Жанр: Триллер
Алая нить
....
Майк не стал больше ни о чем спрашивать. Тот, кто это сделал, мог иметь знакомых в
здешнем районе. Он вернулся в Нью-Йорк и воспользовался советом своей хозяйки.
Он начал расследование со списка обедавших в "Лез Амбасадер" в день, указанный
Кларой.
Он не пытался подкупить метрдотеля. И не совал пачки купюр бармену или
гардеробщице. Он отправился прямо к управляющему и рассказал, что ему нужно. У него
была наготове правдоподобная история. Он дал управляющему свою карточку; адрес
конторы произвел должное впечатление. Сам О'Халлорен тоже. Хорошо одет, учтив. Под
давлением Клары он сбросил личину провинциального филера. Она заказывала ему
костюмы, учила, как вести себя с обходительными и умными господами, вроде этого
управляющего самым модным рестораном в Нью-Йорке.
- Мои клиенты, - говорил О'Халлорен, - желают сохранить инкогнито. Пока не будут
уверены, что выиграют дело.
Управляющий это понимал. Он разбирался в клиентах и уважал их желание сохранить
инкогнито. Он сказал:
- Но, наверное, этим лучше всего заняться полиции?
О'Халлорен согласился.
- Разумеется. Но мои клиенты не хотят огласки. Они чувствуют, и я пообещал им это,
что, когда мошенничество будет раскрыто, эта пара предпочтет возместить убытки, а не
предстать перед судом. - Управляющий решил, что это разумное решение.
- Они работают и в гостиницах, не только в ресторанах?
- Гостиницы - их специальность, - ответил О'Халлорен. - В последние три года они
поработали в гостиницах, принадлежащих моим клиентам, и в их ресторанах. Общая сумма
денет оказалась достаточно большой. Последний счет, который они не оплатили, - он
сверился с несуществующей записью в блокноте, - это был счет на три тысячи восемьсот
долларов. За четыре дня. - Он откашлялся. - Кроме того, они уносили в чемодане
предметы интерьера, принадлежащие гостинице, в том числе гравюры со стен номера. Это
их фирменный знак.
- А рестораны? Там они тоже оставляют фирменный знак? - Теперь управляющий
заинтересовался всерьез.
- Заказывают лучшее коллекционное шампанское, всегда большую бутылку, - сказал
О'Халлорен. - Мужчина говорит, что они что-то празднуют. Потом берут икру, самое
дорогое, что есть в меню, и исчезают, прежде чем им успевают положить на стол счет.
- Ясно. - Управляющий был явно доволен. - Уверяю вас, у нас такого случая не было.
Так что вы зря тратите на нас свое время.
- Они обедали здесь, - сказал О'Халлорен, - одиннадцатого августа позапрошлого
года. Мы знаем точно, потому что в мусорной корзине номера, который они занимали в
одной из наших гостиниц, мы нашли счет с подписью из вашего ресторана. Это
единственная наша возможность установить их личности. Если только вы позволите мне
узнать их фамилии и дадите о них какие-нибудь сведения. Насколько я понимаю, вы храните
записи в течение трех лет.
Управляющий кивнул.
- Верно. У нас есть список постоянных клиентов с указанием размеров их кредита и
список случайных посетителей. Я вам принесу.
Через час О'Халлорен вышел из кабинета. У него был длинный список фамилий и уйма
сведений; все это к делу не относилось, за исключением пяти или шести пар. Стивен
Фалькони обедал там с конгрессменом и его женой. Об остальных шести парах О'Халлорен
стал выяснять у метрдотеля Луиса. Луису было ведено оказать посильную помощь. К тому
же парень, который задавал вопросы, и словом не обмолвился о Стивене Фалькони. Двоих
посетителей Луис знал только в лицо; оба они бизнесмены, время от времени приезжают
из-за города со своими клиентами. О'Халлорен сказал, что это неважно.
Один из оставшихся четверых был постоянным клиентом. Мистер Форрест, крупный
кожевенный промышленник. С ним в тот вечер была дама. Остальных Луис не знал: они
больше не появлялись в ресторане.
О'Халлорен поблагодарил за помощь и поехал обратно в контору. Форреста найти легко.
Луис как-то уклончиво говорил о нем. Форрест, изделия из кожи. Парк-авеню.
Майк О'Халлорен решил позвонить ему.
Клара примеряла свадебный наряд. Простой костюм из гладкого кремового шелка:
прямая юбка и облегающий жакет с воротником и манжетами из искусственной норки. И к
нему шляпка, простая таблетка из того же материала.
Ее мать сидела в спальне дома из коричневого кирпича, и вид у нее был убитый.
- Нельзя этого делать, - повторяла она. - Это не к добру - ты же знаешь, что
надевать его накануне приносит несчастье!
- Чушь, - сказала Клара. - Я никогда не верила в эту чепуху. - Она сняла шляпку и
уложила в картонку, в гнездо из материи.
Позади нее Луиза быстро сделала пальцами "козу" от дурного глаза. Клара с детства ее
не слушалась. Теперь она вообще ни с кем не считалась, кроме отца. Луиза была простая
женщина, но в таких важных вещах, как ревность, она разбиралась. Бруно ревновал, и сама
Луиза тоже. Отец с дочерью отгородились от них, даже не пытаясь проявить какой-то такт.
Они выставляли напоказ свою близость, особенно Клара, которая наслаждалась своим
положением дочери, заменяющей сына. Она жестока и бессердечна. Совсем потеряла
женственность, потому что Альдо оказывает дочери уважение, полагающееся мужчине.
Это плохо кончится, твердила про себя Луиза. Брак будет неудачным, как и первый. Да
еще Клара бросает вызов всем старинным суевериям, красуясь в подвенечном наряде
накануне свадьбы.
В дверь спальни постучали. В доме была теперь новая служанка. Марию отправили
куда-то в другое место; она не Могла больше терпеть выходок и вспышек Клары, и ее
здоровье начало ухудшаться.
У новой служанки выдержки было больше.
- К телефону, мадам, - сказала она и закрыла дверь.
- Кто это? - крикнула Клара ей вслед. - Такая идиотка, - заметила она,
повернувшись к матери. - Сто раз ей говорила спрашивать, кто звонит. - Она взяла
отводную трубку у кровати. Звонил О'Халлорен. Она сказала матери: - Мама, это по делу.
Пойди почитай журнал, ладно? Я быстро.
В свадебном наряде она сидела на краю кровати и слушала. Недавно у нее появилась
привычка постукивать пальцами, разговаривая по телефону. Вот и сейчас длинные пальцы
беззвучно отбивали дробь по колену, и вдруг они замерли.
- По-моему, я кое-что нашел, - говорил О'Халлорен. - Как я уже говорил, все
отпадают, кроме этого Форреста с дамой. Я встречался с ним; он быстро разговорился, до
сих пор считает себя оскорбленным: его дама сбежала от него посреди обеда, сообщила ему
через гардеробщицу, что у нее заболел сын, и не вернулась. Позже она звонила и извинялась,
но его не проведешь. От него я многое узнал о ней. Англичанка, представляла какую-то
лондонскую рекламную компанию, услугами которой он пользовался. И я решил поговорить
с той гардеробщицей. Эта девушка уже не работает в "Лез Амбасадер", но я ее нашел. Теперь
слушайте внимательно, миссис Фалькони. Пришлось долго ее умасливать и даже выложить
несколько долларов, но в конце концов она мне сказала, что та женщина ушла вместе с
мистером Фалькони. Она также сказала, что женщина вроде бы не хотела идти, но он ее
заставил. Гардеробщица перепугалась. Она знала вашего мужа и сделала все, что он ей
сказал. Я спросил, говорили ли они что-нибудь, а она ответила, что ваш муж просил
сообщить конгрессмену, с которым он обедал, что ему надо уйти, а дама сказала, что у нее
заболел сын. И была при этом напугана. Девушка говорит, что ваш муж перепугал бы кого
угодно одним своим видом. Она вспомнила, что он называл ее Анжелиной... Алло? Миссис
Фалькони?
- Я слушаю, - сказала Клара. - Анжелина? Вы говорите, он так называл ее?
- Это ее имя, - сказал О'Халлорен. - Анжела Лоуренс; так ее назвал Форрест. Он дал
мне адрес квартиры, где она останавливалась, и я туда пошел. Там живут два гомика. Я им
навешал лапши на уши, сказал, что миссис Лоуренс разыскивает родственник в Штатах, и
они клюнули. Они любят поболтать. Они сдали квартиру миссис Лоуренс и ее сыну по
просьбе парня, у которого она работала в Лондоне. Они выболтали все, что только можно...
Послушайте, может быть, мне лучше приехать и рассказать вам? У меня куча сведений.
Она не ответила.
Он тут же пошел на попятную, испугавшись вдруг, что слишком увлекся.
- Можно и подождать, если сегодня вам неудобно.
- Нельзя ждать. - Она тяжело дышала, ее голос звучал так, будто она задыхается. -
Приезжайте, - сказала она. - Через полчаса. Тогда и поговорим. Привезите с собой все,
что у вас есть. - Она положила трубку и разжала свободную ладонь.
Длинные накрашенные ногти впились в ладонь так, что повредили кожу.
Анжела. Она произнесла это имя вслух. "Анжела. Анжелина". То самое имя, которое он
произнес в первую брачную ночь с ней.
Мать вернулась в спальню. Под мышкой она держала один из модных журналов Клары.
Такое чтение было не по ней.
- Клара, Клара, что с тобой?
К ее удивлению, дочь ответила спокойно, почти кротко:
- Ничего, мама, все в порядке.
- Что-то не похоже. - Материнский инстинкт в Луизе взял верх. Она поспешила к
дочери. - Ты выглядишь больной, - обеспокоенно сказала она.
Она села рядом с Кларой и обняла ее за плечи. Теперь ей было стыдно, что в последние
месяцы она так строго судила дочь. Девочка бледна как полотно. А огромные черные глаза
полны слез.
- Расскажи мне, что с тобой? - сказала Луиза. - Ты волнуешься из-за завтрашнего
дня? Ты не хочешь выходить за Бруно? Он же хороший человек и любит тебя, Клара. С ним
ты будешь счастлива. - И тут она сказала то, о чем не решалась упоминать долгое время. -
Он тебе больше подойдет, чем тот, другой. С тем ты не была счастлива. Ты заботься о Бруно.
Будь ласкова с ним, и он будет добр к тебе. Я знаю.
Клара медленно повернулась к ней, подняла руку и вытерла единственную слезу в уголке
глаза. Она сказала:
- Не беспокойся за меня, мама. С Бруно все будет хорошо. Завтра мой праздник,
правда? Эта свадьба будет лучше той. О ней будут долго говорить. А теперь я вызову машину
и ты поедешь домой. Скажи папе, что я его буду ждать ровно в одиннадцать. Я не опоздаю.
- Она крепко обняла мать за талию и внезапно поцеловала ее в щеку.
Луиза покраснела. В этом вся Клара, такая своевольная и избалованная, а потом вдруг
становится ласковой, и ей все прощается. Она сказала:
- Может быть, все-таки переночуешь у нас? Разве тебе хочется сидеть тут весь вечер в
одиночестве?
- Я не буду в одиночестве. - Клара встала. Она начала расстегивать пуговки на жакете.
- Ко мне приедет один человек по делу. Мне нужно с ним о многом поговорить. И не
волнуйся. Завтра я не опоздаю.
Майк О'Халлорен непонимающе уставился на нее.
- Миссис Фалькони, - сказал он, - она же умерла. Семнадцать лет назад...
Она ходила по комнате туда-сюда, туда-сюда, как арестант по камере.
- Это та самая, - сказала она. - Анжела. Анжелина. То самое имя. И она уехала из
Нью-Йорка в тот самый день, когда мой муж бросил меня!
- Анжел тысячи, - сказал он. - Это же распространенное имя. Налить вам
чего-нибудь выпить? Я бы сам не отказался, - добавил он.
Она нетерпеливо отмахнулась.
- В тот вечер она была в "Лез Амбасадер". Я поссорилась со Стивеном и не пошла. Они
встретились там, вот что случилось. Тогда-то все и началось.
О'Халлорен налил себе виски без содовой.
- У нее был сын, - продолжала Клара. - Мальчик пятнадцати - шестнадцати лет,
ведь так сказал вам владелец квартиры? Это тоже сходится. Та женщина была беременна,
когда мой муж женился на ней...
- Слушайте, миссис Фалькони, - возразил он. - Та женщина погибла. Ведь ваш муж
говорил вам. Так как же она могла оказаться живой в Нью-Йорке? На основании одного
только имени...
Он отпил большой глоток. Ее не остановить: не хочет ничего слушать. Она решила - и
все.
- Все сходится! - накинулась на него Клара. - Откуда он знал, что она умерла? Он не
видел трупа. Видел какие-то дурацкие часы, которые подарил ей. Да она могла уронить их!
Она не умерла, Майк. Она не погибла. Она родила ребенка и в тот вечер в "Лез Амбасадер"
встретила моего мужа. Бог знает, что она ему наговорила. Но он бросил меня ради нее. Он
удрал от своей родни, они инсценировали его смерть в машине, чтобы его прикрыть, и он
удрал с ней. - Она налила себе виски. Руки у нее дрожали, она не могла удержать стакан, и
он звякал о бутылку. Потом она подошла, села напротив него и тихо произнесла: - Он хотел
иметь детей. Когда я назвала ее шлюхой, он ударил меня. У нас никогда не было детей. -
Она сжимала бокал обеими руками, и внезапно он полетел через всю комнату; виски
разлилось, на ковер посыпались осколки. У О'Халлорена были крепкие нервы, но сейчас он
так и подскочил.
Она свихнулась, внезапно подумал он. Черт возьми, ну и в историю я вляпался... Он
снова попытался урезонить ее:
- Вы выдумываете. Вы мучаете себя пустыми подозрениями, ей-богу. Ну ладно,
допустим, ваш муж сбежал от вас, допустим, он жив. Но у вас нет доказательства, что первая
жена не погибла в госпитале. Вы не можете доказать, что та женщина в ресторане имеет с
ней что-то общее.
- Я чуть не получила доказательство, - сказала она. - Я пустила за ним сыщика, уже
не в первый раз. Но на этот раз все было не так, как всегда. Он был счастлив. Он пел. Я
знала, что это не просто какая-нибудь лахудра, с которой он валяется в постели. Но сыщик
не смог продвинуться дальше того вечера в "Лез Амбасадер". Об этом позаботился мой муж.
У него было что скрывать. И вы ненароком узнали, что именно. Умница Майк. - Он
испугался, когда она начала хохотать и так же внезапно перестала. - Он женился на ней, -
сказала она. Ее глаза превратились в черные щели.
- Вы мне говорили, - сказал он. - На Сицилии.
- Я хочу, чтобы вы туда поехали.
Он поперхнулся виски.
- Что-о?
- Я хочу, чтобы вы туда поехали. Выяснили все об этом венчании, о бомбардировке
госпиталя. Потом я хочу, чтобы вы шли по этому следу. Поехали в Англию. Вы ведь знаете,
где она работала в Лондоне. Ну да, они вам сказали. Найдите ее, Майк, и дайте мне знать.
Дайте мне знать, действительно ли мой муж, Стивен Фалькони, живет с ней. - На этот раз
она не смеялась. Она улыбалась, причем так, как будто превозмогала страшную боль. - Вы
сказали, будто у меня нет доказательств, что это та же женщина. Мне они и не нужны. Я
знаю это - вот здесь. - Она приложила руку с длинными пальцами к сердцу. - Я права.
Вы убедитесь, что я права, а потом приедете и скажете мне об этом.
- А как же агентство? - Он знал, что это безнадежно, но решил все-таки попытаться.
- К дьяволу агентство, - сказала она. - Обойдется без вас. Там хватит народу. Я хочу,
чтобы вы работали сейчас только над моим заданием. И не беспокойтесь, Майк, я же знаю
вас. Вы любите деньги и, если справитесь, получите их предостаточно. Можете составить
список ваших расходов, я не буду даже проверять его.
Она молча наблюдала за ним. Он колебался, спорил сам с собой и наконец сделал выбор.
- Ну хорошо, если вам так хочется.
Майк О'Халлорен поднялся.
- А если в этом сумасшедшем деле окажется, что правы вы, - что тогда?
Клара встала. Она разгладила руками отсутствующие морщинки на юбке.
- Однажды, когда у нас были нелады, - сказала она, - я его припугнула. Я устроила
так, чтобы в его машину стреляли. Конечно, не для того, чтобы попасть в него. Машина была
бронированная, пуленепробиваемая. Я просто хотела напугать его, чтобы он был со мной
подобрей. В следующий раз я сделаю это по-настоящему. А теперь идите. Мне нужно
выспаться этой ночью. Завтра я выхожу замуж. До свиданья.
- Спокойной ночи, миссис Фалькони.
- Спокойной ночи. И приступайте немедленно.
- Сию минуту, - сказал он. Выходя из комнаты, Майк взглянул на нее. Она стояла на
том же месте. Ее руки продолжали разглаживать юбку. Сицилия. Англия. Она сказала, что
он может составить свою собственную смету расходов.
По пути домой он остановился у цветочного магазина и купил жене букет за пятьдесят
долларов. Он надеялся, что так ему будет легче сказать ей, что он надолго уезжает по делам
службы.
Стивен собирался лететь в Париж, а оттуда в Марокко. Но Анжеле хотелось провести
несколько дней в Париже и показать Чарли достопримечательности.
Сын изъявил мало восторга по этому поводу, а Стивен - еще меньше. Чарли не хотелось
тратить часть драгоценных каникул на юге на посещение музеев и картинных галерей с
матерью, а Стивен не желал здесь задерживаться, потому что Париж напоминал ему о Кларе.
Он думал о Кларе тех дней, и мысль эта преследовала его во сне и наяву.
Клару не тронут: заговоры против мафиозных боссов высшего уровня никогда не
касались женщин. Умрет Альдо, и новый муж Клары Бруно Сальвиатти, и несколько
старших "лейтенантов" Фабрицци, которые не предадут его. Все это произойдет на глазах у
Клары. Она будет жить, и этот ужас останется с ней навсегда. Мысль о Кларе не давала ему
покоя, отравляла дни, проведенные в Париже. Стивену казалось, что, посещая Лувр,
Тюильри, могилу Наполеона в доме Инвалидов, они буквально ходят по ее следам.
Чарли невольно залюбовался могилой Наполеона. Он долго стоял у огромного мавзолея
из черного мрамора, тонущего в глубине монументального здания, и не мог оторвать глаз.
Эта торжественная роскошь подействовала на его воображение.
- Должен сказать, папа, - заметил он наконец, - что у нас в Вестминстерском
аббатстве нет ничего подобного.
- Пошли, - сказала Анжела. - Меня она угнетает. Слишком мрачная.
- Смерть всегда мрачна, - сказал Стивен. - Такая огромная могила для такого
маленького человечка.
- Он был великий человек, - возразил Чарли. - Хотя в конце концов мы его
победили. Ладно, мам, ты что-то побледнела. Пошли. Но пока эта штука - лучшее, что я
видел.
Переходя через дорогу, Стивен взглянул вверх и чуть не остановился посреди проезжей
части. Это была улица Константин, и на противоположной стороне высился классический
фасад здания, где находилась прекрасная квартира, которую хотела купить Клара. На окнах
были ставни. "Мы бы могли возвращаться сюда в память о том, как мы были счастливы". Он
так и слышал эти слова, чувствовал, как она тянет его за руку.
- Стивен, - спросила вечером Анжела, - ты не заболел? Ты какой-то бледный.
- Я не хочу больше здесь оставаться, - сказал он. - Я же говорил тебе, я хочу в
Марокко. Мы с Кларой провели медовый месяц в Париже. Мы посещали те же самые места,
делали все то же самое. Я все время думаю о ней.
- Ой, извини меня, - сказала Анжела. - Что же ты молчал? Мне так хотелось, чтобы
Чарли все это увидел. И ему по-настоящему понравилась эта ужасная могила!
Она подошла и обняла его.
- Почему ты сейчас думаешь о прошлом? Ты же сказал мне, что твоя семья в
безопасности. Она скоро выйдет замуж. Почему же, милый?
Он притянул ее поближе к себе.
- А знаешь, ты смягчила меня. Я теперь чувствую совсем не так, как прежде.
Альдо собирался убить его отца и брата Пьеро; он не заслуживал жалости. Анжеле не
приходило в голову, что убийцы сами будут убиты.
Он поцеловал ее.
- А может быть, хватит с нас, поедем завтра? Я позвоню в "Мамулиан" и поменяю
наши брони. У Чарли уже полное брюхо культуры, а у меня - полное брюхо Парижа.
- У меня, кстати, тоже полное брюхо, - напомнила она. - Сегодня ребенок
пошевелился. У тебя было такое странное настроение, что я тебе не сказала. Позвони прямо
сейчас.
Он повернул ее к себе лицом и тесно прижался щекой к ее животу.
- Если это девочка, - спросил он, - как мы ее назовем?
- Если ты будешь так делать, - пробормотала Анжела, - это будет сексуальный
маньяк, независимо от пола. Так ты будешь звонить в гостиницу?
- В скором времени, - сказал он. - Позвонить можно и из спальни.
На следующий день по дороге в аэропорт он остановился у книжного киоска и купил
Чарли английский перевод книги "Жизнь Наполеона".
- Похоже, у тебя температура, - сказал Альдо. Он пощупал ладонью лоб Клары. На
щеках у нее горел лихорадочный румянец, но кожа была холодной.
- Я прекрасно себя чувствую, - сказала она. - Нам не пора?
- Еще есть время, - успокоил ее Альдо. - И помни, когда это случится, ты должна
быть потрясена. Как думаешь, тебе удастся упасть в обморок?
- Нет, - ответила Клара. - Но я постараюсь не аплодировать и не кричать "ура".
Надеюсь, твои люди не подведут.
- Лучших не найдешь ни за какие деньги, - сказал Альдо. - Два первоклассных
стрелка с Западного побережья. Они их застигнут при выходе из церкви. А мы все будем на
месте, и все наши люди тоже. Все увидят, какие у нас чистые руки, - Он рассмеялся.
Картина, которую он представлял себе, воодушевила его. Ненависть давно уже тлела в нем, а
месть займет не больше часа.
Они обманули его дочь; они опозорили и оттолкнули его плоть и кровь и пытались
одурачить его самого. Фалькони заплатят за это в полной мере. Он нанял убийц, которые
пристрелят их, как только кончится свадебная церемония. Два отличных стрелка, бывшие
армейские снайперы, которые занялись наемными убийствами. Они стоили целое
состояние, но за результаты приходится платить. А результат должен удовлетворить всех. Он
с удовольствием готовился к этому, лично вручил убийцам фотографии Луки и Пьеро, а
также снимок Тино Сполетто, тайно сделанный на улице. Они изучили их и кивнули. Эти
люди не тратили лишних слов. Один из них сказал, что хочет посмотреть на всех поближе,
чтобы не ошибиться. Альдо дал им адреса и не задавал больше вопросов. Он посмотрел на
часы. Одиннадцать десять. Свадебный автомобиль, украшенный белыми лентами, ждет у
дверей.
Бруно Сальвиатти уже на месте, в церкви, ждет невесту. Вчера вечером Альдо вместе с
Луизой ходил проверять, все ли сделано правильно. Церковь напоминала цветочный
магазин: большие букеты оранжерейных цветов, гирлянды, протянутые вдоль нефа, и сам
алтарь утопал в лилиях и мимозах - цветах Италии. Их специально доставили оттуда на
самолете.
Луиза ничего не знала об их планах. Женщинам о таких вещах не рассказывают. Она
была в восторге от церкви, беспокоилась, потому что Клара нарушила обычай, примеряла
свадебный наряд накануне... Альдо слушал ее болтовню и улыбался про себя. У Клары есть
выдержка: он гордился ее спокойствием, ее стальной решимостью. У нее сердце мужчины,
ликовал он. И, может быть, от Сальвиатти у нее будут дети. Тогда чаша счастья Альдо
переполнится.
- Пойдем, - сказал он. - Возьми свои цветы, Клара. Ты счастлива? Рада тому, что
устроил для тебя твой старый папочка?
Она повернулась к нему.
- Я буду счастлива, когда увижу, что эти подонки лежат мертвыми у наших ног, -
сказала она. - Когда все будет кончено, папа, я расскажу тебе кое-что еще.
Они направились к машине, которую, как всегда, прикрывали телохранители.
- Расскажи сейчас, - предложил он.
- Не сейчас, - ответила Клара. - Потом. После свадьбы.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказал отец. Дверцы захлопнулись, и машина двинулась
к церкви Святой Марии и Ангелов. - Ты думаешь о Стивене. Не беспокойся: он заявится,
надо только подождать.
Клара на миг выглянула в окно. Сияло зимнее солнце.
- Я не собираюсь ждать, - сказала она.
Бруно нервничал. Свадебный костюм был тесен, или ему так казалось; в церкви было
жарко, и он вспотел. Цветы одуряюще пахли. У его двоюродного брата лежало в кармане
кольцо. Клара из каких-то подлых соображений отказалась обменяться с ним кольцами.
Мол, он свое получит позже. У всех женатых мужчин были золотые обручальные кольца.
Она отказалась из чистой стервозности.
Когда они поженятся, обещал он себе, он покажет ей, как вести себя. Если она попробует
отшить его так, как до свадьбы, он возьмет ремень и спустит с нее шкуру. Его тешила эта
мысль. Благодаря ей он не так остро чувствовал унижение. Заиграл орган, все ждали; люди
на скамьях вертели головами, глядя, как заполняется церковь. Он увидел, что старый дон
Лука Фалькони, его сын Пьеро и десятая вода на киселе Сполетто заняли места на передней
скамье. Почетные места, предназначенные для родственников невесты. Лука поклонился
матери Клары, которая улыбнулась ему и помахала рукой. Бруно было известно все о
Кларином первом муже. Он предал семью и Клару, и его укокошили... Бруно почти не думал
об этом.
Это будет сногсшибательная свадьба. Все так говорят. Его друзья и родственники прямо
обалдели. Он станет большой шишкой. Восходящая звезда, сказал кто-то. Ему это
понравилось. Потом музыка сменилась торжественным звоном и все встали. Клара с отцом
шли к нему по проходу.
- Какое чудесное место, - сказала Анжела. - И погода чудесная. - Она взяла его за
руку. Они сидели в саду гостиницы "Мамулиан" и грелись на теплом солнце. Она была
спокойна и очень довольна. Беременность протекала легко; только вначале ее чуть-чуть
тошнило, а потом она ничего не чувствовала, кроме ожидания нового ребенка. Стивен
утверждал, что она прекрасно выглядит, и поддразнивал перспективой родить в будущем
целый выводок детей.
Чарли играл в теннис с девочкой, с которой только что познакомился. Она была
американка. На два года моложе Чарли, кокетливая и хорошенькая. Чарли уже признался
Стивену, что обычно позволяет ей выигрывать.
Гостиница была роскошной, пища - экзотической, а обслуживание лучше, чем в
знаменитых отелях Европы. К тому же сияло солнце, хотя к вечеру становилось прохладно.
Делать было совершенно нечего - разве что гулять по живописным окрестностям или
предаваться лени на террасе.
- Как хорошо, что мы бросили Париж и приехали пораньше, - сказала она. - Ты был
совершенно прав.
- Ненавижу Париж, - сказал он. - Больше никогда в жизни туда не поеду. Я рад, что
тебе здесь нравится, дорогая. Рад, что ты счастлива. - Он крепко сжал ее руку. Его часы
показывали дату: двенадцатое января. - Это значит, что все идет как надо.
- Почему ты так говоришь? - спросила Анжела. - У нас ведь все так прекрасно. Ты, и
я, и Чарли, и скоро родится еще ребенок. И как раз когда счастье было готово изменить нам,
оказалось, что твоя семья в безопасности. Я каждую ночь молилась, чтобы ты к нам
вернулся. И ты вернулся.
Он не ответил. Он продолжал держать ее за руку и смотрел, как она улыбается ему.
Пусть верит в свои молитвы. Пусть будет счастлива и видит мир сквозь призму своей
невинности и честности.
Сейчас, когда они греются на со
...Закладка в соц.сетях
