Жанр: Триллер
Я убиваю
...плыть, прежде чем пойти
ко дну. В этом случае убийца, очевидно, схватил ее под водой, утянул вниз и утопил. Труп
тщательно обследовали. Никаких следов насилия на теле нет. Его изучали всеми возможными
способами при помощи самых различных инструментов, имеющихся в лаборатории.
- А он?
Юло помрачнел.
- Тут разговор другой. Он был убит холодным оружием, очень точным ударом сверху
вниз. Лезвие вошло между пятым и шестым ребром и проникло прямо в сердце. Смерть почти
мгновенная. Убийца напал на него сзади, на палубе: там остались пятна крови. Скорее всего
неожиданно, потому что Йохан Вельдер был весьма и весьма силен. Для пилота он был
довольно высокого роста. И хорошо тренирован: бег трусцой и спортивный зал... Нападавший,
видимо, тоже был весьма крепок и ловок.
- Трупы были изнасилованы? Я имею в виду половое насилие.
Юло покачал головой.
- Нет. Вернее, убийца точно не насиловал. У девушки незадолго до смерти был половой
контакт. Во влагалище обнаружены остатки семенной жидкости, но она, видимо, принадлежала
Вельдеру. Думаю, анализ ДНК подтвердит это с вероятностью в девяносто процентов.
- Ну, тогда по крайней мере исключен сексуальный мотив преступления.
Фрэнк сказал это, как человек, который обнаруживает, что после пожара в его доме
уцелела салфетка.
- Что же касается отпечатков и других органических следов, ты же понимаешь, на яхте
их нашли уйму. Тоже отправим на анализ ДНК, но думаю, это не даст нам ровным счетом
ничего.
Они проехали Болье , миновали роскошные гостиницы на берегу с тенистыми
парковками для сверкающих машин, пахнущих кожей и дорогим деревом. Множество
цветочных клумб в ослепительном свете дня переливались тысячами оттенков. Фрэнк
засмотрелся на красные цветы гибискуса в саду какой-то виллы.
Опять красный. Опять кровь.
Он передвинул ручку вентилятора, направлявшего холодный воздух ему в лицо.
- Выходит, у нас нет ничего.
- Ровным счетом ничего.
- Антропометрические измерения отпечатков?
- И тут ничего существенного. Речь может идти о человеке ростом примерно метр
восемьдесят, плюс - минус пять сантиметров, весом примерно семьдесят пять килограммов.
Физический тип - обычный, присущий многим тысячам людей.
- Атлет, короче.
- Да, атлет... Атлет с очень ловкими руками.
У Фрэнка было несколько вопросов, которые не терпелось задать, но он не хотел мешать
размышлениям друга. Он промолчал.
- Сотворить такое с трупами непросто. Умелый черт... Наверняка не впервые делает.
Может, имеет какое-то отношение к медицине...
Фрэнку жаль было разбивать надежды друга.
- Все может быть. Но так было бы слишком просто. Я бы даже сказал - банально. Увы,
с точки зрения анатомии мы не слишком отличаемся от животных. Нашему человеку
достаточно было потренироваться на кроликов, чтобы потом сделать такое и с человеком.
- Кролики, да? Люди, как кролики...
- Он хитер, Никола. Это буйно помешанный, однако он хитер и холоден как лед. У
человека в жилах должен течь фреон, чтобы совершить подобное: направить яхту на пристань и
спокойно удалиться тем же путем, каким пришел. И к тому же с явным намерением бросить
нам вызов, посмеяться над нами.
- Ты имеешь в виду, музыку?
- Да. Он завершил свой телефонный разговор фонограммой из фильма "Мужчина и
женщина".
Юло припомнил фильм Лелуша, он видел его много лет назад, когда встретился с Селин,
своей женой. Он отлично помнил эту красивую любовную историю, которую они восприняли
тогда как хорошее предзнаменование их будущего.
Фрэнк продолжал, напомнив деталь, на которую Юло поначалу не обратил внимания.
- Герой фильма - автогонщик.
- А ты прав, в самом деле. Йохан Вельдер тоже ведь болиды водил. Но в таком случае...
- Совершенно верно. Он не только объявил по радио о намерении убить, но и оставил
некое указание, кого именно собирается убить. Но это, по-моему не все. Он убил и хочет
повторить. И мы должны помешать ему. Не знаю, как, но мы должны во что бы то ни стало...
Машина снова остановилась у красного светофора возле короткого спуска в конце
бульвара Карно. Перед ними была Ницца, обычный приморский город, невыразительный,
далекий от глянцевой чистоты Монте-Карло и его бьющей в глаза роскоши.
Ведя машину к площади Массена, Юло обернулся и взглянул на Фрэнка, сидевшего на
заднем сиденье. Тот сосредоточено смотрел в пространство перед собой. Так, наверное,
выглядел Одиссей, ожидавший услышать пение сирен.
11
Никола Юло остановил свой "Пежо-206" у ограды Управления полиции в Овар на рю
Рокбийер.
Агент в форме, дежуривший на пропускном пункте, с недовольным видом направился к
нему, чтобы выпроводить отсюда этих двоих, подальше от входа, предназначенного только для
сотрудников полиции. Никола показал ему из окна машины значок.
- Комиссар Юло. Служба безопасности Монако. У меня встреча с комиссаром
Фробеном.
- Извините, комиссар. Не узнал вас. В вашем распоряжении.
- Сообщите ему, пожалуйста, что я здесь.
- Сию минуту, комиссар.
- Спасибо, агент.
Юло проехал несколько метров и припарковал машину на тенистой стороне улицы. Фрэнк
выбрался из машины и осмотрелся. Казарма в Оваре представляла собой комплекс серых
двухэтажных строений с красными черепичными крышами, с дверными и оконными рамами из
темного дерева. Несколько прямоугольных зданий, расположенных в шахматном порядке без
всяких переходов между ними. На обращенной к улице торцевой стороне каждой постройки
имелась лестница на верхний этаж.
Интересно, подумал комиссар, какой Ницца видится американцу. Наверное, городом
совсем из другого мира. Может быть, даже с другой планеты. Невысокие дома, маленькие кафе,
простые люди. Никакой тебе американской мечты, никаких небоскребов, которые можно
рушить, только скромные мечтания, порой выцветшие от морского воздуха, как и стены домов.
Скромные мечтания, но если вдруг они оказывались несбыточными, тогда тоже оборачивались
настоящей бедой.
На стене напротив дверей управления кто-то приклеил антиглобалистский плакат. Люди,
которые боролись за то, чтобы сделать весь мир одинаковым, выступали против других людей,
которые боролись за то, чтобы не утратить собственного лица. Европа, Америка, Китай, Азия...
Всего лишь раскрашенные пространства на географических картах, сокращенные обозначения
на таблицах обмена валют, слова в словарях... Признаки наших дней: интернет, средства
массовой информации, новости в режиме реального времени. Приметы расширяющегося или,
напротив, сжимающегося мира, в зависимости от того, с какой точки смотреть.
Действительно сокращало расстояния только зло, вездесущее, говорившее всегда на
одном единственном языке и неизменно писавшее свои послания одними и теми же чернилами.
Фрэнк закрыл дверцу машины и повернулся к другу.
Перед Юло стоял человек тридцати восьми лет со стариковским взглядом, которому,
похоже, изначально не свойственно было благоразумие. Смуглый, угрюмый южанин, темные
глаза, черные волосы, заросшие щеки. Человек могучего сложения, и ему уже приходилось
убивать людей под защитой полицейского значка, действуя во имя справедливости. Наверное
зло неизлечимо, против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие
времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и
трупов - немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.
Войне не было конца.
Юло запер машину, и тут подошел комиссар Фробен из отдела убийств, помогавший
следствию.
Фробен широко улыбнулся Юло, обнажив крупные ровные зубы, словно осветившие его
характерное лицо. У него была массивная фигура, отчего костюм из "Галереи Лафайет" едва не
трещал на его массивной фигуре, сломанный нос говорил о боксерском прошлом. Легкие
шрамы над бровями подтверждали это предположение.
Фробен пожал Юло руку. Улыбка стала еще шире, а серые глаза превратились в щелочки,
отчего шрамы смешались с сетью морщинок.
- Привет, Никола. Как поживаешь?
- Это ты мне скажешь, как я поживаю. Барахтаюсь в этом море дерьма, где того и гляди
разразиться буря, мне нужна помощь всех друзей.
Фробен перевел взгляд на Фрэнка. Юло представил их.
- Фрэнк Оттобре, специальный агент ФБР. Очень специальный. Американское
командование подключило его к нашему расследованию.
Фробен ничего не сказал, но посмотрел на Фрэнка с явным уважением, одарив его такой
же открытой улыбкой, и протянул руку с крупными и сильными пальцами.
- Клод Фробен, скромный комиссар из отдела по расследованию убийств.
Отвечая на крепкое рукопожатие Фробена, Фрэнк подумал, что при желании тот запросто
мог бы сломать ему пальцы. Этот человек ему сразу понравился - сильный и осторожный
одновременно. Фрэнк не удивился бы, если б увидел, как тот после работы собирает с детьми
модели корабликов, причем с поразительной ловкостью монтируя самые хрупкие детали.
Юло сразу перешел к делу.
- Какие новости на пленке?
- Я поручил это Клаверу, нашему лучшему технику, волшебнику, можно сказать. Я
только что от него, он изучает пленку с помощью своих приборов. Пойдемте, я проведу вас.
Они прошли в здание и направились по недлинному коридору, освещенному рассеянным
светом из окна за их спиной. Юло и Фрэнк шли за Фробеном, глядя на его затылок с волосами
цвета соли с перцем, на короткую шею и широкую спину, пока тот снова не повернулся к ним
лицом, остановившись возле лестницы, ведущей вниз.
- Прошу, - жестом указал он.
Они спустились на два лестничных пролета в просторное помещение, заполненное
электронной аппаратурой, залитое холодным светом неоновых трубок, дополнявшим слабое
дневное освещение, в полуподвале.
За стойкой сидел худой парень с наголо остриженной головой, очевидно чтобы скрыть
начинающуюся лысину. Он был в клетчатой рубашке поверх джинсов, и в расстегнутом белом
халате. Но носу - кривые очки с желтыми стеклами.
Все трое остановились у него за спиной, парень сосредоточенно манипулировал
потенциометрами. Наконец он обернулся к вошедшим. Да он, пожалуй, слепнуть должен, когда
выходит на солнце в таких очках.
Фробен не стал никого представлять парню, и молодой человек, похоже, не нуждался в
этом. Видимо, он полагал, что если эти люди тут, значит, так надо.
- Ну, Клавер, что скажешь о записи?
Техник пожал плечами.
- Мало чего скажу, комиссар... Новости не слишком хорошие. Я исследовал запись
всеми доступными мне способами. Ничего. Голос поддельный и никак не может быть
идентифицирован.
- То есть?
Клавер начал издалека, понимая, что не все присутствующие располагают нужными
техническими познаниями.
- Каждый человеческий голос раскладывается на свой уникальный набор частот. Их
можно идентифицировать точно так же, как сетчатку глаза или отпечатки пальцев. Это
определенное количество верхних, низких и средних звуков, и они не меняются, даже при
попытке изменить голос, перейдя, например, на фальцет. С помощью специальной аппаратуры
эти частоты можно представить в виде диаграммы. Речь идет о довольно простых приборах, без
которых не обходится ни одна студия звукозаписи. Они необходимы, чтобы равномерно
распределять частоты и чтобы в том или ином музыкальном фрагменте не оказывалось
слишком много высоких или низких частот.
Клавер обратился к клавиатуре "макинтоша" и взялся за "мышку". Несколько щелчков -
и появилось белое окно, пересеченное параллельными горизонтальными полосами. В середине
находились две крупные - зеленая и фиолетовая, неровные, как бахрома.
Техник указал курсором на зеленую линию.
- Вот эта линия - голос Жан-Лу Вердье, диджея "Радио Монте-Карло". Я
проанализировал его, и вот звуковая диаграмма.
Он опять кликнул "мышью", и схема превратилась в график. На экране возникла желтая
линия, двигавшаяся на темном фоне между двумя голубыми. Клавер указал не экран.
- Горизонтальные голубые линии - это частоты. Желтая показывает, на какой из них
движется изучаемый голос. Взяв голос Вердье из разных точек записи и наложив их друг на
друга, можно убедиться, что они полностью совпадают.
Клавер вернулся к предыдущей картинке и кликнул фиолетовую линию.
- Это другой голос.
Снова появился график, теперь желтая линия двигалась рваными толчками и лишь в
немногих местах.
- В этом случае человек, говоривший по телефону, пропустил свой голос через
несколько фильтров и перемешал входные частоты, полностью исказив их. Достаточно лишь
слегка изменять значение одного из фильтров, чтобы получать каждый раз совершенно иной
график.
Тут вмешался Юло. Он спросил:
- Может ли по записи понять, какой именно прибор тут был использован? Или хотя бы
узнать, кому он был продан?
Техник выразил явное сомнение.
- Не думаю. Такие приборы приобрести совсем несложно. К тому же существуют
множество модификаций и типов с различными характеристиками в зависимости от цены и
фирмы-изготовителя, но для такой простой цели, как эта, годится практически любой прибор.
Кроме того, электроника ведь постоянно развивается, поэтому существует довольно обширный
рынок бэушной аппаратуры. Она как правило попадает в руки любителей домашних записей, и
почти всегда без выписки счета. Честно говоря, не думаю, что это нас куда-нибудь приведет.
Фробен, похоже, не совсем разделял пораженческое настроение Клавера.
- В любом случае посмотрим еще, что можно сделать. У нас так мало материала в руках,
что ничем нельзя пренебрегать.
Юло обернулся к Фрэнку. Тот явно думал о чем-то своем, будто уже во всем разобрался.
И все же комиссар был уверен - ничто из сказанного не ускользнуло от него, и он все
запомнил.
Он снова обратился к Клаверу.
- А что вы скажете по поводу телефонного звонка, который не прошел через
коммутатор?
- Ну, тут я не могу предположить ничего конкретного. По сути здесь возможны только
два варианта. Все коммутаторы вообще-то имеют проходные номера. Если знать их, то можно
звонить, минуя телефониста. "Радио Монте-Карло", конечно же, не НАСА в смысле
секретности, поэтому вполне вероятно, что кто-то разузнал их. Второй вариант немного
сложнее, хотя и не такой уж фантастический. Мне он кажется более вероятным...
- Что же это?
Клавер откинулся на спинку стула.
- Я выяснял. Коммутатор "Радио Монте-Карло" управляется компьютерной программой
и имеет определитель номера, который позволяет в режиме реального времени увидеть на
дисплее номер звонящего. Цель очевидна...
Он осмотрелся, желая убедиться, что она очевидна и всем присутствующим.
- Однако при этом звонке номер на дисплее не появился, это значит, звонивший
присоединил к телефону электронное устройство, которое нейтрализовало определитель
номера.
- Это трудно сделать?
- Довольно легко для специалистов-электронщиков или телефонистов. Тут не надо быть
гением телекоммуникации. Побродив по Интернету, такое установит любой приличный хакер.
Юло чувствовал себя, как заключенный на прогулке. Куда ни посмотришь, всюду
натыкаешься на стену.
- Можно узнать, откуда поступил звонок, со стационарного телефона или с мобильного?
- Нет. Но я исключил бы мобильник. Он работает намного медленнее и не всегда точно
соединяет. Тот, кто звонил, слишком хитер, чтобы не учитывать этого.
- Можно ли еще как-то проанализировать магнитную ленту?
- С моей аппаратурой нет. Я думаю, послать копию в научную лабораторию в Лион,
может, им удастся раскопать что-нибудь.
Юло положил руку на плечо Клавера.
- Хорошо. Сделайте это как можно скорее. Если в Лионе начнут выступать, мы найдем к
ним подход.
Клавер решил, что вопрос закрыт. Он достал из карманчика халата жевательную резинку,
развернул ее и положил в рот.
Какое-то время все молчали. Каждый по-своему обдумывал услышанное.
- Пойдемте, угощу вас кофе, - предложил Фробен.
Он снова повел их по лестницам, на площадке свернул влево, и вскоре они оказались
перед автоматом, стоявшем в нише. Фробен достал магнитную карточку.
- Все будут?
Они кивнули. Комиссар сунул карточку в автомат, нажал кнопку и машина, поурчав,
выдала первый пластиковый стаканчик с кофе.
- Что скажешь, Фрэнк? - спросил Юло.
Фрэнк решил поделиться соображениями.
- У нас мало путей. Куда ни ткнись, всюду тупик. Я уже говорил тебе, Никола, мы имеем
дело с очень, очень хитрым человеком. Слишком много совпадений, чтобы можно было просто
предположить, будто судьба поцеловала его в лоб. Сейчас, единственное, что нас связывает с
этим мерзавцем, телефонный звонок. Если нам хоть немного везет, а ему слишком нравится
любоваться собой, он позвонит еще. Если нам очень повезет, он позвонит тому же диджею. А
если уж нам совсем повезет, то он допустит какую-нибудь ошибку. Это единственная надежда,
какая у нас есть, чтобы найти его и остановить прежде, чем он убьет еще кого-нибудь.
Он допил свой кофе и выбросил стаканчик в корзину для мусора.
- Думаю, теперь пора серьезно поговорить с Жан-Лу Вердье и сотрудниками "Радио
Монте-Карло". Досадно, но мы сейчас зависим от них.
Все направились к выходу.
- Представляю, какое там сейчас, в Княжестве... как бы это сказать... волнение, -
обратился Фробен к Юло.
- Ну, назвать это "волнением" все равно что назвать Майка Тайсона нервным типом. У
нас там едва ли не коллапс. Монте-Карло - это открытка, ты же знаешь. У нас имидж - это
все. Мы потратили тонны денег, чтобы обеспечить главное: красоту и безопасность. И вдруг
появляется откуда ни возьмись этот тип и премило сажает нас в лужу. Если эта история не
получит завершения в самые кратчайшие сроки, я наверняка услышу, как заскрипят многие
кресла...
Юло помолчал. И вздохнул.
- В том числе и мое.
У ворот они распрощались. Фробен постоял, глядя им вслед. По его боксерскому лицу
было видно, что он весьма сочувствует им, но заметно было и удовлетворение, что он не на их
месте.
Юло и Фрэнк направились к машине. Уже стемнело, подошло время ужина, и комиссар
почувствовал, что проголодался. Включив зажигание, он взглянул на Фрэнка.
- "Кафе де Турин"?
"Кафе де Турин" на площади Гарибальди было весьма спартанским заведением - грубые
столы и скамейки. Здесь можно было отведать отличных устриц, лучше всего с бутылкой
охлажденного муската. Юло привозил сюда Фрэнка с женой, когда они посещали Европу, и они
буквально сошли с ума, увидев длиннющий прилавок с дарами моря и обслугу в перчатках,
открывающую раковины. Они восторженно смотрели как официанты разносят огромные
подносы с устрицами, морскими трюфелями и крупными красными раками, подаваемых с
майонезом. Они приезжали сюда еще дважды, и этот ресторанчик превратился для них в
гастрономическую святая святых.
Юло не сразу решился предложить Фрэнку "Кафе де Турин", опасаясь потревожить его
воспоминания. Однако американец, похоже, изменился или по крайней мере был намерен
измениться. Что ж, если он хотел вытащить голову из песка, так это способ не хуже другого.
Фрэнк кивнул, как бы принимая одновременно и выбор, и добрые намерения Юло. О чем бы он
там ни думал, на лице его не отразилось ничего.
- Поезжай в "Кафе де Турин".
Юло слегка расслабился.
- Знаешь, мне порядком надоело действовать и разговаривать подобно персонажу
какого-нибудь телефильма. Мне кажется, я уже превратился в карикатуру на лейтенанта
Коломбо. Мне нужно полчаса спокойствия, нужно хоть ненадолго отключиться, иначе я просто
сойду с ума.
Наступил вечер, город осветился огнями. Фрэнк молча смотрел в окно на людей, которые
куда-то спешили, громко разговаривали. Тысячи безвестных людей занимались своими
привычными делами, сидели в барах, ресторанах, офисах...
Оба понимали, что Юло говорит неправду. Ведь где-то среди этих спокойных людей
бродил убийца, и пока они не найдут его, ни о чем другом Фрэнком с комиссаром думать не
смогут.
За стеклом своей кабины Лоран Бедон, режиссер, вел обратный отсчет, загибая один за
другим пальцы поднятой руки и наконец выбросил Жан-Лу Вердье указательный палец.
За его спиной зажглось красное табло, означавшее выход в эфир.
Диджей слегка приблизился в кресле к микрофону, стоявшему перед ним на столе на
невысокой подставке.
- Привет всем, кто слушает нас сейчас, и всем, кто этим вечером еще услышит наши
голоса. Вас ждет музыка, ждут встречи с людьми, которые расскажут о своей жизни, а она не
всегда бывает в ладу с той музыкой, какую нам хотелось бы слышать...
Он остановился и немного отодвинулся. Микшер выдал в эфир фрагмент "Born to Be
Wild" группы Steppenwolf.
Несколько секунд - и на фоне затихающей музыки вновь звучит теплый и
проникновенный голос Жан-Лу Вердье.
- Мы с вами, мы готовы помочь, если это в наших силах. Тому, кто открыл свою душу,
но не нашел отклика. Тому, кто ошибся и насыпал на рану слишком много соли. Тому, кто не
может успокоиться, пока не вспомнит, в какую распроклятую банку он спрятал сахар. Тому, кто
рискует утонуть в собственных слезах. Мы с вами, и все мы живы, несмотря ни на что. Ждем
ваших звонков. Мы вам ответим. Меня зовут Жан-Лу Вердье. Говорит "Радио Монте-Карло".
Вы слушаете "Голоса".
Снова звучит "Born to Be Wild". Снова слышно, как летят по скалистому спуску
зафуззованные гитары, поднимая пыль и брызгая гравием.
- Черт побери, какой же он молодец!
Фрэнк Оттобре, сидевший рядом с Лораном в режиссерской кабине, не смог удержаться
от восхищенного возгласа.
- Верно? - улыбнулся режиссер.
- Неудивительно, что у него такой успех. Голос и манера говорить доходят до самого
сердца.
Барбара, звукооператор, сидевшая напротив режиссера за микшерским пультом, знаком
указала Фрэнку за его спину. Он повернулся на вращающемся стуле и увидел за стеклом
звуконепроницаемой двери Юло, который подавал ему знаки.
Фрэнк поднялся и вышел из студии.
У комиссара было усталое лицо человека, который с некоторых пор спит мало и плохо.
Фрэнк посмотрел на темные мешки под глазами, на седые волосы, которые следовало бы
привести в порядок, на воротничок рубашки, влачивший жалкое существование. Человек этот
за последнее время видел и слышал столько такого, без чего обошелся бы весьма охотно. Ему
было пятьдесят пять, а выглядел он на десять лет старше.
- Как тут дела, Фрэнк?
- Никак. Передача имеет бешеный успех. Диджей просто феноменальный. Он рожден
для этого. Не знаю, сколько ему платят, но уж точно, ни одного цента он не получает напрасно.
Что же касается нас, то ничего. Ничего. Полная тишина.
- Хочешь кока-колу?
- Я американец, Никола, но родители моего отца приехали из Сицилии. Поэтому я
предпочитаю кофе, а не коку. Это наследственное.
- Ладно, пусть будет кофе.
Они направились к автомату в конце коридора. Юло порылся в карманах в поисках
монетки. Фрэнк, улыбаясь, извлек карточку.
- Тот факт, что я сотрудник ФБР, произвел глубокое впечатление на директора. Так что
мы - гости радио, и если нас тут не кормят, то хотя бы поят.
Он вставил карточку в аппарат и нажал кнопку. Когда кофе был готов, он протянул стакан
Юло. Комиссар отпил глоток. Подумал, что кофе уж очень противный. Или, может, у него во
рту такой вкус?
- Да, забыл тебе сказать. Пришел отчет графологов...
- И что же?
- Зачем спрашиваешь, если уже знаешь ответ?
Фрэнк склонил голову.
- Не знаю подробностей, но думаю, это примерно то, что собираешься сообщить.
- Ах, да, я же забыл, что ты из ФБР. У тебя мгновенная интуиция и пропуск,
действительный везде. Послание было написано не от руки.
- Вот как?
- Этот сукин сын использовал трафарет. Наклеил буквы на картон и вырезал их. Принес
с собой, и когда понадобилось, положил трафарет на стол и смазал сверху кровью. Как ты
догадался?
Фрэнк покачал головой.
- Я же говорю тебе, что не знал этого. Но мне казалось странным, чтобы человек, столь
умело и старательно скрывший свои следы, допустил потом такую грубую ошибку.
Юло с гримасой отвращения выбросил стаканчик с недопитым кофе в мусорную корзину
и, вздохнув, посмотрел на часы.
- Отпусти меня ненадолго, а то я уже забыл, как выглядит моя жена. Две машины на
парковке, в каждой по два агента. И еще одна на всякий случай - вдруг понадобится. Другие
ребята тоже на своих постах. Если что, я дома.
- Ладно, случится что-нибудь, позвоню.
- Не надо бы мне этого говорить, но я рад, что сегодня вечером здесь ты. И что ты
вообще здесь. Пока, Фрэнк.
- Пока, Никола. Привет жене.
- Обязательно.
Фрэнк посмотрел вслед другу и заметил, что тот слегка сутулится.
Уже три дня дежурили они на "Радио Монте-Карло" в ожидании, каких-либо событий
после того, как договорились с директором. Когда детективы изложили ему свои намерения,
сидя у него в кабинете, Роберт Бикжало взглянул на них сощурившись сквозь ядовитый дым
своей странной сигареты. Он оценил все, что сказал комиссар Юло, и стряхивая пепел с
водолазки от Ральфа Лорена, принялся буравить их своими глазами-щелочками, которые
делали его похожим на хорька.
- По-вашему, этот человек может позвонить снова?
- Мы не уверены. Это всего лишь оптимистическое предположение. Но если он
объявится, нам необходимо ваше сотрудничество.
Юло и Фрэнк сидели напротив друг друга в кожаных креслах. Фрэнк отметил, что их
высота была отрегулирована таким образом, чтобы сидевший за письменным столом смотрел
на собеседников сверху вниз.
Бикжало обратился к Жан-Лу Вердье, расположившемуся на таком же, как кресла, диване
слева от письменного стола.
Диджей провел рукой по темным, довольно длинным волосам. Он внимательно и в то же
время вопросительно посмотрел на Фрэнка зелеными глазами. Нервно потер ладони друг о
дружку.
- Не знаю, смогу ли я сделать то, что вы просите. То есть не знаю, как я должен
держаться. Одно дело вести передачу, говорить по телефону с нормальными людьми и другое
говорить... говорить...
Фрэнк понял, что Жан-Лу не решается произнести слово "убийца", и пришел ему на
помощь.
- Знаю, что нелегко. Нам тоже трудно предположить, что там в голове у этого типа. Но
мы будем здесь и дадим тебе необходимые указания при любом развитии событий. Мы
пригласили еще и эксперта.
Он обернулся и взглянул на Никола, до сих пор молчавшего.
- Тебе будет помогать психопатолог, доктор Клюни, консультант полиции, который
обычно ведет переговоры с преступниками при захвате заложников.
-
...Поділитися у соцмережах
