Жанр: Триллер
Я убиваю
...ние Готте было заметно короче рассуждений Клюни еще и потому, что по сути
вопроса он мог сказать совсем мало. Загадка, почему не удавалось засечь звонок, была темным
пятном на белой рубашке отдела. Все засучат рукава до подмышек, лишь бы отстирать его.
Дюран окинул взглядом присутствующих.
- Что-нибудь еще можем сказать?
Юло, казалось, немного успокоился и вновь обрел хладнокровие.
- Мы продолжаем расследовать частную жизнь жертв, хотя в этом направлении и не
ждем ничего особенного. Так или иначе, движемся вперед. Будем также постоянно дежурить на
"Радио Монте-Карло". Если Никто опять позвонит и даст еще какое-то указание, мы готовы
принять меры. Мы подготовили специальную команду полицейских в штатском, в том числе и
женщин, которая будет контролировать местность. В нашем распоряжении и группа захвата с
лучшими снайперами и приборами ночного видения. Мы договорились с музыкальными
экспертами, они готовы помочь нам расшифровать послание, если оно будет. А расшифровав,
сразу же установим наблюдение за возможной жертвой. Надеемся, что убийца допустит
какую-нибудь оплошность, хотя вплоть до сегодняшнего дня он доказывал, что действует, к
сожалению, безошибочно.
Дюран смотрел на них с другого конца стола, и Фрэнк разглядел наконец, что глаза у него
карие. Обращаясь ко всем и ни к кому, в частности, Дюран заговорил своим баритоном.
- Месье, нет нужды напоминать вам, насколько важно не допустить никаких ошибок с
нашей стороны. Теперь это уже нечто большее, нежели просто полицейское расследование. Мы
должны взять этого типа как можно быстрее, прежде чем журналисты сотрут нас в порошок.
А также члены Государственного совета, если не лично сам князь, подумал Фрэнк.
- Сообщайте мне все незамедлительно, независимо от времени суток. Месье, до
свиданья, рассчитываю на вас.
Дюран поднялся, и все последовали его примеру. Генеральный прокурор направился к
двери, за ним Ронкай, который, возможно, хотел воспользоваться его присутствием для
демонстрации своих отношений с общественностью.
Морелли подождал, пока они немного удалятся, и тоже вышел, взглядом выразив Юло
свою солидарность.
Доктор Клюни остался возле стола, собирая папку со своими заметками.
- Если я нужен вам на радио, рассчитывайте на меня.
- Это было бы весьма неплохо, доктор, - ответил Юло.
- Тогда увидимся позже.
Клюни тоже покинул комнату, и Фрэнк с Никола остались одни.
- Ты ведь знаешь, что я тут ни при чем, не так ли? - заговорил Юло.
- Конечно, знаю. У каждого свои неприятности.
Фрэнк подумал о Паркере. Он чувствовал себя виноватым, что еще не рассказал Никола о
генерале и Райане Моссе.
- Пойдем-ка ко мне в кабинет, у меня для тебя кое-что есть.
- Что?
- Пистолет. "Глок-двести". Думаю, это оружие хорошо знакомо тебе.
Пистолет. Фрэнк полагал, что он уже больше никогда не понадобится ему.
- Не думаю, что он нужен мне.
- Я бы тоже предпочел, чтобы ты им не пользовался, но сейчас считаю, что нужно быть
готовым ко всему.
Фрэнк помолчал, поглаживая щеку, где уже начинала отрастать щетина. Юло заметил его
смущение.
- В чем дело, Фрэнк?
- Никола, я, кажется, кое-что обнаружил...
- Что ты хочешь сказать?
Фрэнк взял со стола конверт и кассету, которые принес с собой.
- Я захватил это сюда, но в последний момент решил ничего не говорить при всех. Это
такая мелочь, что сначала ее лучше проверить, а уж потом сообщать. Помнишь, я говорил тебе,
что никак не могу что-то припомнить, что-то все время вертелась в голове, и я непременно
должен был бы вспомнить это... И наконец я понял, в чем дело. Это некоторое расхождение
между видеозаписью и фотографиями в доме Аллена Йосиды, теми самыми, которые принес
Фробен.
- И что же?
Фрэнк достал снимок из конверта и протянул его Юло.
- Посмотри сюда, вот на эту консоль. Это стереоустановка, за нею кресло. А что вот
здесь, наверху?
- Ничего.
- Совершенно верно. Теперь посмотри сюда...
Фрэнк взял кассету и прошел к телевизору "филипс-комби" со встроенным
видеомагнитофоном, который был укреплен на стене напротив стола.
Вставил кассету, включил стоп-кадр и указал на точку за двумя фигурами на переднем
плане.
- Вот видишь, здесь на этой консоли стоит конверт от пластинки, от старого винилового
диска. В доме Йосиды винила не было, мне только что подтвердил это Фробен. Ни одной
пластинки. А на снимках этого конверта нет. Значит, убийца со всей своей любовью к музыке
принес в дом и музыкальное сопровождение для очередного убийства. Картинка немного
размытая, это ведь копия, сделанная наспех, но я уверен, если посмотреть исходную
видеозапись на специальной аппаратуре, можно будет распознать, что это за пластинка. И раз
он не оставил ее на месте преступления, а унес, значит, какая-то особая. Либо почему-то очень
дорога ему, либо ценная сама по себе. Не будем забывать, что у этого проклятого негодяя с
чувством юмора все в порядке - он столь же тонкий, сколь и мрачный. Думаю, ему трудно
было удержаться от очередной издевки над нами. Повторяю, может, это и не ахти что, но это
первое, что нам стало известно об убийце вопреки всем его стараниям. Хоть и крохотная, но все
же первая ошибка, которую он допустил...
Наступило долгое молчание. Фрэнк первым нарушил его.
- Можно ли изучить эту кассету без лишнего шума? - спросил он.
- Здесь, в Княжестве, конечно, нет. Дай подумать... Разве что Гийом, сын Мерсье, это
наши друзья. У него небольшая видеостудия. Гийом снимает музыкальные клипы и всякое
такое. Он только начал, но я знаю, он большой молодец. Можно попробовать поговорить с ним.
- Ему можно доверять?
- Полностью. Это отличный парень. Он был лучшим другом Стефана. Если попрошу,
будет нем как рыба.
- Хорошо, думаю есть смысл проверить пленку, но очень осторожно.
- Я тоже так думаю. А в остальном... Ты все уже сказал сам. Хоть и крохотная, но пока
единственная зацепка, какая у нас есть...
Они с пониманием переглянулись. Они действительно были двумя сторонами одной
монеты, лежавшей в одном кармане. Жизнь их не баловала, но у обоих хватило мужества опять
войти в игру, и каждый сделал это по-своему. До сих пор они чувствовали себя заложниками
событий, вновь сотрясавших их жизнь. Теперь же, благодаря почти случайно обнаруженной
детали, в этой серой комнате реяла, словно воздушный змей во власти ветра, крохотная
радужная надежда.
29
Лоран Бедон выключил электробритву и посмотрел в зеркало.
Хотя он проснулся очень поздно, сон не стер с его лица следов минувшей ночи. Он
вернулся домой на рассвете, отчаянно пьяный, и свалился на кровать и заснул, не успев
коснуться подушки. Теперь даже после долгого стояния под душем и бритья у него все равно
были мешки под глазами и бледная кожа, как у человека, который уже давно не видел солнца.
Призрачный, безжалостный свет неоновой лампы только подчеркивал его нездоровый вид.
Господи, да я же вылитый покойник.
Он взял флакон освежающей жидкости и обильно протер лицо. Пожалуй, даже слишком
обильно - спиртовой раствор обжег так, что свело губы. Причесал ершистые волосы и
опрыскал подмышки дезодорантом. После чего решил, что еще на один вечер его хватит.
В спальне повсюду валялась одежда. Этот беспорядок он называл эндемическим. Когда-то
сюда приходила женщина и наводила в доме такой порядок, а он старался немедленно его
нарушить. Теперь домработница стала не по средствам. Хорошо еще, что из квартиры не
выгнали: он не платил уже четыре месяца.
В последнее время дела у него шли совсем плохо. Вот и накануне вечером он оставил в
ментонском казино очень и очень немало денег. И между прочим не своих, а чужих. Он
попросил очередной аванс у Бикжало, и тот долго ворчал, но потом все же раскошелился,
весьма неохотно подписал чек и швырнул ему эту бумажку со словами, что делает это в
последний раз.
Этими деньгами Лоран собирался залатать самые опасные дыры в своем бюджете. Нужно
было заплатить за квартиру - за съем двух вонючих комнат в этом доме в Ницце, где тараканы
не водились только потому, что им противно было здесь жить. Подумать только! А хозяин дома
еще и подкарауливал его, словно в каком-нибудь американском фильме категории "Б" Или в
комедии с Лорелом и Харди.
Банк "Креди Агриколь" отобрал у него машину, купленную в рассрочку, потому что
после первых трех взносов он не сделал больше ни одного. Черт бы побрал их тоже. Черт бы
побрал месье Пломбье, этого засранца директора, который разговаривал с ним, как с нищим,
когда он явился протестовать. И к тому же потребовал вернуть кредитную карту и чековую
книжку.
Но не это было его главной заботой. Если бы! Он должен был уйму евро этому подонку
Морису - долг тянулся за ним с тех пор, когда деньги еще назывались франками. Он
оплачивал долг частями, как придется, но терпение этой кучи дерьма не будет вечным. Все
знали, что ждет того, кто не возвращал долг этому вонючему ростовщику. Слухи ходили самые
неутешительные. И Лоран подозревал, что глас народа в данном случае надо считать гласом
божьим.
Он сел на кровать и провел руками по волосам. С неприязнью огляделся. Он не хотел
верить, что живет в этой мышеловке на рю Ариан. Морис забрал в счет долга его прекрасную
квартиру на рю Акрополис, а проценты по остаткам долга росли так стремительно, что вскоре
за неимением другого Морис заберет у него даже его яйца - ради простого удовольствия
послушать, как он запоет сопрано.
Он кое-как оделся, отыскав не самые грязные брюки и рубашку. Вытащил из-под кровати
снятые накануне носки. У него не было ни малейшего представления, как они там оказались.
Он не помнил даже, как раздевался вечером. В зеркальной дверце платяного шкафа, типичного
для меблированной комнаты, одетый, он выглядел не лучше, чем нагишом в зеркале ванной.
Сорок лет. Как он только дошел до такого. Если не предпринять срочно что-нибудь,
вскоре превратится в клошара. Не будет денег даже на бритвенное лезвие. Если, конечно, еще
раньше не вмешается Морис и не решит проблему за него...
И все же накануне вечером он чувствовал, что фортуна прячется где-то рядом. Пьеро
назвал ему числа, а его числа всегда были счастливыми. Вот уже пару раз он выходил из
Казино с улыбкой до ушей, благодаря Мальчику дождя. Но выигрыш всякий раз бесследно
исчезал, как любые деньги, заработанные без труда.
Он обменял чек Бикжало у знакомого типа, который околачивался возле Казино в
ожидании именно таких, как он, людей с лихорадочным блеском в глазах, следящих, как скачет
шарик по колесу... Он выложил на стол почти всю заработную платы - так называл их это
ничтожество, Бикжало. Но он-то пришел сюда с лучшими намерениями, не подозревая, что
мостит ими очередной метр дороги в ад.
Просто беда. Ни одного удачного хода, ни конем, ни на шестерку. Ничего. Крупье, словно
автомат, одну за другой забирал его ставки с безразличным, как у всех крупье, выражением на
лице. Оборот рулетки, один лишь бросок шарика - и вот уже ловкие руки это подлеца
отправляют цветные жетоны к тем, что пропали в предыдущей ставке, растворившись, как дым.
Крупье обычно презирают тех, кто проигрывает. А у него проигрыш был написан на лице.
Ни одной фишки, даже на чаевые для крупье...
Все ушло, исчезло, как туман. Если сжечь деньги в камине, и то больше было бы пользы.
Только вот камина уже не осталось. Возле него грелся теперь Морис или кто-то еще, черт бы их
побрал.
Он поднялся с кровати и включил компьютер, довольно ненадежно помещавшийся на
чем-то вроде письменного стола в спальне. Невероятно скоростной компьютер, он сам собрал
его: процессор "Пентиум IV" на 1600 мегагерц, гигабайт оперативной памяти и два винчестера
по 30 гигабайт каждый. Хоть это у него пока еще осталось. Без компьютера он считал бы себя
окончательно пропащим. В нем хранились его заметки, режиссерские сценарии передач,
записи, которые он делал в минуты печали, а в последнее время все чаще. Он блуждал по Сети,
спасаясь в виртуальном пространстве от повседневной каторги.
Включив компьютер, он заметил, что в почтовом ящике есть сообщение. Он открыл
письмо. Лаконичное послание от какого-то неизвестного адресата, написанное красивым
шрифтом Book.
Нужны деньги? Прибыл американский дядюшка...
Он удивился - что за дурак позволяет себе такие глупые шутки? Кто-то из друзей,
знавших о его положении, это уж точно.
Да, но кто? Жан-Лу? Бикжало? Кто-нибудь из радио?
И потом как это понимать "американский дядюшка"? Он подумал было об американце,
агенте ФБР, об этом типе, который расследовал убийства. Человек, от одного взгляда которого
мурашки бегут по коже; пострашнее, чем от голоса убийцы в эфире. Может, это способ
надавить на него? Нет, такие люди действуют иначе. Они припечатывает тебя к стене и держат,
пока не отдашь им последние носки.
Он вспомнил всю эту историю. Голос убийцы на радио оказался для Жан-Лу воистину
манной небесной. По известности диджей мог соперничать с "Биттлз". Все происходящее ему
было явно не по душе, но в конце концов, когда убийцу поймают, он будет победителем. Он,
можно сказать, взмыл в небо, этот мальчишка, а вот он, Лоран, лежит на земле, задрав кверху
нос, и смотрит, как тот парит высок-высоко. Лежит, как куча дерьма. И подумать только, ведь
это он привел Жан-Лу на радио, когда познакомился с ним случайно возле "Кафе де Пари" на
площади Казино несколько лет назад. Он был свидетелем того, как счастливый случай принес
этому засранцу прекрасный дом в Босолей. И только позже они узнали, что спасение собачонки
оказалось счастливым выигрышем в лотерее.
Такова уж его судьба. Смотреть, как везет другим. Видеть, как на кого-то падает яркий
свет, а отклонись он на метр в сторону, осветил бы его, Лорана.
Тогда-то он и заговорил с этим темноволосым зеленоглазым мальчишкой, который
растерянно оглядывался, оказавшись неожиданно в центре внимания. Одно потянуло за собой
другое. Лоран был удивлен исходившим от Жан-Лу ощущением какого-то спокойствия и
сочувствия одновременно. В нем обнаружилось нечто такое, чему он никак не мог найти
точного определения, что-то настолько яркое и сильное, что не оставляло собеседника
равнодушным. Особенно такого, как он, Лоран.
Бикжало, а он был не дурак, тотчас понял это, как только Лоран познакомил его с Жан-Лу,
имея в виду передачу "Голоса", которую он, Лоран, задумал уже давно. Он увидел как
вспыхнул интерес в глазах старого доки. У Жан-Лу несомненно имелось то преимущество, что
стоил он недорого, поскольку был совершенно несведущ в делах радио. Дебютант, начинавший
с нуля. Бикжало поймал сразу двух зайцев. У него появилась новая успешная передача и новый
ведущий, который ничего или почти ничего не стоил. После двух недель пробных записей,
когда Жан-Лу подтвердил возложенные на него ожидания, "Голоса" наконец вышли в эфир.
Получилось удачно, и дальше все шло лучше и лучше. Мальчишка нравился слушателям.
Нравилась его манера говорить и общаться, богатое воображение, фантазия, рискованные, но
всем понятные метафоры.
Даже убийцам понятные... - с горечью подумал Лоран.
После случайного рассказа о спасении двух парней, затерявшихся в море, передача едва
ли на сама собой приобрела социальную окраску и уже не теряла ее. Предмет гордости, цветок
в петличке радио и Княжества. А также мед для жужжащих мух - спонсоров.
И диджей стал звездой передачи, которую задумал он, Лоран, - передачи, где его роль
становилась все меньше и откуда его вытесняли день ото дня все бесцеремоннее.
- В задницу их всех! Все изменится. Должно измениться, - пробормотал он себе под
нос.
Он отправил на принтер режиссерскую разработку нынешней вечерней передачи, и
"Хьюллет-Паккард 990Сxi" начал выдавать распечатанные страницы.
Они изменят свое отношение к нему. Все, один за другим. И прежде всего Барбара.
Он вспомнил ее медные волосы, рассыпанные на подушке, запах ее кожи. У них была
любовь. Драматическая любовь, захватившая его полностью, и физически, и психически, пока
все не пошло прахом. Барбара старалась помочь ему, но это была отчаянная попытка
нормального человека ужиться с наркоманом. Все это тянулось довольно долго, пока Барбара
окончательно не отвернулась от него, поняв наконец, что никогда не сможет одолеть других его
женщин, которых звали пики, бубны, черви и трефы.
Он поднялся с расшатанного стула, собрал отпечатанные страницы и уложил в папку.
Взял пиджак с кресла, служившего вешалкой, и направился к двери.
Вышел на площадку, где царило точно такое же убожество, как в квартире, и со вздохом
закрыл за собой дверь. Лифт не работал - еще одна радость в этом доме.
При слабом желтоватом свете спустился вниз пешком, ведя рукой по бежевым обоям
лестничной клетки, знавшей, как и он, куда лучшие времена, и в вестибюле открыл стеклянную
дверь с давно проржавевшими прутьями и отколупившимся лаком на деревянных филенках.
Как же она отличалась от дверей роскошных особняков в Монте-Карло или чудесной виллы
Жан-Лу.
Улица погрузилась в вечерний сумрак и окрасилась тем густым синим цветом, какой,
словно воспоминание о солнце, оставляют только летние закаты. Цвет этот каким-то чудом
даже придавал несчастному кварталу худо-бедно человеческий вид. Рю Ариан не походила ни
на Английский бульвар, ни даже на рю Акрополис. Сюда не доносился запах моря, а если и
долетал, то его перебивала вездесущая вонь из мусорных баков.
Ему нужно было пройти по крайней мере три квартала до автобуса, который привезет его
в Княжество. Тем лучше. Прогулка пойдет на пользу и прочистит ему мозги, назло Пломбье и
его дерьмовому банку.
Вадим появился из-за угла здания, где прятался в тени, и метнулся к Лорану так
стремительно, что тот ничего не успел осознать, почувствовал только, как его приподнимают
над землей. Мгновение спустя он был прижат к стене рукой, сдавившей горло, и ощутил
зловонное дыхание, отдававшее чесноком и гнилыми зубами.
- Послушай, Лоран, почему, как только у тебя появляются деньги, ты сразу же
забываешь про друзей?
- Да ты что... Ты же знаешь, что я...
Сильнее надавив на горло, рука оборвала его протесты и перекрыла дыхание.
- Что ты гонишь? ДерьмоВчера вечером в Ментоне ты спустил уйму денег. И даже не
подумал, что это деньги Мориса, а не твои.
Вадим Ромер был тенью Мориса, его правой рукой и сборщиком податей. Разумеется, он,
Лоран, тучный и вялый, не мог бы схватить кого-нибудь и так вывернуть руку за спину, что
слезы брызнут из глаз. Или так приложить к стене, что штукатурка до крови обдерет кожу, и
потом еще долго будет болеть голова.
Он не мог бы, а Вадим - вполне мог, гнусный подонок. Как и тот тип, что обменял ему
чек вечером в баре неподалеку от Казино. Конечно же, это он донес, чтоб ему гореть в аду.
Хотелось бы надеяться, Вадим с ним тоже не миндальничал.
- Я...
- Я тебе покажу сейчас, жалкий побирала. Видно, ты так и не понял еще, кто мы такие,
Морис и я? Не понял, как мало у него, а значит, и у меня терпения. Мне кажется, самое время
немного освежить твою память.
После удара в живот Лоран почувствовал, как подкатывает рвотный позыв и пересохший
рот наполнился чем-то кислым. У него подкосились ноги. Вадим снова с легкостью приподнял
его, железной хваткой держа за шиворот.
Лоран увидел, как взлетает кулак этого негодяя, понял, каким мощным будет сейчас удар
в лицо. Он зажмурился и напрягся в ожидании.
Но удара не последовало.
Он открыл глаза и почувствовал, что хватка ослабевает.
Какой-то человек, высокий и крепкий, с коротко стрижеными каштановыми, волосами
стоял за Вадимом и двумя пальцами - большим и указательным - держа того за волосы возле
ушей, с силой тянул кверху.
От неожиданности и боли Вадим отпустил Лорана.
- Это еще что за дерь...
Человек оставил Вадима в покое, и тот отступил на шаг, оглядывая незнакомца с ног до
головы. Рубашка плотно обтягивала его бицепсы, а на лице не было и намека на страх.
Выглядел этот тип куда увереннее жалкого и беспомощного Лорана. Особенно удивляли глаза,
они смотрели без всякого выражения, словно человек и не думал применять силу, а только
хотел что-то спросить.
- Отлично. Вижу, явилось подкрепление, - произнес Вадим, но не столь уверенно, как
ему хотелось бы.
Удар кулаком, предназначенный Лорану, он попытался переадресовать незнакомцу.
Реакция была мгновенной. Вместо того, чтобы отступить, тот, лишь слегка отклонив голову,
шагнул вперед, поддел плечом Вадима под мышкой и, обхватив, надавил всем телом.
Лоран отчетливо услышал, как хрустнула кость - от этого звука волосы встали дыбом.
Вадим испустил вопль и сложился пополам, схватившись за сломанную руку. Человек,
отступив на шаг, стремительно обернулся вокруг себя, сделал нечто вроде пируэта, как бы
разгоняя удар, после чего его нога врезалась Вадиму прямо в лицо. Изо рта у того брызнула
кровь, он рухнул на землю, даже не застонав, и остался лежать неподвижно.
Лоран подумал, не умер ли он часом. Нет, неизвестный спаситель, похоже, был слишком
ловок, чтобы убить случайно. Это несомненно был тип, который убивал лишь тогда, когда им
хочется это сделать.
Лоран вдруг закашлялся, наклонился, держась за живот, а с губ закапала слюна пополам с
желчью.
Человек, пришедший ему на помощь, поддержал его под локоть.
- Похоже, я появился вовремя, не так ли, месье Бедон? - произнес он на очень плохом
французском, с сильным иностранным акцентом.
Лоран ошеломленно уставился на него, ничего не понимая. Он был уверен, что никогда в
жизни не видел этого человека. А между тем этот тип, который только что спас его от избиений
Вадима, знал его имя. Что за дьявольщина?
- Говорите по-английски?
Лоран кивнул. Человек выразил некоторое облегчение и продолжал по-английски с
акцентом, больше напоминавшим американский, нежели британский.
- Ну, ладно. Как вы уже поняли, я неважно владею вашим языком. Вы, конечно,
спрашиваете себя, кто я такой и почему помог вам в этой... - Он указал на Вадима, лежащего
на земле. - В этой... я бы сказал, щекотливой ситуации, если вас так устраивает.
Лоран молча кивнул.
- Месье Бедон, вы не читаете свои мейлы или не доверяете американскому дядюшке...
На лице Лорана читалось неподдельное изумление - столь же явное, как цвет кожи на
физиономии африканца. Теперь он получил хоть какое-то объяснение загадочному
электронному письму, пришедшему в его компьютер. И объяснение явно не последнее. Вряд ли
этот человек уложил Вадима и спас Лоранову задницу только для того, чтобы потом спокойно
отправиться прочь, оставив на стене знак Зорро.
- Меня зовут Райан Мосс, я американец. У меня есть для вас предложение. Очень, очень
выгодное с финансовой точки зрения.
Лоран молча смотрел на него некоторое время и лихорадочно соображал. Ему
понравилось, как была выделена голосом последняя фраза. Боль в животе утихла. Он
выпрямился и сделал глубокий вздох.
Незнакомец тем временем огляделся. Если ему и не понравился грязный квартал, где жил
Лоран, то он не показал этого, а лишь внимательно осмотрел здание, возле которого они стояли.
- Дом как дом. Но не думаю, чтобы вы пришли его покупать, - промямлил Лоран.
- Нет, но если договоримся, не исключено, что вы сможете купить его сами. Если,
конечно, пожелаете.
Пока Лоран отряхивал свою одежду, его мысли неслись со скоростью триста километров в
час.
Итак, если подвести итог: он не имеет ни малейшего представления, кто это тип и чего
хочет этот... Как там его? Ах да, Райан Мосс. Очевидно, теперь он скажет, что ему надо. И
назовет сумму.
Весьма круглую, похоже.
Лоран снова взглянул на Вадима, недвижно лежащего на земле. У этого подонка был
разбит нос и рассечена губа, а изо рта вытекла на асфальт лужица крови. Незнакомец, кто бы он
ни был, спас от Вадима Лорановы яйца и завел разговор о деньгах, больших деньгах. Это была
превосходная рекомендация.
ШЕСТОЙ КАРНАВАЛ
У себя, вдали от мира, он слушает музыку.
Звучит Менуэт из Пятой симфонии Шуберта. Замкнутый в металлической коробке, он с
волнением следит за мелодией скрипок и представляет, как движутся руки музыкантов, как
сосредоточенны все оркестранты. Но тут его воображение вытесняет их, словно в кино,
мгновенно перемещая во времени и пространстве, - и вот он уже не в своем тайном убежище,
а в прекрасном зале: по стенам и потолку - фрески, в огромных люстрах сотни свечей. Он
сжимает руку женщины, которая движется вместе с ним в размеренном ритме танца, с
плавными паузами и поклонами, настолько хорошо отрепетированными, что они переливаются
и колышутся, подобно вину в бокале. Она не в силах устоять перед его пристальным взглядом,
обещающим и сотворение мира, и его гибель. Время от времени она переводит свои глаза с
поволокой и длинными ресницами на зрителей, словно ища подтверждения невероятному: она
- его избранница. В глазах всех, кто стоит по сторонам зала и смотрит, как они танцуют, она
видит восхищение и зависть.
Он знает, что этой ночью она будет принадлежать ему.
Он найдет ее в слабо освещенной комнате - лишь трепетное пламя свечи - в кружевных
тенетах огромной кровати с балдахином и увидит, как она явится, подобно распускающемуся
бутону розы, из окутывающих ее шелков.
Королевское право первой ночи.
Но сейчас ничто не имеет значения. Сейчас они танцуют и необыкновенно прекрасны. И
будут еще прекраснее, когда...
Ты здесь, Вибо?
Голос звучит мягко и, как всегда, озабоченно - так может звучать только этот голос. Его
мечта, образ, который он создал в своем воображении, исчезает, расслаивается, как на
киноэкране, когда загорается пленка.
Он возвращается из грезы. Рядом с ним - другой: его долг, его ответственность. То было
лишь мимолетное интермеццо, растаявшее, словно легкий весенний снег. Нет места для
мечтаний, никогда не было и никогда не будет. Прежде они могли мечтать, когда жили в
большом доме в горах, когда умели укрываться подальше от докучливой заботы этого человека,
желавшего поскорее видеть их мужчинами, а им хотелось оставаться мальчишками и просто
бегать, а не маршировать. Но и тогда звучал голос, который мог разрушить любое волшебство,
созданное их воображением.
- Да, я здесь, Пасо.
Что делаешь? Не
...Поділитися у соцмережах
