Жанр: Триллер
Руна
...но. Были ли эти мысли о снайперах всего лишь
плодом его болезненного воображения
или же в те самые минуты, когда он предавался размышлениям о своей судьбе, из
него и в самом деле капля за каплей
истекала его собственная жизнь? Он провел пальцами по лбу, и это прикосновение
отозвалось острой болью, словно голову
ему сковали раскаленные обручи. Нет, он должен заставить себя думать, очистить
свой разум и припомнить все события
этого вечера.
Не находя в себе сил оставаться дома, он пришел в свой офис, уселся в
старое кресло Уилли Бакингема и с
виноватым видом уставился на крышку письменного стола. После похорон немногие из
остававшихся личных вещей
покойного забрала несчастная Бет.
Брайан вспомнил тот вечер, когда между ними вспыхнула ссора. Уилли
стоял тогда перед ним и требовал
объяснений. Поначалу Брайан прикинулся было дурачком, однако вскоре сообразил,
что Уилли уже понял что к чему. По
его словам, он случайно заметил торчавший из нижнего ящика письменного стола
Брайана краешек бумажного листа. При
других обстоятельствах Уилли никогда не стал бы совать нос в чужие дела; сейчас
же на ладони Уилли лежал тот самый
листок, на котором отмечалась ошибка, допущенная в описи имущества фирмы - так,
мелочь, ничего существенного, и все
же...
Уилли Бакингем всегда утверждал, что обладал складом ума, характерным
для прирожденного бюрократа. С одной
стороны, это можно было рассматривать как своего рода достоинство, с другой же -
как недостаток. Некоторые считали его
мелочным человеком, однако сам он всегда отлично понимал важность этих самых
мелочей. Возможно, именно это
помогло ему вспомнить номера всех накладных и обратить внимание на то, что той,
которая упоминалась в записке, просто
не существовало в природе.
Он немедленно отправился на склад, проверил все имеющееся имущество и
нашел-таки "несуществующий" груз,
сверив серийный номер из записки с надписью на одном из ящиков. Неподалеку от
него стоял прислоненный к стене ломик
- подсунув его конец под край ящика, он откинул крышку. Та отошла без малейшего
труда, и поначалу он даже с некоторым
разочарованием взглянул на содержимое ящика. Однако к тому времени у него уже
успело зародиться подозрение. А затем
случилось нечто гораздо более серьезное...
Неожиданно за спиной Брайана раздался какой-то звук. Он обернулся -
площадь была по-прежнему пустынна, и
лишь ветер морщил воду на поверхности резервуаров притихших фонтанов. Теперь не
было даже автобусов - все они
разъехались по своим маршрутам. По мере усиления ветра кроны возвышавшихся перед
ним платанов стали постепенно
приходить в движение. В проносившихся над головой облаках отражались огни
города. Брайан настолько высоко
запрокинул голову, что чуть было не потерял равновесие... и даже споткнулся о
край бордюрного камня. Где-то в отдалении
на фоне обрамлявших террасу гранитных плит мелькнула одинокая фигура и тут же
исчезла из виду.
Гарри по-прежнему не было. Что же делать? Теперь опасность грозила
Брайану повсюду. Разве может он вот так,
ничего и никому не объяснив, вернуться домой? Брайан в который уже раз взглянул
на часы, пытаясь уточнить, сколько
сейчас времени. Самое начало двенадцатого - ну что ж, автобусы еще ходят.
Впрочем, от автобусов также исходила
опасность, поскольку никогда не знаешь наверняка, кто именно сядет рядом с
тобой.
Он подошел к фонтану и, набрав пригоршню обжигающе холодной воды,
плеснул ею в лицо - мгновенный шок
помог ему осознать иррациональность своего почти маниакального поведения. Ну
ладно, он подождет еще пять минут, а
потом пойдет домой. Надо же, как тихо стало на площади, не слышно даже шума
транспорта! Но вот очередной звук - на сей
раз похожий на скрип. Что же именно скрипнуло? Дерево? Металл?
Вот опять.
Он присел на каменный барьер фонтана и внимательно прислушался.
Снова послышался все тот же металлический стон, похожий на скрип
покачивающихся на ветру строительных
лесов или на вопль стальной обшивки корабля, разваливающейся на части в бурных
морских волнах. Брайан перевел взгляд
на простиравшуюся перед ним площадь. Вот колонна Нельсона, этот символ
незыблемой прочности, сто сорок пять футов
исторического рационализма, а у ее основания четверка бронзовых львов - каждый
ростом раза в четыре выше обычного
взрослого человека, по двадцать футов в длину, гордые и свирепые, как и сама
существовавшая в период их создания
империя.
Глядя на львов, он заметил, как один из них повернул голову и посмотрел
на него.
Глаза Брайана готовы были вылезти из орбит. Фигура льва оставалась
неподвижной, но его пустые бронзовые глаза
смотрели в упор на него, словно ожидая, когда жертва сорвется с места и бросится
бежать. Брайан затаил дыхание, не в
силах даже шелохнуться. В очередной раз послышался все тот же металлический
лязг, и на глазах у объятого ужасом
человека лев медленно поднялся со своего пьедестала, на мгновение замер на
месте, после чего спрыгнул с постамента на
каменные плиты мостовой. И снова послышался металлический скрежет - это поднял
голову второй лев, также
устремивший взгляд в ту сторону, куда неотрывно смотрел его могучий собрат.
Сердце Брайана готово было выскочить из груди, а его стук, казалось,
разносился на мили вокруг. Вскоре четверка
львов покинула монумент и медленно двинулась через площадь в его сторону -
поначалу робко, словно громадные
бронзовые котята, совершающие свои первые шаги, скрежеща металлическими когтями
по каменным плитам.
Однако это были отнюдь не котята. Одного взгляда на их мертвые глаза
было достаточно, чтобы понять: они уже
почуяли запах крови и жаждут поскорее настичь свою жертву. По мере их
приближения лязг и скрип становились все
громче, а гулкое эхо, сотрясавшее полые фигуры бронзовых львов, придавало им еще
более устрашающий вид. Брайан
кинулся бежать в сторону южно-африканского представительства, где по тротуару
по-прежнему ходили взад-вперед
сумрачные пикетчики. Но почему же эти люди не побросали свои транспаранты и тоже
не пустились наутек? Судя по всему,
они даже не догадывались о приближении металлических чудищ. Вечернее небо
пронзил еще один оглушительный звук -
это был низкий, рокочущий грохот, от которого, казалось, завибрировал воздух.
Один из львов разинул громадную пасть и
зарычал на пролетающие над ним облака, словно пытаясь открыть врата в
преисподнюю.
Едва добежав до огораживающего площадь металлического заслона, Брайан
почувствовал, как заскользили
подошвы его башмаков, и он всей тяжестью тела рухнул на каменные плиты. Между
тем расстояние, отделявшее его ото
львов, сокращалось буквально на глазах, и, двигаясь по следу человека, они время
от времени вздымали свои гривастые
головы. Их вожак - тот самый, что первым сорвался с постамента, - на короткое
мгновение замер на месте и с лязгом
опустился на задние лапы, тускло поблескивая гладко отполированной шкурой. Зверь
явно выжидал, когда добыча снова
поднимется на ноги, и теперь из его ноздрей вырывались теплые струи воздуха.
Приблизившись к вожаку на почтительное
расстояние, остальная троица остановилась. Судя по гримасе на их мордах, они с
безграничным презрением взирали на
простершееся перед ними странное хнычущее существо - им явно хотелось, чтобы он
погиб, как подобает человеку. С
трудом сдерживая подступавшие к горлу рыдания, Брайан наконец поднялся, отер о
пиджак окровавленные ладони и, хотя
он с трудом держался на ногах, все-таки заставил себя бежать дальше.
Достигнув ограды, он поднырнул под нее и уже вознамерился было
пуститься вдоль ближайшей улицы, но не
выдержал и оглянулся. И тут, к своему ужасу, увидел, как первый лев
перепрыгивает через ограду. В густой тени платанов
глаза хищника теперь были подобны ярким светящимся дискам, на которые невозможно
было смотреть. Брайан
машинально отшатнулся, из его искаженного гримасой рта вырвался сдавленный
вопль, и он понял, что это последний
звук, который ему суждено было издать.
Существо полностью исчезло из поля зрения несчастного человека, но в
тот же миг надвинувшаяся откуда-то
сверху громадная лапа одним взмахом превратила его ноги в кровавое месиво. Он
почувствовал, как с треском ударяется
головой о край сточной канавы, и все же предпринял последнюю отчаянную попытку
спастись, откатившись в сторону, - но
тщетно. Теперь у него возникло ощущение, что верхняя половина его туловища
медленно отделяется от нижней. Затем
львиная лапа опустилась вторично, и вместе с ее ударом Брайана окутала глубокая
темнота, а его голова, подобно
взорвавшемуся арбузу, разлетелась на части.
Полицейский поначалу не обратил на него никакого внимания. Гарри прибыл
к месту встречи ровно через двадцать
минут после звонка Брайана Лэка. На краю площади рядом с представительством
Южно-Африканской Республики он
обнаружил полицейский кордон, две кареты "Скорой помощи", несколько патрульных
машин и толпу возбужденных зевак.
Едва взглянув на простыни, которыми укрывали - точнее, пытались укрыть -
разбросанные по проезжей части
окровавленные останки человеческой плоти, он сразу понял, что перед ним - Брайан
Лэк. Те же пиджак и туфли, которые
Гарри видел на нем во время их последней встречи.
- Я знаю этого человека! - закричал Гарри, обращаясь к бесстрастного
вида молодому констеблю. - Что с ним
случилось?
- Он выбежал на мостовую, - проговорил один из борцов с апартеидом. -
Это произошло у нас на глазах. Водитель
автобуса сигналил ему, мигал фарами, но тот, похоже, ничего не замечал. А потом
его сшибла ехавшая сзади машина.
Затормозить она уже не могла.
Констебль, сам разве что на год старше студента университета, опустил
на плечо парня тяжелую руку.
- Нам понадобятся твои показания, сынок. - Ему всегда были ненавистны
эти протестующие студенты. Затем,
повернувшись к Гарри, добавил:
- Вы сказали, что знали этого чудика?
Внезапно осознав щепетильность своего положения, Гарри невольно
отпрянул назад.
- Нет-нет, я ошибся.
Констебль окликнул было его снова, но Гарри, сохраняя внешнее
спокойствие, поспешил оставить место
происшествия и добраться до своей машины.
Глава 29
ИЗБЫТОК ИНФОРМАЦИИ
Уже на втором звонке телефона сержант Лонгбрайт сорвала трубку с
рычага. Сев в постели, она щелкнула
выключателем лампы.
- Извините, Джэнис, что звоню так поздно.
- Ничего страшного. Сколько сейчас времени?
- Полтретьего, - сказал Джон Мэй. - Я насчет нашего главного свидетеля
- того самого обгоревшего паренька,
Марка Эшдауна. Мне только что позвонили из больницы и сообщили, что он
скончался. Мы распорядились, чтобы до
нашего приезда они там ни к чему не прикасались.
- Бог мой... но вы же сказали, что он вроде бы пошел на поправку.
- Так оно и было. По их мнению, он просто покончил с собой.
- Но как же так? - Джэнис зажала трубку между плечом и щекой и стала
осторожно, чтобы не потревожить спящего
Иэна Харгрива, выбираться из постели. - Насколько я поняла, сестры постоянно
кололи ему успокоительное.
- Да, они проводили курс наркотерапии, чтобы свести к минимуму риск
более серьезной психической травмы.
- Неужели его воля смогла подавить медикаментозное воздействие
лекарств? - спросила она. - Но возможно ли
подобное? Судя по всему, он твердо решил умереть.
- Или был попросту сильно напуган. - На другом конце провода возникла
короткая пауза. - Знаете, Джэнис, я
совершенно перестал понимать, что происходит. Дело попросту разваливается у нас
на глазах.
- А с Артуром вы уже разговаривали?
- Нет, эта сторона дела его не интересует. Я намеренно оставил его в
покое, чтобы он мог некоторое время
самостоятельно отрабатывать свои версии и проверять собственные теории.
- Так, ладно. - Несколько секунд она сидела молча, теребя свободной
рукой жесткие нечесаные волосы. Что и
говорить, прекрасное начало для воскресенья. - Подбросить вас? Ну хорошо,
отправляйтесь пока в больницу.
- Встретимся через двадцать минут. В трубке наступила тишина.
В дверях палаты неловко топталась старшая медсестра, у которой был
такой вид, словно она по-прежнему не хотела
пропускать их внутрь. Со старомодного плаща Джэнис Лонгбрайт на кафельный пол
стекали струи воды. В полумраке
коридора она казалась героиней давно забытого "черного" триллера. Джон Мэй
решительно двинулся вперед, и Джэнис
вслед за ним робко вошла в палату.
Покойный лежал на кровати, вытянувшись по диагонали, широко раскинув
ноги и свесив одну руку. Туловище и
грудь его оставались в бинтах, но голова и шея оказались разбинтованными. Горло
туго стягивал пластиковый шланг для
внутривенного вливания, а бутылочка, к которой он подсоединялся, валялась
разбитая рядом со штативом.
Сделав шаг вперед, Мэй почувствовал, как под подошвой башмака хрустнуло
стекло.
- Можно прибавить света? - спросил он, делая жест в сторону стены. -
Когда в последний раз заходили к нему в
палату?
- Все это время в коридоре находилась дежурная медсестра. Услышав шум,
она прибежала к больному и застала его
примерно в такой же позе, как сейчас, чуть живого. Сестра подняла тревогу и
попыталась было освободить его горло, но,
как вскоре выяснилось, он уже скончался.
Мэй склонился над телом паренька, поблескивающие глаза которого,
казалось, готовы были вылезти из орбит.
- Очевидно, чтобы снять трубку, медсестре пришлось бы повредить
располагавшиеся под ней ткани. Это вы сняли с
его лица бинты?
- Нет, - ответила старшая сестра. - Скорее всего, он сам сорвал их.
- Почему вы так думаете? - спросил Мэй, опускаясь на колени и
заглядывая под кровать.
- Ну, просто у ран сейчас гораздо более свежий вид, чем прежде. Струпья
прилипли к бинтам и отделились вместе с
ними.
- Так случается, когда чересчур поспешно срываешь бинты, да? Кстати,
насколько глубоко он был погружен в
наркоз? Находился без сознания? Просто крепко спал?
- Он должен был находиться в состоянии... крайнего успокоения.
- Что это значит? Неспособность самому завязать шнурки на ботинках? Или
невозможность просто стоять на
ногах? Как вы считаете, мог он совершить с собой нечто подобное?
Старшая сестра нахмурила брови. По прибытии в больницу она уже
обсуждала эту тему с одной из своих коллег.
- Я лично считаю, что он не смог бы с достаточной силой затянуть этот
жгут.
- Штатив с капельницей ведь на колесах, так что, потянув за шланг, он
вполне мог подкатить его к себе и
опрокинуть.
- Кроме того, не следует забывать о его горле...
- Точное замечание, Джэнис. - Мэй повернулся к сестре: - В его горле
по-прежнему скапливалась слизь?
- Дыхательные пути регулярно очищались, хотя там оставалось много
очагов, вырабатывавших жидкостные
выделения.
- Таким образом, чтобы окончательно перекрыть эти самые пути, особого
усилия не требовалось?
- Пожалуй, нет.
- А скажите, - мягко произнес Мэй, - коль скоро прописанные вами
успокоительные средства были все же не
самого сильного свойства и позволяли ему пребывать в сознании, хотя и весьма
заторможенном, не могло ли так
получиться, что, проснувшись, он испытал сильнейшее потрясение от положения, в
котором очутился?
Старшая сестра подозвала дежурную и посовещалась с ней.
- Такое вполне возможно, - наконец проговорила она. - Если не считать
посттравматической инфекции, для
ожоговых пациентов именно психологическая травма представляет главную опасность.
Хотя обычно это происходит в
несколько иной форме.
- Он был правша?
- Кажется, да.
Мэй повернулся к Лонгбрайт:
- Как ни странно, но мне представляется, что он действительно покончил
с собой. Если вы присмотритесь к
внутренней поверхности его среднего и указательного пальцев, то обнаружите
небольшое обесцвечивание кожи, причем на
тех самых местах, куда он намотал трубку, чтобы усилить хватку. - Мэй стал
застегивать пальто. - Вы нам очень помогли,
сестра. Боюсь, правда, что придется вас побеспокоить еще немного - что делать,
труп необходимо сфотографировать и снять
отпечатки пальцев.
Дежурившая ночью медсестра извлекла из кармана халата тонкий белый
конверт.
- Это вам просил передать ваш коллега.
Нахмурив брови, Мэй принялся рассматривать конверт.
- И когда же он побывал здесь?
- Буквально за несколько минут до вашего прихода. Мэй достал лежавшее в
конверте послание и прочитал его.
"Дорогой Джон,
уверен, что тебя крайне раздосадует мое вмешательство в проводимое
тобой расследование. Просто мне
хотелось, чтобы ты обратил внимание вот на что.
За двадцать минут до начала пожара часы на всей видеоаппаратуре в
магазине Делла были кем-то отключены.
Скорее всего, паренек отсоединял какой-то прибор и на несколько секунд случайно
вырубил электричество. Улавливаешь, к
чему я клоню?
Пип, пип.
Артур".
Джон с недоуменным видом протянул записку Лонгбрайт. "Черт меня побери,
если я действительно что-то
улавливаю", - подумал он.
- И что же мистер Брайан делал здесь в столь поздний час?
- А я думала, что вы знаете, - отозвалась старшая сестра. - Он
регулярно, днем и ночью, причем примерно с
равными интервалами во времени, наведывался сюда, чтобы справиться о состоянии
этого пациента. Именно по его
требованию мы установили в коридоре круглосуточный пост.
- Он понимал, что жизнь парня находится в опасности, - проговорил Мэй,
когда они спустя несколько минут шли
под дождем к автостоянке. - И, чтобы доказать свою правоту, посадил у двери
дежурную сестру.
- Но она же все равно никого не заметила.
- Вот именно. Таким образом, он убедился, что посторонние люди ко всем
этим смертям не имеют никакого
отношения. Уверен, что он знает больше, чем рассказывает нам. Пожалуй, настало
время менять наши методы
расследования и переходить к более тесному сотрудничеству.
Мэя и Брайана коллеги обычно уподобляли двум полушариям головного
мозга: Мэй - правая его часть,
отвечающая за логическую статистику и сбор всевозможных фактов, а Брайан -
левая, ведающая разработкой всевозможных
версий и сведением воедино деталей, кажущихся на первый взгляд случайными. И вот
теперь им предстояло объединить
усилия и впредь действовать сообща.
- Знаете, почему мы топчемся на месте? - задал вопрос Мэй, распахивая
дверцу машины перед Лонгбрайт. - Как ни
странно, мы страдаем от переизбытка информации. Мы располагаем чрезмерно большим
количеством фактов, вплоть до
всевозможных мелочей. И вместо того, чтобы прояснять картину, они лишь
затуманивают ее. Вы как себя чувствуете?
Можете на несколько часов заехать в управление?
- Я не устала.
- Молодчина. Начнем с того, что в очередной раз просмотрим наше
"роковое досье" и удалим из него все, что не
имеет непосредственного отношения к интересующим нас смертям. Наверняка там были
какие-то зацепки, которым мы не
придали должного значения, поскольку буквально каждый день на нас обрушивалась
все новая и новая информация. Так
что давайте вернемся немного назад и покопаемся в наших материалах.
Пока Мэй вел машину, Лонгбрайт внимательно всматривалась в его лицо.
Казалось, что пожилой детектив заряжен
какой-то особой энергией, которая помогала ему ради получения ответов на
интересующие вопросы вступать в схватку даже
с самим временем. И она невольно подумала, способны ли вообще часы отмерять
время, которое оставалось прошагать ему
самому.
"МОЛИТВЫ ДЬЯВОЛУ"
Дороти всегда доставляло наслаждение приходить в библиотеку утром по
понедельникам - прохладная,
умиротворяющая тишина читального зала как-то расслабляла ее. Брайан появился в
тот самый момент, когда она открыла
входную дверь и собиралась в поисках его выглянуть наружу. Поначалу ей
показалось, что он совсем не изменился. Все тот
же костюм-тройка, роза в петлице и потертая фетровая шляпа вызвали в памяти
приятные воспоминания об их последней
встрече. И лишь когда он снял свой головной убор, она увидела, насколько
минувшие годы состарили давнего друга. Ей
показалось, что он даже как-то усох и посерел, как бывает, когда свет в комнате
не выключают полностью, а просто
приглушают.
- Моя добрая, прекрасная леди, прошу извинить, что не смог прийти к вам
в субботу. Увы, наше расследование
оказалось гораздо более богатым на всевозможные сюрпризы, нежели я мог
предположить. - Брайан протянул руку. - Ну и
сколько же времени прошло после нашего последнего небольшого приключения?
- Если память мне не изменяет, Артур, семь лет. А кстати, почему это ты
звонишь только тогда, когда тебе чтонибудь
нужно? - с напускной строгостью спросила Дороти. - Ну входи же, не стой
под дождем. Мы как раз собирались
приступить к традиционному утреннему чаю и просмотру газет. И потом, мне
интересно узнать, что же тебя привело сюда
на этот раз?
Дороти проводила гостя в служебное помещение за библиотечной стойкой,
где Фрэнк Дрейк кипятил в чайнике
воду. Брайан поставил намокший зонт в угол и опустился в выцветшее кресло.
Оглядевшись по сторонам, он изобразил на
лице сдержанное неодобрение.
- Затхлый какой-то у вас здесь воздух, - заметил он, принюхиваясь. -
Сыро, словом, напрашивается ремонт.
- Вот то-то и оно! - проговорила Дороти, передавая ему чашку. - Мы уже
давно как бельмо на глазу у
попечительского совета, который никак не может решить, то ли устроить здесь зал
для занятий аэробикой, то ли вообще
здание снести, а земельный участок продать. В прошлом году и вовсе вознамерились
было отдать его под клуб проституток.
Правда, в последнее время ходят слухи, будто на этом месте будет построено
современное здание под офисы. Теперь они
ждут, когда старинная постройка придет в окончательную негодность. Впрочем,
ждать осталось недолго, тем более если не
прекратится наконец этот чертов дождь.
- Но вы, разумеется, так просто не сдадитесь, - сказал Брайан. - Не
следует забывать про уникальную коллекцию
ваших книг.
Дороти была не склонна обсуждать с посторонними внутренние проблемы
библиотеки и предпочитала оставаться
всего лишь старшим библиотекарем, с существованием которого все давно уже
свыклись, хотя и полностью его
игнорировали. Да и у нее самой не было ни малейшего желания представать в глазах
общественного мнения эдаким
стражем оккультных сокровищ. Было гораздо разумнее вообще не привлекать внимание
публики к этой коллекции. С
другой стороны, она не считала себя вправе закрывать доступ к этому кладезю
знаний людям, способным по достоинству
оценить ее подлинное значение и непреходящую ценность.
- Моя мать оговорила в завещании, что эта... коллекция может перейти в
собственность совета лишь при одном
условии - если до конца моих дней она будет храниться в этом здании.
- Ты считаешь, что они просто дожидаются момента, когда ты отмотаешь
свой срок на этом свете? И что, потвоему,
случится с книгами после твоей смерти?
- Естественно, их распродадут частным коллекционерам, а вырученные
денежки присвоит все тот же совет. Но эти
книги просто обязаны остаться вместе. Ведь содержание многих из них
взаимосвязано, и они представляют ценность,
только находясь в одном месте. - Она вздохнула и уставилась в чашку, словно
надеясь на дне ее найти ответ на мучившую
ее проблему. - А ты чем занимался все это время? И как поживает твой напарник -
подожди, как его зовут-то?
- Джон. С ним полный порядок. Страшно рассердился на меня за то, что я
решил уйти на пенсию.
- Когда мы разговаривали с тобой в последний раз, ты был по уши занят
делом, связанным с трупами в "Савое", и
сказал тогда, что это будет твоим последним делом.
- Ну, на сей раз это уже действительно мое самое последнее дело, -
решительно заявил Брайан, отставляя чашку. - В
данном случае речь идет о целой куче смертей - заметь, я употребил слово
"смертей", а не "убийств". А если быть более
точным в выражениях, то не просто смертей, а подстроенных самоубийств.
В течение последующего получаса Брайан излагал Дороти наиболее важные
аспекты дела. Сидевший в дальнем
конце комнаты Фрэнк Дрейк оторвал взгляд от своих вырезок и стал со
всевозрастающим вниманием прислушиваться к их
беседе.
- Теперь ты понимаешь, с какими трудностями мы столкнулись, - заключил
свое повествование Артур. - Думаю, не
будет большим преувеличением сказать, что, по-видимому, в не таком уж отдаленном
будущем нас ожидают сотни новых
трагедий.
- Фрэнк, я думаю, вам следует поделиться с мистером Брайаном вашими
открытиями, - медленно проговорила
Дороти.
Фрэнк, который давно уже томился в ожидании возможности проверить на
незнакомом человеке собственные
теории, не заставил себя ждать. Он уже дошел до описания организованного ЦРУ
планетарного фашистского заговора,
когда Брайан перебил его.
- По нашим предположениям, - заметил он, - все эти смерти были вызваны
древними рунами, а отнюдь не
происками ЦРУ. И, как мне объяснили, магическая сила рун может быть приведена в
действие исключительно людьми,
владеющими оккультным знанием. - Он извлек из кармана одно из рунических
проклятий и протянул его своей
собеседнице. - Скажите, может этот клочок бумаги вызвать чью-либо смерть?
- Даже не представляю, как такое возможно, - проговорила Дороти. -
Написание рунических проклятий постоянно
претерпевало существенные изменения. В сущности, они представляют собой некий
символический метод контроля над
силами природы. Один, являющийся их божеством, способен одновременно вселять
страх и порождать опасность.
Поклонниками его культа являлись шаманы и берсеркеры. Однако язык, которым они
пользовались, был весьма сложным и
утонченным. Так что я очень сомневаюсь, что какие-то несколько закорючек
способны обречь человека на смерть. Никто из
современных людей не поверит в возможность чего-либо подобного, даже если им и
удалось бы перевести этот текст. Да и
потом, ведь ты тоже видел эту бумажку, держал ее в руках, так почему же она не
возымела действия в данном случае?
Брайан задумчиво стиснул зубы.
- Жертвы всех этих инцидентов были объяты диким ужасом, поскольку
воспринимали эти бумажки как "молитвы
дьяволу". Создается впечатление, будто что-то провоцировало их смерть. Но что
именно?
- Знаешь что, Артур, давай взглянем на
...Закладка в соц.сетях
