на него.
- Нет, я просто...
- Что?
- Ничего. Это не мое дело.
- Все равно спрашивай.
- Зачем ты делаешь то, что делаешь?
Он улыбнулся, но улыбка была кривая, вымученная.
- Это очень личный вопрос.
- Ты сказал "все равно спрашивай". - Я по смотрела на ту строну улицы. - Обычно, я хожу к "Мэйбл", но нас там
могут увидеть.
- Тебе стыдно появляться со мной? - спросил он, и в голосе его послышался шорох наждачной бумаги. Глаза его
были за очками, но на скулах заиграли желваки.
- Не в этом дело, - сказала я. - Ты тот, кто приходил ко мне в контору, изображая моего "друга". Если мы пойдем
туда, где меня знают, это недоразумение продлится.
- Есть женщины, которые готовы заплатить, чтобы появиться в моем обществе.
- Знаю, я их видела вчера в клубе.
- Верно, но на самом деле тебе стыдно появляться со мной вот из-за этого. - Его рука слегка дотронулась до шеи.
У меня было четкое впечатление, что я задела его чувства. Это меня на самом деле не очень беспокоило, но я знаю,
что, значит, быть не такой, как все. Я знаю, как это неприятно - ставить в неловкое положение людей, которым следовало бы
лучше разбираться в жизни. Я разбиралась. Дело было не в чувствах Филиппа, а в принципе.
- Пошли.
- Куда?
- К "Мэйбл".
- Спасибо, - сказал он и вознаградил меня одной из своих блестящих улыбок. Будь я менее профессиональна, я бы
растаяла полностью. В этой улыбке по-прежнему была крупица зла, навалом секса, но из-под всего этого выглядывал
мальчишка, неуверенный в себе мальчишка. В этом все дело. Это и привлекало. Нет ничего более зовущего, чем красивый
мужчина, который не уверен в себе. Это взывает не только к женщине в каждой из нас, но к матери. Комбинация опасная. К
счастью, у меня был иммунитет - это уж точно. К тому же я видела, какой секс нужен Филиппу. Он точно был не моего
типа.
"Мэйбл" - это кафетерий, но еда там чудесная и по разумным ценам. По будням там под завязку деловых костюмов
и платьев, кейсов и манильских конвертов. В субботу почти пусто.
Из-за груд дымящейся еды мне улыбнулась Беатрис, толстая и высокая, с каштановыми волосами и усталым
лицом. Розовая униформа плохо сидела на ее плечах, и сетка для волос делала ее лицо слишком длинным. Но она всегда
улыбалась и никогда не замолкала.
- Привет, Беатрис! - сказала я и, пока она еще не успела спросить, добавила: - Это Филипп.
- Привет, Филипп! - сказала она.
Он улыбнулся ей улыбкой ничуть не менее ослепительной, чем улыбался риэлтерше на нашем этаже. Беатрис
вспыхнула, отвела глаза и хихикнула. Я и не знала, что она так умеет. А шрамы она заметила? И важно ли это ей? Для
мясного рулета было слишком жарко, но я его все равно заказала. Он всегда бывал сочным, а кетчуп острым. Я даже десерт
взяла, чего обычно не делаю. Меня мучил голод. Мы расплатились и нашли столик, где Филиппу больше ни с кем не надо
было флиртовать. Неслабое достижение.
- Что случилось с Жан-Клодом? - спросил он.
- Еще минутку.
И я произнесла над едой благодарственную молитву. Когда я подняла глаза, он смотрел на меня. Мы стали есть, и я
рассказала ему сокращенную версию событий последней ночи. В основном я ему рассказала про Жан-Клода и Николаос и
про наказание.
Когда я закончила, он уже бросил есть и смотрел куда-то поверх моей головы на что-то, мне не видное.
- Филипп? - позвала я.
Он затряс головой и посмотрел на меня.
- Она могла его убить.
- Мне показалось, что она хочет его наказать. Ты не знаешь, что это за наказание?
Он кивнул и негромко сказал:
- Она их кладет в гробы и накладывает крест, чтобы они не вышли. Когда-то Обри исчез на три месяца. Когда он
появился снова, он был такой, как сейчас. Сумасшедший.
Я поежилась. И Жан-Клод тоже сойдет с ума?
Я взяла вилку и заметила, что уже съела половину черничного пирога. Я терпеть не могу чернику. Черт побери, что
же это со мной? Во рту еще стоял теплый и густой вкус. Я попыталась запить его большим глотком колы, но и она не
помогла.
- Что ты собираешься делать? - спросил он.
Я отодвинула полусъеденный пирог и достала первую папку. Первая жертва, некто Морис, фамилия не указана,
жил с женщиной по имени Ребекка Майлз. Они сожительствовали пять лет. Слово "сожительствовали" звучит лучше, чем
"трахались".
- Собираюсь расспросить друзей и любовников погибших вампиров.
- Может быть, я знаю их имена.
Я посмотрела на него в сомнении. Делиться информацией с ним я не хотела, поскольку знала, что добрый старый
Филипп был дневными глазами и ушами нежити. Но если я буду разговаривать с Ребеккой Майлз в обществе полиции,
получу от нее кучу вранья. Разгребать его, у меня нет времени. Мне нужна информация, и быстро. Николаос хочет
результата. А что хочет Николаос, то лучше ей дать без разговоров.
- Ребекка Майлз, - сказала я.
- Я ее знаю. Она была собственностью Мориса. - Он пожал плечами, будто извиняясь за это слово, но другого
искать не стал. Я подумала, какой смысл он в него вкладывает. - Куда мы пойдем для начала?
- Никуда. Не люблю, чтобы штатские путались у меня под ногами во время работы.
- Я мог бы помочь.
- Ты не обижайся, на вид ты сильный, может, ты даже быстрый, но этого мало. Ты умеешь драться? Пистолет у
тебя есть?
- Нет, но я могу за себя постоять.
Я в этом сомневалась. Люди неправильно реагируют на насилие. Они застывают. Пара секунд, пока тело в
нерешительности, а разум не может понять. За эти секунды тебя могут убить. Единственный способ борьбы с
нерешительностью - практика. Насилие должно стать частью твоего образа мыслей. Практика делает тебя осторожным и
чертовски подозрительным, а также удлиняет ожидаемую продолжительность жизни. Филипп был знаком с насилием, но
лишь как жертва. Профессиональную жертву таскать с собой мне было совершенно ни к чему. Да, но мне нужна
информация от тех, кто со мной говорить откажется. А с Филиппом - нет.
Перестрелки среди бела дня я не ожидала. И нападения из-за угла тоже не ожидала по настоящему, по крайней мере
сегодня. Да, мне случалось и ошибаться, но... Если Филипп сможет мне помочь, вреда в этом не будет. Если он не будет
сиять улыбкой направо и налево и к нему не будут приставать монашки, нам ничего не грозит.
- Если кто-то будет мне угрожать, ты можешь стоять спокойно и дать мне делать мою работу или ты полезешь
меня спасать? - спросила я.
- А, - сказал он и уставился на свой стакан. Потом произнес: - Не знаю.
Очко за правдивость. Почти любой на его месте соврал бы.
- Тогда мне лучше пойти без тебя.
- А как ты убедишь Ребекку, что работаешь на старшего вампира города? Истребительница работает на вампиров?
Даже для меня это прозвучало смехотворно.
- Не знаю.
Он улыбнулся:
- Тогда решено. Я пойду с тобой и пролью масло на волны.
- Я не дала согласия.
- Но ты и не отказалась.
В его словах был смысл. Я допила колу и минуту, может быть, смотрела в его самодовольную рожу. Он ничего не
говорил, только смотрел в ответ. Лицо его было нейтральным, без вызова. Это не было состязание двух воль, как с Бертом.
- Пошли, - сказала я.
Мы встали, я оставила чаевые, и мы отправились на поиски следов.
Ребекка Майлз жила в трущобах южной части города. Здесь улицы были названы по штатам: Техас, Миссисипи,
Индиана. Дом был слепой, почти все окна забиты досками. Трава была высокая, как бегония, но и вполовину не такая
красивая. За квартал отсюда стояли дорогие дома политиков и яппи, но в квартале Ребекки яппи не водились.
Квартира Ребекки была в конце длинного и узкого коридора. Кондиционера в нем не было, и жара была, как мех на
груди - густой и теплый. Над протертым ковром висел тусклый пузырь лампочки. Позеленевшие стены кое-где были
покрыты пятнами белой штукатурки, но было чисто. Запах лизола с сосновым ароматизатором был так густ, что вызывал
тошноту. С ковра можно было есть, если захочешь, только шерсть будет во рту. С лезущей из ковра шерстью никаким
лизолом ничего не сделаешь.
Как мы и договорились в машине, Филипп постучал в дверь. Смысл был в том, что он сгладит недоверие, которое
могло у девушки возникнуть оттого, что в ее скромное обиталище нагрянула Истребительница. Минут пятнадцать
пришлось стучать и ждать, пока за дверью кто-то зашевелился.
Дверь открылась на длину цепочки. Кто открыл, мне не было видно. Женский заспанный голос произнес:
- Филипп, ты что здесь делаешь?
- Впустишь меня на несколько минут? - спросил он. Лица его я не видела, но готова была поставить все свое
движимое и недвижимое, что он улыбнулся ей одной из своих нечестивых улыбок.
- Конечно. Извини, ты меня разбудил.
Дверь закрылась, зазвякала цепочка, и дверь открылась полностью. Я все еще не видела ее за спиной Филиппа, так
что, думаю, и она меня не видела.
Филипп вошел, и я последовала за ним, пока дверь не успела закрыться. В квартире было жарко, как в печи. От
темноты, казалось бы, должна быть прохлада, а вместо того была только клаустрофобия. У меня с лица закапал пот.
Ребекка Майлз стояла, держа дверь. Она была худа, безжизненные темные волосы прямо свисали на плечи. Скулы
выступали из-под кожи лица. Белое домашнее платье меня просто ошеломило. К ней подходило слово "деликатная" или
"хрупкая". Небольшие темные глаза заморгали на меня. В квартире было темно, свет не пропускали толстые шторы. Она
видела меня только раз, вскоре после смерти Мориса.
- Ты привел с собой подругу? - спросила она, закрывая дверь, и мы остались в темноте. - Да, - ответил Филипп. -
Это Анита Блейк...
Тихим полузадушенным голосом она перебила:
- Истребительница?
- Да, но...
Она открыла свой маленький ротик и завизжала. Бросилась на меня, когтя и колотя ладонями. Я собралась и
прикрыла лицо локтями. Она дралась, как дерутся девчонки - открытыми ладонями, ногтями, размахивающими руками.
Схватив ее за запястье, я дала ее собственной инерции пронести ее мимо меня. С небольшой помощью она споткнулась и
...Закладка в соц.сетях
