Жанр: Триллер
На пороге ночи
... чтобы не допустить
гражданской войны". Однако Санди благоразумно промолчала, не желая, чтобы шеф велел
ей завтра с первым же рейсом возвращаться назад.
- А у нас неприятности! - бросила ей в лицо Роуз Сандерман, как только Санди на
следующее утро появилась в детском отделении. - Уверена, что это результат вашего
вчерашнего визита. Ведь я предупреждала, что мальчика легко вывести из равновесия. Он
уже давно этого не делал. Мой долг поставить в известность доктора Атазарова. Я не
уверена, что ваше присутствие благотворно влияет на больного...
- Что произошло? - прервала ее Санди.
- Декс... поранился, - ответила медсестра, потупившись. - Ах, как досадно! Подумать
только, вот уже три года, как он оставил эту практику.
- Поранился? Серьезно?
- Нет, срезал кусочек кожи у себя с живота, как обычно.
- Откуда у него нож?
Роуз пожала плечами.
- Послушайте, - с раздражением сказала она, - вы прекрасно знаете, что им ничего не
стоит раздобыть его, если они очень захотят. Декс изготовил что-то вроде скальпеля из
консервной банки, заточив его о стену. Невозможно следить за каждым больным двадцать
четыре часа в сутки или всех обыскивать трижды в день, ведь здесь не тюрьма - мы
стремимся лечить людей, не подвергая их унижениям. Впрочем, возможно, у вас в ФБР в
ходу совсем другие методы.
На эту колкость Сандра решила не отвечать. В больнице у нее не было никаких прав.
Продолжай она настаивать на своем, Атазаров мог поднять шумиху в прессе, на
телевидении, громко возвещая о давлении со стороны полиции. Санди сделала вид, что
по-настоящему встревожена здоровьем юноши. Теперь она начала понимать, что на каком-то
этапе между Роуз и Декстером завязались отношения, подобные тем, что установились
между ней самой и Робином.
- Я не предполагала, что у Декстера склонность к членовредительству, - с сожалением
произнесла Санди. - Атазаров мне ничего не говорил.
Роуз отвернулась, явно смущенная.
- Увы, - вздохнула она. - Одно время он к этому пристрастился. Рисовал шариковой
ручкой у себя на животе или груди, а затем вырезал лоскуток кожи с помощью любого
острого инструмента, который попадался ему под руку. И требовал, чтобы лоскутки
опускали в пузырьки с формалином.
- Вы сказали "рисовал", что именно?
Медсестра удивленно вскинула брови.
- Так, ничего особенного, - промолвила она. - Просто фигурки геометрической формы
с двумя острыми концами... наподобие части сборной головоломки.
У Санди сразу возникло подозрение... какая-то неясная мысль, пока лишь
предположение...
- Вы их сохранили? - прошептала она. - Ну, эти... пузырьки? Они не пропали?
Роуз задрожала, застигнутая врасплох. Она оглянулась, желая убедиться, что коридор
по-прежнему пуст.
- Да, - неохотно призналась она. - Но не говорите об этом доктору Атазарову. Я
сберегла их для Декстера, чтобы его успокоить. Если бы их выбросили, состояние мальчика
могло ухудшиться. Еще совсем недавно он требовал, чтобы я ему их демонстрировала раз в
неделю, и он пересчитывал пузырьки. К счастью, потом Декстер про них забыл.
- А мне вы можете показать? Только показать?
- Не сейчас, - попросила Роуз. - Сегодня я на дежурстве. Когда-нибудь в другой день.
Правда, вы будете разочарованы - в них нет ничего интересного. Обычные лоскутки кожи,
плавающие в формалине. Диссертацию на этом не защитишь.
Санди решила не упорствовать. По большому счету медсестра была совершенно права.
Фрагменты эпидермиса - еще один дополнительный симптом фобии разрушения, жертвой
которой стал Декстер. Прежде чем перейти к иллюстрированным журналам, юноша резал
собственную кожу. Не пробовал ли он изготавливать из нее человечков, чтобы снабдить
Южную Умбрию существами более живыми в его глазах, чем изображения звезд,
напечатанные на серой газетной бумаге? Гипотеза заслуживала рассмотрения.
"Бог, - подумала Санди. - Бог, сотворяющий из собственной плоти себе подобных для
того, чтобы заселить созданный им мир..."
Старшая медсестра проводила Санди в палату юноши. Тот явно ждал ее визита, сидя на
краешке кровати. Руки Декстера лежали на крышке картонной коробки. Как только Роуз
вышла, Санди извлекла из сумки Южную Умбрию, тщательно проглаженную и укрепленную
на сгибах.
- Спасибо, - произнес Декс дрожащим от волнения голосом. - Примите горячую
благодарность моего народа - вы вернули нам достоинство! Отныне мы будем жить в
обновленной стране. Я сделаю вас герцогиней Белого лебедя. Церемония посвящения
состоится немедленно, на скамейке возле газона.
Уложив лист бумаги в коробку, юноша вышел из палаты, стараясь держаться
подчеркнуто прямо, с достоинством, как и подобает лицу королевской крови.
На этом этаже, где лежали дети с безопасными для окружающих психическими
расстройствами, царило относительное спокойствие. Санди заметила среди них ребенка,
страдающего извращенным аппетитом - неврозом, заставлявшим беднягу есть самые
невероятные вещи: бумагу, тряпки, землю, мелкие камешки, и другого больного,
одержимого болезненной жаждой, который поглощал воду в устрашающих количествах.
"Буйные" аутисты находились этажом ниже. Их легко было распознать по симптому,
который на профессиональном жаргоне назывался "синдром горячей игрушки".
Действительно, едва коснувшись пальцами какого-нибудь предмета, они тут же их
отдергивали, словно схватились за обжигающую головешку. Такова была характерная
особенность этого недуга, до сих пор оставшегося малоизученным.
Оказавшись в парке, Декстер вновь принялся за свои бредовые рассуждения о судьбе
Южной Умбрии. Он прилежно подсчитывал количество шагов, не переставая разговаривать,
словно его мозг обладал способностью раздваиваться, выполняя одновременно две
различные задачи. Правда, дойдя до скамейки, юноша забыл о заранее объявленной
церемонии присвоения Санди титула герцогини.
- Вы благородный человек, - провозгласил он, - и заслуживаете доверия. Вот почему я
решил дать вам возможность воспользоваться результатами моих научных исследований.
Надеюсь, вы-то понимаете, что я не сумасшедший? В больнице я остаюсь по собственной
воле, чтобы иметь надежную защиту от врагов. Никому не придет в голову искать меня в
таком месте. Военная хитрость, ширма. Персонал, впрочем, в курсе дела, даже доктор
Атазаров. Где, как не в стенах лечебницы, я мог бы спокойно работать над моим препаратом,
не опасаясь, что враги завладеют моей тайной? На самом деле больница построена
специально, чтобы спрятать меня от посторонних глаз. Когда я уйду, ее немедленно закроют.
- Вы собираетесь уйти? Когда?
- Как только завершу исследования. Я работаю над потрясающим проектом.
Передающееся универсальное знание. Хотите понять, в чем его суть? Это изумительно,
невероятно и в то же время чрезвычайно просто. Речь идет о превращении приобретенного
во врожденное, улавливаете?
- Кажется, да.
- Я заканчиваю создание эликсира, с помощью которого все, что человек узнает за
свою жизнь, будет передаваться генетическим путем. Так, сперма хирурга станет носителем
навыков, которые он с огромным трудом приобрел за время учебы и профессиональной
практики. Это семя даст жизнь ребенку, который сразу, как только выйдет из чрева матери,
будет обладать записанными в полушариях его мозга знаниями отца. Младенец-хирург! Вы
чувствуете, какие открываются перспективы! Ни к чему посещать университеты... По
желанию можно производить на свет младенцев-летчиков, инженеров-электронщиков.
Знания, которые раньше гарантировались дипломами, отныне будут включены в
генетический код.
- С какой целью создавалась новая технология? - спросила Санди.
- Освоение космоса, разумеется. Можно будет засылать на другой конец галактики
женщин, беременных детьми, которые, едва появившись на свет, поднесут на блюдечке
космическим поселенцам все новейшие достижения научной мысли, необходимые для
решения возникших у них проблем.
- Очень любопытно.
Сандра понимала, что вступает на скользкий путь. Ей совсем не хотелось подыгрывать
Декстеру, но покажи она, что расходится с ним во взглядах на "эликсир", и никакого
контакта установить не удастся.
- Передающееся универсальное знание... - повторила она, удерживаясь от
комментариев.
- Именно так, - подхватил Декстер, в поведении которого стали проявляться признаки
беспокойства. - Но возможности эликсира больше, чем вы способны вообразить. Речь идет
не только о профессиональных знаниях, препарат будет передавать и память родителей - все,
что находилось в их голове до момента зачатия. Дети, рожденные от таких браков, получат
великолепное, ни с чем не сравнимое наследство. Воспоминания детства или юности матери
и отца внедрятся в мозг ребенка, и он сможет иметь к ним свободный доступ. Как если бы...
родители поселились в голове ребенка. Они всегда будут с ним, даже находясь на
расстоянии. Останутся в его черепной коробке, словно в шкатулке. Очень важно, если вещь
лежит там, где положили, откуда ее всегда можно достать, где она никогда не потеряется.
Просто открываешь крышку, и вот она, пожалуйста!
Темп его речи становился все быстрее, на лбу выступили капли пота. "Сейчас у него
начнется нервный припадок", - машинально поставила диагноз Санди. Как только Декстер
коснулся вопроса родительской памяти, она почувствовала приближение опасности. Санди
понимала, к чему он клонит. Если семья "внедрялась" в мозг ребенка, значит, ему больше не
угрожало одиночество. Отец и мать отныне составляли единое целое с его плотью. Санди
положила ладонь на правую руку юноши. Он вздрогнул, будто на него брызнули ледяной
водой.
- Ничего нельзя будет потерять, - произнес он совсем тихо. - Полная гарантия.
Прекрасная защита для детей, которыми не занимаются родители... которых выкинули на
улицу, чтобы они выпутывались, как умеют... С моим препаратом родители навсегда
останутся с детьми, поселятся в уголке их мозга, и дети смогут воспользоваться их
жизненным опытом... Если они были, например, хирургами или летчиками-истребителями,
то дети смогут сразу работать, не тратя времени на учебу. Вас просто приводят в
операционную, и руки начинают двигаться сами по себе, отлично зная, что они должны
отрезать или зашить. Не придется думать, сосредотачиваться на том, что делаешь, все будет
происходить практически вне вашего сознания.
- Потрясающе, - поддержала Санди. - Это по-настоящему революционное открытие.
Декстер повернулся. Впервые с момента их знакомства он посмотрел на Санди в упор,
и у нее внутри все похолодело от безжизненной, выцветшей голубизны его глаз.
- Пойдемте, - наконец решился он. - Покажу вам свою лабораторию.
Поднявшись со скамейки, Декстер повел Санди к домику садовника, где хранилась
ручная тележка и прочий инвентарь. Там Декстер показал на старые бутылки и баночки
из-под йогурта, содержимое которых невозможно было рассмотреть. Юноша объяснил, что
лаборатория специально замаскирована под обычный сарай, чтобы сбить с толку врагов,
однако речь идет об исключительно эффективном препарате на базе самых последних
достижений современной науки.
Оставшись в одиночестве, Санди оказалась во власти противоречивого чувства -
глубокой печали, к которой примешивалось раздражение. Печаль вызывало осознание
подлинной глубины эмоционального расстройства, в котором в одиночку барахтался
несчастный юноша, раздражение же было направлено на себя, поскольку Санди находилась
в больнице совсем не для того, чтобы его лечить... У нее все больше складывалось
впечатление, что избранный ею путь ведет в никуда.
- Если только Декс не играет, чтобы сбить меня с толку, - тихо произнесла Санди,
разворачивая машину в сторону мотеля.
Она дала себе твердое обещание, что завтра во что бы то ни стало устроит ему встречу
с Робином.
Ожидания Санди не оправдались. Когда она начала рассказывать Декстеру историю
Робина, принца в изгнании, брошенного "родителями", тот насторожился. Он отвернулся и
смотрел через плечо, как испуганное животное, которое стремится избежать реальной
опасности, устраняя ее из поля зрения.
- Мальчик находится здесь, в больнице, - настаивала Санди. - Мне хочется, чтобы вы
встретились. Вы старше и могли бы дать ему верный совет, помочь пережить тяжелый
период. У него нет вашего опыта.
Декстер выпрямился. Ледяное выражение его лица не обещало ничего хорошего.
- Вы безнадежно глупы, моя дорогая! - пронзительно выкрикнул он. - Я отлично знаю,
что он сделает, если я с ним увижусь: попытается украсть мою коробку!
Санди пришлось потратить все утро, уговаривая Декстера согласиться на свидание. Она
ненавидела себя за то, что вынуждена дебютировать в роли соблазнительницы - вот уж
совсем не ее стиль! Однако когда Санди удалось наконец затащить Декстера в палату
Робина, случилось непредвиденное. Неожиданно Декстер принялся раскачиваться из
стороны в сторону, его рот исказил безобразный нервный тик, и в такт этим ритмичным
подергиваниям правой рукой он стал вырывать из бровей волоски. На кровать Робина он
старался не смотреть.
- Малыш оказался в вашем положении, поймите... - умоляла Санди, - но в отличие от
вас он совсем беззащитен. Вы объяснили бы ему, как создать собственное королевство. Я
найду для него коробку и журналы...
- Хорошенькое дело! - усмехнулся Декстер, снова заковываясь в броню царственного
величия. - Рано или поздно между нашими странами обязательно вспыхнет военный
конфликт. В этом жалком приюте нет места для двух королей, и не просите! И потом... его
коробка будет новее, чем моя, его страна окажется сильнее - не такой помятой и без складок.
Я на это не могу пойти. Не лезьте не в свои дела, дорогая: есть вещи, которые вы не в
состоянии осмыслить. Весьма опасное вмешательство: оно может привести к катастрофе!
Обеспокоенная Санди решила отступить. Ну конечно же, ревность, она должна была
это предвидеть. Юноша сразу заметил чувство, которое привязывало ее к ребенку,
неподвижно лежавшему на кровати. Санди взяла Декстера за руку и вывела из палаты. Когда
они проходили мимо старшей медсестры, та бросила в их сторону укоризненный взгляд.
Несмотря на все усилия своей спутницы, Декстер выглядел обиженным и всячески
демонстрировал свою холодность.
"Какая промашка! - ругала себя Санди. - Но кто же мог подумать, что он так быстро ко
мне привыкнет".
Раздался звонок, созывающий "ходячих" больных на завтрак. Декстер встал со
скамейки и отправился в столовую не попрощавшись. Сомнений не оставалось: Сандра Ди
Каччо попала в немилость, и как долго это могло продолжаться, никто не знал.
Очень недовольная собой, она прошла в детский корпус и отыскала в бельевой Роуз
Сандерман. На этот раз она потребовала, чтобы Роуз показала ей пресловутые пузырьки, в
которых хранились кусочки кожи, срезанные с тела Декстера. Медсестра попробовала
увильнуть, но Санди вцепилась в нее мертвой хваткой. Наконец после сложного и вряд ли
оправданного церемониала по принятию мер предосторожности Роуз согласилась
приоткрыть дверь шкафа, запертого на замок, в котором выстроились штук двадцать
небольших сосудов для взятия медицинских проб. В каждом в прозрачной жидкости плавал
розоватый лоскуток, почти бесцветный из-за длительного пребывания в растворе
формальдегида. Увидев их вблизи, Санди убедилась в правильности своей догадки, что речь
шла о крошечных человеческих силуэтах. Это были самые настоящие гомункулусы, куколки,
неловко вырезанные из живой ткани, на которых порой были заметны волоски или
маленькие родинки.
"Вот его народ, - подумала Санди. - Он изготавливает подданных из своего тела".
Плоть от плоти ... Родители часто так говорят о своих детях. "Это плоть от моей
плоти..." Просто устоявшееся выражение, которое, однако, Декстер - потерянный ребенок,
отвергнутое дитя - решил взять на вооружение в буквальном его смысле.
- Не сообщайте об этом доктору Атазарову, - умоляюще прошептала Роуз
Сандерман. - Я храню их только ради Декстера. Когда он начинает нервничать, я показываю
ему пузырьки, и он сразу успокаивается. Поверьте, это помогает мальчику лучше любых
лекарств.
- Я ничего не скажу, - пообещала Санди. - Благодарю вас за то, что доверились мне.
Декстеру я не причиню никакого зла. Знайте, что я сюда приехала ради Робина, только ради
него.
После разговора со старшей медсестрой Санди чувствовала себя взвинченной. Чтобы
немного отвлечься и все хорошенько обдумать, она решила позавтракать в городе. Но не
успела Сандра сделать заказ, как зазвонил ее мобильный телефон. Из трубки донесся голос
Миковски.
- Сумеешь сфотографировать царство твоего чокнутого подопечного? - спросил он. -
Не исключено, что на его карте есть пометки, касающиеся местонахождения похитителей.
- Это будет нелегко, - растерянно ответила Санди.
- Попробуй, - настаивал ее собеседник. - Загрузим данные в компьютер -
расположение фигурок и прочее. Возможно, удастся нащупать какую-нибудь
закономерность.
- Хорошо, - согласилась Санди.
- Да, кстати, - сказал Миковски, - скоро к тебе наведается мамаша - Джудит Пакхей.
Ей удалось вырваться из дома, и она настаивает на встрече с сыном. Я был вынужден дать ей
твой телефон. Обращайся с ней осторожнее, не дай Бог, она вздумает рассказать
телевизионщикам, что оставила нам нормального ребенка, а получила аутиста. Тогда всем не
поздоровится. А особенно тебе...
"Мерзавец, - подумала Санди, - всегда норовит выйти сухим из воды".
Аппетит у нее окончательно пропал, и содержимое тарелки осталось почти
нетронутым. Но Санди не столько пугали завуалированные угрозы Миковски, сколько
огорчали собственные неверные шаги, сделанные сегодняшним утром.
"Главное, - признавалась она себе, - что у тебя нет специальных знаний и опыта для
выполнения задачи, которую ты на себя взвалила. Ты никогда не работала с настоящими
больными, шизофрениками вроде Декстера Маллони. Твоя клиентура - представители
высших кругов, одержимые сомнениями сорокалетних. У тебя ничего нет за душой, и доктор
Атазаров это сразу понял. Медсестра Сандерман тоже. Ты - ничтожество. И утром вела себя
как полное ничтожество".
Однако ей следовало любой ценой вернуть расположение Декстера, иначе Робин будет
все глубже погружаться в безумие. Немного помедлив, Санди решительно направилась в
аптеку, где купила пачку лезвий и еще кое-какие предметы, предназначенные скорее для
медицинской лаборатории, чем для домашней аптечки. Вернувшись в мотель, она закрыла
дверь на ключ, занавесила окна, разделась и вошла в ванную комнату. Разложив на полочке
возле раковины инструментарий, которым ей вскоре предстояло воспользоваться, и
тщательно протерев его спиртом, Санди проглотила две таблетки сильнодействующего
успокоительного. Закончив приготовления, она обработала средством для местной анестезии
небольшой участок кожи на животе и встала в ванну.
С помощью лезвия Санди принялась надрезать кожу повыше пупка так, чтобы
получилось некое подобие плоской человеческой фигурки. Она еще не чувствовала боли, но
уже вся взмокла от пота. Тело, превратившееся в дерево, не поддавалось. К счастью,
операция не продлилась и пяти минут. Когда выступила кровь, Санди вдруг испугалась, что
переусердствовала и ей придется обратиться в службу "скорой помощи".
"Я окончательно свихнулась, - рассуждала она, пока пальцы с бритвой делали надрез. -
Теперь я не смогу показаться в купальнике".
Санди поспешила себя успокоить, повторяя, что пустяковой пластической операции
будет достаточно, чтобы навсегда забыть о шраме. По пальцам текла кровь, и Санди больше
не видела кожу. Ей казалось, что она делает себе харакири, крайне неловко и неумело. В
висках стучало, нервы были на пределе. Чтобы покончить с этим как можно быстрее, она
решительно отделила надрезанный по периметру кусочек кожи и опустила его в пузырек со
спиртом, стоявший наготове возле раковины. Продезинфицировав рану, Санди наложила на
нее стерильную повязку. Пальцы дрожали не столько от боли, сколько из-за осознания
чудовищной абсурдности самой операции. "Договор, скрепленный кровью, - усмехнулась
она. - Договор с дьяволом".
Рана начинала болеть, от пупка исходила неприятная раздражающая пульсация. Санди
вымыла руки, спустила воду в ванне и протерла липкое от пота лицо. Затем легла на кровать,
чтобы немного прийти в себя.
"Все будет хорошо, - повторяла она. - Нет никакой опасности. Так пораниться можно
и во время дорожного происшествия, например, упав с мотоцикла на шоссе".
Тут я слетаю с сиденья, и бац! Смотрю - на животе ободрана кожа...
Внезапно у нее промелькнула мысль, от которой она пришла в ужас. Подумать только,
ведь Декстер проделывал это множество раз в антисанитарных условиях, срезая кожу
самодельным скальпелем из консервной банки...
Приблизительно через час Санди переменила повязку. Кровь идти перестала, но рана
напоминала начинавший гноиться след от укуса.
- Я решилась на это ради Робина, - прошептала Санди. - Возможно, я никудышный
психолог, но по крайней мере способна на жертву.
Одевшись, она положила пузырек в сумочку. Настало время переходить в контратаку.
Декстер сидел в парке на своем обычном месте. Санди медленно приблизилась к
скамейке. По непривычному ощущению влаги на животе, она догадалась, что рана снова
открылась. Остановившись перед юношей, Санди достала пузырек.
- Декстер, - тихо произнесла она, - я хочу стать вашей подданной, гражданкой Южной
Умбрии.
Санди вложила ему в руку маленький сосуд, в котором плавал лоскуток кожи, потом
приподняла свитер так, чтобы юноша увидел повязку. Декстер нахмурился, его лицо
выражало недоверие.
- Покажите рану! - потребовал он.
Санди подчинилась, отодвинув марлю. Юноша подошел совсем близко, и Санди
почувствовала на своей коже его дыхание. "Боже, - подумала она, - сделай так, чтобы
Атазарову не пришла в голову дурацкая мысль прогуляться по парку".
Декстер довольно кивнул.
- Что ж, - сказал он, - просьба будет удовлетворена. Отныне можете считать себя
гражданкой Южной Умбрии, а меня - вашим королем. Встаньте на колени, таковы правила.
"Проклятие!" - чуть не вырвалось у Санди, но пришлось повиноваться.
"Монарх" удовольствовался тем, что слегка коснулся затылка женщины, как бы давая
ей свое благословение. Его лицо светилось торжеством.
- Идите за мной, - важно проговорил юноша. - Я разрешу вам воспользоваться моим
изобретением. Вы первая испытаете на себе действие передающегося универсального
знания. Дети, которые у вас родятся, станут обладателями всего, что вам известно, и ваша
память будет навечно запечатлена в их мозгу. Даже если вы умрете, они не останутся в
одиночестве, потому что мать поселится у них внутри. Дети смогут бродить по вашим
мыслям, словно по садовым аллеям, перебирать воспоминания и находить ответы на
вопросы. Перелистывая альбом памяти, они обретут вашу плоть, станут вами. Они увидят то,
что когда-то видели вы, почувствуют то, что когда-то чувствовали вы.
Декстер поднялся со скамьи и пошел в сторону садового домика. Отступать было
поздно, и Санди двинулась за ним. В тот момент, когда она переступала порог таинственной
"лаборатории", в груди у нее что-то дрогнуло. Конечно, болезнь юноши, окруженная
трогательным ореолом компенсаторных фантазмов, вызывала у Санди искреннее сочувствие,
но в то же время она ему не доверяла. Как только они оказались наедине в закрытом
помещении, Санди стало страшно.
Достав с одной из полок бутылочку из-под содовой, Декстер протянул ее Санди.
- Возьмите, - сказал он, - и выпейте до конца. Вы первая обретете бессмертие в памяти
детей и ваших внуков, ибо воспоминания будут прибавляться с каждым новым поколением,
и через столетие у ваших потомков в головах будет целый народ. Огромная толпа, нация.
Единственная стоящая нация - их семья. В этой людской массе вы как бриллиант засверкаете
особым блеском, потому что были первой, прародительницей. Не бойтесь, пейте.
Сандра покорилась. Еще до того как поднести горлышко бутылки ко рту, она уже
знала, что ей предстоит выпить сперму. В бутылке находилась сперма Декстера Маллони.
Какой смысл он в это вкладывал? Символическая форма процесса оплодотворения?
Завуалированный половой акт или...
Или он просто решил над ней поиздеваться?
Отказаться и вторично вызвать его гнев? Рисковать она не имела права. Тремя
быстрыми глотками Санди осушила бутылочку, изо всех сил стараясь скрыть отвращение.
Действительно он так наивен или, напротив, прекрасно знает, что делает? Ей, вероятно,
удалось бы это определить по выражению его лица, но, как назло, в домике было темно.
Мучительно борясь с собой, чтобы тут же не извергнуть выпитое на ботинки своего
"короля", Санди подумала, что дорого бы сейчас дала за стакан виски.
- Вот и отлично, - прошептал Декс. - Дело сделано. Пока вы ничего не чувствуете, но
ваши дети будут этим пользоваться с момента рождения. Теперь вы должны с вниманием
относиться к каждому своему поступку. Помните: потомки получат доступ к вашим
воспоминаниям и смогут вас осудить. Все, что с вами происходит, начиная с этой минуты
станет достоянием тех, кто родится от вашей плоти. Представьте, что ваши воспоминания
записываются на вечный, не подвластный разрушению носитель. Они будут передаваться из
одной головы в другую, и так бесконечно.
Сандра его не слушала. У нее было единственное желание: поскорее забежать в туалет
и хорошенько прополоскать рот. На языке до сих пор держался вкус спермы - вкус сырой, не
очень свежей рыбы.
- Пойдемте... - неожиданно произнес Декстер. - Я поговорю с ребенком, который
лежит в комнате наверху.
"Все-таки я своего добилась", - подумала Санди, с трудом сдерживаясь, чтобы не
вытереть губы носовым платком.
Санди нервничала. Ее по-прежнему тошнило, да и рана не переставала о себе
напоминать. Покинув больницу, она первым делом доехала до винного магазина, купила
бутылку виски "Джимми Бим" и, свернув в тихий переулок, сделала три больших глотка.
Алкоголь сразу ударил в голову. Декстер не подвел Санди: он действительно пошел вместе с
ней к Робину и, сидя у изголовья его кровати, долго рассказывал о Южной Умбрии. Робин
никак на это не реагировал, но Санди знала, что чудес не бывает, и
...Закладка в соц.сетях
