Жанр: Триллер
Алая нить
...ться ее, подтвердить свое право на
нее. Они не поехали во дворец. Он сказал, что она устала и с его стороны чистый эгоизм
предлагать это. Завтра у них будет много времени, чтобы побывать там. Он повторил: - Я
знаю о нем все. Я же наводил справки прежде, чем связаться с ним. Ты права, дорогая, это
достаточно странный тип. Его отец - какой-то английский лорд. Ральф начал играть в
клубах и частных игорных притонах в Лондоне. Связался с жуликами, которые обобрали его,
и родичи отправили Ральфа в Штаты. Нужно было соображать. Там он наделал больших
долгов и все проиграл. Влип так основательно, что стащил драгоценности матери и пытался
продать их. Семья уплатила долги. Я думаю, в конце концов они отреклись от Ральфа. Потом
он нашел работу в казино и десять лет не подходил к столикам.
- Но почему они взяли его на работу? И почему ты его нанял?
- Потому что, имея такую биографию, он знает всех. Знает, как обращаться с себе
подобными. Он очень обаятелен. Ты же видела. Людей это привлекает. И, поскольку он сам
мошенник, проходимцев видит насквозь. Он был прекрасным PR в Монте-Карло. У него глаз
- алмаз, дорогая, а мне этого и надо. Он высокого класса. Мне это нравится. К тому же он
знает всех газетчиков. Они напишут о нас, когда придет время. Этот граф Поляков, бывший
владелец дворца, приходится ему каким-то родственником. Он не ведает, что я знаю об
этом. Я хотел убедиться, что он не вошел в долю при покупке. Оказалось, что нет. Просто
взял комиссионные.
- Надеюсь, ему можно доверять, - сказала она. - От того, что ты рассказал, мне
как-то не по себе. Почему бы ему не попытаться обжулить тебя?
- Потому что он знает: со мной этот номер не пройдет, - улыбнулся Стивен. - Так
что не беспокойся. Нас всех это устраивает. А теперь не испробовать ли нашу новую
кровать?
- Почему бы нам не завести еще одного ребенка? - сказал он ей.
- Если так пойдет, у нас их будет десяток, - возразила она.
Он гладил ее полные груди.
- На этот раз девочку, - сказал он и начал целовать их.
Занавески были открыты, и его тело серебрилось при свете большой холодной луны. Она
притянула его к себе и отдалась ему.
- У таких, как ты, бывают только мальчики...
Дом обретал форму. Даже Анжела видела, как вырисовывается контур дворца. Каждый
день она ездила туда со Стивеном, пробираясь через строительные материалы, смотрела, как
переходят из комнаты в комнату каменщики и штукатуры, как плотники ремонтируют
сгнившие панели и двери. Великолепные потолки были вычищены и заново позолочены; с
фасада убрали леса.
Время шло быстро, потому что у них было много работы. Мэкстон поспевал всюду,
руководил работами, часами сидел со Стивеном над сметами и планами. Анжела
планировала гаммы красок. Одну из комнат для гостей она превратила в кабинет, где стены
были увешаны планами и графиками. Она ездила в Лион, чтобы посмотреть там специально
сотканные шелка и бархат, и они вместе обошли все антикварные магазины на побережье.
Стивен не хотел, чтобы в Гран-салоне было много современной однообразной мебели, а
Мэкстон уговорил его повесить вместо картин обюссонские гобелены восемнадцатого века.
Плохие картины не годятся, а настоящие произведения искусства стоят целое состояние.
Гобелены не в моде и поэтому дешевле. Мэкстон разбирался во всем этом.
- Откуда вы столько знаете? - спросила однажды Анжела, когда он отказался от
красивого черного лакированного комода, потому что он оказался копией, сделанной в
девятнадцатом веке, с оригинала эпохи Регентства, начала восемнадцатого века.
- О, у нас дома было несколько заслуживающих внимания вещиц, - сказал он. - Мне
кажется, когда вещь настоящая, это как-то чувствуешь. Моя мамаша только о том и говорила.
Я помирал от скуки.
- Вы мне должны как-нибудь рассказать о ней, - сказала Анджела.
Он посмотрел на нее и улыбнулся.
- Рассказывать особенно не о чем. При ближайшем знакомстве она оказывалась
довольно милой. Мы с братьями и сестрами узнали об этом, только когда выросли. А так у
нас были няньки.
- А сколько у вас братьев и сестер?
- Два брата и три сестры. Все семейные, добропорядочные люди. Не то что я.
Посмотрите-ка на эту штучку. Очень милая.
Он никогда не говорил о себе. Он отмахивался от любой попытки вызвать его на
откровенность, отделываясь легкомысленным замечанием или шуткой в свой адрес. Он не
подпускал к себе Анжелу, хотя она знала, что нравится ему настолько же, насколько не
нравится ее муж. Она не могла объяснить, что вызывало у нее это чувство, потому что с виду
между ними царило согласие, и отношения казались вполне дружескими.
Они регулярно приглашали Мэкстона на обед. Всегда по пятницам, в конце рабочей
недели. И, как он сам говорил о ком-то другом, он зарабатывал свой хлеб песнями. Он
пересказывал им сплетни, называл имена, вызывал образы знаменитых куртизанок прошлого
и их богатых покровителей. А весной, когда побережье стало оживляться, он начал
знакомить их с интересными людьми.
У него была удивительная память на имена и лица; кроме того, он мог определить
биографию и происхождение любого человека.
- Важно, чтобы вы здесь правильно начали, - говорил он. - Нужно выработать
стратегический план. Это называется карабкаться в верхи общества. - Он смеялся своим
невеселым смехом. - Французы - ужасные снобы. Их невозможно узнать как следует, но
вам это и не нужно. Вам необходим хороший, умно составленный список гостей для
открытия заведения, несколько второстепенных особ королевской крови и кинозвезд, а я уж
постараюсь, чтобы Нетти Орбах почтила нас своим присутствием. Она всегда привлекает
прессу.
- Кто такая Нетти Орбах? - спросил Стивен.
- Кажется, чья-то юная невеста или что-то в этом роде? - сказала Анжела.
- Совершенно верно. В шестнадцать лет она вышла за богатого боливийца, а через два
года осталась вдовой с несколькими миллионами баксов и подцепила немецкого князька,
тоже с миллионами. Всего у нее было пять штук мужей, и теперь она охотится за номером
шестым. Журналистов из светской хроники она кушает с маслом. А они никак на нее не
надышатся. Посмотрим, что я смогу сделать. Нетти обязана мне одолжением. И не одним.
- Что за одолжения?
- Ничего особенного, - объяснил он Стивену. - Года два назад она была в Монте, и
один бумагомарака раздобыл фотографии, которые ей вовсе не хотелось обнародовать. Я
выкупил для нее негативы.
Анжела отправилась в Англию, чтобы привезти отца и Чарли. Они должны были
провести пасхальные каникулы на вилле.
Хью Драммонд не хотел ехать. Он отговаривался тем, что не может оставить дом и сад.
Миссис П. думает, что она смотрит за ним, а на самом деле все наоборот. Она очень
забывчива, говорил он, вполне может уйти, не выключив газ. Анжела не обращала на это
внимания. Заставить его невозможно, переубедить его она тоже не сможет. Она
предоставила это Чарли. И отец, конечно, согласился, потому что внук уговорил его и
потому что иначе они бы не увиделись на этих каникулах.
К удивлению Анжелы, Ральф Мэкстон предложил слетать в Англию и привезти ее
родных.
- Но вы ненавидите самолеты, - запротестовала она. - Вы же говорили мне.
- Не так, как вы, - ответил он. - Я буду счастлив помочь вам.
- Правда, мило с его стороны? - сказала она потом Стивену. - Я, конечно, не
согласилась. Я должна привыкнуть к маленьким самолетам, если мы собираемся жить здесь
подолгу. Но я была очень тронута.
- А почему бы ему не предложить свою помощь? - сказал Стивен. Он не видел в этом
ничего особенного. Любой из его людей сделал бы то же самое для жены и родных Дона.
- Но он очень предупредителен.
- Быть предупредительным - его работа, - ответил Стивен. - Ему платят за то,
чтобы он делал все, что потребуется. И заметь, платят немало. Так что оставь свои
благодарности, а то я начну ревновать.
Она посмотрела на него и расхохоталась.
- О, я бы на твоем месте не стала беспокоиться из-за Ральфа.
Весна была великолепной. Вилла тонула в роскошных цветах, и Анжела смотрела, как ее
сын играл со Стивеном в теннис или ездил на холмы кататься верхом; солнечные дни
бежали один за другим, и каникулы близились к концу.
А ее отец был уже не так подвижен, как прежде. Своему излюбленному
времяпрепровождению - длительным прогулкам - он предпочитал теперь спокойный
отдых в саду с книгой. Он похудел, подумала Анжела и спросила, действительно ли он так
здоров, как утверждает.
- Совершенно здоров. - Его голос звучал раздраженно. - Не из-за чего поднимать
шум. Они скоро вернутся?
Он скучал по внуку, и она видела, что привязанность Чарли к Стивену немного
расстраивает его.
- Они отправились еще раз посмотреть дворец. Ты ведь тоже поедешь и взглянешь на
него перед отъездом? Стивен был бы очень рад.
- Ну да, конечно. Хотя для меня все это пустой звук. Судя по его словам, это стоит
бешеных денег. Надеюсь, он знает, что делает.
- О, он-то знает, - ответила она. - В чем, в чем, а в одном я уверена: Стивен хороший
бизнесмен.
- И ты счастлива? - спросил он, удивив ее этим вопросом. - Похоже на то.
- Папа, ты и не представляешь, как я счастлива с ним. И с каждым днем становлюсь все
счастливее. Хотела бы я, чтобы ты немного пожил с нами. Почему ты отказываешься?
Он покачал головой.
- Мне нужно домой. Там же все рухнет без меня. Этот старый лентяй, Джон, даже не
выпалывает бордюр перед домом, если я не стою у него над душой. Здесь красиво, и мне
было хорошо. Очень хорошо. Но я буду рад снова спать в своей постели. Ага, кажется,
автомобиль? Значит, они вернулись. - Он тяжело поднялся и отправился навстречу внуку.
Анжела взяла его книгу и положила ее на кресло. Еще не так давно она бы обиделась. Но
теперь другое дело. Она теперь могла снисходительно отнестись к эгоизму и нечуткости
старика, потому что у нее была любовь Стивена. Благодаря ей она обрела уверенность в себе.
Она знала, что отец любит ее, но любит по-своему и силу своих возможностей.
Необязательно, чтобы он выказывал это, потому что любви Стивена ей достаточно. Он так
много дал мне, думала она. Слава Богу, что дала ему Чарли. Благодаря этому мы квиты. Она
встала и поспешила к ним.
- Потрясающе, мама, - сказал сын. - Такой огромный дворец. И такой шикарный.
Можно мне будет привезти друзей и сводить туда?
- Как только откроется, - пообещал отец. - Ты приедешь на открытие, Чарли. Мы
будем все вместе - ты, мама и я.
- А ты уже назначил число, папа? Когда все будет готово? Стивен крепко прижал сына
к себе.
- В августе, - сказал он. - В разгар сезона. Устроим гала-вечер, и я покажу им, что,
как бы ни лезли из кожи другие казино, у меня лучше!
- Я думаю! - провозгласил Чарли. - Мне прямо не терпится. Правда здорово, деда? А
ты еще и не был там!
- Не был. Но скажи, когда можно, Стивен, и я поеду, э-э... посмотрю, что там делается.
Кстати, Мэкстон придет сегодня вечером? Он так отлично играет в пикет.
Удивительно, как он подружился с Ральфом. Они играли в старомодные игры, о которых
Анжела и не слышала, и Ральф ухитрялся делать так, чтобы доктор всегда выходил
победителем. Стивен счел это забавным и слегка попортил впечатление, сообщив Анжеле,
что Ральф в юности был известным карточным шулером.
- Когда ему нужны были деньги, он играл в бридж. Если он не выигрывал, то
передергивал. Но он очень добр к твоему отцу, и это приятно.
На Хью Драммонда он произвел впечатление.
- Он джентльмен, - сказал он Анжеле. - В этом все дело. Я знаю это место в
Дербшире. Однажды мы с твоей матерью ходили в пеший поход и побывали там.
Великолепный дом. Старая аристократия. В этом парне бездна обаяния. Просто бездна.
Анжела улыбнулась, обнаружив, что ее отец сноб. Настало время собираться и ехать, и
Стивен тоже отправился с ними. Они провели несколько дней в доме в Хэйвардс-Хит. Было
прохладно и дождливо.
- Дорогая, я скучаю по солнышку, - сказал Стивен. - Поехали к себе.
Как ни странно, она тоже скучала по солнышку. Скучала и по вилле, которая была для
нее гораздо больше, чем просто наемное жилье, и сейчас она особенно остро чувствовала
это. Скучала по воодушевлению, с каким помогала мужу создавать новое казино.
- Я скажу папе. Он не будет против, ведь Чарли уже уехал в школу.
- Неплохо было бы и ему перебраться к нам, - сказал Стивен. - Ты ведь
беспокоишься о нем, правда?
- Немного. Он вдруг очень постарел. Но он ни за что не согласится. Он очень
независимый. Ему будет плохо без привычного окружения. Но спасибо, что ты это
предложил. - Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его. - Я так люблю тебя, -
сказала она и поспешила к отцу.
Горничная Мария наблюдала за Кларой. Она боялась хозяйки. У той бывают приступы
дурного настроения, когда она кричит и злится без причины. И ко всему цепляется. Бродит
по дому, как тигрица в клетке - безутешная, тоскующая, несчастная. Ни мужа, ни детей, с
горечью думала Мария. Никакие косметические ухищрения не смягчат этого лица. И она еще
не может найти себе другого мужчину. Это было бы неприлично. Марии не хватало Стивена
Фалькони. Настоящий Дон, как его отец. Хороший человек, добрый к своим. Человек,
достойный уважения. Она думала, как бы узнать у дона Луки, нельзя ли ей подыскать другую
работу.
Клара не находила себе места. Она плохо спала, но не желала принимать снотворное.
Она знала слишком многих женщин, которые встали на эту тропу и потом не могли
остановиться, попадая в зависимость от транквилизаторов. Она справится сама. Горничная
действовала ей на нервы. Вечно шаркает по дому, притворяется, будто работает. Хитрая
старая стерва. Клара не доверяла ей. Она родственница Луки Фалькони. Клара тешилась
мыслью о том, как она ее уволит. Ей доставляло удовольствие думать об этом. Но она этого
не делала.
В Нью-Йорке становилось слишком жарко и влажно. Ее родители на лето переезжали в
Санта-Фе. Она не хотела ехать с ними. Она не знала, чего она хочет, не знала, чем заняться.
Отец уже говорил ей, что надо бы снова выйти замуж.
- Не надо мне другого мужа, - заявила она, и он на время примирился с этим. Но
только на время. Через несколько месяцев она уже не сможет притворяться, что она в
трауре, и он начнет давить на нее. Она чувствовала себя умершей для секса. Охладела и
телом и духом, как будто это она умерла, а не Стивен. Он заплатил за свою измену. Они
убили его, а ведь она его предупреждала, что так и будет. В отчаянии она жалела, что ее не
было с ним в той машине.
Она была записана к парикмахеру, а после этого собиралась позавтракать в "Плаца" с
двумя приятельницами. Они не были итальянками. Они не принадлежали к ее миру, и у нее
с ними не было ничего общего, кроме богатства, страсти к одежде и роскошным ресторанам.
Ей не хотелось никуда идти. Впереди ее ждал пустой день. Обед с родителями, телевизор,
просьбы остаться ночевать, не возвращаться в пустой дом... Почему бы ей не продать дом и
не переехать поближе к ним? Ее мать будет тайком обмениваться взглядами с Альдо,
сидящим за макаронами и вином, а Клара будет читать в них: "Ей нужен хороший муж,
чтобы она о нем заботилась... Может быть, на этот раз будут дети".
От всего этого Кларе хотелось взвыть. Она просматривала журнал мод, ничего не видя,
нетерпеливо листая страницы. Потом отложила его, встала. Она похудела еще больше, прямо
иссохла под своим черным платьем. Никакого аппетита, вся на нервах. Сегодня вечером она,
наверное, не выдержит семейного обеда... Лучше бы пойти в кино. Но они обидятся. Она не
может отказать им. Она пошла в спальню одеваться. Парикмахерская и ресторан на
несколько часов убьют ее врага - время.
Она поправила макияж, обвела глаза, чтобы подчеркнуть их величину. На худом лице
они казались огромными и черными, как провалы. Она накрасила губы алой помадой и
открыла ящичек туалетного стола, чтобы выбрать серьги. В моде был новый ювелир,
бижутерия его стоила почти столько же, сколько настоящие драгоценности. Клипсы с
Кен-Лейн и к ним подходящая брошь. Выглядит неплохо. Но клипсы жали ей; она
выругалась и стянула их.
Там лежала маленькая коробочка. Она засунула ее в ящик, вглубь, чтобы не видеть ее, но
она каким-то образом вылезла вперед и оказалась под рукой. Маленькая квадратная кожаная
коробка, оправленная в золото. Она заставила отца отдать ей кольцо Стивена. Открой ее,
соблазнял ее внутренний голос.
Возьми в руки, потешь свое горе. Она достала его. Доказательство его смерти. Залог
того, что Фалькони сполна заплатили ей свой долг. Оно холодило ей ладонь. Она вспомнила
свадебную службу, когда она обменяла это кольцо на то, что носит до сих пор. Яростную
радость и ожидание, которые поднимались в ней, когда она в его объятиях кружилась в
свадебном вальсе. Она закрыла глаза, потому что не могла противиться этой боли. У него
были такие красивые руки. Чувствительные, нежные. Она всегда возбуждалась от одного их
вида, представляя себе их прикосновение. Они и били ее, и даже это стало для нее сладким
воспоминанием. Однажды она сняла кольцо с его пальца и надела выше того; что он дал ей.
Это был символ ее страсти, потребности обладать им полностью и принадлежать ему
целиком.
И вот она сделала то же самое. Она надела кольцо на палец. Оно было велико. Так
велико, что, если бы она опустила руку, оно бы упало. Она недоуменно уставилась на него.
Попробовала еще раз. Оно было велико для всех пальцев, даже для большого.
Клара, держа кольцо в руке, повернула его, чтобы рассмотреть надпись. Она была
хорошо видна, немного стерлась, но вполне разборчива. С и К, дата с цифрами - 18.5.50. То
самое кольцо, что она дала Стивену. Кольцо, которое было у него на руке, когда он вышел из
этой спальни и оставил ее. Только на три размера больше. Она еще проделала всю
процедуру. На этот раз на правой руке. Правая рука всегда больше, и пальцы на ней толще,
чем на левой.
Кольцо свалилось. Она подняла его и снова стала рассматривать. Человек с такими
руками, как у Стивена, не мог его носить. Она крепко сжала украшение, и внезапно ее лицо,
отражающееся в зеркале, исказилось до неузнаваемости. Она встала, опрокинув табурет.
Ногой отшвырнула его в сторону. И выкрикнула ужасное богохульное сицилийское
ругательство.
- Porca Madonna!
Мария услышала и съежилась от ужаса. Она спряталась на кухне. Вскоре она услышала,
как хлопнула дверь спальни, затем входная дверь - так оглушительно, что у служанки
заболели уши. Через час она подошла к телефону. Звонили из парикмахерской, спросить, не
забыла ли миссис Фалькони о том, что собиралась к ним прийти.
Дамы в "Плаца" подождали полчаса, решили, что она не придет, и начали есть.
- Клара, Клара, он же занят. Папе сейчас нельзя мешать. Мать умоляла, заламывая руки.
Она никогда не видела дочь в таком состоянии. Она привыкла к ее вспыльчивости,
приступам гнева, но не к такой убийственной ярости.
- Я по делу, можешь мне поверить. В конце концов, кто ему будет звонить - ты или я?
Клара отвернулась от нее. Она вся тряслась. Руки ее вцепились в сумочку, и она не могла
их разжать. В сумочке лежала коробочка с золотым кольцом.
Мать снова стала возражать. Что за идиотка, глупая, толстая, безвольная баба. В голове у
Клары роились дикие мысли, жестокая, немыслимая брань, которую она прежде со стыдом
подавила бы. Неудивительно, что папа бегает за блондинками с большими сиськами.
Вдруг она рявкнула:
- Сейчас же заткнись! Заткнись и слушай меня! Скажи мне номер телефона.
- Он рассердится, - ответила мать. - Он с Джино на складе. У них собрание.
Клара больше не слушала. Она знала телефон склада, где отец собирал людей. Она знала
большую комнату наверху, где они сидели вокруг стола среди контейнеров и товаров. Там
накурено, пахнет вином, чесноком и потом. Она знала, потому что как-то была там. Альдо
разрешил ей выбрать себе меховое манто в подарок на восемнадцатилетие. Он разложил на
столе шубы из норки и чернобурки и предложил взять то, что ей хочется. Она выбрала самую
дорогую; он засмеялся и набросил шубу ей на плечи. Она до сих пор висит где-то в шкафу.
Голубая норка, каких уже давно не носят.
Клара набрала номер, ответил мужской голос.
- Мне нужно поговорить с доном Альдо.
- Он занят. - Голос звучал грубо.
- Это его дочь! - рявкнула в ответ Клара. - Скажите ему, что у меня срочное дело.
Ей показалось, что она ждет целую вечность. Наконец послышался голос отца; он был
явно недоволен, что ему помешали.
- Клара? Какого дьявола тебе понадобилось?
Она спокойно проговорила:
- Если с тобой рядом есть люди Луки Фалькони, то ничего не говори. Они обманули
нас, папа. Стивен жив. - И повесила трубку. Потом она обратилась к матери: - Теперь-то
он прибежит домой, - сказала она.
- Да-да, его переделали.
Ювелир отложил лупу. Он сотрудничал с Фабрицци много лет. Он принадлежал к
второму поколению русских евреев, которые держали ломбард в Вест-Сайде и припрятывали
краденое для нескольких богатых клиентов. Альдо ему доверял.
- Увеличили? - спросила Клара.
Он кивнул.
- По меньшей мере, на два размера. Хорошая работа. Даже надпись не повредили. -
Он снова рассмотрел кольцо в лупу. - Без лупы и незаметно, дон Альдо. Хорошая работа, -
повторил он и протянул кольцо Фабрицци.
Альдо взвесил его на ладони.
- Спасибо, Лео. Я просто хотел удостовериться, вот и все.
- Даже цвет золота не изменился, - добавил Лео. - Наверное, переделали, чтобы
кто-то другой мог носить.
- Наверное, - сказал Альдо. - Спасибо. Как ваше семейство?
Он никогда не забывал об условностях. Так было заведено, что он всегда осведомлялся о
делах и здоровье Рабиновичей, и на несколько минут задерживался, чтобы выслушать ответ.
Женщина так и кипела от нетерпения. Старый еврей удивился, увидев Дона с
брюнеткой, хотя и необычайно красивой. Обычно он приводил блондинок и покупал им
украшения. Не очень дорогие, но со вкусом. Лео Рабинович всегда сбавлял для него цену.
- Джулия не совсем здорова, - ответил он. - У нее болит нога, но я ей говорю: мы же
уже не молодые. Зато сыновья в порядке и внуки. Они скрашивают нам жизнь.
- Передайте от меня привет Джулии, - церемонно сказал Альдо. - И будьте здоровы.
Под надзором телохранителя они сели в большой лимузин и молчали всю дорогу домой.
Альдо держал дочь за руку. На миг их руки крепко сжали друг друга. Это означало, что
между ними заключен союз.
- Они подсунули нам липу, - сказал он. - Они надули нас, Клара. Отрезали кому-то
палец и увеличили кольцо, чтобы налезло. Но это им не сойдет. Я тебе обещаю.
- Я знаю, - отозвалась Клара. - Я хочу, чтобы его нашли, папа.
Он повернулся и посмотрел на нее. Зеница ока, единственное дитя. Он видел, как она
страдает, надрывает сердце из-за Стивена Фалькони. Внезапно он подумал: а моя девочка -
умница. У нее есть голова на плечах. Она их расколола. Он начал как-то по-новому
гордиться ею.
- Мы найдем его, - сказал он. - Но сначала сведем счеты со всеми негодяями.
Уберем их.
- Да, - сказала Клара. - И мы завладеем всем, что у них есть.
Он обратил внимание, что она сказала "мы". Это прозвучало вовсе не так дерзко, как
могло бы показаться. Когда они подъехали к дому, он сказал:
- Ты нагрубила маме. Я тебя не виню, но ты должна попросить у нее прощения.
- Конечно, - пообещала она. Как только мать вышла в прихожую им навстречу, Клара
обняла ее и сказала: - Прости меня, мама. Я не хотела. Ты - лучшая мама на свете.
Она взглянула на Альдо, который удовлетворенно кивнул. Он любил, чтобы в семье был
мир. Он уселся и предоставил женщинам хлопотать вокруг него. Он сидел и потягивал вино
- мужчина, отдыхающий у себя дома. И планировал в уме убийство всего клана Фалькони
- всех мужчин до единого.
Тино Сполетто не хотел оставлять свой дом во Флориде и ехать в Нью-Йорк. Жена была
очень недовольна, что нужно срывать с места детей-школьников и продавать такой
красивый дом. Дела у них шли хорошо. Они владели сетью ресторанов и баров, где
заключались нелегальные пари. Тино никогда не нанимал бухгалтеров. Он сам достаточно
хорошо разбирался в цифрах. Он все держал в памяти и никогда не ошибался ни на цент.
Он никогда не попадал в неприятные истории, даже в детстве. Он был самым тихим в
семье Сполетто, всегда хорошо учился в школе. В нем почти не сказывалась кровь Фалькони.
Его жена, Нина, была счастлива с ним, довольна жизнью и преданна троим детям. Они были
частью "семьи", но где-то на ее задворках. От них мало требовалось: разве что время от
времени оказать какую-нибудь услугу, которая была платой за безопасность бизнеса. Никто
не отказывался уплатить долг Сполетто. Никогда местная полиция не устраивала налетов на
задние комнаты, где заключались пари.
Но когда пришел вызов, Тино понял, что должен подчиниться. Это была честь: сам дон
Лука просил его занять место, освободившееся после старшего сына. От такой возможности
нельзя отказываться. Они продали дом, подыскали хороший интернат для дочерей и школу
для сына. Нина хотела поселиться в таком районе, где она могла бы завести подруг. Они
купили дом в Малой Италии. С ними жила ее мать. Она так и не научилась говорить
по-английски, а там, по крайней мере, могла делать покупки и сплетничать с другими
старушками.
На переезд ушло несколько месяцев, после чего они зажили счастливо. Дон и его родные
полюбили их. Их приглашали на воскресные семейные сборища, их дети играли с детьми
Пьеро. Нина и Лючия Фалькони вместе ходили по магазинам и обсуждали женские дела.
Тино не перебрался в кабинет Стивена. Его занял Пьеро, который должен был стать
наследником Дона. О Стивене никогда не упоминалось. Тино не задавал вопросов. Что-то
связанное с позором и бесчестием. Не пристало дальнему родственнику выспрашивать о
подробностях.
Он работал очень хорошо. Дон Лука был доволен им, а Пьеро хлопал его по спине и
приглашал в тратторию Минолетти пообедать и поговорить о делах. Тино уважал Пьеро,
который когда-нибудь станет главой клана. Он старался угодить ему, а к старому Дону
привязался. Старик был так добр к ним, великодушен, ласков с детьми. Настоящий хозяин в
семье. Когда они приходили к нему в воскресенье, Лука, приветству
...Закладка в соц.сетях
