Жанр: Триллер
Доллангенджеры 2. Лепестки на ветру
...едить его в обратном, и в этом вина не только Жоржа, но и моя.
Из года в год Джулиан ждал, что отец увидит в нем сына, который просто сам по себе
заслуживает любви. И также долго ждал он, что Жорж признает: да, ты будешь танцевать даже
лучше, чем я, я горжусь этим и горжусь тем, кем ты стал. Но Жорж молчал. Ты вернешься и
скажешь Джулиану, что Жорж его любил. Мне он говорил об этом много раз. Еще скажи, что
отец гордился им. Скажи, Кэтрин. Возвращайся и объясни ему, как ты его любишь, и насколько
он тебе нужен. Скажи, как ты жалеешь, что оставила его одного. Поезжай скорее, пока он не
сотворил с собой ничего ужасного!
Пора было снова прощаться с Кэрри, Полом и Хенни. И только Крису на этот раз не надо
было говорить "до свидания". Нашла коса на камень.
- Нет уж! Я еду с тобой! Я не допущу, чтобы ты одна возвращалась к этому
ненормальному. Когда ты с ним помиришься, и я буду знать, что все в порядке, тогда я и уеду.
Кэрри, как всегда, плакала, а позади нее стоял Пол, и лишь глаза его говорили: да, мне
по-прежнему есть место в его сердце.
Когда самолет начал набирать высоту, я посмотрела вниз и увидела Пола, за маленькую
руку держащего Кэрри, которая запрокинула голову, глядя на нас, и махала, махала, пока мы не
потеряли ее из вида. Я удобно свернулась в кресле, положила голову Крису на плечо и
попросила его разбудить меня, когда мы прилетим в Нью-Йорк.
- Хороший из тебя попутчик, - пробурчал он, но вскоре припал щекой к моим волосам
и тоже задремал.
- Крис, - сонно проговорила я, - помнишь ту книжку о Раймонде и Лили, как они
искали волшебный край, где растет алая трава, исполняющая желания? Вот было бы здорово
взглянуть вниз и увидеть такую траву!
- Ага, - пробормотал он так же сонно, - я тоже все этого жду.
Самолет приземлился в аэропорту Ла Гуардия около трех. День был знойный и душный.
Солнце с притворной скромностью то скрывалось за собравшимися грозовыми тучами, то опять
выглядывало. Мы оба устали.
- В это время Джулиан репетирует в театре. Репетиции используют для телерекламы. Их
должно быть много: в этом театре мы еще никогда не танцевали, и важно прочувствовать
пространство, в котором ты двигаешься.
Крис тащил два моих тяжелых чемодана, а я несла его сумку, гораздо более легкую. Я
смеялась и улыбалась ему, довольная, что он со мной, хоть Джулиан и придет в бешенство.
- Ты держись в сторонке... Пусть он даже не увидит тебя, если все пройдет хорошо.
Правда, Крис, я уверена, что он будет рад меня видеть. Он не опасен.
- А как же, - хмуро отозвался Крис. Мы прошли в темное здание театра. Сцена впереди
была ярко освещена. Расставленные телекамеры были готовы запечатлеть разминку. В первом
ряду сидели директор, продюсер и еще несколько человек.
Дневной зной сменился прохладой просторного помещения. Когда мы уселись по центру
у прохода в середине партера, Крис открыл одну из моих сумок и набросил мне на плечи
свитер. Я автоматически вытянула ноги и положила их на спинку переднего кресла. Хотя я
поеживалась, кордебалет на сцене обливался потом в жарких лучах юпитеров. Я высматривала
Джулиана, но не находила его.
Впрочем, стоило мне о нем подумать, как он появился из-за кулис с серией
стремительных жете. В обтягивающем белом трико и ярко-зеленых гетрах он смотрелся
сногсшибательно.
- Ух ты! - прошептал мне на ухо Крис. - Временами я забываю, до чего он
великолепен на сцене. Не случайно все критики предрекают, что он будет звездой десятилетия,
когда хоть немного приучится к дисциплине. Хорошо бы это случилось поскорее... Я имею в
виду и тебя, Кэти.
Я улыбнулась, поскольку дисциплина и мне не помешала бы.
- Да, - сказала я, само собой и меня тоже.
Не успел Джулиан закончить свою сольную часть, как из-за кулис выпорхнула Иоланда
Лэндж, одетая в красное. Она была еще красивее, чем обычно! И танцевала изумительно
хорошо для такой высокой девушки, вернее она танцевала хорошо, пока к ней не
присоединился Джулиан, и тут все пошло наперекосяк. Он хотел взять ее за талию, а схватился
за ягодицы, и ему пришлось быстро перехватывать руками, так что Иоланда поскользнулась,
едва не упав, и ему пришлось опять ее поддержать. Танцору, допустившему падение
партнерши, очень скоро станет не с кем выступать. Они попробовали повторить ту же связку, и
снова все вышло почти так же неловко. Иоланда казалась неповоротливой, а Джулиан
неумелым.
Даже сидя в середине зала я услышала, как она громко его выругала.
- Черт бы тебя побрал! - взвизгнула она. - Это из-за тебя я выгляжу такой неуклюжей!
Если ты меня уронишь, я позабочусь о том, чтобы тебе никогда больше не при-шлось
танцевать!
- Стоп! - выкрикнул режиссер, вставая и нетерпеливо переводя взгляд с одного на
другого.
Артисты кордебалета топтались вокруг, брюзжа и бро-сая сердитые взгляды на пару в
центре сцены, терявшую понапрасну так много времени. По их взмокшему, разго-ряченному
виду было ясно, что все это происходит уже в течение некоторого времени, причем не лучшим
обра-зом.
- Маркет! - обратился к Джулиану режиссер, извест- ный своей нетерпимостью к тем,
кому требовалось два дубля или даже больше. - Что такое у вас к дьяволу с координацией?
По-моему, вы говорили, что вам знаком этот балет. Мне не приходит на память ниче- го, что
вы бы сделали правильно за последние три дня.
- Я? - огрызнулся Джулиан. - Это не я... это она, она торопится прыгнуть!
- Ладно, - саркастически отозвался режиссер. - Виновата всегда она, и никогда вы.
Он попытался совладать со своим нетерпением, зная, что если Джулиана много
критиковать, он уйдет со сцены.
- Когда ваша жена поправится настолько, что сможет танцевать?
- Эй, минутку! - завопила Иоланда. - Я еду сюда аж из Лос-Анжелеса, а вы теперь
вроде бы хотите заменить меня на Кэтрин! Я этого не потерплю! Я уже значусь в контракте! Я
подам в суд!
- Мисс Лэндж, - сказал режиссер ровным голосом, - вы - всего лишь дублер, но уж
коли это так, давайте попробуем еще. Маркет, следите За вступлением, Лэндж, приготовьтесь и
молите Бога, чтобы на этот раз вас можно было показать аудитории, которая вправе ожидать
большего от профессионалов.
Я улыбнулась, узнав, что Иоланда всего лишь дублирует меня. Я уже было подумала, что
меня совсем нет в контракте.
Испытывая извращенное удовольствие, я наблюдала, как Джулиан выставляет в глупом
свете себя, а заодно и партнершу. Однако, когда они разочарованно охали на сцене, я
непроизвольно вторила им, ощущая их изнеможение, и вопреки самой себе начала проникаться
жалостью к Джулиану, изо всех сил старавшемуся удержать Иоланду в равновесии.
Сидевшая в первом ряду мадам Зольта внезапно повернула свою морщинистую жирафью
шею, обратившись в мою сторону, и своими острыми маленькими глазами-бусинками увидала,
как я напружинившись, жадно смотрю на сцену.
- Смотри-ка, Кэтрин! - воскликнула она радостно. "Иди сюда, - показала она
жестами, - сядь рядом со мной".
- Я на минутку, Крис, - шепнула я. - Мне надо идти спасать Джулиана, прежде чем он
сломает свою и мою карьеру. Все будет хорошо. Что он сможет сделать на публике, правда?
Стоило мне сесть рядом с мадам Зольта, как она зашипела мне:
- Та-а-ак, не оч-чень-то ты и больна! И на том спасибо. Тут твой муженек губит мою
репутацию вместе с твоей и своей собственной. Мне следовало бы догадаться не ставить его все
время в пару с тобой, чтобы он мог танцевать хоть с кем-нибудь еще.
- Мадам, - спросила я, - кто это устроил, чтобы меня дублировала Иоланда?
- Твой муж, душечка, - безжалостно прошептала она. - Ты разрешила ему
распоряжаться и поступила глупо. Он невозможен! Сущий дьявол, стихийное бедствие,
совершенный безумец! Если он тебя как можно скорее не увидит, то совсем свихнется, или мы
здесь все свихнемся. Беги переоденься и спаси меня от гибели!
Переодевание заняло какие-то секунды. Торопливо перехватив и надежно заколов волосы,
я надела пуанты и быстро разогрелась у станка в костюмерной. Несколько упражнений
разогнали кровь во всех сосудах. Довольно скоро я была в порядке. Не проходило и дня, чтобы
я не занималась по нескольку часов.
В темноте кулис я заколебалась. Казалось я была готова ко всему, что мог при виде меня
выкинуть Джулиан: что же он сделает? Я смотрела, как он танцует, когда меня вдруг грубо
отпихнули сзади!
- Тебя заменили, - прошипела Иоланда. - Давай проваливай, и чтоб духу твоего здесь
не было! У тебя был шанс, и ты его проворонила, теперь Джулиан мой! Слышала, мой! Я спала
в твоей постели, пользовалась твоей косметикой, носила твои драгоценности: я заменила тебя
везде и всюду.
Я решила не обращать на нее внимания и не верить ни одному ее слову. Когда на сцене
должна была появиться Жизель, Иоланда попыталась меня удержать, но я резко повернулась к
ней и оттолкнула так сильно, что она упала, побледнев от боли. Я встала на пуанты и выплыла
на сцену, двигаясь, словно нанизывала жемчужное ожерелье... Каждый крохотный шажок был
точно отмерен и выверен. Я была застенчивой, юной, беззаветно влюбленной деревенской
девушкой. При виде меня все, кто находился на сцене, пораскрывали рты. В темных глазах
Джулиана мелькнуло облегчение, но лишь на миг.
- Привет, - холодно сказал он, когда я приблизилась к нему. - Что это ты объявилась?
Твои доктора послали тебя подальше? Надоела?
- Ты гнусная толстокожая скотина, Джулиан, если заменил меня Иоландой! Знаешь ведь,
как я ее презираю!
Он был спиной к зрителям и злорадно осклабился одновременно выдерживая паузу:
- Как же, я знаю, что ты ее не терпишь, оттого-то она мне и понадобилась.
Он уродливо скривил свои красивые яркие губы:
- Послушай, пляшущая куколка. Никому, особенно моей жене, не удастся сбежать от
меня, а потом вернуться, думая, что такое сойдет с рук. Любовь моя, сердечко мое драгоценное,
ты мне больше не нужна, катись и ложись под кого пожелаешь! Сгинь, к дьяволу, с моих глаз
долой!
- Да ты этого вовсе не хочешь, - сказала я, в то время как мы оба справлялись
прекрасно, и никто нас не прерывал. И с чего бы, ведь мы все делали абсолютно правильно.
- Ты не любишь меня, - горько проговорил он, - никогда не любила. Неважно, что я
говорил, что я делал, но теперь я плевал на все это! Я отдал тебе лучшее, что у меня было, но и
этого оказалось недостаточно. А потому, дорогая Кэтрин, на, получи!
С этими словами он неожиданно прервал танец, высоко подпрыгнул и со всей силой
прицельно приземлился мне на ноги.
Я сдавленно вскрикнула от боли, а Джулиан снова подался ко мне и ласково потрепал
меня по подбородку.
- Ну что, детка, кто же будет танцевать со мной "Жизель"? Уж, наверное, не ты, правда?
- Дубль десять! - взревел режиссер, но слишком поздно, чтобы меня спасти.
Джулиан сгреб меня за плечи и встряхнул точно тряпичную куклу. Я ошеломленно
смотрела на него, ожидая чего угодно. И тут он стремительно ринулся прочь, оставив меня
посредине сцены одну, с поврежденными ногами, которые болели так, что мне хотелось
кричать. Вместо этого я осела на пол, глядя как на глазах разносит ступни.
Из темного зала ко мне на помощь бежал Крис.
- Чтоб ему сгореть за это! - воскликнул он, падая на колени, чтобы снять с меня пуанты
и осмотреть мои ноги.
Очень осторожно он попытался пошевелить пальцы, но я вскрикнула от ужасной боли.
Тогда он легко поднял меня и крепко к себе прижал.
- Ты будешь в порядке, Кэти. Я позабочусь, чтобы твои пальцы зажили. Боюсь, на обеих
ногах есть сломанные. Тебе нужно к ортопеду.
- Отвезите Кэтрин к нашему ортопеду, - распорядилась мадам Зольта, наклонившись и
разглядывая мои темнеющие, опухающие ноги.
Затем она в упор воззрилась на Криса, которого впервые увидела несколько минут назад.
- Вы брат Кэтрин, и из-за вас все это и стряслось? - спросила она. - Скорее везите ее к
врачу. У нас есть страховка. Но этот дурак-муж! Я бы его пристрелила!
ТАНЦОР В ТРИНАДЦАТОМ ПОКОЛЕНИИ
Мне сделали рентген обеих ног, обнаружив при этом три сломанных пальца на левой ноге
и сломанный мизинец на правой. Благодарение Богу, оба больших пальца остались целы. В
противном случае я могла навсегда расстаться с балетом! Час спустя Крис вынес меня из
кабинета врача с засыхающей гипсовой повязкой до колена на левой ноге. Мизинец правой был
просто забинтован и должен был зажить без гипса. Каждый палец надежно помещался в
отдельную выстеленную бинтом лунку, так что ни одним из них я не могла двинуть, и на
всеобщее обозрение были выставлены живописные черные, сизые и багровые кровоподтеки.
Обдумывая последние слова доктора, я не находила способа подсластить пилюлю и
истолковать их более радужно.
- Может быть вы будете танцевать, а может быть и нет. Зависит от обстоятельств. - От
каких, он не уточнил. Я поинтересовалась у Криса.
- Что ты, - ответил он убежденно, - разумеется, ты будешь танцевать. Иногда врач
нарочно дает излишне пессимистичный прогноз, чтобы потом, когда все пройдет, пациент
видел, какой он молодец, владеет какими-то особыми методами.
Неуклюже пытаясь меня поддержать, он открыл дверь нашей с Джулианом квартиры.
Потом опять осторожно меня поднял, внес внутрь и пинком захлопнул за собой дверь. Он
постарался устроить меня как можно удобнее на одной из мягких кушеток. Стараясь заглушить
боль, одолевавшую меня при каждом движении, я держала глаза крепко закрытыми.
Крис аккуратно приподнял обе моих ноги, чтобы подложить под них подушки, и на весу
они бы меньше опухали. Еще одну мягкую подушку он осторожно подсунул мне под спину и
голову... и все это не говоря ни слова... ни единого слова.
Из-за того, что он так упорно молчал, я открыла глаза и посмотрела в склонившееся надо
мной лицо. Он пытался выглядеть профессионально безучастным, но у него это не получалось.
Всякий раз, как ему приходилось перевести на что-нибудь взгляд, на его лице отражалось
глубокое потрясение. Я испуганно осмотрелась, и у меня глаза полезли на лоб, а челюсть
отвисла. Что с комнатой! Разгром! Боже, это был кошмар!
Квартира была разорена. Все картины, которые мы с Джулианом так тщательно выбирали,
кто-то сорвал со стен и швырнул на пол. Все, даже две акварели, написанные Крисом
специально для меня, даже мои фотографии в костюмах для выступлений. Дорогие
антикварные вещицы валялись поломанные на каминной полке. Лампы тоже сброшены на пол,
абажуры располосованы в лохмотья, каркасы покорежены. Игольные подушечки, которые я
шила во время бесконечных скучных перелетов с места на место, изодраны в клочья!
Комнатные растения вырваны с корнем из горшков. Погибли и две вазы, украшенные
французской эмалью - свадебный подарок Пола. Такие красивые, дорогостоящие, милые
сердцу вещи, которые мы собирались беречь всю жизнь и передать детям - все непоправимо
покалечены.
- Вандалы, - негромко проговорил Крис. - Сущие вандалы.
Увидев слезы и у меня на глазах, он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и сжал мою руку.
- Не переживай, - сказал он и пошел обследовать остальные три комнаты, а я
откинулась на подушки, подавляя рыдания. О, как же он должен меня ненавидеть, чтобы
сделать такое! Вскоре Крис вернулся с тем выражением полного спокойствия, которое я
несколько раз видела у него во время больших передряг.
- Кэти, - начал он, осторожно устраиваясь на краешке софы и беря меня за руку. - Я
не знаю, что и думать. Испорчены вся твоя одежда и обувь. Твои украшения рассыпаны по всей
спальне, цепочки порваны, кольца растоптаны, браслеты погнуты. Похоже, кто-то задался
целью уничтожить все твои вещи, оставив имущество Джулиана в образцовом порядке.
Он посмотрел на меня недоуменным, встревоженным взглядом, и слезы, которые я
старалась сдержать, будто нашли себе другой выход, задрожав у него на ресницах. С
заблестевшими глазами он раскрыл ладонь, показав мне предмет, некогда бывший изящным
бриллиантовым кольцом, подаренным мне Полом на помолвку. Платиновая оправа
превратилась в неровный овал. Прекрасный, чистой воды камень в два карата выскочил из
зажимов.
Еще у врача мне ввели в вену успокоительное, чтобы снять боль от переломов. Мои
чувства были смутны, неопределенны, мне стало как-то безразлично. И только где-то внутри
меня раздавался крик, опять подступала ненависть, и свистел ветер, а если я закрывала глаза, то
видела повсюду вокруг горы в голубом тумане, закрывающие солнце, как там, наверху, на
чердаке.
- Джулиан, - пробормотала я слабым голосом. - Это, должно быть, он. Наверное
пришел домой и сорвал ярость на моих вещах. Посмотри, что осталось нетронутым - это все
его.
- Разрази его гром! - выкрикнул Крис. - А сколько раз он вымещал злобу на тебе?
Сколько у тебя было синяков? Я видел один, а сколько всего их было?
- Пожалуйста, не надо, - сонно промямлила я. - Не было ни разу, чтобы он ударил
меня, а сам потом не плакал и не просил прощения: "Да, прости меня, моя родная, моя
единственная любовь... Я не знаю, что заставляет меня такое вытворять, ведь я так тебя
люблю!"
- Кэти, - начал Крис осторожно. - С тобой все в порядке? Похоже ты сейчас
потеряешь сознание. Я пойду застелю кровать, чтобы ты могла передохнуть. Скоро ты уснешь
и обо всем этом забудешь, а когда проснешься, я тебя увезу. Не плачь из-за платьев и его
подарков, от меня ты их получишь еще больше, и они будут лучше. А это кольцо, которое тебе
подарил Пол - я обшарю спальню и найду бриллиант.
Он стал искать камень, но не нашел, а когда я уснула, видимо перенес меня в постель,
заправленную чистым бельем. Проснувшись, я увидела, что лежу под тонким одеялом и
простыней, а Крис сидит на краю кровати, глядя мне в лицо. Я посмотрела в окно и увидела,
что становится темно. В любой момент Джулиан мог явиться домой, застать у меня Криса, и
тогда не сносить бы мне головы.
- Крис... ты что, меня раздел, а потом одел вот в это? - вяло спросила я, заметив рукав
своей любимой голубой ночной рубашки.
- Да. Я решил, тебе будет в ней удобнее, чем в трико с распоротой по шву штаниной. И
ты ведь помнишь, что я врач? Я привык все это видеть и к тому же старался не смотреть.
В комнате потемнело, сгущались сумерки, делая тени неясными и красноватыми. Я
смутно видела Криса, совсем такого же, как раньше, когда на чердаке все становилось
красноватым, расплывчатым, пугающим, а мы были одни перед лицом какого-то неизвестного
ужаса. Он неизменно давал мне покой, когда никто другой не мог меня утешить. Он всегда был
подле меня, когда я ждала от него верного поступка или слова.
- Помнишь тот день? Мама получила от бабушки письмо, в котором говорилось, что мы
можем жить у нее? Тогда нам виделось впереди чудесное будущее. Потом нам казалось, что все
радости остались в прошлом. Но никогда, никогда не в настоящем.
- Да, - мягко ответил Крис. - Я помню. Мы верили, что станем богаты, как царь
Мидас, и все, к чему мы будем прикасаться, превратится в золото. Разве что мы собирались
лучше собой владеть и оставить во плоти и крови тех, к кому были привязаны. Мы были совсем
юные, глупые и такие доверчивые.
- Глупые? Не думаю, что мы были глупыми, скорее нормальными. Ты добился своего и
стал врачом. А я до сих пор не прима-балерина, - горько сказала я.
- Кэти, не принижай себя, - пылко отозвался Крис. - Ты бы давно уже ей была, если
бы Джулиан мог сдерживаться и не показывать норов, из-за которого менеджер любой труппы
опасается подписывать с вами контракт. Ты не хочешь с ним расстаться, потому и застряла в
посредственной труппе.
Я вздохнула, думая, что лучше бы он этого не говорил. Бурные вспышки Джулиана
действительно не дали нам воспользоваться многими возможностями, открывавшими нам путь
в более престижные труппы.
- Тебе надо уходить, Крис. Я не хочу, чтобы он пришел и застал тебя тут. Он не выносит,
когда ты со мной. А я не могу его бросить. По-своему он любит меня и нуждается во мне. Не
держи я его в рамках, он был бы еще в десять раз отчаяннее, и как бы то ни было, я его люблю.
Если иногда он и принимался размахивать кулаками, то только потому, что старался мне это
показать. А теперь я и сама вижу.
- Видишь? - закричал он. - Да ничего ты не видишь! Ты позволяешь жалости к нему
лишить тебя здравого смысла! Оглянись, Кэти! Такое мог учинить только умалишенный. Я не
оставлю тебя наедине с психом! Я буду здесь, чтобы тебя защитить. Скажи на милость, что ты
сможешь поделать, если он снова решит спросить с тебя за отъезд из Испании? Встанешь и
убежишь? Нет уж! Я не оставлю тебя беззащитной, ведь он может явиться и пьяным, и
уколовшимся...
- Он не употребляет наркотики! - заступилась я за то хорошее, что было в Джулиане,
желая при этом по некоторым причинам забыть и о том, что было в нем плохого.
- Он отбил тебе пальцы, на которых ты танцуешь, поэтому не убеждай меня в том, что
ты будешь иметь дело с вполне вменяемым человеком. Когда ты переодевалась, я случайно
услышал, как кто-то сказал, что начав повсюду мелькать с Иоландой, Джулиан совершенно
переменился. Я к тому, что по общему мнению, он колется, - тут Крис помолчал. - А про
Иоланду мне точно известно: уж она-то потребляет все, что ей удается достать.
Мне было больно, хотелось спать, и я волновалась за Джулиана, которому уже следовало
бы быть дома. Кроме того во мне зарождалась новая жизнь, и я должна была решить судьбу
ребенка.
- Ну тогда оставайся, Крис. Но когда он придет, дай мне с ним поговорить самой,
держись на заднем плане, обещаешь?
Он кивнул, а я опять начала погружаться в дремоту, реально ощущая лишь кровать под
собой и блаженство сна, в котором я так нуждалась. Лениво и бездумно я попробовала
повернуться на бок. Мои ноги соскользнули с подушек, и я вскрикнула от боли.
- Кэти... не двигайся, -сказал Крис, быстро водружая мои ноги обратно. - Разреши
мне лечь рядом с тобой и обнять тебя, пока его нет. Обещаю тебе не спать, и как только он
войдет, я соскочу с кровати и исчезну. - Он улыбнулся, чтобы меня подбодрить, я кивнула в
ответ, с благодарностью оказавшись в объятиях ласковых, силь-ных рук, и тут же снова
вернулась в сладкое убежище сновидений.
Сквозь сон я почувствовала мягкие поцелуи у себя на щеке, волосах, веках и, наконец, на
губах.
- Я так тебя люблю, о Боже, как же я люблю тебя, - услыхала я его слова и, не успев
полностью очнуться, на какой-то миг решила, что это Джулиан пришел сказать мне, как он
раскаивается...
Ведь на него было так похоже причинить мне боль, а потом просить прощения и
заниматься любовью с самозабвением страсти. Я чуть повернулась, отвечая на его поцелуи,
обняла его и погрузила руки в его густые темные волосы. И тут я все поняла. Волосы под
моими пальцами были не жесткие и кудрявые, а мягкие и шелковистые, как у меня самой.
- Крис! - закричала я. - Остановись! Но он уже не владел собой и осыпал мое лицо,
шею, обнажившуюся грудь жаркими поцелуями.
- Не кричи, - пробормотал он, лаская и гладя меня. - Вся моя жизнь - сплошное
разочарование. Я пытался любить других, но в мыслях у меня всегда была только ты - та,
которая никогда не будет моей! Кэти, брось Джулиана! Давай вместе уедем! Мы найдем
какое-нибудь отдаленное местечко, где нас никто не знает, и сможем жить, как муж и жена.
Детей у нас не будет. Об этом я позабочусь. Но мы сможем взять ребенка. Ты ведь знаешь, из
нас получатся хорошие родители, мы любим друг друга и всегда будем любить! И неизменно
будет так! Ты можешь скрываться от меня и выходить замуж хоть двенадцать раз, но твое
сердце, как на ладони, когда ты на меня смотришь, ведь ты хочешь меня так же, как я хочу
тебя!
Увлеченный своей пылкой речью, он не слушал моих слабых возражений.
- Кэти, только обнять тебя, только снова тобой обладать! Теперь я знаю, как доставить
тебе наслаждение, которого я не мог дать тебе раньше. Умоляю тебя, если ты хоть когда-нибудь
меня любила, расстанься с Джулианом прежде, чем он уничтожит нас обоих!
Я затрясла головой, пытаясь сосредоточиться на том, что он говорил и делал. Его светлые
волосы касались моего подбородка и льнули к моей груди, Крис не видел моего жеста, но зато
мог слышать мой голос.
- Кристофер, я ношу ребенка Джулиана. В Клермонте я ходила к гинекологу, потому-то
я и оставалась там дольше, чем собиралась. У нас с Джулианом будет ребенок.
Он отпрянул, будто я дала ему пощечину, вмиг утратив сладостно-восторженное
состояние, с которым он целовал меня в запретные места. Сев на край постели, он обхватил
руками голову. Затем раздались рыдания:
- Тебе всегда удается победить меня, Кэти! Сначала Пол, потом Джулиан, а сейчас
ребенок. - Тут он внезапно повернулся ко мне. - Поедем со мной, разреши мне быть отцом
этому ребенку! Джулиан для этого не годится! Если ты так и не захочешь, чтобы я к тебе
прикасался, позволь мне жить где-нибудь поблизости, видеть тебя каждый день, слышать твой
голос. Временами мне хочется вернуть прошлое, только ты да я и наши близнецы...
Такая знакомая нам обоим тишина опустилась на нас и овладела нами, замкнув в нашем
тайном мире, где обитал порок и гнездились нечистые мысли. И мы были, были, были готовы
поплатиться за это, если бы хоть когда-нибудь, но нет, никаких "если бы когда-нибудь"...
- Крис, я рожу ребенка от Джулиана, - проговорила я с удивительной для самой себя
решимостью. - Я хочу этого ребенка, потому что люблю его, Крис, я ведь не оправдала его
надежд. Не оправдала оттого, что ты и Пол застили мне глаза, и я не ценила то, что могла бы в
нем обрести. Мне следовало бы быть лучшей женой, тогда ему не были бы нужны все эти
девочки. Я всегда буду любить тебя, но эта любовь ведет в никуда, и потому я ставлю на ней
крест. Поставь и ты! Распрощайся с куколкой Кэтрин, которой больше нет.
- Ты простишь ему свои сломанные пальцы? - потря-сенно спросил он.
- Джулиан все просил сказать ему, что я его люблю, а я так и не сказала. Возвела вокруг
себя обманную стену, чтобы лелеять за ней свои черные сомнения, отказываясь видеть в нем
прекрасное и благородное, разве что его мастерство танцора. Не понимала, что его любовь ко
мне даже вопреки моему неприятию уже сама по себе прекрасна и благородна. Поэтому
отпусти меня, Крис, пусть мне не придется больше танцевать, но я рожу его ребенка
...Закладка в соц.сетях
