Жанр: Триллер
Щупальца спрута
...поспешно проговорила Надя. - Я уже со всем
управилась. Вот, пожалуй, поменяю
воду... - Надя взяла вазу с хризантемами и с сильно бьющимся сердцем вышла
из комнаты.
Она не переставала думать об увиденном. Что могло быть на ватмане, почему
он так заинтересовал Лидию?
Зачем ей понадобилось в такой странной позе склоняться над столом? А вдруг
она... фотографировала?
Надя слышала о существовании микрофотоаппаратов, вмонтированных в обыкновенную
пуговицу или брошь.
От этой мысли похолодело в груди, а по спине побежали мурашки...
Вечером, оставшись наедине с братом, она заговорила с ним, будучи не в
силах больше таить в душе
страшное подозрение. Но Валентин возмутился и заявил, что все это ей мерещится,
что в его комнате нет ничего
такого, что могло бы интересовать кого-либо, тем более Лидию. Сколько-нибудь
ценные материалы он домой
не берет. И вообще дома он разрешает себе выполнять лишь ту работу, которая
никакой государственной
тайны не представляет. Кажется, сестре это известно.
- Могу согласиться, - взволнованно сказала Надя, - что там нет секретных
документов. И все-таки ты
не должен допускать постороннего человека в свою рабочую комнату. Ты просто не
имеешь права здесь говорить
о работе завода... - закончила она звенящим от волнения голосом
- Ничего секретного я ей не рассказывал. А потом... потом Лидия для нас
не посторонний человек! -
запальчиво воскликнул Валентин.
- Для кого это - для нас?
- По крайней мере, мне она близкий человек.
- А Майя?
- Причем здесь Майя? - растерялся Степанковский.
- Ну, если ты задаешь такие вопросы, то мне говорить больше не о чем. Хочу
лишь напомнить, что твоя
работа - не личное дело.
- Я уже объяснил тебе, что никаких секретов не разглашаю...
- Но ведь я сама слышала, Валя, о чем вы говорили, - тихо, но твердо
сказала Надя. - Не думаю, что
ты имеешь право...
- Ну, это уж мое дело, что я вправе и чего не вправе делать, - грубо
оборвал он сестру и хлопнул дверью.
До этого между ними никогда не случалось размолвок. Тем больнее отозвалась
в сердце Нади грубость
брата. В их отношениях появилась внешне не заметная, но глубокая трещина.
**
*
Гнетущее чувство овладело Надей. Надо что-то делать, предпринимать, но
что? Она обещала Крылову,
что в случае необходимости обратится к нему. Так Надя и сделала. Но Крылова ни
дома, ни на работе не оказалось.
Проходила городская партийная конференция, а он был делегатом от
парторганизации завода. В течение
двух дней Крылов будет занят с раннего утра до позднего вечера.
Оставался единственный человек, с которым Надя могла поговорить обо всем,
- Майя. А она уже давно
у них не показывалась. Условившись по телефону о встрече, Надя вышла из дому
задолго до назначенного срока
и, несмотря на сильный мороз, терпеливо ожидала Майю. И все же, когда та
появилась, Надя вздрогнула от
неожиданности. Майя поздоровалась с печальной улыбкой. Догадываясь о причинах
невеселого вида подруги,
Надя обхватила ее за талию и, ласково заглядывая в глаза, спросила:
- Ты здорова?
- Да, - кивнула Майя. - А ты? Почему ты вся дрожишь?
- Я замерзла, и вообще меня немного знобит. Но эго пройдет. Знаешь, Майя,
зачем я тебя позвала?
...Когда Надя закончила свой взволнованный рассказ, Майя долго молчала.
- Я думаю, - наконец заговорила она, - что тебе непременно следует
поговорить с Владимиром Петровичем.
Он большой друг Валентина Александровича и поможет разобраться во всем.
К тому же, в случае чего,
неприятности грозят не только Валентину Александровичу, но и Владимиру
Петровичу. Ну, а самое главное,
конечно, завод. Я знаю, тяжело тебе, но... Надо смотреть правде в глаза...
- Нет, нет, не говори так! - умоляюще прервала Надя. - Посвящать в свои
сомнения еще и Матвеева я
просто не могу. Достаточно, что об этом знает Крылов. А потом... мне страшно за
Валентина. Поверь, что если
бы это касалось меня, я бы ни с чем не посчиталась... Но Валентин после всех
переживаний...
Не обращая внимания па прохожих, она заплакала.
Так и не договорившись ни о чем, они расстались, условившись встретиться
на следующий день чтобы
решить окончательно, как поступить.
Но на второй день Надя не смогла прийти. Она слегла в постель с высокой
температурой. Врач определил
воспаление легких, и ее тотчас отправили в больницу.
ГЛАВА XII
Забившись в угол дивана, Майя с устремленными в одну точку глазами
обдумывала сложившееся положение.
Если бы не болезнь Нади, она поступила бы решительно и твердо, убедила бы
подругу поговорить с
Матвеевым. Наконец, с разрешения Нади, она взяла бы это на себя. Но тяжелое
состояние Нади не позволяло
говорить с ней о таком деле, а действовать самостоятельно Майя не решалась. Она
считала, что ей такого права
не дано.
Вместе с тем она понимала, что поступает неправильно, что обязана забить
тревогу, причем немедленно.
Ведь каждый час молчания может грозить несчастьем многим людям, и в первую
очередь ему, Валентину, если
опасения Нади верны.
С другой стороны, Матвеевы, догадываясь о ее любви к Степанковскому, чего
доброго подумают, что ее
поступок вызван ревностью, завистью или бог весть еще чем.
Как же быть? Не поговорить ли с Верой Андреевной? Она искренне любит Майю
и верит ей. Да, безусловно,
это выход. Как она не подумала о Вере Андреевне раньше? Майя вскочила,
намереваясь тотчас же идти
к Матвеевым, но, взглянув на часы, поняла, что уж слишком поздно. Придется ждать
до завтра. Кстати, завтра
она приглашена к Матвеевым на встречу Нового года. Правда, не совсем удобно в
праздничный вечер говорить
о таких делах, но ничего не поделаешь...
**
*
Часы пробили двенадцать. В ту же минуту в кабинет Решетова вошли Вергизов,
Смирнов и Потрохов.
- Приступим к делу. Докладывайте, товарищ Смирнов, - пригласил полковник.
- Сборка самолета в основном закончена. Наша группа проводит работу по
намеченному плану.
- Когда пробный полет? - Решетов сделал как-то пометку в блокноте.
- Четвертого января в шестнадцать часов. Матвеев и Крылов заверяют, что
все будет готово к сроку.
- С сегодняшнего дня переведите группу на готовность номер один. В таком
положении находиться
вплоть до полета...
- Ясно, Михаил Николаевич, - проговорил Смирнов. - Должен поставить вас в
известность, что Степанковский
настоял на личном участии в пробном полете. Директор и партийный
комитет возражали. Но министерство
дало согласие.
- Вообще-то конструкторы редко участвуют в подобных рейсах. А какие мотивы
у Степанковского?
- Он хочет лично наблюдать за поведением самолета и приборов в воздухе. По
его мнению, это даст
ему возможность в максимально короткие сроки устранить обнаруженные недостатки,
а главное, поискать пути
усовершенствований конструкции самолета.
- Я считаю, - заговорил Вергизов, - что самолет должен сопровождать
работник Комитета. Это тем
более необходимо, что летит сам конструктор.
- Вы правы. В рейс отправитесь вы, Василий Кузьмич. Свяжитесь с Матвеевым
и Крыловым и постарайтесь
быстрее закончить все формальности: времени до отлета остается немного.
- Будет сделано, Михаил Николаевич.
- В назначенные часы информируйте меня, товарищ Смирнов, о положении дел.
- Есть! Разрешите быть свободным?
- Да. Так что же вы обнаружили, товарищ младший лейтенант? - обратился
Решетов к Потрохову.
- Как вы знаете, я предпринял дополнительную проверку прописавшихся в
городе за последний год. Заслуживает
внимания гражданка, прописанная восемь месяцев тому назад в пятом
отделении милиции.
- Восемь месяцев?
- Так точно!
- Продолжайте, товарищ младший лейтенант!
- По прибытию из Самарканда она проживала по этому адресу пять месяцев и
девять дней, после чего,
не выписавшись, временно отбыла в Самарканд. Мотивы отъезда, по словам хозяйки
квартиры, семейные. Однако
до сих пор женщина не возвратилась.
- Запрашивали Самарканд? - не сводя внимательного взгляда с Потрохова,
спросил Решетов.
- Да. Городской отдел милиции сообщает, что, Самарканде такая не
обнаружена.
- Фамилия этой женщины?
- Северинова Лидия Владимировна.
- Вы говорите, Северинова? - переспросил Решетов и переглянулся с
Вергизовым. - Эту фамилию
нам вчера назвал Крылов.
- Совершенно верно, Михаил Николаевич, - подтвердил Вергизов. - Именно эту
фамилию назвал
Крылов, говоря о невесте Степанковского.
- Что вами предпринято? - спросил Решетов.
- Отдел занимается выяснением личности этой особы...
Решетов нажал кнопку звонка.
В кабинет вошел дежурный.
- Костричкина ко мне! - приказал полковник.
- Есть! - дежурный повернулся и исчез за дверью.
**
*
Оттепель вдруг сменила вьюга с сильными морозами. Как бы отдавая дань
последнему дню старого года,
с неба, не переставая, сыпался колючий мелкий снег. К вечеру ветер внезапно
утих, снег празднично искрился и
скрипел под ногами. Но как ни хорошо в такую погоду гулять, на улицах пешеходов
становилось все меньше и
меньше. Люди спешили в теплые квартиры, чтобы вместе с близкими и друзьями у
нарядных елок встретить
Новый год.
В этот праздничный вечер только Костричкин, казалось, никуда не торопился.
Подняв воротник демисезонного
пальто и чуть сдвинув шляпу набекрень, он с беспечным видом шел но
тротуару и разглядывал ярко
освещенные витрины магазинов. Впереди, в нескольких шагах от него, шли Лидия и
Степанковский. У кондитерского
магазина они остановились, очевидно о чем-то советуясь, затем Лидия
взяла Степанковского под руку
и распахнула дверь.
Костричкин с тем же скучающим видом направился вслед за ними.
- Не упрямься, Валя, - горячо говорила Лидия. - Обязательно нужно взять
торт. Даже на обычные
вечера не приходят с пустыми руками, а уж на новогодний...
- Но право же, Лидочка, у Матвеевых это не принято, - заметно сдаваясь,
говорил Степанковский. -
Лучше купим цветы...
- Прекрасно, купим и цветы, - весело заявила Лидия. - Одно другому не
мешает.
Они выбрали торт и покинули магазин. Костричкин, как тень, следовал за
ними. Держа пакеты в одной
руке, другой Степанковский бережно поддерживал Лидию. В цветочком магазине они
купили большой букет
хризантем.
- Лидочка, мы опоздаем, - забеспокоился Степанковский, взглянув на часы. -
Ведь еще нужно переодеться.
- Возьмем такси, и все успеется. Пошли быстрее к стоянке.
На стоянке ни одной машины не оказалось. Несколько человек, подняв
воротники и нахлобучив шляпы,
стояли в ожидании. Лидия и Степанковский заняли очередь. Время от времени
подъезжали такси, и народу становилось
все меньше. Дошла очередь и до Степанковского. Открыв дверцу, он помог
сесть Лидии, сел сам - и
машина укатила.
Костричкин отметил про себя номер такси: "МО 24-24" и покинул очередь.
Спустя минуту к нему подъехал
на мотоцикле Корнилов. Не выключая мотора, молча передал Костричкину
мотоцикл, и тот помчался
вслед за такси.
У большого каштана, неподалеку от квартиры Лидии, такси остановилось.
Степанковский выпрыгнул на
тротуар и помог выйти Лидии.
- Через час я буду готова, - сказала Лидия. - Не задерживайся и ты, Валя.
- Может быть, отпустим такси? - Степанковский взял ее руки в свои и
заглянул в глаза. - Погуляем с
полчасика?
- Сумасшедший! - Лидия нежно улыбнулась и отняла руки. - До встречи Нового
года осталось два
часа, а он надумал гулять. Какое легкомыслие! Сейчас же садись и поезжай домой!
Степанковский покорно полез в машину и захлопнул дверцу.
- Возвращайся скорей! - прижимая пальцы к боковому стеклу, прокричала
Лидия, идя рядом с "Победой".
- Может, успеем еще и погулять.
Степанковский кивнул, и машина набрала скорость.
Стоявший в тени противоположного дома Костричкин вскочил на мотоцикл. Не
выпуская из виду "Победу",
он подъехал к стоявшему на перекрестке регулировщику. Предъявил
удостоверение и распорядился:
- Сообщите регулировщику на Свечной, чтобы следовал за мной немедленно.
- Будет исполнено, - ответил регулировщик, возвращая удостоверение.
На Свечной, как было условлено, регулировщик с жезлом в руке на ходу
вскочил на заднее сиденье мотоцикла
Костричкина, и уже вдвоем они продолжали следовать за такси "МО 24-24".
Около дома Степанковского
такси остановилось. Пассажир рассчитался и прошел в калитку.
Шофер погасил лампочку и направился к перекрестку. Костричкин догнал
машину. Регулировщик сделал
знак шоферу остановиться.
- Что прикажете, товарищ старшина? - шофер открыл дверцу.
- Следуйте в ГАИ, - пересаживаясь в машину, коротко приказал регулировщик.
- За что, товарищ старшина? - удивился шофер.
- Там узнаете, - последовал уклончивый ответ.
В ГАИ Костричкин подождал, покуда старшина скрылся за дверью, передал
дежурному милиционеру
инспекции мотоцикл, сел за руль такси и на большой скорости погнал машину по уже
опустевшим улицам.
У здания Комитета Костричкин сбавил скорость и подкатил к гаражу. Он
прошел в помещение. Там снял
телефонную трубку, набрал номер.
- Линяев? Я Костричкин. Жду в гараже. Необходим механик гаража. Да. Добро,
жду!
Спустя минут пятнадцать прибыл механик, снял боковое стекло, не касаясь
пальцами плоскости, и передал
его Линяеву.
- Снято без прикосновения, так сказать, в девственном виде, - улыбнулся
механик.
- Ну как? - нетерпеливо спросил Костричкин Линяева, который держал стекло
на уровне глаз, поближе
к лампочке.
- Оттиски пальцев видны отчетливо.
- Полковнику доложи сам, - бросил на ходу Костричкин, направляясь к
выходу. - У меня времени в
обрез.
- Новый год подгоняет? - понимающе улыбнулся Линяев.
- Да! Тороплюсь встречать в обнимку с Дедом Морозом, - отшутился
Костричкин. - Ну, счастливо
тебе встретить...
- Спасибо. Будь здоров. - Бережно держа стекло, Линяев направился к себе.
**
*
Обширная квартира Матвеевых вся была залита электрическим светом. Гости
оживленно разговаривали.
Ольга перебирала пластинки, а Олег Кораллов настраивал приемник на Москву.
У рояля Лидия тихонько наигрывала какое-то танго, изредка поглядывала на
Степанковского.
В соседней комнате Владимир Петрович, щуря глаза, придирчиво оглядывал
сиявший белоснежной скатертью
и хрусталем праздничный стол, уставленный разнообразными закусками. Он то
и дело обращался к
хлопотавшей без устали Майе и помогавшему ей Варшавскому.
Среди гостей выделялся своей белой бородой профессор Кораллов.
Не было в зале только Веры Андреевны. По установившейся традиции, она
выходила к гостям за несколько
минут до того, как московский диктор провозглашав тост за счастье в
наступающем Новом году. Всегда
хлопотливая хозяйка, она никогда не принимала участия в подготовке к встрече
Нового года и весь день
находилась в своей комнате.
Как-то Владимир Петрович в канун Нового года вошел в ее комнату. Вера
Андреевна неподвижно стояла
у стола. Плечи ее вздрагивали. Матвеев испугался и бросился к матери. Она
порывисто обернулась, пряча какую-то
карточку в стол и так укоризненно посмотрела на вошедшего, что тот
смущенно попятился. Больше в
предновогодний день никто беспокоить ее не решался.
Догадываясь, что у матери этот день связан с какими-то тяжелыми
воспоминаниями, дети никогда ни о
чем ее не расспрашивали.
Незадолго до полуночи из своей комнаты вышла, приветливо улыбаясь, Вера
Андреевна, высокая, помолодому
стройная, с пышной прической сильно поседевших волос. Ольга бросилась
ей навстречу, обняла и
крепко расцеловала.
- Мамочка! Поздравляю тебя с наступающим Новым годом!
- Спасибо, доченька!
- От всего сердца поздравляю вас, Вера Андреевна, с наступающим Новым
годом, - пожимая обеими
руками и целуя ее руку, почтительно произнес Кораллов. - Пусть Новый год будет
для вашей семьи годом
здоровья и счастья!
- Спасибо, Юрий Михайлович. Желаю вашей семье здоровья, а вам, кроме того,
успехов в ваших трудах.
- Рад вас видеть в полном здравии, - протиснулся к Вере Андреевне
Степанковский. - Разрешите и
мне пожелать вам в новом году быть такой же здоровой, как сейчас.
- Благодарю, Валентин. И тебе желаю самого лучшего и в личной жизни, и в
делах.
- Спасибо, Вера Андреевна. Знакомьтесь, пожалуйста, - Лидия Владимировна
Северинова.
Здороваясь с Лидией, Вера Андреевна пристально взглянула ей в лицо, и
Майе, с интересом наблюдавшей
за ними, показалось, что в глазах Веры Андреевны мелькнуло какое-то
недоумение. Но оно было так мимолетно,
что Майя потом не могла поручиться, что ей не померещилось это. А Вера
Андреевна, придержав руку
новой знакомой медленно произнесла:
- Очень рада с вами познакомиться и пожелать вам, дорогая, самого большого
счастья.
- Спасибо, Вера Андреевна, - проникновенно сказала Лидия, - Валентин мне
так много хорошего
говорил о вас. А вы именно такая, какой я вас себе представляла. Я рада и вам
желаю всего самого лучшего.
- Валентин в нашей семье все равно что родной, -тепло взглянула на
Степанковского Вера Андреевна.
- Верю, что и вы станете для нас близким человеком.
- Буду счастлива заслужить вашу дружбу, - Лидия поклонилась.
- Прошу всех к столу, - пригласила Вера Андреевна. - Юрий Михайлович,
слишком далеко от меня
не устраивайтесь, все равно вам не удастся уйти от моей опеки, - указывая
глазами на графин, добавила она.
- Покоряюсь, Вера Андреевна, - прижимая руку к сердцу, весело ответил
Кораллов.
- Товарищи! Внимание, Москва! - громко провозгласил Олег.
- Дорогие товарищи, - раздался в наступившей тишине голос диктора. -
Осталось две минуты до наступления
Нового года. Уходит старый год. Год великих побед советского народа.
Ему на смену спешит год
грядущий. Уверенной поступью входит он в наш дом. С наступающим Новым годом,
дорогие друзья!
Все подняли бокалы. Шампанское заискрилось в ярком свете люстры. Раздались
первые удары кремлевских
курантов.
Из репродуктора-колокола, установленного в большом зале клуба Комитета
госбезопасности, послышался
бой часов Кремлевской башни.
По всей длине зала выстроились празднично сервированные столики. С
бокалами, наполненными шампанским,
поднялись мужчины и женщины.
Бой часов заглушили голоса:
- С Новым годом! С новым счастьем!
- За мир! За дружбу!
В зал хлынули звуки вальса. Закружились пары. Лавируя среди танцующих, к
столику, за которым сидел
капитан Смирнов с семьей, пробирался дежурный Комитета.
Смирнов извинился перед гостями и вышел.
- Товарищ капитан, - уже в коридоре тихо доложил дежурный, - вас вызывают
к полковнику.
Смирнов кивнул и поспешил к Решетову.
Но в кабинете он застал только Вергизова и Потрохова.
- Где полковник? - обратился к Вергизову Смирнов.
- В научно-исследовательском отделе. Да вот, кажется, он возвращается.
И действительно, в дверях показался Решетов.
Он приветливо поздоровался с офицерами и поздравил их с Новым годом.
Полковник прошел к столу.
- Получено донесение от Завьялова, - сказал он, подняв на офицеров усталые
глаза. - Капитан сообщил,
что обнаруженный им в Ташкентской области Ибрагим Каюмов опознал снятую на
фотокарточке женщину
и подтвердил, что именно ей подарил снимок. Это - Северинова Лидия
Владимировна. Мнимая "невеста"
конструктора Степанковского выступает под той же фамилией. В результате сличения
оттисков пальцев, оставленных
шпионом на осколке вагонного стекла, и оттисков пальцев "невесты"
Степанковского на стекле такси
"МО 24-24", установлено, что сбежавший шпион и "невеста" Степанковского - одно и
то же лицо. Сейчас она
у Матвеевых встречает Новый год. Однако арестовать ее в данный момент -
преждевременно. Действует она,
разумеется, не одна. Чтобы выявить ее сообщников и раскрыть их планы, необходимо
оставить у диверсантки
полную иллюзию безопасности. Тем временем нам предстоит осуществить следующее...
Решетов отдернул шторку, прикрывавшую карту, и жестом пригласил
офицеров...
**
*
Был поднят уже не один тост и сказано много такого, что очень смешило и
веселило собравшихся, когда
жизнерадостная, неугомонная Ольга, не без труда выбравшись из-за стола, объявила
"дамский" вальс.
Под звуки музыки женщины стали приглашать мужчин к ганцу.
Майя, с тоской чувствуя на себе выжидающий взгляд Варшавского, старалась
не выдавать своего волнения.
Ей очень хотелось пригласить Валентина, но ее словно сковало что-то. От
взгляда Майи не ускользнуло,
как Лидия порывисто встала и ушла в соседнюю комнату. Через мгновение она
возвратилась с оголенными
плечами. На точеной шее искрилась золотая цепочка и тонкой работы медальон.
Оглядев блестящими глазами окружающих, она с нежной улыбкой пригласила
Владимира Петровича.
Ольга уже кружилась с Варшавским.
Майя наконец решилась. Лавируя среди танцующих.: она подошла к Валентину.
Степанковский смущенно
улыбнулся: ему невольно вспомнился разговор с сестрой. Он осторожно
закружил Майю, вначале искоса,
затем, не стесняясь, ласково посмотрел ей в глаза и вдруг тихо спросил:
- Почему вы избегаете меня, Майя? Я вас чем-нибудь обидел?
Майя подняла на него большие, полные слез глаза. Смущенные, сильно
взволнованные, невольно оба остановились,
и она опустилась на первый попавшийся стул.
А Валентином сразу же завладела Лидия и уже не отпускала весь вечер.
Один танец сменялся другим. В веселой суматохе никто не заметил, как
сильно побледнела Вера Андреевна,
когда появилась Лидия с оголенными плечами; схватившись за сердце, она
прошла в соседнюю комнату,
опустилась на диван и не спускала с Лидии лихорадочного взгляда.
Когда все снова сели за стол, Вера Андреевна усадила Лидию рядом, была к
ней очень внимательна.
Никого не удивило, что Лидия очень понравилась Вере Андреевне.
Когда Лидия села за рояль и запела, все замерли, наслаждаясь ее чудесным
голосом.
- Друзья! - воскликнул Олег, - сейчас Лидия Владимировна исполнит свою
любимую песню. Внимание!
Это оказался редко исполняемый, почти забытый старинный русский романс.
При первых же аккордах Вера Андреевна побледнела: Лидия пела ее любимый
романс. Какое совпадение!
Улучив момент, когда Варшавский сел за рояль, а Лидия вышла в соседнюю
комнату, чтобы передохнуть,
Вера Андреевна отправилась вслед за ней, обняла и усадила рядом с собой.
- Вы издалека приехали, Лидия?
- Из Средней Азии.
- А где вы там живете?
- В Самарканде.
- Исторический город. Там погребен Тимур!
- Да... да, кажется, - неуверенно произнесла Лидия.
- Ваши родители здесь или в Самарканде?
- У меня нет родителей, - сказала Лидия и, стараясь переменить тему,
заговорила о том, как ей нравится
здесь.
- С каким чувством пели вы эту вещь! От кого вы услышали ее?
- От отца, - не сразу ответила Лидия. Улыбка вдруг сбежала с ее уст. - Он
сказал мне, что этот романс
очень любила моя мать...
Вера Андреевна хотела еще о чем-то спросить, но заметила приближающегося
Олега.
- Вот идет очередной похититель, - погрозила она пальцем. - Минуты
поговорить не дадут! Не отпущу,
там достаточно дам и без Лидии.
Но Олег не отстал, пока не увел Лидию танцевать.
Вера Андреевна глубоко задумалась и не заметила, как рядом присела Майя.
Она неподвижно смотрела
перед собой в одну точку. Майя почувствовала, что сейчас не время говорить о
деле. В это время в дверях показалась
возбужденная от танцев Лидия.
Майя, будучи не в силах встречаться с пей, встала и вышла.
Вера Андреевна возобновила прерванную беседу Желая еще больше расположить
к себе Веру Андреевну,
Лидия нарисовала грустную картину своего детства.
...Мать рано умерла, и она ее не помнит. Отец женился вторично. Мачеха
невзлюбила падчерицу, придиралась
по всякому поводу. Материнской ласки Лидия никогда не испытывала. А
вскоре лишилась и отца...
- Знаете, Вера Андреевна, мне кажется, что не узнав ласки матери, я
лишилась... вернее, у меня украли
самое дорогое в жизни. Как я завидую тем, кому выпало счастье чувствовать
материнскую любовь.
И, заметив, как слезы затуманили глаза пожилой женщины, Лидия прильнула к
ней. Тут Вера Андреевна
не выдержала и осыпала Лидию поцелуями. Лаская ее лицо, Вера Андреевна убрала со
лба прядь волос. Чуть
выше правого виска чернело родимое пятнышко величиной с горошинку. Оно ярко
выделялось на белой коже.
Остановившимися глазами смотрела Вера Андреевна на родинку. Затем, обхватив
Лидию за плечи, прижала ее
к себе и судорожно зарыдала.
**
*
Домочадцы и друзья Веры Андреевны знали ее как женщину стойкую,
энергичную, не знающую уныния.
Ей приписывали сильную волю, ясный ум и твердое, но отзывчивое сердце. И это на
самом деле было так.
Будучи еще совсем молодой, Вера Андреевна в бурные дни гражданской войны с
маленькой дочкой на
руках сумела найти в себе силы порвать с прежней обеспеченной, но постылой
жизнью в семье нелюбимого
мужа - белогвардейского офицера - и стать плечом к плечу с людьми, борющимися за
новую жизнь.
В те трудные годы голода, холода и разрухи она в потертой телогрейке, в
дырявых, перевязанных бечевкой
сапогах, но с гордо поднятой головой твердо шагала по дорогам войны,
отстаивая интересы своего народа.
В ее волосах рано появилась первая проседь, а на лбу залегла упрямая
складка.
Оставленный на, попечение старой тетки, зарабатывавшей себе на пропитание
стиркой, ребенок жил, окруженный
заботой и вниманием.
Несчастье обрушилось на Веру Андреевну со стороны, откуда она меньше всего
ожидала. В один из суровых
дней, в канун 1922 года, в дом беззащитной старухи-тетки ворвался
Белгородов и силой увез девочку.
С тех пор прошло четверть века, но рана в сердце Веры Андреевны не
заживала. Рождение второго ребенка
не ослабило боль утраты. Не раз глубокой ночью просыпалась она от душивших
ее кошмаров. Ей мерещились
протянутые ручонки одетой в лохмотья, просящей милостыню дочурки...
Ее постоянно мучала мысль, что она виновница страданий своего ребенка, что
не уберегла его.
Потом Вера Андреевна узнала, что Белгородов эмигрировал. Так была потеряна
последняя надежда узнать
что-нибудь о дочери. Все поиски, в которых деятельное участие принимал ее
второй муж Иван Сергеевич
Панюшкин, ни к чему не привели. Дочь исчезла бесследно.
Появление Лидии на новогоднем вечере вначале вызвало в Вере Андреевне
вполне понятный интерес.
Голубые глаза и светлые волосы, так напоминавшие ее самое в молодости, могли
быть случайным совпадением.
Но когда Вера Андреевна обнаружила родимое пятно, она едв
...Закладка в соц.сетях
