Жанр: Триллер
Лучшее за год: мистика, магический реализм, фэнтези
Под редакцией Эллен Датлоу и Терри Виндлинга
Библиотека Старого Чародея - http://www.oldmaglib.com/
Чайна Мьевилль - Детали
Чайна Мьевилль - автор нескольких рассказов и трех романов: "King Rat",
"Perdido Street Station" (завоевал премию Артура Кларка и Британскую премию фэнтези)
и "The Scar". Писатель родился в 1972 году, живет и работает в Лондоне.
О рассказе "Детали" Мьевилль говорит следующее: "Я попытался выразить
почтение Лавкрафту, хотя стиль моего рассказа совсем не похож на лавкрафтовский.
Счастливой случайностью было то, что Джон Пелан и Бенджамин Адамс в то же время
собирали антологию с подобным же замыслом: отдать дань уважения мастеру, а не
сделать имитацию или пародию".
Мьевиллю прекрасно удалось передать лавкрафтовский дух, не применяя его
типичных приемов. А это не так-то легко!
"Детали" впервые был опубликован в сборнике "The Children of Cthulhu".
Я никогда не отказывался, когда мальчишка, мой сосед сверху, предлагал пострелять
из пневматического пистолета или закидать проезжающую машину вареной картошкой. Я
был не в стороне, а вместе со всеми. Но когда ребята собирались к желтому дому, чтобы
подслушивать под окнами или нацарапать пару слов на кирпичной стене, я отказывался
идти с ними. Одна девчонка стала меня дразнить, однако ее заставили заткнуться. Друзья
вступились за меня, хотя сами и не понимали, почему я туда не хожу.
Я уже не помню то время, когда ходил в желтый дом по поручениям матери. Каждое
утро в среду, часов в девять, я открывал парадную дверь старого здания ключом из связки,
которую давала мне мать. Там был холл и две двери. Одна была выбита. Она вела к
разбитой лестнице. Я открывал вторую и попадал в темную квартиру. В коридоре было
темно и сильно пахло сыростью. Я там больше двух шагов и не смел делать. Гниль и тени
сливались воедино, и в темноте казалось, что уже в нескольких метрах от меня коридор
обрывается. Дверь в комнату миссис Миллер была прямо напротив. Я протягивал руку и
стучал.
Довольно часто там были видны следы недавних посетителей. Об этом говорили
сбитая пыль и валявшийся кое-где мусор. Иногда я оказывался там не один, я видел двоих
ребят, которые шмыгали в дом или, наоборот, выскакивали из него. Миссис Миллер
навещали также некоторые взрослые.
Иногда я наталкивался на кого-нибудь в холле, у двери, а иногда кто-нибудь,
горбясь, мялся в самой квартире. В ожидании одни подпирали стены, другие читали
дешевого вида книжки или громко ругались.
Там бывала молодая женщина азиатского типа, ярко накрашенная и яростно
курившая. Она не обращала на меня никакого внимания. Заходили туда и двое забулдыг.
Один всегда, не понятно почему, громогласно меня приветствовал, широко раскинув
руки, как будто желая прижать к своему жутко вонючему свитеру. Проходя мимо них, я
криво улыбался и с опаской махал рукой в ответ. Другой через раз пребывал либо в
меланхолии, либо в ярости. Время от времени я встречал его у двери в комнату миссис
Миллер. Он крепко ругался на кокни. Я помню, как увидел его в первый раз. Он стоял с
красным, перекошенным лицом, громко стонал и бранил миссис Миллер.
- Вылезай, старая улитка! - завывал он. - Вылезай, корова ты этакая!
Его слова испугали меня, однако звучали они умоляюще. Затем из комнаты донесся
голос миссис Миллер. Она отвечала без всякого страха или злобы. В растерянности я
попятился назад, не зная, что делать, а она все не умолкала. В конце концов этот
несчастный пьяница печально поплелся прочь, а я смог выполнить свое поручение.
Однажды я спросил у мамы, можно ли попробовать еду миссис Миллер. Она сильно
рассмеялась и покачала головой. За все те среды, когда я носил обеды миссис Миллер, я
ни разу даже пальцем туда не залез, чтобы попробовать.
Вечером каждого вторника мама тратила целый час на приготовление этой стряпни.
Сначала она разводила немного желатина или муки в молоке, потом добавляла сахар и
специи и туда же крошила горсть витаминов. Все это она перемешивала, пока не
получалась густая однородная масса, которой потом давали осесть в одноцветной
пластиковой миске. Наутро она превращалась в нечто сильно пахнущее и напоминающее
пудинг. Мама накрывала миску полотенцем и давала ее мне вместе со списком вопросов
для миссис Миллер, а иногда и ведерком белой краски.
Итак, я стоял перед дверью миссис Миллер, стучал в нее, а миска с едой стояла
прямо у моих ног. Сначала слышалось какое-то движение, а потом совсем близко от двери
раздавался ее голос.
- Привет, - говорила она, а потом произносила мое имя несколько раз. - Принес
завтрак? Готов?
Я подходил ближе к двери, держа еду наготове, и говорил, что готов. Тогда миссис
Миллер начинала медленно считать до трех. На счет "три" она приоткрывала дверь на
несколько сантиметров, и я быстро просовывал ей еду. Она хватала миску и захлопывала
дверь прямо у меня перед носом.
Мне никогда не удавалось рассмотреть ее комнату. Дверь приоткрывалась всего на
пару секунд. Больше всего меня поражала ослепительная белизна стен. Рукава ее одежды
тоже были белыми. Я толком не мог увидеть и ее лица, а то, что удавалось разглядеть,
было не особенно запоминающимся. Это было суровое лицо женщины средних лет.
Если у меня было с собой ведерко с краской, то ритуал повторялся снова. Потом я
обычно сидел перед ее дверью и, скрестив ноги, слушал, как она ест.
- Как мама? - выкрикивала она.
На это я разворачивал листок с мамиными вопросами. Я говорил, что все нормально
и что у нее есть к ней пара вопросов.
По-детски стараясь, я монотонно зачитывал странные мамины вопросы. При этом
миссис Миллер замолкала, потом издавала какие-то странные звуки, прочищала горло и
начинала рассуждать вслух. Иногда ответа можно было ждать целую вечность, а иногда
он следовал немедленно.
- Скажи маме, что так трудно сказать, хорош человек или плох, - сообщала она.
- Скажи ей, чтобы она не забывала о тех проблемах, какие были у нее с твоим
отцом. Иногда она говорила:
- Да, это можно продолжать, только надо рисовать той специальной краской, о
которой я ей говорила.
- Скажи маме, что семь. Только четыре из них касаются ее, а остальные три были
мертвы.
А однажды она тихо сказала:
- С этим я не могу ей помочь. Скажи маме, чтобы она немедленно шла к врачу.
Мама пошла и вскоре поправилась.
- Кем ты не хочешь стать, когда вырастешь? - однажды спросила меня миссис
Миллер.
Когда я пришел к ней в то утро, под дверью ее комнаты опять был тот
меланхоличный бродяга, который ругался на кокни. Он барабанил в дверь, и в такт ударам
в его руке звякали ключи от квартиры.
- Он умоляет тебя, ты, старая дрянь! Ну пожалуйста! Ты же ему обязана. Он
чертовски зол на тебя, - кричал он. - Ну же, старая корова! На коленях прошу!
- Мужчина, моя дверь тебя знает, - отозвалась изнутри миссис Миллер. - Она
тебя знает, и я тоже. Ты же знаешь, что она перед тобой не откроется. Я не лишилась глаз
и не сдамся. Иди домой.
Я беспокойно ждал, когда бродяга возьмет себя в руки и, пошатываясь, уберется
прочь. Потом, опасливо оглядываясь, постучал в дверь миссис Миллер и назвал себя. И
вот, когда я отдал ей еду, она задала мне этот вопрос:
- Кем ты не хочешь стать, когда вырастешь?
Если бы в тот момент я был на пару лет старше, то обратная постановка этого
избитого вопроса лишь привела бы меня в раздражение. Она показалась бы надуманной.
Но я был еще совсем мал, и вопрос мне даже понравился.
Я робко ответил, что не хотел бы стать адвокатом. Я так сказал из преданности
матери. Мама иногда получала какие-то письма, после которых плакала или же много
курила. Она громко ругала адвокатов, этих чертовых проныр адвокатов.
Миссис Миллер мой ответ понравился.
- Хороший мальчик, - фыркнула она. - Мы все про них знаем. Ублюдки, не так
ли? Вечно со своими дополнительными условиями, а печатают их мелким шрифтом! Оно
прямо под носом, под самым носом, а ты просто не видишь его, а потом оно вдруг
заставляет себя увидеть! И как только его замечаешь, ты пропал! - Она усмехнулась. -
Не попадись на мелкий шрифт! Я открою тебе один секрет.
Я тихо ждал, вытянув шею под дверью.
- В деталях - сам дьявол! - Она снова рассмеялась. - Спроси у матери, если не
веришь. В деталях сам дьявол!
Обычно я ждал минут двадцать, пока миссис Миллер закончит с едой, а потом мы
проделывали утреннюю процедуру в обратном порядке, то есть она быстро просовывала
мне через приоткрытую дверь пустую миску. Я возвращался домой и вместе с ней
передавал маме ответы на ее многочисленные вопросы. Обычно она кивала и что-то
записывала. А иногда плакала.
После того как я сообщил миссис Миллер, что не хочу быть адвокатом, она стала
просить меня читать ей вслух. Она велела мне передать это матери и сказала, чтобы я
приносил ей газету или одну из книг, которые она назвала. Мама лишь коротко кивнула
на это, и в следующую среду я получил завернутый сэндвич и газету "Зеркало". Мама
наказала мне, чтобы я был вежлив с миссис Миллер и слушался ее, а еще она сказала, что
зайдет за мной днем.
Вообще-то я ее не боялся. Миссис Миллер за своей дверью никогда не обижала
меня. Я был послушным и лишь немного нервничал.
Миссис Миллер заставляла меня читать рассказы на определенных страницах,
номера которых выкрикивала из-за двери. Она требовала, чтобы я перечитывал их снова и
снова, очень медленно. Потом она разговаривала со мной. Обычно все начиналось с
шуток по поводу адвокатов и мелкого шрифта.
- Есть три способа не видеть то, чего видеть не хочешь, - сказала она мне. -
Один чертовски болезненный, он для трусов. Второй способ - закрыть глаза навсегда,
что практически то же, что и первый. Третий - самый трудный, но и самый лучший.
Надо сделать так, чтобы перед глазами было лишь то, что ты можешь позволить себе
видеть.
Однажды утром я застал ту стильную азиатскую женщину. Она что-то быстро
нашептывала через дверь. Я слышал, как миссис Миллер с явным неодобрением кричала
ей в ответ. В конце концов молодая женщина пронеслась мимо, просто уничтожив меня
своими духами.
Миссис Миллер смеялась, а во время еды была сверх меры разговорчива.
- Она нарывается на неприятности - путается не с той семейкой. С такими нужно
держать ухо востро! - сказала она тогда. - Каждый там - хитроумный ублюдок. Не
успеешь оглянуться, как тебя уничтожат.
- Есть там один упрямый горлопан... а есть один шустрый старик, имени которого
лучше не называть, - бормотала она, - все они - поганые ублюдки, все! Им нельзя
доверять, вот что я тебе скажу! Надо это знать, да! - Она засмеялась. - Уж поверь мне,
пропадешь как нечего делать. - Как сегодня погода? - вдруг спросила она.
Я сказал, что облачно.
- С этим нужно быть осторожнее, - отозвалась она, - со всеми этими лицами в
облаках. Нельзя не заметить, правда? - Она перешла на шепот. - Сделай одолжение,
когда пойдешь домой к своей мамочке, не смотри вверх, мальчик. Вообще не смотри
вверх.
Но когда я вышел, погода переменилась. Припекало, небо было синим-синим.
Те двое пьяниц опять бранились в холле. Я проскочил мимо них к двери. Пока я был
у миссис Миллер, они все время спорили какими-то сдавленными голосами.
- Знаешь, сейчас я даже не вспомню, с чего все началось, - сказала миссис
Миллер, когда я перестал читать. - Не помню! Просто ужас. Это все время ускользает от
меня. Сказать по правде, может, я была слишком любопытной, слишком этим рисовалась.
Не могу сказать, что я так этим гордилась, но вполне возможно... Вполне возможно. Но
каков бы ни был вопрос, все дело в том, как увидеть ответ. Можно смотреть на вещи и
видеть в них скрытое. Смотришь, скажем, на потеки смолы на стене или на крошащийся
кирпич, на что-нибудь в этом роде... Есть способ разъять их. Если знаешь, как это
делается, то можно прочесть то, что в них скрыто, что находится прямо под носом. Ты это
видишь, но не замечаешь. Просто нужно знать, как это делается. - Миссис Миллер
неприятно захихикала. - Кто-то должен тебя научить. Нужно завести определенных
друзей. Однако, заводя друзей, невозможно не нажить и врагов. Нужно научиться видеть
нутро. И то, что ты видишь, становится неким окном, через которое ты видишь все, что
хочешь. Это как бы дверь.
Миссис Миллер долго молчала. Потом вдруг спросила:
- Там опять облачно?
И, не дождавшись ответа, продолжила:
- Если смотреть вверх и долго всматриваться в облака, то увидишь в них лицо. И в
дереве тоже. Всмотрись в какое-нибудь дерево, в ветки и скоро увидишь их так, как надо.
Появится лицо, бегущий человек или летучая мышь, да что угодно. Увидишь неожиданно.
Раз, и в узоре веток проявляется изображение. Но не ты решаешь, что видеть. И ты уже не
в силах не видеть. Вот чему надо научиться. Научиться читать детали, видеть, что есть
что, и разбираться в них. Однако ж, черт побери, будь осторожен. Будь осторожен, чтобы
ничего не потревожить.
Ее голос звучал так бесстрастно, что мне стало страшно.
- Открыв то окно, нужно быть чертовски осторожным, чтобы живущее в деталях не
посмотрело в ответ и не увидело тебя.
Когда я пришел в следующий раз, под дверью опять, завывая, бранился пьяный
бродяга. Миссис Миллер крикнула мне, чтобы я пришел попозже, сейчас ей не нужна еда.
В ее обреченном голосе слышалось раздражение. И она продолжила ругательски ругать
своего посетителя.
Он орал в ответ, что она зашла слишком далеко, что она уже давно валяет дурака и
нарывается. Он орал, что она за все заплатит в аду, ни за что ей этого не избежать и она
сама во всем виновата.
Когда я вернулся, он громко храпел, свернувшись калачиком в грязном проходе.
Миссис Миллер взяла обед, быстро его съела и вернула мне миску, не сказав ни слова.
На следующей неделе, как только я постучал в дверь, она схватила обед и принялась
с жаром нашептывать:
- Все вышло случайно, - сказала она, словно отвечая на вопрос. - Я имею в виду,
теоретически ты знаешь, что нечто может случиться. Тебя предупреждают, ведь так? Но,
Господи, у меня дыхание перехватило и мороз по коже, когда я поняла, что именно
произошло.
Я ждал. Я не мог уйти, потому что она не вернула миску и не сказала, что я могу
идти. Очень медленно миссис Миллер заговорила снова.
- Был новый день, - ее голос звучал с придыханием и как будто издалека, -
можешь себе представить? Можешь представить, на что я была готова? Я была готова...
изменить... увидеть скрытое. Книгу лучше всего прятать в библиотеке. Лучшее место для
тайника - открытое место, у всех на виду. Я тренировалась, пробовала и наконец
научилась. Настало время узнать правду. В первый раз я по-настоящему открыла глаза. Я
всматривалась тогда в старую стену. Искала ответ на вопрос. Я уже говорила, что не
помню его. Дело не в вопросе, а в том, что у меня открылись глаза. Я всматривалась в
ряды кирпичей, потом поморгала и как бы ослабила взгляд. Сначала я видела в кирпичах
лишь кирпичи, а в прослойках между ними - лишь полоски цемента. Но через некоторое
время они превратились в настоящее видение. Как только все распалось на линии и
формы, я задержала дыхание и начала видеть. Мне представился широкий выбор. Это
были послания в трещинах стены. Какие-то намеки в открывшихся образах. Все секреты
обнажены. Это было словно откровение. А потом, без всяких намеков, я вдруг увидела
что-то еще, у меня даже сердце сжалось. Я поняла суть того изображения. Сначала это
была лишь путаница линий, трещин и осыпающегося цемента, но, всматриваясь в стену, я
различила рисунок. Я видела клубок линий, который вдруг превратился во что-то
ужасное, древнее, и хищное, и жутко страшное. Оно тоже смотрело на меня. А потом я
увидела, что оно движется.
Ты должен понять, - сказала миссис Миллер, - ничего не изменилось.
Понимаешь? Все время я продолжала смотреть на стену. Но в тот момент все
происходило так, когда видишь лицо в облаке. Я просто заметила его в кирпичах, я просто
заметила, как нечто смотрит на меня. Нечто злое. А через мгновение я опять заметила
другое сплетение линий и трещин. Оно было там всегда, понимаешь? Рисунки на
треснутом кирпиче, которые я видела секунду назад, выглядели как то существо, только
теперь чуть ближе. А еще через мгновение еще одна картинка, еще ближе. Оно
приближалось ко мне.
- И тогда я убежала, - прошептала миссис Миллер, - я убежала оттуда в ужасе,
закрыв глаза руками. Я кричала и все бежала, бежала. А когда остановилась и приоткрыла
глаза, то поняла, что добежала до конца парка. Я медленно убрала руки от лица и
осмелилась посмотреть назад. На аллее никого не было. Я глянула на кусты, траву и
деревья... И увидела его опять.
Словно задумавшись, она растягивала слова. Раскрыв рот, я подошел ближе к двери.
- Я увидела эту тварь в листве, - произнесла она совершенно несчастным голосом.
- Повернувшись, я увидела листья так... словно они случайно сплелись, понимаешь? Я
увидела образ. Не могла не увидеть. Сам не выбираешь, увидишь лицо в облаках или нет.
Я снова заметила то чудовище, и оно опять подбиралось ко мне. Я закричала, и все мамы,
папы и дети оглянулись на меня. Я отвела взгляд от дерева и быстро развернулась к одной
милой семье, гулявшей неподалеку.
Но оно было и там, в той же позе! - с болью прошептала она. - Оно было в
складках пальто отца семейства, и в спицах детской коляски, и в беспорядке женских
волос. Еще одно сплетение линий, понимаешь? Но не ты выбираешь, что ты увидишь. Я
не могла не увидеть именно те линии. Чудовище оказалось еще ближе и смотрело на меня.
Я опять отвернулась, но увидела, как оно приближается ко мне в облаках. Я отвернулась
снова, и оно было готово схватить меня в колышущейся осоке пруда. А как только я
закрыла глаза, клянусь, что-то коснулось моего платья. Ты понимаешь меня? Понимаешь?
Я не знал, понимаю я или нет. Конечно, сейчас ясно, что не понимал.
- Оно живет в деталях, - произнесла миссис Миллер бесцветным голосом. - Оно
перемещается... в восприятии. Оно движется сквозь случайное сплетение линий. Иногда
его ловишь взглядом, когда смотришь на облака, а иногда оно само тебя приметит. Но
меня оно увидело целиком. Оно стережет свое место, а я глазела без всякого разрешения,
словно назойливый сосед, который подглядывает через дырку в заборе. Я знаю, что это
такое. Я знаю, что произошло. Оно таится рядом с нами, в том, что мы видим каждый
день. Это владыка всех тварей, скрытых в простых вещах. Отвратительные, ужасные
твари. До них лишь рукой подать. Наглые и невидимые. Тот демон поймал мой взгляд.
Теперь он может двигаться через все, что я вижу. Для многих это просто случайность,
правда? Что они увидят в переплетении проводов. Там таится тысяча картин. Просто
сморишь, и некоторые проявляются. Но сейчас... Эта тварь, живущая в линиях, выбирает
для меня картины. Оно может наброситься на меня. Оно заставляет меня видеть себя. Оно
нашло выход. Выход ко мне. Через то, что я вижу. Я открыла дверь своего восприятия.
Ее голос был ледяным от ужаса. Я совсем не был готов к такому взрослому страху. Я
беззвучно шевелил губами, словно пытался что-то сказать.
- Это была долгая, долгая дорога домой. Каждый раз, когда я украдкой смотрела
сквозь пальцы, я видела, как эта тварь ползет ко мне. Она выжидала, чтобы наброситься.
Стоило мне лишь чуть-чуть отвести руки, как вместе с этим я открывала и дверь. Я
взглянула на спину женщины в свитере, и в рельефе ткани демон опять готовился
прыгнуть на меня. Я взглянула на мостовую и увидела, как он преследует меня. Мне
пришлось тут же закрыть глаза. Я пошла домой на ощупь. Потом я завязала глаза и
попыталась все обдумать.
На время воцарилась тишина.
- Понимаешь, всегда есть простой выход. Но он пугает меня до ужаса. Я боюсь
крови и боли, - произнесла она вдруг упавшим голосом. - Много раз я подносила к
глазам ножницы, но даже с крепко завязанными глазами я не могла этого вынести. Можно
было пойти к врачу. Можно было устроить все так, чтобы все прошло без боли. Но
знаешь, я никогда... по-настоящему... не была... уверена, что это выход, - сказала она
задумчиво. - А что, если найдется способ закрыть дверь? А? А глаза уже вырвали?
Останусь в дураках, что скажешь? Мне ведь эти повязки тоже не помогают. Я пробовала.
Всегда подсмотришь. Увидишь блики света или локон собственных волос - вот и проход.
Что-то попадет в поле зрения, и остается только посмотреть как надо... тут же появится
нечто, пришедшее за тобой. Это и есть проход. Это невыносимо... иметь зрение и вот так
прятать его. Но я не сдаюсь. Видишь...
Ее голос понизился, и она заговорщически произнесла:
- Я думаю, что мне удастся закрыть эту дверь. Я научилась видеть, но могу и
разучиться. Сейчас я пытаюсь найти способ. Я хочу снова увидеть в стене кирпичи.
Ничего больше.
Поиск. Конечно, я не могу читать сама - на печатной странице слишком много
углов и линий, поэтому читаешь мне ты. И ты очень хорошо читаешь.
Я много раз думал о том, что она сказала, но никак не мог найти в этом смысл. Я
читал миссис Миллер школьные учебники, старые нудные сельские истории и любовные
романы. Наверное, она говорила о других посетителях, которые читали ей что-нибудь
особенное. В противном случае то, что она искала, было, по-видимому, хитро запрятано в
скучных строчках, которые я, спотыкаясь, ей прочитывал.
- Глядишь, найдется и другой способ выжить, - сказала она коварно, - и глаза
оставлю, но и никаких деталей им не дам. То... тварь может заставить увидеть себя, но
только через то, что там. Вот как она передвигается. Представь, если я посмотрю на
пшеничное поле. Не могу даже подумать об этом! Миллионы, миллионы маленьких
чертовых граней, миллионы линий. Из них можно сложить все, что угодно. Тут она себя и
покажет. Прыгнет из засады. А если посмотреть на гравий, дом или лужайку... Но я ее
перехитрю.
Нотка лукавства заставила ее голос дрогнуть.
- Держу его подальше, пока не нашла способ захлопнуть эту дверь. Пришлось все
устраивать вслепую, с повязками вокруг головы. Конечно, пришлось повозиться, но
теперь я здесь. В безопасности. Я в безопасности в своей холодной комнатке. Стены
гладкие и белые. Окна я тоже закрасила. Шкаф у меня из пластика, поэтому, когда я
просыпаюсь, мне не увидеть ничего сотканного или чего-нибудь в этом духе. У меня все
мило и... просто. Когда все было готово, я сняла повязки, огляделась и... все в порядке.
Чистые стены, никаких трещин, никаких деталей. Я даже на руки свои не смотрю.
Слишком много линий. Твоя мама готовит мне отличный питательный суп, который
похож на мороженое. Если я и гляну в миску, то не увижу там ни брокколи, ни риса, ни
сплетенных спагетти - ничего, что создает линии или углы. Я открываю и закрываю
дверь так быстро, потому что у меня только и есть, что это мгновение. Эта тварь готова
прыгнуть. И секунды не пройдет, как она выскочит из одного только взгляда на твои
волосы, книгу или что там еще.
Ее голос слабел. Я ждал, но она так ничего больше и не сказала. Потом я несмело
постучал и позвал ее по имени. Ответа не было. Тогда я прижался ухом к двери и
услышал, как она тихо плачет.
Ушел я без миски. Мама на это лишь поджала губы и ничего не ответила. Я не
рассказал ей ничего о разговоре с миссис Миллер. Я был обеспокоен и совершенно сбит с
толку.
Когда я в следующий раз принес миссис Миллер еду в новом контейнере, она
быстро мне прошептала:
- Оно охотится за моими глазами. Здесь все белое. Нельзя ни на что смотреть.
Нельзя смотреть в окно. Нельзя смотреть на ногти. Оно охотится за моим разумом. У меня
даже не осталось воспоминаний, - с тоской сказала она. - Оно захватило их. Я
вспоминаю старые времена... счастливые времена... а оно уже дожидается в рисунке моего
платья или в крошках именинного торта. Раньше я его не замечала. Теперь замечаю. Мои
воспоминания больше мне не принадлежат. Да и мечты тоже. Прошлой ночью я думала о
морском береге, и тварь была там, в пене волн.
В следующие разы миссис Миллер говорила совсем мало. По ее просьбе я читал
главы из книг, на что она лишь отрывисто бормотала. Ела она быстро.
Когда пришла весна, ее посетители стали появляться чаще. Стильная азиатская
женщина теперь о чем-то спорила с добродушным пьяницей, а старик всхлипывал в
дальнем конце коридора. Всегда был там и тот агрессивный мужчина. Он все в чем-то
убеждал миссис Миллер и жаловался, а иногда разговаривал нормальным тоном, тогда
она ему отвечала так же, как и остальным. Но обычно он все-таки кричал.
Я приехал в один из холодных дней и увидел, что этот здоровяк спит прямо под
дверью, разливаясь в храпе. Я передал миссис Миллер еду, а потом сел на пальто и, пока
она ела, читал ей что-то из женского журнала.
Когда она закончила, я, как всегда, ждал у двери с вытянутыми руками, готовый
схватить пустой контейнер. Помню, я чувствовал, что что-то не так. Я беспокойно
оглянулся, но все было вроде бы в порядке. Я посмотрел на пальто, на смятый журнал, на
мужчину в коридоре, который лежал в отключке.
Но как только услышал, что миссис Миллер открывает дверь, я понял, что именно
изменилось. Пьяница перестал храпеть. Он затаил дыхание.
На какой-то момент я подумал, что он умер, но мне было видно, как вздрагивает его
тело. Глаза у меня расширились, я открыл было рот, чтобы прокричать предупреждение,
но дверь уже начала открываться. Не успел я и выдохнуть, как этот вонючий здоровяк
вскочил так быстро, как я и представить себе не мог. Он бросился ко мне с налитыми
кровью глазами.
Однако я успел что-то крикнуть, и дверь затормозила на полпути. Однако мужчина
сгреб меня в охапку, обдав тяжелым запахом алкоголя. Он наклонился, схватил мое
пальто, дернул за свитер, который я повязал на поясе, и пихнул меня в дверь.
Она с силой распахнулась, отшвырнув в сторону миссис Миллер. Я кричал и плакал.
У меня глаза заболели от яркого белого цвета стен. Я видел, как в углу миссис Миллер
потирала голову, борясь со своими ощущениями. Пошатываясь, пьяница тряс моим
клетчатым пальто и узорчатым свитером прямо перед ней. Потом он нагнулся, схватил
меня за ноги и потащил из комнаты, поса
...Поділитися у соцмережах
