Жанр: Триллер
Ночные видения
...его
с себя.
- Нет! - вскрикивает Саманта.
Он направляет острие ножа на нижнюю часть живота и внезапно останавливается. Она
понимает, что его смутил вид шрама. Он переводит взгляд на ее лицо, потом снова на
полумесяц, вырезанный на ее коже.
Неуверенность постепенно сменяется решимостью, как будто именно этого момента он
только и ждал.
Саманта пытается втянуть живот. Впервые она понимает, что умрет - но не сейчас. Не
так быстро.
Сначала он должен пометить ее. Должен завершить круг.
29
DEUS EX MACHINA
Нож прорывает кожу и входит в плоть, как сухая сосулька. Саманта брыкается, ерзает,
стонет и кричит. Нельзя позволить, чтобы ее тело использовали как полотно, думает она,
убеждая себя, что с ней ничего не случится, пока он не закончит круг. Мысленно она рисует
перед собой фигуры из школьного курса геометрии: трапеции, ромбы, равносторонние
треугольники... Все, что угодно, только не круг.
Одним быстрым движением по часовой стрелке Арти вырезает полукруг. Вес его тела
немного смещается, и Саманта вскидывает бедра, выгадывая несколько секунд, - ему надо
снова прижать к полу ее руки и передвинуться назад, чтобы продолжить работу.
- Пожалуйста.
Напряженный и дрожащий, ее голос кажется ей чужим, как будто кто-то другой говорит
от ее имени.
Арти не смотрит на нее, и Саманта знает, что меньше всего на свете хотела бы увидеть
свое отражение в этих черных глазах. Он снова устанавливает нож на том месте, где оборвался
круг.
- Очнись, черт бы тебя побрал! - кричит она. Он поднимает голову.
Пол начинает вдруг дрожать, словно при землетрясении. Это ворвавшийся в квартиру
Фрэнк бросается ей на помощь. Арти поворачивается, и Фрэнк с разбегу бьет его ногой в ребра.
Арти отлетает к стене под окном.
- Сэм... - кричит Фрэнк, но, прежде чем она успевает отозваться, Арти вскакивает,
держась за ушибленный бок. Нож в его руке описывает широкую дугу. Фрэнк отпрыгивает...
Слишком поздно - лезвие взрезает одежду на груди. Повернув запястье, Арти продолжает
движение рукой в противоположном направлении. Фрэнк делает еще шаг назад, однако,
поскользнувшись, садится на пол.
- Эй! - кричит Саманта, выбрасывая связанные ноги и попадая Арти в колено. Он
теряет равновесие, ударяется о стену, но удерживается на ногах, ухватившись за подоконник.
Фрэнк поднимается. В его вытянутой руке пистолет.
- Не двигаться!
Арти замирает.
Мгновение мужчины смотрят друг на друга, и в этот момент что-то происходит между
ними. Что-то обрушивается на Фрэнка как волна. И в его глазах появляются неуверенность и
страх.
- Повернись, - говорит негромко Фрэнк. Арти подчиняется.
- Руки за голову.
Арти поднимает руки и вдруг прыгает, вышибая стекло выставленными вперед локтями.
Саманта закрывает лицо и отворачивается от разлетающихся осколков стекла.
В комнату врывается холодный, колючий ветер. Фрэнк подбегает к окну, выглядывает,
потом склоняется над Самантой. Трогает ее за плечо и смотрит на окровавленный живот.
- Ты в порядке?
- Разрежь веревки.
Фрэнк выбегает из комнаты и возвращается с кухонным ножом. Перерезав веревки на
запястьях и лодыжках, отбрасывает нож и гладит ее по щеке. В его глазах отсвет уличного
фонаря. Внизу заливается диким лаем собака. Фрэнк помогает ей подняться, потом подходит к
лежащему в углу телу.
- Офицер Брукс. - Он прикладывает руку к шее, проверяя пульс, и осматривает
глубокую рану на голове. - Черт!
Быстро выпрямляется, бросает взгляд к окну, делает шаг к Саманте и нежно трогает ее за
плечо.
- Из-за деревьев ничего не видно.
Саманту пошатывает, и она цепляется за его руку.
- Вызову "скорую" и полицию.
- Нет. Я сама. Иди!
Фрэнк колеблется, достает из кармана пальто разбитый сотовый.
- Но...
- Я позвоню. Иди!
Он отбрасывает телефон и выбегает из квартиры. Саманта слышит его быстрые шаги по
коридору, потом по лестнице. Шаги затихают.
Ее квартира, весь дом замирают, как будто следили за происходившим, затаив дыхание, и
теперь переводят дух. Саманта прислоняется к столу. Руки болят, ноги окоченели от сырости.
Крови на животе столько, что из-за нее невозможно рассмотреть форму раны. На полу, под
ногами, валяется черный рюкзак. Она поднимает его, заглядывает внутрь, опускает руку и
вытаскивает длинный гвоздь. Потом еще два.
Саманта представляет, как бы ее распинали. Удар молотком по шляпке гвоздя. Треск
разрываемой кожи. Хруст костей. Сумасшедшая боль. Гвоздь выпадает из дрожащих пальцев.
Что, если Арти закончил круг? Что, если... Вопросы пугают ее еще больше, чем боль.
Она стаскивает с себя обрывки рубашки и достает из шкафа тонкий шерстяной свитер.
Бредет на кухню. Снимает трубку телефона. Комната словно дрожит и колышется, и глаза
никак не могут приспособиться к этой вибрации. Саманта набирает 911 на тот случай, если
этого еще не сделал никто из соседей, оставляет трубку на столе и выходит в коридор. Каждый
шаг дается с трудом, ее пошатывает, будто она долго кружилась на карусели, а теперь надо
пройти по прямой.
Цепляясь за поручень, Саманта медленно спускается по лестнице на первый этаж. Задняя
дверь открыта, и ветер уже набросал в коридор мокрых грязных листьев. В конце маленького
дворика слегка приоткрытая деревянная калитка. За ней проход между домами, который ведет в
лабиринт узких переулков и тупиков.
Саманта толкает калитку, но та сдвигается лишь на пару дюймов и не идет дальше, как
будто с другой стороны к ней привалили несколько мешков с песком. За забором лает собака.
Саманта наваливается на калитку плечом и в конце концов протискивается в переулок.
Протискивается и едва не теряет сознание при виде лица офицера Чана. Оно совершенно белое,
если не считать черно-красной полосы там, где проволока перерезала горло. Этой же
проволокой он привязан к забору. Саманта подходит ближе, дотрагивается до его плеча.
- Вейланд! Офицер Чан!
Черная форма напитана кровью.
Кровь.
Он мертв. Револьвер исчез. Рядом, на земле, валяется дубинка. Саманта не знает, как ею
пользоваться и будет ли от нее вообще толк, но все-таки поднимает и берет с собой, прежде чем
свернуть в темный переулок.
Она вдруг вспоминает, что укусила Арти за руку, когда дралась с ним. Его кровь была у
нее во рту. Боль в животе поднимается волной, и Саманта прислоняется к забору, чтобы не
упасть.
Что, если оно теперь во мне? Как было раньше в Кэтрин, а до нее в Максе?
Саманта уже бежит, ноги несут разбитое, упирающееся тело.
Она пробегает мимо каких-то домов, огибает углы, сворачивает... Куда? Она не знает.
Сердце колотится все сильнее, кровь шумит в ушах, и каждый шаг приближает ее к какому-то
концу.
КРАСНЫЕ ДВЕРИ
Узкий переулок загроможден мусорными баками, картонными коробками и
пластиковыми мешками с отходами. Черные кирпичные здания по обе стороны словно
источают сырость и упрямо тянутся в низкое серое небо. Пожарные лестницы нависают над
головой, похожие на подстерегающих добычу пауков, и воздух взвывает с каждым порывом
ветра.
- Фрэнк? - несмело спрашивает Саманта. Ее голос, отраженный равнодушными
стенами, звучит безжизненно и плоско.
Она неуверенно движется по переулку, пробираясь между кучками рассыпавшегося
хлама, гнилых овощей и тухлого мяса, опасливо поглядывая через зловещие черные решетки и
чувствуя на лице свежую влагу. Начинает накрапывать дождик. Саманта добавляет шагу, чтобы
не поскользнуться и не упасть. Что-то мешает ей сосредоточиться, и она не может решить, что
именно: головокружение, кровоточащая рана на животе или страх перед тем, что она,
возможно, уже несет в себе проклятие графа.
Темно-коричневая деревянная изгородь отделяет этот переулок от следующего. Несколько
сломанных внизу дощечек образуют дырку достаточно большую, чтобы через нее можно было
проползти. Слева, у стены дома, громоздится погнутый мусорный контейнер. Саманта
замирает, оценивая расстояние между контейнером и оградой. Может быть, там кто-то есть,
думает она. Кто-то притаился и ждет. Сжав покрепче рукоять дубинки, Саманта делает
глубокий вдох. Шаг вперед. Остановка. Еще шаг вперед. Теперь она стоит прямо под пожарной
лестницей.
Скрип металла заставляет ее вскинуть голову. Площадка над ней покачивается и дрожит,
но разглядеть что-то в темноте невозможно. Дождь стучит более нетерпеливо, и Саманта снова
переводит взгляд на пространство между мусорным контейнером и оградой. Все мышцы ее тела
напряжены.
Снова шум вверху - другой, более тяжелый, как будто что-то щелкнуло и осело. Саманта
подается назад как раз в тот момент, когда Арти спрыгивает с площадки.
Полы пальто дрожат на ветру, как крылья ворона, а тело кажется неподвижным. Он
приземляется в нескольких футах от нее, и она напрягается.
Оба одновременно выбрасывают ноги. Голени сталкиваются. Саманта бьет его дубинкой в
челюсть и снова пускает в ход ногу. Ее правая ступня врезается в его колено, и он спотыкается.
Она хочет повторить попытку, отправить его в нокаут, но Арти ныряет ей под руку. Боль
пронзает тело электрическим разрядом - лезвие ножа задевает бок. Саманта отпрыгивает.
Они стоят друг против друга, и Саманта видит, что Арти готовит свинг левой. Как плохой
фехтовальщик, он оповещает ее о нападении заранее. Она смещается вперед и вправо и в тот
самый момент, когда противник наносит удар, бьет дубинкой по запястью, разворачивает
туловище и хлещет его по лицу. Арти падает на левое плечо, но, не теряя времени, делает
подсечку. Саманта тоже летит на землю и тяжело, всем весом приземляется на правый бок.
Дубинка выскальзывает из пальцев.
Саманта поднимается, торопясь восстановить дыхание. Арти уже на ногах.
Она не успевает среагировать - его каблук крушит ребра и отбрасывает ее на
металлический контейнер. Ей удается увернуться от второго выпада. К дождю добавляется
снег, и стены окружающих домов словно вибрируют.
Арти наступает. В каждой руке у него по ножу.
Выдвинув вперед левую ногу, он выбрасывает обе руки. Саманта защищается
инстинктивно: парирует удар, выставив блок, и делает нырок вперед. Арти отмахивается, нож
свистит над ее головой, крылья пальто хлопают. Еще два шага, и Саманта летит к дыре в
изгороди, проскальзывает в нее и вскакивает на ноги уже на другой стороне.
Этот переулок - двойник того, другого, только здания сложены из кирпича иного цвета.
Возле изгороди кучка кирпичей и несколько мешков с известью, небрежно прикрытых кусками
пленки. Саманта берет кирпич и подходит к дыре, ожидая, когда появится Арти. По тротуару
хлещет дождь. Она терпеливо ждет, чувствуя, как дрожат уставшие от напряжения мышцы.
Какого черта? Почему он медлит?
Изгородь вздрагивает, Саманта отскакивает в сторону как раз вовремя: Арти забрался на
забор и прыгает сверху. Правая нога попадает на кирпичи, и он пошатывается, теряя
равновесие, но не падает.
Она швыряет кирпич ему в лицо, выбрасывая руку прямо перед собой, как при метании
дротика в дартс. Он резко подается назад и взмахивает руками. Нож вылетает из пальцев и
падает к ее ногам.
Саманта хватает его, поворачивается и бежит по переулку.
Каждый шаг отзывается болью в животе и ребрах. Хочется обернуться, но она и без того
знает, что он где-то там, за спиной. Саманта сворачивает за один угол, потом за другой и бежит
теперь вверх по склону. Ноги тяжелеют и движутся все медленнее. С холма навстречу ей
мчатся потоки дождевой воды. Похоже, преследователь нагоняет, он уже дышит ей в спину,
тянет к ней руки... Она понимает, что не может расслабиться, не может позволить себе
потерять концентрацию и упасть.
Только не оглядываться... не оглядываться... не оглядываться...
Еще несколько шагов - и она на вершине холма. Впереди медленно проезжает машина.
Саманта делает еще один шаг. И еще. Она выбралась на дорогу, темные переулки с их
мусорными баками и пожарными лестницами над головой остались позади. Она выбегает на
улицу. На парковке полным-полно машин, ярко светят фонари.
Саманта оборачивается.
Никого.
Она всматривается в переулок, отыскивая малейший признак опасности, движения.
Ничего. Только шум дождя.
Его там нет.
Саманта начинает спускаться, не падая лишь потому, что ее поддерживает сила инерции.
Она обхватывает себя руками - не для того, чтобы согреться, а чтобы не дрожать так сильно
от холода и страха. Ветер налетает, похоже, со всех сторон, швыряя в нее пригоршни воды. Она
оглядывается, защищая глаза ладонью, однако за стеной дождя не видно ничего. Ей нужно
отдохнуть, найти какое-то убежище, получить помощь. Но куда пойти? Вниз ее увлекает не
столько сила воли, сколько сила земного притяжения, будто всеми ее действиями руководит
кто-то другой.
Она поднимается по трем ступенькам к входу в жилой дом. Перед ней две окрашенные в
красный цвет двери с черными номерами - 12 и 14. Саманта стучит сначала в левую, потом в
правую. Никакого отклика. Она стучит еще раз, громче, настойчивее. Ее уже трясет от холода, а
вода стекает с нее, как из испорченного крана.
- Ну же!
Она поворачивается - за каменной аркой бушует настоящая буря.
В углу слышится какой-то звук, напоминающий сопение. Она всматривается в темноту, но
ничего не видит.
- Эй? Здесь есть кто-нибудь?
Из тени появляется сгорбленная молчаливая фигура. Саманта морщится от сильного
запаха пота и мочи. Человек останавливается в двух-трех шагах, вероятно, увидев нож в ее
опущенной правой руке.
- Кто ты?
Голос звучит устало и скрипуче.
- Кто я? А вы кто такой?
Получается не так, как хотелось бы, - страх и усталость не скрыть.
- Я тот, кто здесь спит.
Только теперь, когда глаза привыкли к полумраку, Саманта замечает в углу смятый
спальный мешок.
- Идет дождь. Я промокла. Мне нужна помощь.
- С тебя капает.
- Извините.
- Мне приходится спать на полу. А ты делаешь лужу.
- Что?
В его голосе звучит раздражение:
- Мне придется спать в луже.
Саманта показывает нож. Сил от усталости и боли уже не осталось. Есть только злость.
- Я, может быть, убийца, а вы тут переживаете из-за какой-то дурацкой лужи.
Мужчина качает головой:
- В тебе этого нет.
- Что?..
- Ты не убийца, и нож не твой.
- С чего, черт возьми, вы это взяли?
- Я знаю убийц. - Незнакомец пожимает плечами. - Оставайся, если хочешь. Только
утрись. - Он бросает ей полотенце с вышитой монограммой "X".
- "Хайат"? - спрашивает она.
- "Хилтон".
Саманта не помнит, сидела она или лежала, спала или потеряла сознание, но, открыв
глаза, видит его рядом и чувствует его запах, запах пота и лука. Он подтащил ее к стене.
- Эй, у тебя кровь.
- Что? - Саманта приподнимается и тут же отстраняется - его лицо совсем близко.
Она пытается подняться. - Мне надо идти.
- Тебе нужен врач.
Прежде чем он успевает сказать что-то еще, Саманта вскакивает и сбегает по ступенькам.
Дождь не прекратился, но ветер стих. Она не столько бежит, сколько бредет, спотыкаясь и
пошатываясь, и только на середине склона осознает, что оставила нож в коридоре.
В тебе этого нет.
Саманта повторяет слова незнакомца, надеясь, что он не ошибся.
Она плохо представляет, где находится, но держит курс на улицу, параллельную тому
переулку, в надежде, что выйдет к своему дому. Улица узкая, с односторонним движением.
Дорога уходит вверх, и каждый шаг требует все большего напряжения. Миновав четыре или
пять жмущихся к тротуару машин, Саманта останавливается у следующей и опирается на
капот. "Надо идти, - говорит она себе, - останавливаться нельзя". Впереди длинная вереница
машин, и подъем кажется неодолимым. Она пытается сдвинуться с места, и ее ведет в сторону.
Кто-то идет ей навстречу, и если бы не мерный звук шагов по залитому водой тротуару,
она бы подумала, что это еще одна иллюзия. Затем до нее доносится какой-то другой звук.
Голос? Приглушенный, как будто кто-то пытается говорить из-под воды. Саманта снова
опирается на капот. Человек начинает идти быстрее.
Надо действовать. Надо что-то делать. Автомобили и здания, уличные фонари и деревья
приходят в движение и кружатся. Быстрее. Быстрее...
Саманта падает раньше, чем человек успевает дойти до нее. Ее щека прижимается к
холодному и мокрому тротуару. Тело немеет. Сердце стучит, как колеса тормозящего поезда.
Туктуктуктуктук
Ей нельзя закрывать глаза. Если кровь Арти инфицировала ее проклятием, то она не
может позволить себе уступить ему.
Тук, тук, тук, тук... тук... тук...
Ей нельзя спать.
Тук... тук... тук
ПАРАСОМНИЯ
Дарем, Северная Каролина 8 июня 2000 года 16.27
Макс ставит кларнет на правое колено и прилаживает язычок. Тупо смотрит на ноты,
постукивая ногой о стойку пюпитра. Вторая часть моцартовского "Концерта для кларнета".
Он разучивал его для Кэтрин, готовил сюрприз. Но сегодня мелодия не воодушевляет.
Он слишком устал и не находит сил сосредоточиться. Вот уже несколько месяцев
страшные кошмары не дают уснуть. Чаще всего это сцены с Вероникой, ее образы -
беззвучно шевелящиеся губы, неестественно выгнувшееся тело, холодный, пустой взгляд. Брэд
и еще один детектив помогли ему. Расследование провели быстро, бумаги отправили в архив.
Никто не задавал лишних вопросов. Поверили ли они ему? Да, поверили. Но все - и они, и он -
знают цену такой услуги, и отношения между ними уже никогда не будут прежними.
- Я рисковал из-за тебя своей задницей, Макс.
- Знаю.
- Я имею в виду, что за тобой должок.
- Все, что потребуется, Брэд. Можешь всегда на меня рассчитывать.
- Знаю.
Макс даже не ожидал, что все пройдет настолько гладко. Ее смерти как будто никто
не заметил. У Вероники не было ни семьи, ни близких подруг. Такие случаи привлекают
внимание газет не больше, чем на один день. Был человек - и нет человека. Ее жизнь словно
стерли. А почему? Почему она умерла? Потому что любила его. Стоило ли? Нет, думает он, у
нее не было ни шанса.
Кэтрин ничего не узнала, но что-то подозревает. В изводящей его бессоннице она видит
доказательство того, что в их отношениях что-то разладилось. Надо поправить одно, а за
ним само собой поправится и другое, так, наверное, она говорит себе. Она пытается
задержаться у него, остаться с ним на ночь, но ему совершенно ни к чему свидетель его
терзаний и мучений. По своей инициативе, не посоветовавшись с ним, Кэтрин начала
заниматься проблемой лечения бессонницы. Все их разговоры так или иначе сводятся теперь к
расстройствам сна, способам лечения, клиникам.
- Несколько очень хороших клиник находятся неподалеку, в Джорджтауне и Атланте,
- напоминает она и неохотно признает, что наилучших результатов достигли в
Сан-Франциско.
При необходимости можно ненадолго съездить и туда.
Макс знает, что у них уже ничего не будет, и ему больно слушать ее обнадеживающие
речи, а еще больнее сознавать, как обижают Кэтрин его поступки и слова. Но в последнее
время у него появилось такое чувство, словно он уже стоит на краю и назад не вернуться.
- Я насчет тех денег, что ты собрал. Знаешь, тебе надо поднапрячься еще немного,
чтобы все были довольны. Слышишь, что я говорю, Макс?
- Да, слышу.
- Слышишь? Ладно. Что думаешь?
- Я... думаю, что смогу.
- Хорошо.
Звонят в дверь. На коврике, нервно переминаясь, стоит Кэтрин. Пальцы сплетаются и
расплетаются, взгляд беспокойно мечется из стороны в сторону. Она явно встревожена и
хочет знать, почему он так настаивал на встрече.
- У меня для тебя сюрприз.
- Правда?
Кэтрин пытается не подать виду, но она изумлена.
- Закрой глаза. - Макс нежно берет ее за руку и осторожно ведет в спальню.
Помогает сесть на кровать, потом берет в руки кларнет. - А теперь можешь открыть.
Кэтрин смотрит на него широко открытыми глазами и улыбается. От ее улыбки мир
становится яснее, светлее и чище. За эту вот улыбку и голубые, как будто подернутые
романтической дымкой глаза он и полюбил ее. Она еще ни разу не слышала, как он играет.
- Последний концерт Моцарта. И по-моему, лучший.
Макс закрывает глаза и начинает играть. Печальные звуки наполняют комнату, каждый
ее уголок, и он представляет, что за спиной у него звучит целый оркестр. Самые грустные
моменты напоминают ему о Веронике, о том мраке, который она носила в себе, но который
так старательно прятала от него. В представлении Макса каждая мелодия - это история
любви. История, в которой под поверхностью таятся боль и утрата.
Он заканчивает и открывает глаза. Странно, что прежде ему удавалось жить без
музыки. Кэтрин сидит с закрытыми глазами, и по щеке ее стекает одна-единственная
слезинка. Глядя на нее в этот момент, Макс понимает, что любит ее. Но вместе с осознанием
любви приходит понимание того, что их время ушло. Он сам разрушил все своей эгоистичной
ложью и трусостью.
- Для начала совсем даже неплохо, Макс.
- Для начала?
- Да, думаю, мы все получим удовольствие от нашего общего бизнеса.
- Я не смогу собрать больше. Такие деньги...
- Сможешь, конечно, сможешь. Оглядись и найдешь.
Она открывает глаза.
Он подходит к кровати и целует ее с такой лихорадочной страстью, как будто это их
последний поцелуй.
28 июля 2000 года 12.44
- Сегодня очень важная дата.
- Какая?
- Бах умер ровно двести пятьдесят лет назад.
- Бах? Композитор?
- Мне надо увидеться с тобой. Давай встретимся в восемь. На нашем обычном месте.
Больше он ничего не сказал и повесил трубку, поэтому Кэтрин встревожена. В последние
месяцы состояние Макса только ухудшилось, бессонница сводит его с ума. И она не знает,
что делать.
Они всегда встречаются на маленьком деревянном мосту, том, на котором впервые
поцеловались. Под ним пролегают железнодорожные рельсы, а неподалеку находится
любимый итальянский ресторанчик Макса. В их первое свидание он повел ее в "Антонио", а
после обеда они гуляли, взявшись за руки. На середине моста Макс выпустил ее руку, обнял за
талию и привлек к себе. Вокруг не было ни души, а из-за тумана все, кроме его лица, как будто
отдалилось. Он поцеловал ее.
Она ждет на середине выгибающегося аркой моста. В начале девятого из тумана, как в
каком-нибудь триллере, появляется Макс. На нем длинное, скрывающее формы тела пальто.
Он не брился сегодня. У него покрасневшие глаза.
- Макс, ты ужасно выглядишь.
- Спасибо.
- Что случилось, милый? Почему тебе захотелось встретиться именно здесь?
- Я уезжаю. Может быть, в Солт-Лейк-Сити. Или в Рино. У меня там старые друзья...
Каждое следующее слово звучит слабее предыдущего.
- О чем ты говоришь?
- Со мной творится что-то ужасное. Это вроде болезни или чего-то подобного. И мне
все хуже.
- Бессонницу можно вылечить...
- Дело не только в бессоннице... В общем, я уезжаю сегодня вечером.
- Нет! Я не согласна. Нельзя вот так просто взять и сбежать. Мы справимся. Вместе.
- Оставь меня в покое.
- Нет.
- Убирайся!
Он почти кричит.
- Ты эгоистичный ублюдок! Хотя бы раз возьми на себя ответственность за то, кто
ты есть.
- Я и беру. - Макс смотрит под ноги, потом, едва не срываясь на крик, говорит: -
Теперь уходи.
Он толкает ее в туман, отворачивается, кладет руки на поручень и закрывает глаза.
Кэтрин подходит к нему, с трудом сдерживая злость.
- Все не так легко, Макс.
Он поворачивается и бьет ее в живот коротким кухонным ножом. Кэтрин вскрикивает,
хватается за лезвие, за запястье. Из раны на ладони идет кровь. Мост начинает дрожать. Ей
кажется, что дрожь передается от моста и ей самой. Приближающийся поезд подает гудок.
Макс спотыкается, и она толкает его на поручень.
Он вскрикивает. И тут же боль и гнев уходят с его лица. Перед ней снова прежний Макс,
мягкий, добрый, любящий. Он укололся о какую-то торчащую железку, и Кэтрин помогает
ему. Зажимая ладонями его рану, она говорит, что любит его. Просит не уезжать. Умоляет.
Поезд все ближе. Уже практически под ними.
- Прости, - говорит Макс.
Он вдруг поворачивается, хватается за поручень и бросается вниз.
Она не слышит собственный крик - он теряется в жутком грохоте.
ПИРРОВА ПОБЕДА
Суббота
Усталое поскрипывание каталок. Темнота. Та темнота, которая граничит со светом, как
бывает, когда стоишь в хорошо освещенной комнате с закрытыми глазами. Попискивание
пейджеров, звон телефонов, шлепки шагов, шорох швабры, звяканье посуды, бормотание
телевизоров.
Запах дезинфекции, стерильности.
Другие руки дотрагиваются до ее тела; в их прикосновениях нет той нежности, что была
когда-то, так давно, в прикосновениях Фрэнка. Эти руки безразличны к ней, холодны. Они
ощупывают, надавливают, пощипывают. Им нет дела до того, какая мягкая у нее кожа, какая
изящная шея. Саманта пытается пошевелиться, но чувствует себя в тисках жестких,
прохладных простыней. Дыхание учащается.
Кто-то выключает свет...
Яркий, слепяще-белый свет. Глаза открыты. Ее окружает белое - белый лепной потолок,
белые стены, белые плитки пола, занавески на окнах, простыни. Саманта сразу узнает
больничные атрибуты. Она привыкла к ним, когда приходила в палату к отцу. Металлическая
тележка с деревянным подносом для тарелок и чашек, желтый пластиковый графин для
комнатной температуры воды, алюминиевые перила вокруг кровати. Саманта осматривается, но
не может найти кнопку вызова. Соседняя кровать пуста.
Левая сторона тела пульсирует тупой болью, а под больничной рубашкой ощущаются
наложенные на живот повязки. Саманта отворачивает простыню и осторожно садится. Палата
начинает кружиться, и она откидывается на подушку. Затем повторяет попытку.
В тот самый момент, когда пальцы касаются пола, который, кстати, теплее, чем она
предполагала, в комнату входит Фрэнк. На нем белая футболка, под которой тоже проступает
повязка. В левой руке пиджак.
- Сэм, ты уже очнулась?
- Привет. - Она морщится от боли, потом улыбается. - Что случилось?
- У тебя небольшое сотрясение. Доктор говорит, надо немного отдохнуть и все будет в
порядке.
- Как я здесь оказалась? У меня что-то с памятью. Последнее, что я помню, - это
какие-то ступеньки. Парень, который там спал, сказал, что с меня капает.
- Что?
- Мне была необходима помощь. Я забрела в какой-то дом, и тот мужчина заговорил со
мной. Сказал, что во мне этого нет.
- Чего в тебе нет?
- Инстинкта убийцы.
- Не понимаю.
- У меня был при себе нож.
- Поэтому он принял тебя за убийцу?
...Поділитися у соцмережах
