Жанр: Триллер
Ночные видения
...гляд Пульо, женщина прикладывается к бокалу с мартини и
улыбается.
- Нет, по части фокусов я слабоват.
Он оглядывает ее с ног до головы. Узкая черная юбка липнет к загорелым бедрам, на
запястьях поблескивают тонкие серебряные браслеты.
- Понятно. Выходит, ты из честных.
- Не сказал бы.
- Тогда игрок?
- Уже нет. Раньше, дома, бывало поигрывал.
- Где это?
- В Новом Орлеане.
- Всегда хотела съездить туда. Город, где дайкири можно взять, не выходя из машины,
хорошее место для жизни.
- Да, это определенно плюс. А ты?
- Я местная. Работаю в библиотеке.
- Что делаешь?
- Слежу за соблюдением договоров о ядерном разоружении. А ты что думал?
Расставляю книги по полкам. Выдаю. Опять расставляю.
- Так ты библиотекарь?
- Ну, в общем, это именно так и называется.
- Никогда в жизни не разговаривал с библиотекарем.
- И это все, на что ты надеялся?
- Что ты имеешь в виду?
- Твоя мечта всей жизни познакомиться с девушкой из библиотеки?
Его взгляд снова ползет по ее телу.
- А ты не такая, как можно было подумать.
- Я и не одеваюсь так на работу. - Она отпивает еще мартини и протягивает руку. -
Кстати, меня зовут Вероника.
- Джей-Пи.
- Ну, Джей-Пи, ты не станешь возражать, если мы пойдем куда-нибудь еще? Не люблю
валентиновские сценки.
- Валентиновские сценки?
- Сегодня же День святого Валентина. Ты разве не заметил все эти отвратительные
проявления горячих чувств?
- Да нет.
- Присмотрись. Обжимания, поглаживания, перешептывания. Боже, иногда мне
кажется, что в такие дни попадаешь в детский сад... ну, если не считать, что там не
хватают за задницу. Хотя, помню, в четвертом классе один мальчишка так ущипнул...
- Послушай, ты... я не тот, кто тебе нужен.
Женщина допивает мартини и улыбается.
- А кто сказал, что ты мне нужен? Просто хочется поговорить с кем-то о себе.
Она встает и идет к двери. Пульо следует за ней. В конце концов он же игрок.
На другой стороне улицы находится мотель "Звезды удачи", открытый в любое время
суток, - бизнес есть бизнес. Большинство клиентов этого заведения из разряда тех, кто
снимает номер на пару-тройку часов, так что вопросов здесь не задают. Дежурный,
темнокожий мужчина с черными как смоль волосами, смотрит порнофильм на маленьком
черно-белом телевизоре. Передние зубы у него отсутствуют, горчичного цвета рубашка
обтрепалась и вся покрыта пятнами. Не отрывая глаз от экрана, он снимает с доски ключ и
кладет его на прилавок. Вероника берет ключ - номер 304, - подает дежурному несколько
свернутых банкнот и привычно направляется к нужной лестнице.
В комнате пахнет дымом и потом. В скудном желтоватом свете, распространяемом
единственной напольной лампой, все кажется тошнотворно бледным. Ободранный
деревянный стол, как и подобранный ему в пару стул, готов вот-вот развалиться от
старости. Темно-зеленое с круглыми грязными разводами одеяло на широкой кровати,
неряшливо повешенные шторы. Одна из них сползла на пол и больше похожа на брошенную
сорочку. Окно, смотрящее на кирпичную стену, прикрывает тонкая белая паутинка.
Вероника подходит к тумбочке, выдвигает верхний ящик и, не говоря ни слова, достает
Библию в твердом зеленом переплете и ручку и смотрит на него.
- Что означает Джей-Пи?
- Джон Пульо.
- Красивое имя.
Она пишет что-то на внутренней стороне обложки и закрывает книгу.
- А это еще зачем?
- На память.
Она кладет Библию на тумбочку и ведет его к кровати. Половицы под ногами скрипят, и
Пульо вдруг охватывает страх. Женщина толкает его на одеяло и устраивается сверху.
Каштановые волосы падают на лицо, словно струи водопада. Желтоватый свет за ее спиной
мигает. Она наклоняется, чтобы поцеловать его, и натыкается на густую, жесткую щетину.
С нарастающим нетерпением расстегивает пуговицы на его рубашке, проводит пальцами по
его груди. У него такое ощущение, что голова и шея горят. Жар собственного тела
становится почти невыносимым. Вероника опускается, чтобы расстегнуть ремень на
брюках.
- Ух, - бормочет она и смотрит на его ноги. - А это что?
Ее рука тянется к металлическому предмету, пристегнутому к лодыжке, но Джей-Пи
быстрее. Вероника вскрикивает при виде ножа и подается назад, к столу. Пульо пытается
схватить ее, но, прежде чем успевает вскочить, она бьет его в висок стеклянной пепельницей.
Он отмахивается, тычет ножом наугад, попадает ей в живот и хватает левой рукой за
горло.
Изловчившись, Вероника кусает его запястье с такой силой, что зубы достают до
кости. Пульо хрипит от боли и обеими руками швыряет ее на пол. Женщина вскакивает,
бросается к двери, и ему удается схватить ее, только когда она уже поворачивает ручку. Он
обхватывает ее за талию окровавленной рукой и тянет на себя. Неожиданно Вероника
отталкивается от двери ногой, и оба летят на пол.
Она пытается вырваться, но он сильнее. Она резко вскидывает голову и попадает
затылком ему в челюсть. Скатывается с него. Поднимается на колени. Он снова бьет ее
ножом в живот.
Боль парализует ее.
Она раскатывается по телу точно огонь по бензиновой дорожке. Ей хочется кричать, но
в легких нет воздуха. Она ловит его раскрытым ртом и видит, что Джей-Пи начинает
подниматься. В отчаянии Вероника бросается на него. Нож отлетает в сторону. Она ныряет
за ним и перекатывается на спину. В следующее мгновение Пульо нависает над ней, и ей ничего
не остается, как из последних сил воткнуть лезвие ему под ребра. Комната начинает
кружиться. Она пытается повернуть голову, но видит только лежащее на ней огромное тело.
Они оба перепачканы кровью.
Мир расплывается в ее глазах. Желтоватый свет меркнет и сливается с темнотой...
15 февраля 1997 года 20.27
Она приходит в себя уже дома, на полосатом, белом с голубым, диване. Утирает
засохшую на подбородке слюну и смотрит на часы. Черт! Лицо занемело, бок болит так, как
будто ее пнул футболист. В ванной жужжит флуоресцентная лампа. На разорванной блузке
темнеют бурые пятна. События прошлого вечера возвращаются выхваченными из тьмы
забытья эпизодами: Джей-Пи в баре; схватка в номере мотеля; его тело на полу сегодня
утром; возвращение домой на такси.
Вероника поднимает блузку и рассматривает раны на животе и ребрах. Кровотечение
остановилось. Она осторожно дотрагивается до подсохших царапин.
Вернувшись в гостиную, Вероника включает лампу и видит на стеклянном столике
Библию в зеленом переплете. Она не помнит, чтобы брала ее, но, наверное, сделала это по
привычке. Книга кажется новой и даже слегка похрустывает, когда Вероника листает
страницы. На обложке, в левом верхнем углу, выведенное ее почерком имя - Джон Пульо. Она
отбрасывает Библию и идет в ванную.
Стеклянная дверь кладовки открыта; из-под курток и пальто выглядывает уголок
коробки. Она слишком тяжела для полок, поэтому Вероника всегда оставляет ее на полу.
Перетащив коробку в спальню, она садится на кровать и поднимает крышку. Правый бок
напоминает о себе болью. Внутри двадцать три Библии. Вероника достает несколько
лежащих наверху и начинает пересматривать. На каждой то или иное мужское имя, в
каждой надежда, что доктора ошибаются.
Даг Уильямс, Дейв Соллорс, Алан Бергман, Джеймс Ларсен...
Все началось в колледже, в тот день, когда Вероника пропустила урок социологии, чтобы
встретиться в спортзале с Маркусом. У них не было ничего общего, кроме пота. Они вместе
бегали, вместе играли в рокетбол, не пропускали ни одного баскетбольного матча. Для
молодого человека столь атлетического телосложения Маркус на удивление мало двигался во
время секса. Он предпочитал лежать на спине, концентрируясь на собственных приятных
ощущениях, заложив руки за голову, без стеснения почесывая затылок и обильно потея.
Кровать в ее комнате в общежитии была маленькая и узкая, и Вероника всегда отправляла
Маркуса в его комнату, чтобы любовник мог выспаться. К тому же ей требовалось
пространство. И время, чтобы просохнуть.
Стоило им раздеться, как Маркус сразу закрывал глаза, исходя из чего Вероника сделала
вывод, что ему в общем-то наплевать на то, кто там, сверху. Он старался разубедить ее
разговорами о любви и страсти. Но если какое-то пламя страсти и теплилось в нем, оно
угасло, умерло в море пота, когда он узнал о том, что она беременна. На следующий день
Маркус предложил оплатить половину расходов, связанных с абортом, и не сказал больше
ничего. Он просто сидел у противоположной от нее стены, положив руки на колени.
Он не смотрел на нее.
После его ухода Вероника расплакалась.
За день до операции она стояла на лестнице. Пытаясь сделать выбор между жизнью и
смертью, разделенными тремя этажами пахнущих потом тел, Вероника слушала какофонию
звуков: стук баскетбольных мячей, пронзительные свистки рефери, гул тренажеров. Всю
предыдущую неделю ее тошнило по утрам, кружилась голова, так что подниматься на
лестницу ей не следовало. Проникшись звуками и запахами, Вероника покачнулась и упала. При
этом она не потеряла сознания и до сих помнит, как кувыркалась по цементным ступенькам,
даже не пытаясь остановить падение.
Потом прибыла "скорая помощь".
Ее напугала не столько боль, сколько кровь. Пропитанные черно-красной кровью шорты
прилипли к бедрам, и Вероника видела свое тело так, как будто смотрела на него со стороны.
Потом врачи сообщили, что у нее никогда уже не будет детей.
Джошуа Трахтенберг, Кейт Перкинс, Альберт Константини, Джонатан Лире...
Память о тех, других вечерах жива в ней; они мелькают перед глазами разрозненными
сценами, но сегодня она не останавливается на деталях. У всех этих историй один конец.
Вероника ждет чуда, которое все изменит. Она складывает Библии в коробку.
Надо позвонить в полицию и рассказать о прошлом вечере, думает Вероника, но тело
отказывается двигаться. Она ложится на кровать и смотрит в потолок. Прямо над ней -
белые стикерсы звезд, лун и комет, наклеенные, вероятно, много лет назад каким-то
мальчишкой. Когда-то они мерцали желтовато-зеленым светом - сейчас просматриваются
только их очертания. Тот мальчишка давно уже здесь не живет, и в квартире стоит
абсолютная тишина. Вероника лежит на кровати, глядя на выцветшие стикерсы и думая о
коробке с Библиями.
- Вот только немного отдохну, - шепчет она.
22
ВОЗВРАТА НЕТ
Пятница
Саманта проспала всю ночь на жестком матрасе и, проснувшись, прежде всего вспоминает
доктора Клея. Неужели он действительно вернул ей дар сна? Над головой, будто москиты,
пищат лампы дневного света, а круглое желтое пятно на потолке то обретает резкость, то
расплывается перед ее еще не приспособившимися к перемене освещения глазами. Внезапно
оно становится красным, как отметина, оставленная убийцей на груди Фиби. Нет. Она
закрывает и снова открывает глаза. Желтое пятно возвращается. Может быть, такова цена сна?
Страшные видения и кошмары, предвещающие ужасные события?
Однажды, после того как Фрэнк переехал к ней, отец сказал:
- Саманта, у всего есть цена. Не принимай и не бери то, платить за что не готова.
- Но это же любовь, - с некоторой обидой ответила она.
- Тем более если это любовь.
Голос отца звучал без всякой печали, но сухо и деловито, как голос библиотекаря.
В то время Саманта не поняла его. Она была влюблена во Фрэнка. Уверена в себе и в нем.
И, будучи уверенной, самодовольно полагала, что то, что было у них, невозможно ни украсть,
ни потерять. Однако потом многое изменилось. Фрэнк ушел, потому что не мог постоянно
отдавать той, которая умела только брать. По крайней мере так это представлялось ей. И в
конце концов Саманта поняла, что имел в виду отец. У всего есть цена, и она обнаружила
ценник слишком поздно.
Наверное, думает Саманта, настоящие подарки делают только незнакомые,
посторонние, чужие. Ты можешь, например, положить мелочь в шляпу нищего на углу. Сам по
себе этот жест лишен всякого смысла и скорее объясняется затаенным чувством вины, но
тот, кто получил эти деньги, знает, что за ними никто не вернется, никто не потребует их
назад. Любовь не должна быть подобна подарку, который можно вернуть после Рождества в
надежде обменять его на что-то лучшее или более дешевое.
Не должна.
Клацающий металлический звук отвлекает Саманту от размышлений, и она встает. Шаги
по линолеуму все ближе и ближе. Не шаркающие, как у Снейра, а быстрые, летящие.
- Фрэнк?
- Я всегда знал, что рано или поздно ты окажешься за решеткой, - с улыбкой говорит
он.
- Это Снейр меня посадил. Ему стало известно, что я не работаю на корпорацию
"Паличи".
- Знаю, - кивает Фрэнк.
- Тебе надо съездить в клинику. Арти в опасности. Доктора Клея убили так же, как и
других. Я была в его доме...
- Знаю, - повторяет Фрэнк.
Саманта стоит, держась обеими руками за решетку.
- Снейр думает, что это все сделала я, но вчера он лишь задал мне пару вопросов.
В коридоре слышны еще чьи-то шаги.
- Сейчас тебя выпустят, - говорит Фрэнк. - Обвинения сняты.
- Почему?
- Ну, ты же ведь невиновна, разве не так?
- Забавно.
Она выдавливает улыбку.
- Думаю, Снейру просто нужен был повод, чтобы арестовать тебя.
- Скотина! - бормочет она.
- Я бы не стал его винить.
Подошедший полицейский отпирает замок и открывает дверь.
- Тебе не следовало отправляться к доктору Клею одной. Это было опасно. Убийца мог
находиться в доме.
- Я же не знала, что его убили.
- Ты допускала такую возможность, Сэм. Надо было подождать.
Саманта не отвечает. Их шаги отдаются громким эхом. Она упрямо смотрит перед собой.
- Кстати, как ты его нашла?
- По телефонному справочнику.
- Его телефона там нет.
Она бросает на него взгляд.
- Забыла сказать - я потеряла туфлю.
Над головой сияющее голубое небо. Ничто не напоминает о вчерашней грозе. Прежде чем
сесть в машину, Саманта останавливается и вдыхает прозрачный, чистый воздух.
- Надо съездить в клинику.
- Полиция уже проверила. Арти там нет. Нет и доктора Купер. За клиникой и за их
квартирами установлено наблюдение. Если они появятся, мне позвонят.
- Значит, доктора Купер нет?
- Ну, не стоит делать слишком...
- А Мередит? - Вопрос выскакивает изо рта, как будто его вышибли из нее ударом в
солнечное сплетение.
- Кто?
- Сестра Богарт. Она работает в клинике.
- Это, должно быть, та самая медсестра, с которой Снейр разговаривал вчера вечером. А
что такое? При чем здесь Мередит?
- О ней ведь позаботились? Ее охраняют?
- Сомневаюсь. Снейр занят поисками Арти.
- Если доктор Купер исчезла, то получается, что убийца охотится за всеми, кто так или
иначе связан с проектом, а не только за участвующими в нем и доктором Клеем. Ее необходимо
найти, Фрэнк!
Он достает сотовый, телефон и набирает номер.
- Детектива Снейра, пожалуйста. Срочно.
Пока Фрэнк ожидает в гостиной, Саманта быстро принимает душ и переодевается. Он не
замечает ее, и она, войдя в комнату, некоторое время молча наблюдает за ним. Фрэнк стоит у
стола, держа на ладони фарфоровую лягушку Фиби. Высокий, массивный, он слишком велик
для гостиной, как неподходящий по размерам шкаф, и она думает о том, не сделали ли его
таким неуместным последние шесть месяцев.
- Спасибо, что приехал за мной утром.
Она вытирает волосы белым полотенцем.
Фрэнк резко поворачивается, как будто его застигли врасплох.
- Никаких проблем. - Он осторожно ставит лягушку на стол. - Я навел справки о
Максвелле Харрисе, приятеле Кэтрин.
- И что?
- Тело было слишком изуродовано поездом, чтобы можно было делать какие-то выводы,
но в управлении полиции Дарема не склонны считать, что Харрис совершил самоубийство.
- Почему? Что изменилось?
- Появились показания свидетеля. Какой-то бездомный, живущий под мостом, видел, как
все случилось. Через несколько дней после смерти Харриса полиция задержала его за
появление в пьяном виде в общественном месте, и бродяга рассказал о парне, которого
столкнули с моста.
- Он его видел? Убийцу?
- Не очень ясно, но... - Фрэнк выдерживает паузу. - Он уверен, что его столкнула она.
Женщина.
- Кэтрин? - шепчет Саманта.
- Ну, алиби у нее нет, но, не имея доказательств, полиция бессильна. Тем более что речь
идет о дочери одного из самых богатых семейств в Северной Каролине. Даже если бы тот
бродяга оказался трезв и сумел опознать ее, в суде такие показания не прошли бы.
В кармане его пиджака звонит сотовый.
- Да. - Фрэнк берет ручку и начинает что-то записывать. - Спасибо. - Он
поворачивается к ней. - У меня есть адрес Мередит. Патрульная машина уже едет туда. Ты
готова?
- Почти. - Саманта откладывает полотенце и хватает висящую на спинке стула
куртку. - Насколько я могу понять, родители Кэтрин поручили тебе найти ее убийцу.
- Да. А корпорация от моего имени обратилась к департаменту полиции Сан-Франциско
с просьбой допустить тебя ко всем материалам дела. Если бы не они, ты и сейчас бы сидела в
камере, а детектив Снейр не спешил бы тебя выпускать.
- Тебе не в чем оправдываться. Я вовсе ничего такого не имела в виду.
- Имела. - Он смотрит на нее, потом открывает дверь. - Ладно, идем.
ТИРЕЗИЙ
Перед квартирой Мередит какой-то человек роется в тележке, наполненной пластиковыми
пакетами и алюминиевыми банками. Саманта обращает внимание на длинные, до плеч, черные
волосы, сухую морщинистую кожу и потрескавшиеся, с волдырями от долгого пребывания на
солнце руки. Когда она выходит из машины, человек улыбается ей и продолжает делать свое
дело. Черты лица у него немного странные, будто женские: маленький нос, поджатые губы.
Левый глаз словно затянут пленкой и жутковато неподвижен. С шеи свешивается серебряный
кулон в виде двух сплетенных змей. От его одежды исходит запах дыма и мочи.
Фрэнк поспешно взбегает по ступенькам.
Саманта идет за ним, но внезапно совсем рядом, у самого ее уха, раздается шепот:
- Ей ничто не грозит.
Она поворачивается, но незнакомец уже толкает тележку в противоположном
направлении. Колесики поскрипывают, не желая крутиться.
- Мередит! - кричит Фрэнк, во второй раз нажимая на кнопку звонка.
Не дождавшись ответа, он нетерпеливо стучит в дверь, потом поворачивает ручку. Дверь
открывается.
Саманте становится не по себе - она уже знает, что могут означать открытые двери.
Гостиная обставлена довольно скудно: черный кожаный диван, два кресла в тон ему и
телевизор. На кофейном столике ваза цвета индиго с букетом подсолнухов, на дальней стене
картина в раме, изображающая женщину, одиноко стоящую на фоне театра. Саманта подходит
ближе. "Нью-йоркское кино" Эдварда Хоппера . Деревянный пол блестит - его недавно
натерли, и в теплом воздухе еще висит химический запах. Вход в кухню преграждает
гладильная доска.
Фрэнк снова зовет Мередит, и ему снова никто не отвечает.
Свободного места в гостиной мало, наверное, из-за слишком большого стола и стоящего у
стены велотренажера. На столе - "Кроникл", раскрытая на разделе "Кино", и недопитая чашка
кофе, аккуратно поставленная точно на середине салфетки. Чашка еще теплая. У
противоположной от входа стены - узкая лестница, ведущая на нижний уровень. Не
дожидаясь Фрэнка, Саманта начинает спускаться. Внизу темнее, чем наверху. Справа от
лестницы - забитый книгами шкаф. В конце холла - две закрытые, расположенные одна
против другой двери. Надо выбирать, которую открыть первой, и Саманта чувствует себя
участницей какой-то телеигры. Она толкает левую и зовет Мередит странно дрожащим
голосом.
В небольшой спальне чувствуется запах цветов и ароматических - ваниль? - свечей. За
стеклянной дверью затененная веранда, которой тем не менее удается освежить комнату. На
полу, у шкафа, разбросанная одежда. Постель убрана. С фотографий на туалетном столике и
прикроватной тумбочке на Саманту смотрит улыбающееся, со шрамом над верхней губой лицо
Мередит. Она - на растянувшемся песчаном пляже с друзьями, под Эйфелевой башней, в
лондонском "Хард рок кафе". На снимках часто появляется один и тот же мужчина; он же и на
отдельной, помещенной в рамку фотографии с надписью "Я тебя люблю. Пит", на которой
Мередит целует его в щеку. Оба выглядят счастливыми.
В углу - письменный стол с какими-то бумагами. Саманта подходит к нему. Сверху
лежит отдельный листок.
Дорогая!
Мы так давно не вместе, что я уже привык к боли разлуки, хотя от этой боли ком
подступает к горлу и немеет тело.
Всю жизнь я думал, что любовь наполнит меня, как вода наполняет стакан, но любовь к
тебе оставляла лишь жажду. Не ты, а любовь к тебе, нынешняя любовь издалека иссушает
меня. Любовь не в том, чтобы найти нужного человека. Она в том, чтобы найти нужный
момент. И я боюсь, что упущу это, если мы останемся друг с другом. Я не могу не искать
любви, которая наполнит меня. Это нужно нам обоим.
Я буду скучать по тебе, зная, что ты там, даже когда ты в тысячах миль от меня. Но
так лучше для всех. Мы все ждем свои моменты.
Все еще люблю тебя.
М.
- Что это вы, черт возьми, здесь делаете!
Мередит стоит у двери. Рядом с ней Фрэнк.
- Э... ищу вас. Мы... я...
- Читаете мое письмо.
Она подходит ближе и забирает у Саманты письмо.
- Простите... Оно прекрасно.
Саманта стоит неподвижно, опустив руки.
- Это личное, - тихо говорит Мередит.
- Мередит, - торопится на выручку Фрэнк, - как я уже говорил, мы считаем, что вам
угрожает опасность.
Она смотрит на него и молчит.
- Почти все, так или иначе связанные с проектом доктора Клея, либо исчезли, либо были
убиты на прошлой неделе, - продолжает он. - Мы хотим взять вас под защиту. С минуты на
минуту сюда приедут полицейские.
- Вы - коп?
Она поворачивается к Саманте, явно шокированная тем, что, очевидно, считает еще одним
предательством.
- Нет. Я... я что-то вроде консультанта.
- Консультанта? Так вы лгали доктору Клею? У вас нет никаких нарушений сна! Вы
знали, что мы в опасности?
- Нет! Я сама не могу нормально выспаться уже несколько месяцев!
Саманта бросает умоляющий взгляд на Фрэнка и снова поворачивается к Мередит.
- Сэм? - осторожно спрашивает Фрэнк.
- И доктор Клей тоже, да?
- Что? - растерянно переспрашивает Мередит.
- Доктор Клей ведь тоже имел проблемы со сном, не правда ли?
- Да, думаю, что да. Он иногда жаловался на то, что ему не хватает сна.
- А вы?
- Нет. У меня никаких проблем.
- Тогда почему вы работаете в клинике сна?
- Я собираюсь получить диплом сестры в университете Сан-Франциско, и работа в
клинике - моя интернатура.
- Что вы знаете о докторе Купер? Что она за специалист?
- Вообще-то доктор Купер психиатр. А что...
- А с какой стати психиатра попросили подменить доктора Клея? - перебивает ее
Саманта.
- Ну, они друзья.
- Это не дает ей права руководить проектом. У нее же нет необходимой квалификации.
- Не нужно быть специалистом по коррекции сна, чтобы вести курс лечения. Такое по
силам каждому.
Кто-то стучит в дверь наверху.
- Мисс Богарт? Это из департамента полиции Сан-Франциско.
- Мы здесь, внизу. Подождите минутку! - кричит Фрэнк и поспешно направляется к
лестнице.
- Нам надо идти. Полиция на несколько ближайших дней возьмет вас под свою защиту.
Саманта подходит к Мередит.
- Все будет в порядке, - продолжает она, надеясь, что ее голос звучит достаточно
убедительно, но и сама не знает, кому из них адресованы эти слова.
- Не надо было вам читать мое письмо, - тихо говорит Мередит, и что-то в ее тоне
напоминает Саманте отца - так же, тихо и спокойно, звучал его голос, когда он хотел выразить
свое разочарование в ней.
- Мне очень жаль, - бормочет Саманта.
- Мне тоже.
Мередит поворачивается и медленно поднимается по лестнице.
Фрэнк ожидает ее, прислонившись к стене, со сложенными на груди руками. Патрульная
машина увозит Мередит.
Саманта машет ей вслед, но сидящая на заднем сиденье Мередит даже не оборачивается.
- По крайней мере она разрешила мне помочь ей собрать вещи.
Предложение заканчивается вопросительной интонацией.
- С ней все будет в порядке.
Саманта поворачивается к нему, кивает и опускает голову.
- Почему ты расспрашивала ее о докторе Купер? На этот вопрос она готова ответить.
- Не думаю, что эти убийства как-то связаны с проектом или с доктором Клеем. Все дело
в людях, страдающих расстройствами сна.
- Не вижу разницы.
- Мишенью убийцы могут стать и другие клиники.
Она нервно сплетает пальцы.
- Ты имеешь в виду, что теперь, когда ты и Мередит под охраной полиции...
- Мне кажется, что Мередит ничто не угрожает. Она не страдает так, как страдает
убийца, поэтому и не должна стать мученицей.
- Стать мученицей?
- Утратив сон, граф старался лишить сна и других, тех, кто окружал его. Он хотел, чтобы
и они страдали так же, как он сам. Не давал слугам спать...
- Твоя гипотеза не объясняет, почему убийца начал с тех, кто связан с исследованиями
доктора Клея, - обрывает ее Фрэнк. Он не хочет больше слышать ни о графе, ни о Гольдберге,
ни о проклятии. - Должна же быть какая-то причина.
- Ей ничто не грозит, - бросает Саманта и, вскинув голову, оглядывает улицу.
Бездомный бродяга роется в мусорном баке в конце квартала. - Откуда он это знает?
- Что?
- Подожди.
Она бежит по улице, не спуская глаз с незнакомца, который, закончив с баком,
сворачивает со своей тележкой за угол. Саманта уже не надеется увидеть его, но нет, бродяга
стоит за поворотом, как будто ожидает ее.
- Привет. - Она останавливается. - Э... вы ведь что-то сказали мне, да?
Дурацкий вопрос. И вид у нее, должно быть, дурацкий, думает Саманта. Молчание.
- По-моему, вы сказали, что ей ничто не грозит. Что это значит?
Замутненный, неподвижный глаз смотрит ей в лицо, и сплетшиеся змеи поблескивают на
солнце.
- Вам говорит что-нибудь фамилия Гольдберг?
Вдруг он хватает ее за руки. Саманта пытается освободиться, но незнакомец держит
крепко. Он переворачивает ее кисти ладонями вверх и напряженно всматривается в них.
- Вы помечены.
- Что?!
Она вскрикивает и резко отдергивает руки. Пытается вздохнуть, но грудь не поднимается,
словно ее сдавило что-то.
Бродяга смотрит на ее живот, и Саманта опускает глаза. Две нижние пуговицы рубашки
расстегнулись, обнажив край шрама.
- Оно все равно найдет вас.
- Нет, - шепчет Саманта.
Она отшатывается от незнакомца, так и не поняв, что напугало ее больше - ск
...Поділитися у соцмережах
