Жанр: Триллер
Грязный бизнес (Майкл тоцци 4)
...ь Тоцци?
Гиббонс продолжал постукивать по колену. Затем остановился и положил ногу на
ногу.
- Да, но ведь это вы отстранили его от исполнения служебных обязанностей.
- У меня не было выбора. Ведется уголовное расследование. Это политика.
- Но вы же не считаете его убийцей?
Иверс снял очки и покачал головой.
- У него не было мотива.
Не было? А ковер, нашпигованный героином? Это не мотив?
- Ну а заметка в газете? - спросил Гиббонс. - Тоцци на самом деле говорил,
что все обвиняемые по делу Фигаро и их защитники должны отведать свинца. Разве те,
кто ведет расследование, не считают, что это указывает на явное намерение Тоцци?
- Попробуй найди мне хоть одного полицейского или фэбээровца, который не
ненавидел бы преступников, находящихся под обвинением, или их продажных
адвокатов. Я тоже разделяю эти чувства. Но это еще не мотив для совершения
преступления.
Все это показалось Гиббонсу подозрительным. Иверс еще никогда не говорил так
разумно, в особенности когда дело касалось Тоцци.
- Раз вы считаете, что Тоцци не виноват, почему бы вам не воспользоваться
своим влиянием и не вступиться за него?
- Я пытался, но ведомство прокурора США блокирует мои усилия. Они даже не
стали обсуждать со мной этот вопрос. И продолжают настаивать, что, поскольку
Тоцци особый агент, Бюро не может участвовать в расследовании.
Похоже, Иверс действительно рассержен. Гиббонсу хотелось верить в искренность
этого засранца, однако он знал, что в прошлом заступничество за тех, на кого
спустили собак, не входило в его репертуар.
Гиббонс посмотрел в окно за спиной Иверса, из которого была видна панорама
Федерал-Плаза, а за ней Фоли-сквер.
- И чего они так развонялись насчет этого дурацкого замечания? Совершенно
ясно, что убийство Джордано - дело рук мафии. Никто всерьез не верит в виновность
Тоцци.
Иверс снял очки.
- Дело не в этом. Адвокаты защиты вопят о кровавом убийстве, о смертельной
опасности, которой подвергаются как они, так и их подзащитные. Они требуют
прекращения процесса, и у них есть теперь шанс добиться своего, если в ближайшее
время не будет найден подозреваемый в совершении этого преступления. К несчастью,
под рукой оказался Тоцци.
- Другими словами, прокуратура США готова отдать Тоцци на растерзание,
чтобы спасти процесс.
Иверс мрачно посмотрел на него. Ответ был написан у него на лице.
- Чем объяснить такое отношение к этому делу? Процесс Фигаро с самого начала
приводил в бешенство генерального прокурора.
- Не генерального прокурора, а Тома Огастина.
- Огастина?
Иверс утвердительно кивнул.
- Огастин был одним из тех, кто настаивал, чтобы это дело передали в суд, хотя
все советовали ему немного подождать. В министерстве экономики его буквально
умоляли повременить, пока они не конфискуют крупную партию наркотиков, о
которой мы все знали. Сорок килограммов. Это бы предрешило исход процесса, но
Огастин не хотел ждать. Он наплел нам кучу всякого вздора о том, что, если мы будем
тянуть, все подозреваемые покинут страну, и представил все это как необходимость
сделать нужное дело в нужный момент, но, как оказалось, все это - туфта: И теперь
именно он, с присущим ему упорством, затягивает петлю на шее Тоцци. Том всегда
был игроком, хорошо знающим правила игры в одной команде, но вот уже год или
около того, как...
Иверс развернулся на своем вращающемся кресле и посмотрел в окно. Гиббонс
проследил за его взглядом. На другой стороне Федерал-Плаза, за зданием
федерального суда, можно было увидеть серые стены верхних этажей здания, в
котором находился кабинет Огастина. Возможно, как раз в это время он сидел за
своим столом и также смотрел в их сторону. Гиббонс буквально услышал голос
Тоцци, бубнившего себе под нос после похорон дяди Пита, что он не будет удивлен,
если узнает, что Огастин пытается его подставить, чтобы завоевать дешевую
популярность в борьбе за голоса избирателей на предстоящих выборах мэра. Он
говорил тогда полушутя. Но предположим, они всерьез возьмутся за Тоцци, обвинят
его в тайном сговоре, во вмешательстве в происходящий процесс и протащат это дело
в федеральный суд. Огастин может сам попытаться провернуть все это. Завоевав на
процессе Фигаро лавры победителя, он будет очень неплохо выглядеть. Люди в этом
городе до чертиков напуганы преступностью. Всеобщая волна желания установить
порядок и законность буквально внесет Огастина в кресло мэра. А что? Вполне
возможно.
Иверс снова развернулся на своем кресле и надел очки.
- Однако я вызвал тебя по другой причине.
Он взял со стола пачку скрепленных бумаг и с минуту просматривал их.
- Сегодня утром мы получили факс от нашего представителя в Риме. Вчера
вечером Эмилио Зучетти сел в самолет, направляющийся в Нью-Йорк.
- Держу пари, он летит сюда не видами города любоваться.
Гиббонс на мгновение представил себе худощавого морщинистого старика -
знаменитого сицилийского босса, в бермудах, дешевых солнцезащитных очках на
большом, похожем на банан носу, в огромной идиотской шляпе с пуговкой.
- Мы предполагаем, что он направляется на совещание с Саламандрой. К
счастью, его рейс был отложен. В аэропорт его провожал один из сыновей. С помощью
подслушивающего устройства нашим людям удалось записать часть разговора -
Иверс перевернул страницу. - Из того, что сказал сын, ясно, что сицилийцы
недовольны происходящим в Нью-Йорке. Судя по всему, он имеет в виду процесс.
Зучетти заметил, что он доверял американцам, которых Саламандра привозил к нему
на ферму, но теперь они его разочаровали. Он повторил это дважды. Сын добавил, что
это ужасно: чтобы спасти положение, должен ехать сам саро di capi. Сын также
несколько раз упоминал о каком-то "святом покровителе". Наш агент сделал пометку,
что фраза эта произносилась без соответствующего уважения, скорее наоборот - тон
был злой и язвительный.
Гиббонс подался вперед.
- Я только что прослушивал пленку, на которой Саламандра тоже упоминает
"святого покровителя", хотя непонятно, что он имеет в виду.
- Гм...
Иверс поджал губы и перевернул еще одну страницу.
- После слов о "святом покровителе" сын произносит: "Никогда не доверяй
юристу, папа".
Иверс поднял глаза от страницы.
- Может так быть, что "святой покровитель" - это юрист, адвокат? Мартин
Блюм например?
Гиббонс покачал головой.
- Не думаю.
- Затем сын спросил отца, не следует ли преподать американцам урок
правосудия по-сицилийски. Он усмехнулся, произнося это.
- И что ответил Зучетти?
- После паузы старик сказал: "Лучший юрист - это тот, который молчит".
Иверс посмотрел на Гиббонса.
- Это все, что удалось записать. После этого Зучетти с сыном пошли в бар. Наш
человек не смог подсесть к ним достаточно близко, чтобы уловить что-нибудь еще.
Тебе эта информация о чем-нибудь говорит?
Гиббонс опять положил ногу на ногу и, ухватившись за свой ботинок, уставился в
окно.
"Никогда не доверяй юристу, папа... Лучший юрист - это тот, который молчит.
Наш святой покровитель... Разочаровал..."
Гиббонс посмотрел на верхние этажи здания прокуратуры США и задумался о
подозрениях Тоцци по поводу Огастина. Что это - подозрения или инстинкт?
- Я спрашиваю, можешь ли ты из этого что-нибудь понять?
Гиббонс скривив рот и глубоко вздохнул.
Он встал и, словно лунатик, направился к двери, не сводя глаз с офиса Огастина на
другой стороне площади. Рука в кармане сжимала клочок розовой бумаги со словами:
"Ты оказался прав".
- Ты куда? - спросил Иверс.
- Хочу кое-что проверить. Я еще вернусь к вам с этим делом.
Он ушел, не закрыв за собой дверь.
Тесный кабинет тонул в сигаретном дыму. Единственный цвет, кроме черного,
серого и белого, который можно было здесь различить, - это зеленый цвет на экране
компьютера. Гиббонс стоял в дверях и смотрел на огромную крысу, сидевшую у
дисплея. Ее брюхо туго обтянуто рубашкой, из-под заостренного носа торчит
сигарета, один глаз прищурен - дым мешает ей смотреть. Фосфоресцирующий
зеленый цвет на дисплее подчеркивает желтоватую бледность крысы. Компьютер -
нововведение в ее работе.
Гиббонс постучал в открытую дверь и, достав свое удостоверение, поднял его
таким образом, чтобы крыса смогла его разглядеть.
- Мистер Московиц.
- Пошел вон.
Гиббонс оскалился.
- Московиц.
Большая крыса, не поднимая головы, завизжала:
- Я же сказал: "Пошел вон!" Я занят.
- Я тоже.
Гиббонс подождал ответа, но крыса молчала.
Ну ладно. Хорошо же.
Гиббонс шагнул в комнату и пнул ногой металлический лист, которым был обшит
стол крысы с противоположной от нее стороны. Страшный грохот заставил грызуна
подпрыгнуть. На лице Гиббонса появилась крокодилья улыбка.
- Какого хрена?..
Гиббонс сунул крысе под нос свое удостоверение. Маленькие блестящие глазки
вцепились в документ. К своему удивлению, Гиббонс увидел, что они не были
розовыми.
- Ну и что? Чего тебе надо?
Крыса повернулась лицом к Гиббонсу и, сунув в рот новую сигарету, прикурила ее
от старой.
Гиббонс заметил, что под мышкой у него на специальном ремне торчала рукоятка
какого-то автоматического оружия. Можно не сомневаться, оно было черного
матового цвета - чтобы гармонировать с его черной одеждой. Ну и крутой же парень.
Гиббонс чуть не рассмеялся. Репортеры криминальной хроники, защищающие себя от
бандитов. Просто смех. Кому придет в голову расходовать патроны на такое дерьмо?
- Чего нужно? Говори. - Дым клубами шел из крысиного носа.
- Хочу поговорить с тобой.
- Да? О чем же?
- О процессе Фигаро для начала.
Крыса фыркнула и протянула руку.
- Покажи-ка еще раз свое удостоверение.
Гиббонс насторожился, но удостоверение предъявил. Хотя он и не был уверен, но,
очевидно, по закону в подобных ситуациях он должен это делать. Такая сволочь, как
Московиц, наверняка знает все правила и может принести немало неприятностей,
если пренебречь его просьбой. Тот еще засранец.
Крыса опять покосилась на его удостоверение, все время при этом ухмыляясь.
- Оперативный агент? Всего-то? О чем вообще с тобой можно разговаривать?
Первым желанием Гиббонса было вбить зубы в глотку этому плюгавому говнюку,
но ему требовалось кое-что разузнать у него, и Гиббонс решил не поднимать бурю, он
даже улыбнулся в ответ.
- Разумеется, Московиц, если не хочешь, можешь со мной не разговаривать.
- Ты чертовски прав. Если захочу, могу с тобой не разговаривать. - Крыса
заерзала на своем стуле, поудобнее пристраивая хвост на сиденье. Наконец она
уселась, согнувшись в три погибели. - Послушай, приятель, с такой мелюзгой, как
ты, я не разговариваю. Могу прямо сейчас позвонить твоему боссу и переговорить с
ним. Его зовут Иверс, так? Брент Иверс.
- Валяй звони. Передай ему от меня привет.
Гиббонс представил мысленно, как этот прыщ участвует в настоящей перестрелке
со своим личным оружием.
- У меня связи с такими шишками наверху, о которых ты никогда не слыхал.
Парни намного важнее тебя.
Густой смог от сигаретного дыма завис над сальной головой Московица. Прямотаки
Лос-Анджелес в миниатюре.
- Ну-ну, Московиц, кого ты еще знаешь? Я читал твои репортажи о процессе
Фигаро. Не впечатляет. Так - отрывки, заметки... Понадергано отовсюду. Похоже,
солидных источников с того конца Фоли-сквер у тебя нет.
- Наоборот, мой друг полицейский. Я весьма близок к Тому Огастину.
- Помощнику генерального прокурора США? Да пошел ты...
Крыса поскребла свою тощую шею.
- Я тебе все-таки кое-что скажу. Когда Огастин хочет, чтобы просочилась какаянибудь
информация, он обращается ко мне. Если он собирается что-нибудь сказать, я
получаю эксклюзив. У нас очень тесные отношения.
- Да пошел ты...
- Я вовсе не собираюсь производить на тебя впечатление. Я знаю только то, что
знаю. А я знаю, что, когда информация должна будет похерить судебный процесс, мой
человек Том первому мне шепнет словечко.
- Ты хочешь сказать, что Огастин предупреждает тебя заранее? Да пошел ты...
Гиббонс изобразил на своем лице недоверие.
- А ты понаблюдай за мной в суде. Разве я прыгаю возле Огастина в коридоре,
выкрикиваю вопросы, как это делают другие репортеры? Мне не надо ввязываться в
потасовку с этими неудачниками. Ты хоть когда-нибудь замечал, где я сижу? Внизу, в
центре зала, рядом со столом обвинения. Это место зарезервировано за мной, спасибо
приятелю Тому. Он дает мне возможность находиться поблизости, чтобы я мог все
слышать. Очень благоразумно. Таков мой стиль.
Уж куда благоразумнее, нечего сказать.
Гиббонс попытался вспомнить, где же сидел Московиц в суде, но не смог. Он
никогда не обращал на него внимания, так что не мог и сказать, что из услышанного
им было трепом, что - правдой.
- Иногда Огастин даже читает гранки моих статей, прежде чем я окончательно
запускаю их в печать. - Самодовольная улыбка исказила крысиную морду.
- Зачем это ему?
Гиббонс засунул руки в карманы пальто.
Уж не ошибки ли твои проверяет?
- Послушай, если ты еще не знаешь, в будущем году этот парень собирается
выставить свою кандидатуру на пост мэра. Вот и хочет быть уверенным - написано
то, что надо.
- И у тебя нет никаких проблем, что он предварительно читает твою стряпню? Ну
там - журналистская этика и прочая ерунда?
- К черту этику. Мужик может стать мэром. Хочу, чтобы он помнил обо мне,
когда окажется в Сити-Холл.
Крыса выпустила струю дыма прямо в смог над своей головой.
- Хорошо, Московиц, сдаюсь. Ты очень умный парень. А что Огастин? Он,
должно быть, сейчас расстроен. Процесс Фигаро на грани срыва. Суд после убийства
Джордано не сдвинулся ни на шаг. Думаю, теперь ему не надо беспокоиться и читать
твои статьи.
Крыса покачала головой.
- Как бы там ни было, он хочет первым видеть все, что его касается. Не важно,
что это.
- Да пошел ты... Теперь-то я вижу, что ты все мне натрепал.
- Говорю тебе. Он прочитывал каждое слово, которое я писал о деле Фигаро.
Если под статьей стоит моя подпись, то тут уже все верно, потому что это
информация из первых рук. Я же говорил, у нас с Огастином особые отношения.
Гиббонс продолжал изображать недоверие.
- Он прочитывал все, написанное тобой, еще до того, как это было напечатано?
- Все до единой строчки.
Гиббонс уставился на клавиатуру компьютера. "Все до единой строчки..." Значит,
и ту фразу, произнесенную Тоцци, которая якобы его изобличает. Если Огастин видел
ее, то почему не остановил Московица?
Крыса ткнула в него сигаретой.
- Ты игрок. Гиббонс? Тогда поставь на Огастина - не проиграешь. Можешь мне
поверить.
- Шутишь, Московиц. Не надо быть гением, чтобы предугадать это. Из того
расклада, что существует на данный момент, ясно, что голоса, поданные за либералов
черными и испанцами, разделятся между Вашингтоном и Ортегой. Огастин чуть-чуть
свернет вправо и соберет все голоса белых. У него сейчас хороший имидж и наверняка
есть деньжата на организацию кампании. Думаю, если он решит участвовать в
выборах, кресло мэра его.
Крыса подалась вперед и облокотилась о стол.
- Слушай сюда. Информация из самых первых рук - от Московица.
У Гиббонса екнуло сердце.
- Валяй, я слушаю.
- Ты заметил его ненавязчивое заигрывание с партией? Это - часть его
стратегии. Он будет баллотироваться. Это не подлежит сомнению. Просто он не хочет
заявлять о себе слишком рано. Он добивается, чтобы избиратели сами захотели его. Он
ведет жесткую игру, чтобы победить.
Гиббонс пожал плечами.
- И чего же здесь необычного?
- Ты не ошибся в вопросе об имидже. Крестоносец, мистер Честность, Борец с
преступностью в большом городе. Он - кандидат белого населения. Но ты абсолютно
заблуждаешься относительно его финансовых возможностей.
- Что ты хочешь сказать? Всем известно, у Огастина мешок денег. Его старик
очень богат.
- Был богат. Но здорово подыстратился на бирже в 1987 году. Он фактически
разорен.
- Да, конечно. Теперь ты скажешь, что Огастин живет на одну зарплату.
- Не совсем. Старик, должно быть, что-то припрятал, но семья с ним порвала. Так
что после того как папаша сыграл в ящик, Огастину немного досталось.
- Да, но Огастин работает. У него должны быть собственные вложения. Он
отнюдь не беден.
- А сколько, по-твоему, получает помощник генпрокурора? Не так уж и много.
Во всяком случае недостаточно, чтобы финансировать крупную избирательную
кампанию. Должно быть, он здорово разозлился, когда его старик прогорел. Именно
поэтому он проиграл на предварительных выборах в конгресс Родригесу. У него не
хватило монет, чтобы оплатить место в программах на ТВ. Как ты думаешь, зачем он
пошел на государственную службу? Тогда он еще не нуждался в деньгах. Папаше еще
улыбалась удача. Огастину нужен был престиж, известность. Нужно было
общественное признание. Отец тогда только что продал семейный бизнес, и все
полагали, что дела у него пойдут что надо, что он надежно разместил свой капитал. Но
полагаю, он был недостаточно осторожен. Кто бы мог подумать? Что касается
Огастина, то теперь кабинет мэра - единственное, на что может претендовать такой
амбициозный, рвущийся наверх человек, как он. Его босс дал ему ясно понять, что не
собирается никому уступать свое кресло. Так что или Огастин выскочит в мэры, или
ему придется снизить свой жизненный уровень по сравнению с тем, что он имеет
сейчас.
- Насколько я могу судить. Том Огастин не похож на человека, который в чемлибо
нуждается.
Крыса так далеко подалась вперед, что ее грудь буквально улеглась на поверхность
стола.
- Разумеется, у Огастина особняк в престижном районе, он - член всех
известных светских клубов, но, бьюсь об заклад, его банковский счет не столь велик,
как ему того хотелось бы. Типичный представитель старого знатного семейства, у
которого в гостиной стоит антикварная мебель, а на обед, если в доме нет костей, едят
суп из пакетиков.
- Ври больше.
- Уж я-то знаю. Я проверял их мусорный ящик.
Этому Гиббонс мог легко поверить. Получается, если Огастин стеснен в средствах
и действительно собирается баллотироваться, ему нужна дармовая реклама на
процессе Фигаро. Да, но зачем тогда подставлять Тоцци? Отдать под суд агента ФБР,
иначе говоря, прекратить процесс, подтвердить тайный сговор сторон обвинения - на
хрена ему такая дармовая реклама? Разве что за всем этим кроется что-то еще. Если,
например, Огастину платят за то, чтобы прикрыть процесс Фигаро. Взамен он получит
процесс над Тоцци, это позволит ему оказаться в центре внимания общественности и
одновременно получить мзду за срыв суда над Фигаро. А что? Не так уж и
неправдоподобно.
- Послушай, Московиц, ты - настоящая ходячая энциклопедия.
- Город - моя стихия. Я знаю все, что здесь происходит.
Гиббонс только кивал в ответ. Настоящая ты задница.
- А собственно, о чем ты хотел узнать. Гиббонс?
- А, пустяки, не бери в голову.
Гиббонс осклабился. "Ты уже рассказал мне больше, чем я мог ожидать,
крысеныш".
Прежде чем уйти, Гиббонс помедлил и посмотрел на репортера сверху вниз.
- На что это ты так уставился? - поинтересовался Московиц.
- А вон на ту штуковину у тебя под мышкой.
Московиц поднял локоть и заглянул под мышку, как это делают цыплята.
- Что? А, это.
- Да, что это?
- А я думал, вы, ребята из ФБР, знаете о пушках все. Это "беретта", 25-й калибр.
- О! А я подумал, что это зажигалка.
Он опять изобразил крокодилью улыбку и направился к выходу.
- Пока, Московиц, не торопись.
- И ты тоже, засранец.
Глава 15
Тоцци остановился и посмотрел на надгробный камень, лежавший прямо перед
ним. Это был гладкий, отполированный гранит с необработанными боковыми и
верхними гранями. В одном из углов был выгравирован маленький скорбный ангел с
крестом в руках, взирающий на пустое пространство, где должно быть имя умершего.
- Гиб, послушай, а как тебе этот?
Гиббонс пожал плечами и стал дуть себе в ладони, чтобы согреть их.
- Мне все равно.
Подмораживало, усилившийся ветер поднимал поземку.
- Где он сейчас? - тихо произнес Тоцци, не отрывая взгляда от камня.
- Только что вошел в дом вместе со стариком.
Тоцци взглянул на гравийную дорожку, по бокам которой стояли образцы
надгробий. Она упиралась в маленькую дощатую хибару - контору старика,
торговавшего этими штуками. В окне виднелась физиономия Мак-Клири, не
спускавшего с них глаз.
- Мак-Клири все утро был у тебя на хвосте? - потирая руки, спросил Гиббонс.
- Да, он и не скрывает, что и сейчас следит за мной. Бродит вокруг, машет ручкой
и посмеивается. Не понимаю, на что он рассчитывает, если я знаю, что он за мной
наблюдает?
- Я всегда говорил, что у него с головой не все в порядке.
- Не помню, говорил я тебе? Прежде чем припрятать тот ковер, я его взвесил.
Должно быть, это и есть та самая сорокакилограммовая посылочка, о которой мы
слыхали.
- Так я и думал, - сказал Гиббонс, покусывая верхнюю губу и глядя на
кладбище, расположившееся по другую сторону чугунной ограды. Между могилами
тут и там лежали заплаты снежной корки: снег сначала подтаял, а потом снова замерз.
Пар из ноздрей. Гиббонса медленно таял в морозном воздухе. Гиббонс был похож на
старого индейца в рекламном телевизионном клипе, с грустью разглядывающего
прекрасную землю, загубленную белым человеком.
- Мак-Клири все еще в доме? - спросил Гиббонс, не сводя глаз с кладбища.
- И не собирается оттуда уходить. Здесь для него слишком холодно. Как ты
думаешь, на Огастине что-нибудь есть? - спросил Тоцци.
Впервые после нападения на него в доме дяди Пита он получил возможность
спокойно поговорить с Гиббонсом.
Гиббонс глубоко вздохнул. Пар покружил над его головой, словно осенившая его
идея, и затем растворился в воздухе.
- Неприятно это признавать, но я начинаю думать, что ты был прав относительно
Тома Огастина. Помнишь, я рассказывал тебе о "святом покровителе юристов"?
Думаю, это мог быть он.
- В самом деле? - У Тоцци забилось сердце. Неужели это говорит Гиббонс? Ему
казалось, что помощник прокурора нравится Гиббонсу. - Ты действительно
считаешь, что Огастин замаран?
- Я не знаю, что он собой представляет. Не уверен.
- Но если сицилийцы называют его своим святым покровителем, что это еще
может означать?
Гиббонс пожал плечами:
- Не знаю. Я даже не уверен, что они говорили именно о нем. Возможно,
сицилийцы пытались подкупить его, но он на это не пошел. Или взял деньги, но не
отработал их. А может, речь вообще шла не о нем. Сейчас я просто размышляю.
- Да, весьма тягостные размышления. Ты говорил об этом еще кому-нибудь?
Гиббонс покачал головой. По его лицу было видно, что ему не по себе от мысли,
что Огастин замешан в грязном деле, и он раздумывал, как поступить. Зато Тоцци
очень хорошо знал, что он хотел бы сейчас предпринять: сесть в машину, отправиться
на Манхэттен, схватить этого мерзавца за грудки, прижать к стене, воткнуть ствол
358-го калибра ему в рот и считать до трех. Пусть доказывает свою невиновность. Но
он хорошо понимал, как отнесется к этому Гиббонс.
- У тебя есть какие-нибудь серьезные доказательства, с которыми мы могли бы
пойти к Иверсу? - спросил он.
- Ничего, - покачал головой Гиббонс.
- Значит, официально Огастина нельзя ни в чем обвинить?
- Ни в чем, - подтвердил Гиббонс.
Черт.
Тоцци мрачно посмотрел на ангелочка на камне.
- Что же ты собираешься делать? Рассказать все Иверсу и пусть он решает сам?
- Несмотря на холод, спина у Тоцци вспотела. - Думаю, если ты пойдешь по этому
пути, Иверс просто займет выжидательную позицию, ведь улик против Огастина у
тебя нет. А следовательно, ничего существенного он не предпримет.
А меня уже тошнит оттого, что ничего не происходит.
Гиббонс проворчал что-то в ответ. Он продолжал смотреть на облака,
собиравшиеся над кладбищем. Тоцци видел, что он обдумывал какую-то идею. И это
ему не понравилось. Когда Гиббонс над чем-нибудь размышлял, ничего быстро
решить не удавалось.
Тоцци услыхал шуршание гравия за своей спиной. Он обернулся и увидел МакКлири,
который, засунув руки в карманы, с важным видом направлялся в их сторону.
На его лице, как всегда, эта вызывающая раздражение самодовольная улыбочка.
Гиббонс закусил верхнюю губу, обнажив при этом нижние зубы. Пар клубами вылетал
из его ноздрей.
- Ну что, Тоцци? Вы уже выбрали памятник своему любимому дядюшке?
- Мы как раз думаем об этом, Мак-Клири.
- Я знаю, они чертовски дороги, но вот тебе мой совет - не скупись, купи для
него хороший памятник, иначе будешь потом раскаиваться всю жизнь, а родственники
за твоей спиной станут говорить, что ты не любил покойничка.
- А я его не любил. Подыскиваю что-нибудь уже бывшее в употреблении. Дядя
Пит одобрил бы это.
Мак-Клири пожал плечами.
- Ну, как знаешь. - Он повернулся к Гиббонсу. - У тебя совершенно замерзший
вид, Катберт.
- А у тебя вид ослиной задницы. В конце концов я-то могу согреться.
- Как всегда, остришь, Катберт. Представляю, сколько радости ты доставляешь
своей жене.
Гиббонс промолчал.
- Кстати, поговорим о Лоррейн, - продолжал Мак-Клири. - Я случайно узнал,
что она была здесь два дня назад. Подобрала очень приятный камень для твоего дяди,
Тоцци. Кажется, вот этот - с ангелом. Почти восемьсот долларов, но, на мой взгляд,
это мудрый выбор. Конечно, ты бы выбрал какое-нибудь дерьмо, и твоя жадность
служила бы тебе вечным укором. Но это меня несколько озадачило. Если Лоррейн уже
купила памятник, что вы оба здесь делаете? Маленький тайный сговор? Или вы
всерьез решили, что смогли провести старину Джимми, делая вид, что выбираете
памятник?
Тоцци мрачно посмотрел на него. Вот бы рядом оказалась пустая могила, пусть бы
Мак-Клири свалился в нее и сломал себе ногу.
- Старик в домишке, должно быть, очень разговорчив, а?
Тот в это время как раз смотрел на них в окно, Мак-Клири помахал ему рукой.
- Мистер Данбар просто восхитителен. Мы отлично поладили.
Гиббонс опять подышал себе на пальцы.
- Рад это слышать, Мак-Клири. Хоть кому-то ты понравился.
- Ну, я надеюсь, что уж у тебя-то, Катберт, хорошие друзья. Я уже говорил,
Лоррейн потребуется хорошая поддержка, когда ее муженька и кузена упекут койкуда.
Тоцци прикрыл глаза. Чтоб ты сдох, Мак-Клири.
Гиббонс презрительно рассмеялся.
- Боже, ты продолжаешь разрабатывать свою ид
...Закладка в соц.сетях
