Жанр: Триллер
Грязный бизнес (Майкл тоцци 4)
...ла невысокого роста. Гиббонс никогда
не обращал особого внимания на таких женщин, но Лесли была исключением -
красивая, в высшей степени элегантная женщина. Слишком хороша для Тоцци.
Затем он перевел взгляд на Лоррейн, смотревшую на Дика Кларка на экране. С
этими гребнями в длинных черных волосах она была сегодня просто великолепна. Он
никогда раньше не видел ее в этом изящном платье, хотя, когда они сегодня вечером
одевались, она и уверяла его, что носит его уже не первый год. Лоррейн сидела,
демонстрируя свои ноги, положив их одну на другую и притопывая под кофейным
столиком высоким каблучком. Да, она смотрелась просто замечательно. Мало кому из
женщин удается так выглядеть в сорок один. Немногие выглядят так и в двадцать
девять. Не верится, что она родственница Тоцци. Слишком шикарна по сравнению с
ним. Должно быть, они нашли его в мусорном ящике, плывущем по реке.
- Ты ведь так не считаешь, правда. Гиб? - Тоцци наклонился к нему через
Лоррейн.
- Что - не считаю?
- Что это именно твоя заслуга.
- Очень даже считаю.
- Пошел вон.
Лоррейн локтем задвинула своего кузена на место.
- Вы, оба, прекратите, наконец. Если хотите знать, что я думаю, так вот: вы
злитесь потому, что упустили Зучетти.
- Но Зучетти никогда не дотрагивался до ковра, - начал оправдываться Тоцци,
- мы не можем привязать его к этому делу. Он всегда держался в стороне от
операций с наркотиками. Так поступают все крупные дельцы.
- Да, но он крупная рыба. Он нужен вам, чтобы перекрыть поступление героина.
Не так ли?
- Ты абсолютно права, Лоррейн. Но у нас нет улик, чтобы выдвинуть против него
обвинение.
Лесли поставила бокал на кофейный столик.
- Мне немного неловко так говорить, я понимаю, что не должна этого
чувствовать, но в глубине души я не питаю неприязни к Зучетти. Ведь он спас
Патрицию.
- Да, со старомодными парнями из мафии иногда случаются забавные вещи, -
сказал Тоцци. - В отличие от нынешнего поколения - сопляка вроде Немо -
старики действительно "люди чести". У них есть свод правил, по которым они,
похоже, и живут.
- Тоцци, ты насмотрелся всякой чепухи вроде "Крестного отца". В этих людях
нет никакого благородства. По сути своей - это подлые и безнравственные типы.
- Я не согласен с тобой, Гиб.
- Потому, что ты - идиот.
Тоцци отмахнулся от него.
- Ты веришь только в то, во что хочешь верить, твердолобый ты болван.
- А что же теперь будет с процессом Фигаро? - вмешалась Лоррейн. - Я знаю,
что судья объявил о его прекращении, так как Огастин оказался замешанным в дела
сицилийцев, но означает ли это окончание процесса?
Гиббонс облокотился на спинку кушетки и покачал головой.
- Процесс собираются возобновить, но с участием двух новых обвиняемых -
Немо и Огастина. А также с новыми уликами - ковром, нашпигованным сорока
килограммами героина.
- Но одного участника процесса они недосчитаются, - произнесла Лесли. -
Меня. Я сообщила мистеру Саламандре, что ему придется поискать другого адвоката.
Гиббонс расплылся в улыбке - она нравилась ему все больше.
- Как ты думаешь, ему и во второй раз удастся выкрутиться? - спросил Тоцци.
- Сейчас он в значительно худшем положении, потому что Огастин доставил
ковер по его адресу. С другой стороны, на этот раз он значительно больше склонен к
переговорам о признании вины по наименьшему из предъявленных обвинений. Я
подозреваю, что он даст показания против Огастина в обмен на смягчение наказания.
Прокуратура США наверняка на это пойдет. Огастин - единственный, кого они
хотели бы вздернуть, чтобы продемонстрировать общественности, что они не щадят
своих сил. Саламандра же - всего лишь очередной жирный гангстер, не лучше и не
хуже тех, кто появляется на страницах газет каждые пару месяцев. О таких, как он,
люди быстро забывают, но Огастин - звезда, падший ангел. Он должен быть наказан.
К сожалению. Саламандра может отделаться сравнительно легким приговором, если
согласится дать показания против Огастина. Я не очень удивлюсь, если ему вообще не
придется сидеть.
- Ублюдок. - Гиббонс поднес бутылку к губам. - А что с Немо?
- С этой тварью? - В голосе Лесли послышалось презрение при упоминании
похитителя ее дочери. - Я слышала, он фонтанирует, как огнетушитель. Отвечает на
все вопросы обвинения, рассказывает все, что они хотят услышать про Огастина: как
Огастин признался ему в убийстве Джордано, Марти Блюма и двух агентов. Как он
познакомил Огастина с Зучетти и Саламандрой на какой-то ферме, в Сицилии, как
Огастин вынудил его похитить Патрицию. - Она на секунду замолчала: в ней
бушевала ярость. - Он тоже может сравнительно легко отделаться, потому что дает
показания против Огастина. Я даже слышала, что он рассказал об участии Огастина в
своего рода ритуальном убийстве во время той встречи на ферме. Вероятно,
сицилийцы хотели, чтобы Огастин проявил себя, и заставили его удавить какого-то
итальянского судью, которого они похитили. Теперь итальянские власти настаивают
на выдаче Огастина для предания его суду за это убийство. - Лесли передернуло от
гнева и отвращения. - Немо, по-видимому, предстанет в качестве несчастной жертвы
своей пагубной страсти к наркотикам. Этот недоносок, вероятно, выкрутится.
- Ну уж нет, - произнес Тоцци. - Ты знаешь, похищение детей подпадает под
категорию федеральных преступлений. ФБР возбудило против него отдельное дело.
Может быть, ему удастся избежать наказания по делу о наркотиках, но он получит
свое за похищение ребенка. На этот счет можешь не беспокоиться.
Лоррейн нахмурилась.
- А ты серьезно считаешь, что Огастин попадет в тюрьму? Такие, как он, не сидят
в тюрьмах. Возможно, в каком-нибудь заведении типа загородного клуба, но только не
в настоящей тюрьме.
Гиббонс покачал головой.
- В загородные клубы попадают парни с Уолл-Стрит, "белые воротнички".
Огастин же проходит по делу об убийстве. Может, он и выпендривается, сидя в своем
шикарном особняке с серебряным чайным сервизом на стеклянном кофейном столике
и рассказывая Барбаре Уолтерс, что все это - нелепое извращение закона и не более
того, но, поверь мне, ему крышка. И все самоуверенные заявления, которые он раздает
налево и направо, ему не помогут. Специалисты по баллистике изучили пули,
найденные в доме дяди Пита, и сравнили их с двумя "глоками", отобранными у него
при аресте. Ну и вот что я могу сказать по этому поводу: пора ему привыкать
пользоваться туалетом без стульчака, именно так ему предстоит это делать всю
оставшуюся жизнь. - Гиббонс взглянул на экран телевизора - на большое, ярко
освещенное яблоко на Таймс-сквер. - Да, старина Том будет смотреть, как Дик Кларк
возвещает о начале нового столетия, из своей камеры. И в новом столетии, и еще
долго-долго.
- А что будет с Джимми? Ему предъявят какие-либо обвинения? Он же был
подручным Огастина?
Когда Лоррейн упомянула это имя - "Джимми", Гиббонс по обыкновению
скрипнул зубами.
Тоцци убрал нож с кофейного столика.
- Мак-Клири? Он был всего лишь одним из верных оруженосцев Огастина и
выполнял все, что тот ему приказывал. Но Огастин никогда не поручал ему ничего
противозаконного.
- Даже если бы Огастин и приказал ему что-нибудь такое, этот тупой ирландец
ни за что бы ни о чем не догадался.
- Может быть, пора прекратить этот разговор? - Лоррейн сердито покосилась на
него.
Гиббонс невозмутимо потягивал пиво. Какого дьявола? Почему она защищает его?
- Позволь, я кое-что тебе скажу, Лоррейн. Если бы не я, Мак-Клири предстал бы
перед судом вместе со своим боссом. То, что он фотографировал Тоцци на Грандстрит
с целью опорочить его, делает Мак-Клири сообщником Огастина. Я прав,
Тоцци?
- Абсолютно.
- Но по доброте душевной, - продолжил Гиббонс, - я позволил ему схватить
Огастина и арестовать его. Я нацепил на него орден и дал возможность стать героем.
Это и спасло его задницу. Я помог ему избежать скамьи подсудимых, хотя терпеть не
могу этого парня. Ты теперь понимаешь, кто настоящий гуманист? И нечего делать
гримасы. Сначала узнай, что к чему.
Лоррейн опять состроила гримасу. Ну почему? Неужели он надоел ей и она
мечтает об этом ничтожестве Мак-Клири с его гребаной ирландской поэзией?
По телевизору нарастал гул толпы. Дик Кларк в наушниках что-то вопил в
микрофон толпе идиотов, собравшихся на Таймс-сквер. Камера еще раз выхватила
большое красное яблоко на столбе, и начался обратный отсчет времени. "Десять,
девять, восемь... - Лоррейн быстро забрала у Гиббонса бутылку с пивом и сунула ему
в руки бокал, - три, два, один... Счастливого Нового года".
Они чокнулись и выпили, и вдруг как-то неожиданно Тоцци и Лесли оказались в
объятиях друг друга. Гиббонс попытался обнять свою жену, но она сначала косо на
него посмотрела и только потом позволила себя поцеловать - нежным супружеским
поцелуем. Он знал, она думала о Мак-Клири. Ну и дерьмовое начало нового года!
- Эй, Гиб, с Новым годом! - Тоцци протянул ему руку.
Гиббонс крепко пожал ее.
- С Новым годом, чертов ты сукин сын!
Лоррейн и Лесли обнимались, перегнувшись через спину Тоцци.
Гиббонса охватили сомнения, как ему вести себя с Лесли? Просто пожать ей руку?
Но в это время Лесли сама встала, обогнула кушетку и подошла к нему. Она присела
на краешек, рядом с ним, и слегка улыбнулась, как будто знала, о чем он думает.
Затем положила руку ему на плечо и крепко его обняла.
- С Новым годом, крутой парень.
- И вас тоже, советник.
Он тоже обнял ее, при этом его рука чуть ли не полностью покрыла ее спину,
такой она была маленькой. Но у нее все было на месте.
- Извините, мне надо на минуточку отлучиться, - сказала Лесли. - Пойду
взгляну на Патрицию.
Когда она вышла, Тоцци склонился к уху Гиббонса.
- Она все еще нервничает. Мне кажется, она не пускает ее одну даже в ванную.
- Но разве можно осуждать ее за это? - Лоррейн косо посмотрела на Тоцци.
- Конечно же нет. Именно поэтому я и ошиваюсь здесь - чтобы она чувствовала
себя спокойнее.
На этот раз Гиббонс посмотрел на него косо. Кому, черт возьми, он вешает лапшу
на уши?
Лоррейн поднялась, поставила свой бокал и потянулась.
- Ну что, пора отчаливать? - спросил ее Гиббонс.
Она кивнула.
- Пожалуй, я что-то устала.
Гиббонс наблюдал, как она собрала пустые бутылки из-под пива и бокалы со
столика и отнесла их на кухню.
Устала? Да, конечно. Не то что в добрые старые времена.
- Подбросить тебя домой? - спросил он у Тоцци.
- Нет, спасибо. Сегодня я останусь здесь.
Гиббонс покачал головой.
- Я так и знал - рано или поздно этим кончится. С тобой по-другому не бывает.
Счастливчик.
- Знаешь что, Гиббонс? Ты превратился в грязного старикашку. Я же тебе сказал:
Лесли все еще боится оставаться одна, и я стараюсь помочь ей, убедить, что страшные
карлики не каждую ночь будут залезать в ее окна.
- Ну-ну... Расскажи это еще кому-нибудь.
- Клянусь Иисусом на могиле моего дядюшки. Я сплю на кушетке.
- А где же тогда спит она?
Тоцци не смог сдержать хитрой улыбочки.
Гиббонс ухмыльнулся и покачал головой.
Лесли вернулась одновременно с Лоррейн - с малышкой все в порядке. Она была
такой счастливой и спокойной, что Гиббонс подумал: возможно, Тоцци говорит
правду - она на самом деле боялась бандитов, которые могут залезть в окно.
Гиббонс и Тоцци встали с кушетки и медленно направились к дверям, как это
обычно бывает, когда прощание затягивается. Лесли уже держала их пальто, но тут
Лоррейн потребовалось что-то ей сказать - еще одна загадочная женская
особенность, которой Гиббонс не мог понять. Если им нужно что-то сказать друг
другу, то почему не сделать этого раньше? Они шли к этому разговору целых пять
часов! О, Иисус.
Наконец все распрощались, и дверь закрылась. Они с Лоррейн направились к
лифту.
- Замечательный вечер, - сказала она.
- Да, пожалуй.
Он нажал кнопку вызова лифта, уголком глаза следя за ее лицом. Он думал о
Тоцци и Лесли на кушетке.
- Что случилось? - неожиданно спросила она.
- Ничего.
- Почему ты так смотришь на меня?
- Как "так"?
Она подозрительно покосилась на него. Ну прямо настоящий супружеский взгляд.
Он повернулся, посмотрел ей в глаза, поколебался мгновение и затем решился:
Трилистник зелен.
Ирландский портер - крепок,
Я люблю тебя
Больше всего на свете.
- Что?
- Ирландская поэзия. Ты говорила, что тебе нравится ирландская поэзия.
- Ты пьян.
- Ничуть. Ты говорила, тебе нравится, как Джимми Мак-Клири читает
ирландские стишки. Вот я и сочинил для тебя ирландское стихотворение. Ну, как оно?
- Так ты думаешь, что я неравнодушна к Джимми?
- Гм... не совсем так. Но ты же сама говорила, что он тебе нравится или что ты к
нему привыкла, что-то в этом роде.
Слезы заблестели в ее глазах, и она улыбнулась.
- Гиббонс, - выдохнула она.
- Не то чтобы я ревновал или что-то такое. Просто мне показалось, что ты
испытываешь к нему некоторую нежность. Вот я и решил, почему бы и мне не стать
чуть-чуть нежнее. Возможно, ты считаешь меня слишком грубым. Вполне возможно.
Она опять вздохнула.
- Ты прав. Я действительно думаю, что Джимми Мак-Клири довольно мил. -
Она обняла его за талию. - Но какое это имеет значение, если у тебя в руках уже есть
нечто - истинная, надежная материя?
Он подозрительно взглянул на нее, но тут же взял себя в руки, подумав, что
становится похож на старого, занудного мужа.
- С Новым годом, зануда ты моя. - Она притянула его к себе и поцеловала, понастоящему
поцеловала.
Дверь квартиры Лесли открылась, и из нее высунулась голова Тоцци.
- Эй, Гиб?
Гиббонс оторвался от губ Лоррейн и вызверился:
- Ну, чего тебе?
- О, не важно, так, пустяки.
Дверь закрылась. Гиббонс просунул руки под пальто Лоррейн и крепко обнял ее за
талию, продолжая начатый поцелуй. Пришел лифт, открылись двери, лифт подождал
их и ушел. Они были слишком заняты. Гиббонс целовал свою жену, и на лице его
играла крокодилья улыбка, пальцы пробегали по ткани изящного платья, по спине,
ощущая истинную материю. До чего же приятно обнимать высокую женщину, думал
он.
Закладка в соц.сетях
