Жанр: Триллер
На орлиных крыльях
...сельской местности спокойная.
Коберн попросил совершить это путешествие иранца по прозвищу Мотоциклист,
которое он получил за то, что гонял по Тегерану на мотоцикле. Мотоциклист, так же
как и Рашид, учился в ЭДС на системного инженера. Это был молодой человек
небольшого роста лет двадцати пяти, который прекрасно знал город. Он выучил
английский язык в одной из калифорнийских школ и прекрасно имитировал любой
американский акцент: мог говорить, как южанин, растягивая слова, подражать
пуэрториканцу и воспроизводить говор выходца из любой местности США. Несмотря
на отсутствие высшего образования, его все же приняли в ЭДС, поскольку он блестяще
прошел проверку умственных способностей. Когда работающие в ЭДС иранские
служащие присоединились ко всеобщей забастовке и Пол и Коберн пригласили их на
собрание для обсуждения создавшегося положения, Мотоциклист поразил всех своим
страстным выступлением против своих коллег в защиту руководства компании. Хотя
Мотоциклист и не скрывал своих проамериканских настроений, Коберн не сомневался,
что он имеет тесные связи с революционерами. Однажды он попросил у Кина Тэйлора
машину. Тэйлор одолжил ему одну из машин компании. На следующий день
Мотоциклист попросил вторую. Тэйлор и здесь пошел ему навстречу. Раньше
Мотоциклисту вполне хватало своего мотоцикла. Теперь же Тэйлор и Коберн были
совершенно уверены, что машины он брал для революционеров. Однако это их не
беспокоило: гораздо важнее, чтобы Мотоциклист был у них в долгу.
Теперь в обмен на прошлые услуги он отправился к Персидскому заливу.
Вернувшись через несколько дней, он доложил, что если иметь при себе много
денег, то не будет никаких проблем. Можно добраться до залива, а там купить или
нанять лодку.
Он не имел представления о том, что ожидает беглецов в Кувейте.
На этот вопрос ответил Гленн Джексон.
Гленн Джексон был не только охотником и баптистом, но и ракетчиком.
Первоклассный математический ум сочетался в нем с умением сохранять хладнокровие
в стрессовых ситуациях. Именно эти качества привели его в Центр управления
пилотируемыми космическими полетами НАСА в Хьюстоне, где он работал
диспетчером в службе управления полетами. В его обязанности входило составление и
прогон компьютерных программ стабилизации полета во время маневрирования.
Способность Джексона оставаться невозмутимым в критической обстановке
подверглась серьезному испытанию в период Рождества 1968 года, когда он выполнял
свое последнее задание в Центре - обслуживал пролет американского космического
корабля мимо Луны. После появления корабля из-за спутника Земли астронавт Джим
Ловелл прочел перечень цифр, так называемых остаточных данных, по которым
Джексон мог судить о масштабах отклонения корабля от заданной траектории полета.
Джексона охватил ужас - цифры показывали, что отклонение от курса намного
превышает допустимое. Джексон попросил командира корабля, чтобы во избежание
ошибки Ловелл прочел данные еще раз. После этого пришлось сообщить
руководителю полета, что, если данные верны, всех трех астронавтов ждет неминуемая
гибель, поскольку не хватит топлива, чтобы вернуться на заданную траекторию.
Джексон предложил, чтобы Ловелл прочел цифры в третий раз и сделал это с
предельным вниманием. Результат оказался тем же. Но тут послышался голос Ловелла:
"Ой, подождите-ка, я ведь неверно их читаю... "
Когда наконец, появились правильные цифры, выяснилось, что маневрирование
прошло почти идеально.
Тогда он вряд ли думал, что когда-нибудь ему придется участвовать в нападении на
тюрьму.
Теперь же все шло к тому, что Джексону вообще не суждено отличиться в
насильственном освобождении заложников. Целую неделю он прохлаждался в Париже
и ждал, пока его позовут. Затем из Далласа ему передали распоряжение Саймонса
отправиться в Кувейт.
Он прилетел в Кувейт и поселился в доме Боба Янга. Сам Янг уехал в Тегеран,
чтобы усилить команду, ведущую переговоры с иранцами, а его жена Крис с недавно
родившимся ребенком проводила отпуск в США. Джексон сказал Маллою Джонсу,
который в отсутствие Янга исполнял обязанности управляющего ЭДС в Кувейте, что
приехал помочь компании провести одно исследование для Кувейтского Центрального
Банка. Джексон немного поработал в этой области, чтобы поддержать свою легенду, а
потом приступил к изучению обстановки.
Он потолкался в аэропорту, наблюдая, как работают иммиграционные чиновники.
Вскоре он убедился, что они проявляют исключительную строгость в своей работе. В
Кувейт прилетали сотни беспаспортных иранцев. Им тут же надевали наручники и
ближайшим рейсом отправляли назад. У Джексона сложилось впечатление, что, по
всей вероятности, Полу и Биллу не следует прилетать в Кувейт. Пожалуй, они могли
бы добраться до Кувейта на лодке, но разрешат ли им потом покинуть страну, если у
них не будет паспортов? Джексон встретился с консулом США, заявил ему, что один
из его детей как будто потерял паспорт, и пытался узнать, какова процедура его
замены. После долгого и бестолкового объяснения обстоятельств потери паспорта,
Джексону удалось узнать, что, если кто-то обращается к кувейтцам за выездной визой,
они прежде всего проверяют, законно ли проситель въехал в страну.
Конечно, здесь была проблема, но проблема разрешимая. Попав в Кувейт, Пол и
Билл спасутся от Дэдгара, а посольство США несомненно возобновит их паспорта.
Главная трудность состояла в другом: если допустить, что беглецам удастся добраться
до южной границы Ирана, а затем сесть в небольшую лодку, сумеют ли они незаметно
высадиться на кувейтском берегу? Джексон проехал вдоль всей стокилометровой
береговой линии Кувейта от северной границы с Ираком до южной - с Саудовской
Аравией. Он часами просиживал на берегу и гулял по пляжам, делая вид, что в это
зимнее время собирает морские раковины. Ему объяснили, что вообще-то патрули
береговой службы встречаются не так уж часто. Однако в последнее время положение
резко изменилось. Началось массовое бегство населения из Ирана. Тысячи иранцев не
меньше, чем Пол и Билл, хотели выбраться из страны. Подобно Саймонсу, они
смотрели на карту и видели, что водным путем можно попасть в дружественный
Кувейт. Для этого нужно только достать лодку и переплыть Персидский залив
Кувейтская береговая охрана сразу же должным образом оценила создавшееся
положение. "Где бы Джексон ни был, он везде замечал в море по крайней мере один
сторожевой катер. У него сложилось впечатление, что охрана не пропустила ни одной
лодки с беглецами.
Обозначилась весьма мрачная перспектива. Джексон позвонил Мерву Стафферу в
Даллас и сообщил, что вариант бегства через Кувейт отпадает.
Теперь оставалась только Турция.
Саймонс с самого начала хотел выбрать Турцию. До нее меньше езды, чем до
Кувейта. Более того, Саймонс знал эту страну. Он служил там в пятидесятых годах в
миссии американской военной помощи и обучал военному делу солдат турецкой
армии. Он даже немного говорил по-турецки. Поэтому он послал Ральфа Булвэра в
Стамбул.
Ральф Булвэр вырос в барах. Его отец Бенджамин Расселл Булвэр был суровым и
самостоятельным негром, владевшим рядом небольших предприятий - бакалейной
лавкой, конторой по сдаче внаем недвижимости, торговыми точками, подпольно
торгующими спиртным, а главное, барами. Он придерживался довольно своеобразных
взглядов на воспитание детей, считая, что дети всегда должны быть у него на глазах, то
есть в баре, а остальное приложится. Поэтому все его мальчики выросли в барах. У них
практически не было детства, и Ральф всегда считал себя взрослым.
Поступив в колледж, он вдруг обнаружил, что отличается от парней своего
возраста. Тех больше всего волновали игра в карты, выпивка и женщины. К тому
времени он уже знал все о карточных шулерах, пьяницах и проститутках. Поэтому он
бросил колледж и ушел в военную авиацию.
За девять лет службы в ВВС ему ни разу не довелось участвовать в бою, чем он в
общем-то остался доволен, но он стал сомневаться, может ли быть настоящим бойцом
и драться на войне. Участие в операции по освобождению Пола и Билла разрешило бы,
как ему казалось, его сомнения на этот счет. Однако Саймонс отослал Ральфа из
Парижа обратно в Даллас. Похоже, его опять собираются оставить "на подхвате". Но
тут поступили новые распоряжения.
Их передали через ближайшего помощника Перо Мерва Стаффера, который
поддерживал связь между Саймонсом и его пока разрозненной группой спасателей.
Стаффер зашел в далласский радиомагазин "Радио Шэк" и купил шесть пяти
канальных двусторонних радиопередатчиков, десять подзарядных устройств, запас
батареек и приспособление для подключения радиопередатчиков к автомобильному
прикуривателю. Все это оборудование он отдал Булвэру и велел ему встретиться со
Скалли и Швебахом в Лондоне, а затем отправляться в Стамбул. Стаффер также
передал ему десять тысяч долларов наличными на его собственные нужды, взятки и
прочие расходы.
Вечером накануне отъезда Булвэра жена устроила ему скандал из-за денег. Перед
отъездом в Париж он взял с их счета в банке тысячу долларов, поскольку чувствовал
себя уверенно, только имея в кармане наличные, а она впоследствии обнаружила, как
мало денег у них осталось. Булвэр не счел нужным отчитываться перед женой, зачем
он взял деньги и на что их потратил. Мэри настаивала, что ей нужны деньги. Булвэра
это не так уж волновало. Он знал, что она остается с верными друзьями, которые
наверняка о ней позаботятся. Однако на этот раз ему не удалось от нее отмахнуться, и,
как это часто бывало, когда она действительно проявляла настойчивость, он решил ей
уступить. Он пошел в спальню, где хранил коробку с радиоаппаратурой и сорока
тысячами долларов, и отсчитал пять сотен. Неожиданно вошла Мэри и застала его за
этим занятием. Она увидела также, что было в коробке.
Булвэр протянул ей пятьсот долларов и спросил:
- Столько хватит?
- Да, - ответила она.
Мэри взглянула на коробку, а затем на мужа.
- Я даже не буду тебя ни о чем спрашивать, - сказала она и вышла из спальни.
На следующий день Булвэр уехал. Он встретился со Швебахом и Скалли в
Лондоне, отдал им пять из шести радиопередатчиков, один оставил себе и вылетел в
Стамбул.
Из аэропорта он сразу же направился в контору агента бюро путешествий
господина Фиша.
Тот встретил его в просторном служебном помещении, где кроме самого агента
работали еще трое-четверо служащих.
- Меня зовут Ральф Булвэр. Я работаю в ЭДС, - представился Булвэр. -
Полагаю, вы знаете моих дочерей, Стейси Элейн и Кисию Николь. - Девочки играли
вместе с дочерьми господина Фиша во время остановки в Стамбуле эвакуированных из
Ирана сотрудников ЭДС и их семей.
Эти слова не вызвали у господина Фиша особой радости.
- Мне нужно с вами поговорить, - сказал Булвэр.
- Прекрасно, так говорите.
Булвэр обвел взглядом служебное помещение.
- Мне нужно поговорить с вами наедине.
- Но почему?
- Поймете, когда мы поговорим.
- Все эти люди - мои партнеры. Мы ничего друг от друга не скрываем.
Булвэру трудно было иметь дело с господином Фишем по двум причинам. Вопервых,
после того как турок столько сделал для эвакуированных сотрудников ЭДС,
Дон Норсуорси заплатил ему сверх общей суммы всего 150 долларов, что, по мнению
Булвэра, было просто издевательством. ("Я не знал, как мне поступить, -
оправдывался потом Норсуорси. - Он вручил мне счет на двадцать шесть тысяч
долларов. Сколько я должен был ему дать сверх такой суммы - десять процентов?)
Во-вторых, Пэт Скалли предложил господину Фишу нелепую жульническую
сделку - нелегальный провоз компьютерной ленты в Иран. Булвэр не считал турка ни
дураком, ни преступником. И оказался прав. Господин Фиш, разумеется, отказался
участвовать в махинациях Скалли.
Теперь он считал сотрудников ЭДС а) скупердяями и б) неумелыми, а потому
опасными правонарушителями.
Однако господин Фиш был мелким предпринимателем, а Булвэр хорошо понимал
их психологию. Ведь его отец тоже был мелким предпринимателем. Такие люди
обычно признают две вещи - прямой разговор и наличные. Наличные могли бы
решить проблему а), а прямой разговор - проблему б).
- Ну хорошо, попробуем еще раз, - обратился Булвэр к господину Фишу. -
Когда здесь оказались сотрудники ЭДС вы действительно помогли им. Вы заботились
об их детях и, по правде говоря, много для нас сделали. Когда они уехали, произошло
недоразумение и мы не сумели вас как следует отблагодарить. Нам очень неудобно, что
так все получилось, и я хочу исправить нашу ошибку.
- Не стоит беспокоиться.
- Простите нас, пожалуйста, - сказал Булвэр и вручил ему тысячу долларов
стодолларовыми купюрами.
В конторе сразу стало очень тихо.
- Я собираюсь поселиться в "Шератоне", - продолжал Булвэр. - Может быть,
попозже нам все же удастся поговорить.
- Я иду с вами, - засуетился господин Фиш.
Он лично оформил все документы Булвэра в гостинице и позаботился, чтобы тому
дали хороший номер. Затем он согласился поужинать с Булвэром в гостиничном кафе.
Распаковывая вещи у себя в номере, Булвэр решил, что господин Фиш - делец
высокого класса. Ведь требовалась немалая изобретательность, чтобы создать столь
процветающее предприятие в этой убогой стране. Опыт эвакуировавшихся
сотрудников ЭДС наглядно показал, что деятельность господина Фиша отнюдь не
ограничивается покупкой авиабилетов и бронированием мест в гостиницах. Он сумел
найти подход к местным чиновникам. Об этом свидетельствовало хотя бы то
обстоятельство, что ему удалось протащить через таможню багаж всех сотрудников
ЭДС. Он также помог решить вопрос, возникший в связи с тем, что у иранского
ребенка, усыновленного одним из сотрудников компании, не было паспорта ЭДС
ошиблась, приняв господина Фиша за обыкновенного делягу и не разглядев в нем
дельца высокого класса. Возможно, сотрудники компании были введены в
заблуждение его непрезентабельным внешним видом - он казался толстым и дряблым
в своем поношенном и бесформенном костюме. Извлекая уроки из ошибок своих
коллег, Булвэр пришел к выводу, что с господином Фишем можно поладить.
За ужином Булвэр сообщил ему, что собирается отправиться на ирано-турецкую
границу, чтобы перевезти через нее кое-каких людей.
Турок пришел в ужас.
- Да вы просто ничего не понимаете, - воскликнул он. - Это страшный район.
Там живут курды и азербайджанцы - дикие горцы, не признающие никакой власти.
Знаете, чем они там живут? Контрабандой, грабежами и убийствами. Я бы ни за что
туда не поехал. Если вы, американец, отправитесь туда, то назад вам уже никогда не
вернуться. Никогда.
Булвэр подумал, что он, вероятно, несколько преувеличивает.
- Мне придется побывать там, даже если это опасно, - сказал Булвэр. - Вот что,
можно здесь купить небольшой самолет?
Господин Фиш отрицательно покачал головой.
- В Турции запрещено иметь личные самолеты.
- А вертолет?
- Тоже запрещено.
- Хорошо, могу я зафрахтовать самолет?
- Да, это возможно. Такое разрешается там, где нет регулярных авиарейсов.
- Есть регулярные рейсы в пограничную зону?
- Нет.
- Прекрасно.
- Однако здесь практически никто не берет напрокат самолеты. Так что вы сразу
же попадете в поле зрения властей...
- Мы не собираемся делать ничего незаконного. Кроме того, нам не нужны
конфликты с властями, расследования, выяснения и тому подобное. Так что давайте
остановимся на том, чтобы взять самолет напрокат. Поищите, нет ли где свободных
самолетов, и узнайте цену, но ни в коем случае ни о чем не договаривайтесь. А я пока
что постараюсь выяснить, нельзя ли гуда добраться наземным путем. Если вы не
хотите меня сопровождать, ничего страшного; но, может быть, вы найдете когонибудь,
кто захочет.
- Я посмотрю, что смогу сделать.
В течение следующих нескольких дней они встречались не один раз.
Первоначальная холодность господина Фиша по отношению к Булвэру совершенно
исчезла, и Булвэру казалось, что они становятся друзьями. Господин Фиш был
понятлив и откровенен. Он, конечно, не преступник, но закон нарушит, если решит,
что дело того стоит, рассуждал Булвэр. Он где-то разделял такое отношение к жизни.
Ведь и сам он, если потребуют обстоятельства, готов нарушить закон. Господин Фиш
умел также влезть собеседнику в душу и выудить у него то, что его интересовало.
Раскрывая одну за другой свои карпа, Булвэр постепенно рассказал ему все о цели
своего визита. Он признался господину Фишу, что у Пола и Билла, по всей
вероятности, не будет паспортов, но, оказавшись в Турции, они подучат новые в
ближайшем американском консульстве. Булвэр объяснил ему, что Полу и Биллу
нелегко будет выбраться из Ирана и возможны осложнения. Поэтому Булвэру нужно
самому быть готовым пересечь границу, может быть, в небольшом самолете и
вызволить их. Господина Фиша больше всего беспокоила мысль о том, что Булвэру
придется совершить путешествие в бандитский район.
Тем не менее, через несколько дней он познакомил Булвэра с человеком, имевшим
родственников среди живущих в горах бандитов. Господин Фиш шепнул Булвэру, что
и сам этот человек преступник. Кстати, это было заметно по его лицу, на котором
красовался огромный шрам. Особенно неприятными были у него маленькие и злые
глаза. Преступник заявил, что гарантирует Булвэру безопасный проезд до границы и
обратно, и добавил, что, если понадобится, его родственники даже смогут переправить
Булвэра через границу в Иран.
Булвэр позвонил в Даллас и сообщил Мерву Стафферу свой план действий.
Стаффер закодировал его сообщение и передал шифровку Коберну, а тот в свою
очередь - Саймонсу. Саймонс отклонил предложенный план и запретил его
осуществление. "Мы не можем доверять преступнику", - пояснил он.
Запрет вызвал у Булвэра раздражение. Ему нелегко было все устроить. Неужели
Саймонс не понимает, как трудно было привлечь к участию в деле всех этих людей?
Если предстоит путешествие в бандитский район, то кто, кроме бандита, поедет туда с
тобой? Однако Саймонс был начальником Булвэра, и тому оставалось только
попросить господина Фиша взяться за дело сызнова.
За это время Скалли и Швебах прилетели в Стамбул.
"Смертельный дуэт" находился в самолете, совершавшем рейс Лондон - Тегеран
через Копенгаген, когда иранцы вновь закрыли свой аэропорт. Таким образом, Скалли
и Швебах вынуждены были приземлиться в Стамбуле и присоединиться к Булвэру. Все
трое сидели в гостинице без дела и, как говорится, ждали у моря погоды. Состояние у
них было крайне возбужденное. Чтобы поддерживать форму, Швебах, вспомнив
службу в десантно-диверсионных войсках, пытался заставить своих напарников бегать
вверх и вниз по лестнице гостиницы. Пробежавшись так один раз, Булвэр отказался от
этого занятия. Они ждали распоряжений от Саймонса, и их нетерпение росло с каждым
днем. Им казалось, что Коберн и Поше сидят в Тегеране сложа руки. Почему эти парни
не приступают к делу? Затем Саймонс отослал Скалли и Швебаха назад в США. Они
оставили свои радиопередатчики у Булвэра.
Когда господин Фиш увидел радиопередатчики, ему стало плохо. В Турции
строжайше запрещалось иметь их. Он сказал об этом Булвэру. В этой стране
полагалось регистрировать в специальных государственных учреждениях даже
обычные транзисторные радиоприемники, поскольку правительство опасалось, что их
отдельные блоки и детали могут быть использованы террористами для изготовления
радиопередатчиков.
- Неужели вы не понимаете, что выставляете себя напоказ? - сказал он Булвэру.
- Вы ведете телефонные переговоры на две тысячи долларов в неделю и оплачиваете
их наличными. Вы вовсе не похожи на бизнесмена. Горничные наверняка давно
заметили вашу радиоаппаратуру и доложили о ней куда следует. Сейчас вы,
несомненно, находитесь под наблюдением. Забудьте о своих друзьях в Иране - иначе
вы попадете в тюрьму.
Булвэр согласился, что нужно избавиться от радиопередатчиков. Самым
неприятным в казавшемся бесконечным терпении Саймонса было то, что дальнейшее
промедление рождало новые проблемы. Теперь Скалли и Швебах не могли вернуться в
Иран. Кроме того, все лишились радиопередатчиков. Саймонс же все бездействовал и
запрещал проявлять инициативу другим. Господин Фиш объяснил Булвэру, что
перейти границу из Ирана в Турцию можно в двух местах - в Серо и в Барзагане.
Саймонс выбрал Серо. Барзаган был более людным и цивилизованным населенным
пунктом. Господин Фиш считал, что там все будут в большей безопасности, чем в
Серо, но Саймонс с этим не согласился.
Булвэру нашли нового провожатого для путешествия в пограничный район. У
господина Фиша нашелся деловой партнер, чей зять работал в Милли Истихбарат
Тескилати, сокращенно МИТ, турецкий эквивалент ЦРУ. Звали этого сотрудника
тайной полиции Илсман. Удостоверение личности Илсмана должно было обеспечить
защиту Булвэру в бандитском районе со стороны армии. Без полномочий такого
человека, как Илсман, рядовому гражданину следует бояться не только бандитов, но и
турецкой армии, пояснил господин Фиш Булвэру. Он проявлял крайнюю нервозность.
Когда они с Булвэром шли на встречу с Илсманом, он вел себя как герой детективного
романа - пересаживался из одной машины в другую, затем ехал автобусом, словно
желая избавиться от хвоста. Булвэр же считал, что в этом не было ни малейшей
необходимости, поскольку они направлялись к добропорядочному гражданину, к тому
же работавшему в секретной полиции. Однако Булвэру пришлось подчиниться
требованиям господина Фиша и довериться ему во всем, потому что сам Булвэр
находился в чужой стране, о которой не имел представления.
Наконец они оказались в большом запущенном жилом доме в совершенно
незнакомом Булвэру районе города. В подъезде не было света (ну прямо как в
Тегеране, подумал Булвэр), и господину Фишу пришлось повозиться, пока он нашел
нужный номер квартиры. Сначала на стук никто не отзывался, и все его усилия
остаться незамеченным пошли насмарку, поскольку пришлось колотить в дверь изо
всей силы. Булвэру казалось, что господин Фиш дубасил в дверь чуть не полчаса.
Соседи один за другим выходили на лестничную площадку и пялили на них глаза.
Булвэр чувствовал себя как белый человек в Гарлеме. В конце концов какая-то
женщина открыла им дверь и они вошли в квартиру.
Квартира была маленькой и грязной. Освещалась она двумя засаленными свечами,
так что в помещении, заставленном старинной полу развалившейся мебелью, царил
полумрак. Илсман оказался маленьким толстым человечком, по-видимому, не старше
Булвэра, которому было тридцать пять лет. Булвэру он показался очень тучным и
напомнил ему типичного располневшего сержанта полиции - образ, который так
часто встречается в американском кино. На нем не сходится форма, рубашка его
пропитана потом, и на том, что когда-то было шеей, болтается измятый галстук.
Все вместе они уселись за стол, и женщина, которую Булвэр принял за жену
Илсмана, принесла им чай. "Ну прямо как в Тегеране", - вновь подумал Булвэр. Он
объяснил, что ему нужно, а господин Фиш перевел его слова Илсману. Тот отнесся к
ним подозрительно и долго расспрашивал Булвэра о двух предполагаемых
американских беглецах. Откуда Булвэр может знать, что они невиновны? Почему у них
нет паспортов? Что они возьмут с собой в Турцию? В конце концов он как будто
поверил, что его не обманывают, и согласился доставить Пола и Билла из пограничной
зоны в Стамбул в общей сложности за восемь тысяч долларов.
Булвэр беспокоился, как бы Илсман его не надул. Ведь нелегальный провоз
американцев через границу в страну, в разведывательном ведомстве которой ты
служишь, занятие несколько странное для агента тайной полиции. Если Илсман
действительно сотрудник МИТ, то кто же тогда шел за ними по пятам, кого так боялся
господин Фиш, когда они добирались сюда через весь город?
Может, Илсман действует на свой страх и риск? Ведь восемь тысяч долларов -
огромные деньги в Турции. А вдруг Илсман доложит обо всем своему начальству? В
конечном счете Илсман, вероятно, станет рассуждать так: если Булвэр сказал правду,
то можно ему помочь, никакого вреда от этого не будет, а если тот его обманул, то
нужно просто проехаться с ним до границы и узнать, как обстоит дело в
действительности.
Во всяком случае, на сегодняшний день Илсман - это лучшее, что у меня есть,
решил Булвэр. Он согласился на цену, запрошенную Илсманом, после чего тот открыл
бутылку шотландского виски.
В то время как другие члены группы спасателей волновались в различных частях
света, Саймонс и Коберн обследовали дорогу из Тегерана до турецкой границы.
Саймонс всегда придерживался правила "разведка прежде всего". Ему нужно было
знать каждый сантиметр маршрута, чтобы потом на пути Пола и Билла не возникло
никаких трудностей. Каковы масштабы военных действий в этой части страны?
Сколько полицейских встретятся им по дороге? Можно ли проехать там зимой?
Работают ли бензоколонки?
Практически было два маршрута в Серо где, по решению Саймонса предстояло
перейти границу. (Он выбрал Серо, потому что там находился всего один пограничный
пост, расположившийся в крохотной деревушке. Им мало кто пользовался. Поэтому в
момент пересечения границы там не будет много людей. К тому же маленький пост не
охраняется слишком строго. В Барзагане, где предлагал перейти границу господин
Фиш, гораздо больше народу и охрана куда сильнее). Ближайший большой населенный
пункт на пути в Серо - Резайе. Прямо по дороге из Тегерана в Резайе лежит озеро
Резайе длиной сто шестьдесят километров. Его придется объезжать или с севера, или с
юга. Северный маршрут проходит через более крупные города, и потому дороги там
лучше. Однако Саймонс отдавал предпочтение южному маршруту при условии что на
юге можно проехать. Он решил, что в нынешней предварительной поездке следует
опробовать оба маршрута: северный - по дороге к границе и южный - на обратном
пути. Он пришел к выводу, что самой подходящей машиной для такого путешествия
будет английский "рейнжровер", представляющий собой нечто среднее между джипом
и многоместным автомобилем фургонного типа. Поскольку в то время в Тегеране негде
было купи
...Закладка в соц.сетях
