Жанр: Триллер
Волк среди овец
...удивилась моему выбору.
- И Томми, - горько добавил я.
Глава 16
В основу моего плана легла поразительно простая идея: подставить под удар
потерпевшего и защиту. Собираясь с духом и прикидывая последствия
надвигающегося столкновения, я лицом к лицу столкнулся с Дэвидом.
Мы с Бекки вышли в коридор. На стуле, вытянув свои длинные ноги, сидел мой
сын. Я и виду не подал, насколько я был поражен его появлением. Я окликнул его,
поборов удивление. Я представил его Бекки, которая поспешила удалиться.
- Я пришел поболеть за тебя, - смутился Дэвид. Он и сам испытывал
неловкость, последний раз он заглядывал в зал суда лет десять назад.
- Ты, наверное, не скоро освободишься. Хочешь, я принесу тебе сандвичи?
- У меня есть время, - ответил я.
Судья Хернандес не экономил на перерывах, а других дел у меня не предвиделось.
Мы с Дэвидом пересекли Мейн-Плаза, на которой расположились уличные
торговцы и оркестрик из пяти человек, гремящий на всю округу, и подошли к
мексиканскому ресторану. Зал, тесно заставленный столиками, был переполнен, в
ожидании своего заказа, плененные острыми запахами, сидели завсегдатаи Дворца
правосудия. Я заметил судью Хернандеса в компании двух коллег. Сюда же заглянули
многие присяжные. Их синие значки оберегали от назойливого внимания участников
процесса, обращаться к ним было не дозволено.
Мы с Дэвидом уединились в отдельной кабинке. Я заказал легкий обед, мясо с
рисом, а Дэвид выбрал фирменное блюдо, которое подавалось в два приема. Он
увлекся едой.
- Как продвигается процесс? - спросил он. - В газетах пишут, что дело очень
важное.
- Подожди, скоро обо всем узнаешь.
Я не стал распространяться, хотя Дэвид поинтересовался, о чем речь. Меня
тронуло неожиданное появление сына. Я понимал, что причина его прихода кроется в
его личных проблемах, но не знал, как подступиться к нему.
- У тебя дела в этом районе?
- Просто гулял, - он вздохнул. - Я ухожу из фирмы.
Я вспомнил наш последний с ним разговор и расстроился. Неужели он так и не
смог наладить контакты с людьми?
- Правда? - обеспокоенно спросил я. - Фирма терпит крах?
- Как раз у фирмы все в порядке. А вот у меня проблемы.
Я кивнул.
- Ты недоволен денежным вознаграждением своего труда? - догадался я.
Он досадливо отмахнулся.
- Не только. Мне надоело быть толкачом. Мои идеи теряют смысл, когда удается
довести их до реализации.
- Устал подчиняться? Понимаю.
Мы замолчали, был удобный для меня момент высказать свои соображения или
узнать о его планах на будущее. Но я промолчал. Дэвид выждал время и, казалось, с
облегчением продолжил:
- Я собираюсь заняться своим бизнесом.
Я улыбнулся.
- Неплохое решение, если начальство невмоготу. Ты ищешь спонсоров?
Он поморщился.
- Сниму деньги со счета в банке.
- Ты всегда любил рисковать, - ответил я.
У Дэвида были кое-какие сбережения, многие компьютерные разработки этой
фирмы принадлежали ему.
Без труда отбросив мои сомнения, Дэвид, казалось, стушевался. Я вспомнил о том
позднем вечере, когда я заглянул к Олгренам; тогда я понял, что уже никогда не смогу
так, как Томми, обнять своего ребенка. В былые времена, возвращаясь со службы
поздно, я никогда не забывал заглянуть в детскую. Мне хотелось верить, что
сегодняшний приход Дэвида - свидетельство того, что и он об этом не забыл. Дэвид
ждал моего вердикта.
Мне нечего было сказать. Я не мог поддержать его планы. Мои отношения с
сыном уже давно дали трещину.
- Дэвид, - я коснулся его руки, - желаю тебе достичь успеха. Знай, что ты во
всем можешь положиться на меня, хотя я и полный профан в твоих компьютерах.
Он с недоверием взглянул на меня. Я изменил своим привычкам совать
бесцеремонно нос в его дела.
Я вспомнил мордашку годовалого Дэвида. Он не умел еще говорить, но мне
казалось, что он понимает меня. Это детское выражение порой проявлялось в его
взгляде. Я так и не удосужился зафиксировать этот момент на фотопленке. Сегодня в
лице сына я углядел то же самое выражение. Дэвид ничего не забыл. Между нами на
мгновение восстановилось прежнее взаимопонимание. Я перебрал в памяти яркие
эпизоды нашего общения: игру в бейсбол, прогулки. На каком-то этапе я упустил чтото
важное в наших отношениях, и Дэвид не мог преодолеть горечи от воспоминаний.
- Дэвид?
- Угу.
Я давно перестал быть авторитетом для него и поэтому не имел права на
откровения. Когда-нибудь, возможно, он расскажет своему сыну о времени,
проведенном со мной. Приятно думать, что внук по достоинству оценит деда.
Приступив к новому штурму, я вспомнил фразу времен вьетнамской войны: "Мы
должны были уничтожить деревню, а не спасти ее". Эта же участь ожидала
несчастных Олгренов. Иного выхода не было. Эти люди должны были принести себя в
жертву, чтобы Остин и такие, как он, не смели больше никому доставить зла.
- Обвинение вызывает Памелу Олгрен. - Я нарочно подчеркнул ее полное имя.
Памела. Чудная, судя по всему, была в детстве малышка и любила своих родителей. Ее
имя напомнило мне о том, что миссис Олгрен прожила долгую жизнь, а я собирался
осветить только один эпизод. Без сомнения, она с трудом переживет тот удар, который
я ей приготовил.
- У вас есть сын? - Она еще не успела занять свидетельское место, когда я
огорошил ее вопросом.
- Да. Томми. Ему девять лет. - Она постаралась устроиться в кресле поудобнее.
Она осмотрелась вокруг, окинула взглядом судью, присяжных и, вспомнив о моих
наставлениях, обратила свой взор на меня.
- Томми Олгрен, которого изнасиловал этот человек? - спросил я, указав на
Остина.
Миссис Олгрен должна была обратить на него внимание. Она обернулась в его
сторону. Не думаю, что до сего момента она воспринимала Остина серьезно.
- Да, - выдавила она, потупив взгляд.
Я дождался, когда она вновь посмотрела на меня, и спросил:
- Остин Пейли - не первый человек, которого обвинил Томми, так?
- Нет, - чуть слышно отозвалась миссис Олгрен.
- Кто был первым?
Она с трудом выдавила из себя имя.
- Мартин Риз, - ей удалось преодолеть себя, - наш сосед.
- И друг?
- Нет, сосед. Мы едва были с ним знакомы. Он никогда не бывал в нашем доме.
- Томми играл у дома мистера Риза?
- Иногда, - сказала миссис Олгрен после минутного колебания. - У Ризов есть
сын одного с Томми возраста.
- Томми симпатизировал мистеру Ризу?
Вопрос удивил ее.
- Не думаю, чтобы Томми знал его лучше нас. По крайней мере, раньше.
- Перед тем как обвинил его?
- Да, - проговорила она.
- Как это случилось? Что Томми сказал вам?
- Однажды за ужином он признался, что как-то играл в саду, а мистер Риз,
выглянув из дома, позвал Томми на помощь. Как утверждал мальчик, на мистере Ризе
не оказалось брюк.
- Вы, наверное, удивились, - предположил я.
- Мы были в шоке, - ответила Памела, она увлеклась воспоминаниями и
перестала волноваться перед многочисленной публикой. - Мы оцепенели. Не знали,
что и предпринять.
- Томми еще что-нибудь рассказывал?
- Да. Он все описал. Он сказал... - Она запнулась, вспомнив, где находится. Я
кивнул ей. - Он сказал, что мистер Риз заставил его раздеться. Никого больше в доме
не было - и мистер Риз... изнасиловал его.
- Вы поверили Томми?
- Конечно.
- И что вы сделали?
- Мы собрались позвонить в полицию тем же вечером, но Джеймс - мой муж -
сказал, что стоит переговорить с мистером Ризом. На следующий день мистера Риза
не оказалось дома. Он утверждал, что его не было в городе в тот день, о котором
говорил Томми. Мы не поверили соседу и решили сами убедиться в правоте сына...
- Вы загнали Томми в угол?
- Ну да. И выяснили, что он солгал. На самом деле ничего не было.
- Томми лгал? - повторил я.
- Да.
- Вы звонили в полицию?
- Нет. В этом не было необходимости.
- Вы отвели Томми к врачу?
Она, казалось, удивилась.
- К психологу?
- Не только.
- Нет. Незачем было. Все разъяснилось само собой.
- Дело не дошло до суда?
- Нет, - испуганно заверила она. - Ничего подобного. Скандал не стал
достоянием посторонних. Мы извинились перед мистером Ризом, вот и все. Позже он
уехал, к нашему облегчению.
Я помолчал, изучая ее. Весь зал последовал моему примеру. Наконец я произнес:
- Вы показали, что Томми заявил, будто Мартин Риз изнасиловал его. Он так и
сказал?
- Нет. Не стану утверждать, что он произнес это слово.
- Он сказал, что мистер Риз притрагивался к нему?
Памела торопливо отвергла это предположение.
- Нет. Все было гораздо подробнее. Это нас и смутило. - Ей очень хотелось быть
понятой. - Томми рассказал нам такое, что он не мог услышать в школе или увидеть
по телевизору. Он описал детали.
- Что именно он рассказал?
Она посмотрела на меня неодобрительно. По ее мнению, она уже достаточно
открылась. Я выдержал ее взгляд. Я перестал быть ее другом.
- Он описал голого мужчину, - начала она.
- Что конкретно он описал?
Она покраснела.
- Возбужденный половой член, - четко произнесла она, чтобы не пришлось
повторять.
- И вы решили, что это достаточное подтверждение правоты сына?
- Да. - Краска залила ее лицо.
- А что еще?
Она старалась произносить слова громко, но голос не подчинялся ей.
- Он сказал, что они с мистером Ризом через какое-то время оказались нагими и
что этот мужчина трогал его.
- Он говорил о каких-нибудь подробностях?
- Да, конечно. Он сказал, что тот засунул палец между его ягодицами.
- Что-нибудь еще? - безжалостно продолжал я.
Она взглянула на меня с ненавистью.
- Он сказал, что мужчина поцеловал его пенис. И заставил его поцеловать свой.
- Что-нибудь еще?
- И он добавил, что появилась белая жидкость. Томми сказал, что она похожа на
клей.
Я надеялся, что присяжные нашли это описание достоверным.
- Как давно это случилось?
- Около года назад.
- Не раньше?
Она прикинула в уме.
- Ровно год назад. - Она сумела взять себя в руки, восстановила дыхание.
- До этого признания Томми когда-нибудь видел, как вы с мужем занимались
любовью?
Она задохнулась, кровь бросилась ей в лицо.
- Нет.
- Вы уверены?
Она заклокотала от злости.
- Абсолютно уверена. Мы запираем дверь.
- У Томми были другие возможности наблюдать сексуальные действия? У вас в
доме нет порнокассет?
- Нет, - почти выкрикнула она. - Даже "Плейбой" не держим. Никогда! Ничего
подобного!
Я кивнул. Миссис Олгрен расценила мое молчание как завершение пытки.
- Миссис Олгрен, - мягко начал я. - Как вы с мужем относитесь к сыну?
Она выглядела смущенной.
- Мы его родители. Томми - единственный наш ребенок, мне кажется, у нас
полное взаимопонимание.
Я понимающе кивнул.
- Вы встречаете его после школы?
- Да.
- Сразу по окончании занятий? - уточнил я.
- О нет, мы не можем этого делать. Он остается в школе после уроков.
- И в котором часу вы его забираете?
- В пять. Иногда позже.
- Намного позже?
- Да, - сказала она. Миссис Олгрен не оборонялась, просто описывала
распорядок дня семьи.
- Вы с мужем работаете?
- Да. Я менеджер в банке. Джеймс - вице-президент корпорации "Куантико
эквипмент".
- Какого профиля корпорация? - спросил я.
- Торговые операции. У корпорации есть несколько мелких дочерних компаний,
а Джеймс ведает общим делом торговли во всей компании. Расширяет рынок сбыта. -
Она даже не заметила, с какой безграничной гордостью она рассказывала о карьере
мужа.
- Он много разъезжает? - восторженно спросил я.
- Да. Несколько поездок в месяц.
- А в чем заключается ваша работа?
- Я помогаю клиентам делать вложения, вернее, долгосрочные вклады.
- Вы брокер на бирже?
Она оскорбилась.
- Я имею дело и с биржей. Правительственные облигации всех типов, взаимные
вложения, недвижимость, иногда частные контакты с компаниями, не внесенными в
биржевой список.
- Вы также занимаетесь сделками в области кино? - спросил я, потрясенный ее
рассказом.
- Да, - ответила она, - пакетом инвестиций.
- У вас насыщенный график, можно сказать, с понедельника по пятницу, с девяти
до пяти?
- Нет, конечно, - возразила миссис Олгрен.
Она полностью пришла в себя. К ней снова вернулась уверенность. Она
обернулась к присяжным.
- Многие мои клиенты - занятые люди, они могут уделить мне время только в
выходные или вечерами.
- А где находится Томми, когда вы встречаетесь с клиентом, а его отец уезжает
из города по делам?
Вопрос вызвал в ней раздражение. Я надеялся, что присяжные заметили, как
быстро она забыла о сыне, расписывая прелести своей работы, она, кажется, забыла
даже то, где находится.
- У нас есть няня, - сказала она.
- А когда у Томми день рождения, миссис Олгрен?
- В марте.
- Вы помните, что подарили ему в последний день рождения?
Она была готова отразить любой удар. Подарки сыну были ее гордостью.
- Компьютерную игру, которую он давно просил. "Познавательная география".
Игрок путешествует по всему свету, пытаясь отыскать спрятанные предметы. Томми
столько узнал, о чем я и понятия не имею! Он поражает меня.
- Каковы правила этой игры?
- Протестую, - вставил Элиот. - Вопрос не относится к делу.
Я возразил.
- Я пытаюсь выяснить причину лжи Томми, ваша честь. Адвокат первым поднял
этот вопрос.
Элиот как-то странно посмотрел на меня. Он, по-моему, не понимал, куда я гну.
Судья Хернандес отклонил его протест, скорее всего, он решил, что я сам посажу себя
в лужу.
- И все-таки как играют в эту компьютерную игру, миссис Олгрен?
- Вам следует спросить у Томми, - ответила она снисходительно. - Он знает.
- Так он один в нее играет?
- Да, - призналась она. - Обычно один.
- Когда вы в последний, раз ездили на отдых всей семьей, миссис Олгрен?
Она выглядела озадаченной.
- Мы с Джеймсом выбрались на природу... по-моему, этим летом... Нет, это
было...
- Вы втроем, миссис Олгрен.
Она колебалась. Потом стала оправдываться.
- Мы не распоряжается своим временем. У Джеймса вообще нет отпусков, да и я
постоянно загружена работой.
Я терпеливо ждал. У нее так и не нашлось ответа.
- Томми, наверное, играет с друзьями, - продолжил я. - Кто его лучший друг?
- Стив, - тут же выпалила она. - Стив Петер-сон. Он...
- Томми не общается со Стивом больше года, миссис Олгрен, - спокойно
возразил я.
Элиот высказал протест, ссылаясь на то, будто я оказываю давление, но это уже не
имело значения. Памела Олгрен была ошеломлена.
- Как сейчас зовут лучшего друга Томми? - снова спросил я ее.
Она напрягла память в поисках ответа, но безуспешно.
- У него в классе есть приятель, - медленно проговорила она, больше
импровизируя, чем вспоминая. - Томми рассказывал о нем. Джейсон. Он упоминал о
нем. Не знаю, лучший это друг или нет. Он дружит со многими детьми.
- К вам приходят его приятели? - спросил я.
- Нет. Но некоторые ребята живут по соседству. Иногда я вижу Томми с ними,
они катаются на велосипедах или...
Я дал ей выговориться, тем временем изучая ее, женщину, о которой давно уже
составил мнение. Уверен, все присутствующие тоже.
- Обвинение не имеет вопросов, - произнес я в тишине сводчатого зала суда.
Элиот помедлил, прежде чем приступить к допросу. Я был уверен, что у него нет
определенного плана действий. Я уже выжал все из показаний матери Томми.
- Вы поверили сыну, когда он обвинил Остина Пейли в изнасиловании? - с
налету спросил он.
- Не сразу, - ответила миссис Олгрен.
- Вы обратились в полицию?
- Нет.
- Вы прибегали к помощи врача?
- Несколько позже.
- Врач сам позвонил вам, так?
- Да, он узнал обо всем от школьной медсестры.
- Вы отказывались верить мальчику даже тогда, когда случившееся получило
огласку? Вы опасались новых неприятностей. Правда?
Элиоту пришлось повторить вопрос, потому что миссис Олгрен, похоже, не
собиралась отвечать. Она пребывала в нерешительности, ее молчание становилось
тягостным.
- Мы не были уверены, - наконец выдавила она из себя.
- Он уже однажды солгал? - настаивал Элиот.
- Да, - еле слышно ответила Памела Олгрен.
Элиот, казалось, даже сочувствовал ей. Но я подозревал, что он думал обо мне, а
не о Памеле.
- Защита закончила, - сказал он.
- Миссис Олгрен, - я не стал сбавлять темпа, - в первый раз Томми тут же
отказался от лжи, как только ему не поверили, так?
- Да, - согласилась миссис Олгрен. Она уже отвечала, кажется, автоматически.
- Он не упорствовал ни одного дня?
- Нет.
- На этот раз, обвинив Остина Пейли, он стоял твердо на своем?
- Да, - ответила миссис Олгрен. - Он ни за что не хотел отказываться от своих
слов.
Со стороны могло показаться, что ее растерянность - результат упрямства
Томми, нежелания сына избавить ее от неприятностей. Следовало тут поставить
точку, все уже поняли, чего стоило семье это обвинение.
- Больше нет вопросов.
Элиот покачал головой.
- У меня тоже.
Памела понуро покинула свидетельское место. Я подумал, что она опрокинет мой
стол. Ее взгляд уткнулся в Остина. Она остановилась, и кровь отлила от ее лица, но не
от страха перед преступником, а от мысли, в каком виде она предстала перед людьми
благодаря ему. Он смотрел в другую сторону.
Бекки наклонилась ко мне и спросила:
- Ты уверен?
В ту же секунду судья Хернандес громко поинтересовался, есть ли у меня еще
свидетели? Я поднялся и ответил на заданный мне вопрос:
- Обвинение вызывает Томми Олгрена.
Томми был в здании суда. Я приказал забрать его из школы, когда решил его
повторно допросить, но оставил мальчика в неведении относительно причин своего
поступка. Он занял свидетельское место, не подозревая, что у меня на уме. Томми,
казалось, нервничал. Его взгляд метался по залу, он вглядывался в лица присяжных,
как будто они что-то от него скрывали.
- Томми. - Мой голос заставил его вздрогнуть. Я поднял руку. - Этот человек
изнасиловал тебя? Остин Пейли?
Томми мельком взглянул в нужном направлении, затем повернулся ко мне.
- Да.
- Когда это случилось?
- В мае, два года назад, - тихо проговорил он, пожимая плечами.
- Некоторое время назад, - я повысил голос, - ты сказал родителям, что тебя
изнасиловал другой мужчина. Помнишь?
- Да.
- Кого ты обвинил?
- Мистера Риза, нашего соседа. - Томми говорил тихо, но отчетливо, с детским
упрямством. Он был готов сопротивляться.
Я сбавил обороты.
- Это была правда, Томми?
- Нет, - ответил он.
- Точно?
- Он... - начал Томми, но запнулся. - Нет. Все это неправда.
- Зачем ты обманул родителей?
Всему есть объяснение. Немотивированные поступки - редкость. Человек,
вломившийся в дом и убивший пятерых, в конце концов объяснит, почему он это
сделал. Томми не был исключением. Когда он стал оправдываться, то все поняли, что
он еще очень мал.
- Я поступил плохо, но мистер Риз обидел меня. Однажды я играл с Ронни, его
сыном, мы перекидывали мяч из моего сада в его и обратно, а мистер Риз приказал
нам прекратить, а то мы сломаем забор. Хорошее дельце! Как можно сломать забор
мячом! Мистер Риз отобрал у нас мяч. Но мяч был мой! Я вежливо сказал ему:
"Мистер Риз, это мой мяч". Но он даже не обернулся.
- Но потом он отдал мяч?
- Нет. Я спросил на следующий день у Ронни, и он ответил, что мяч все еще у
отца.
- Так вот почему ты придумал, будто мистер Риз надругался над тобой?
- Не только поэтому, - торопливо возразил Томми. - Однажды я возвращался
домой из школы и порвал на их участке веревку, когда бежал, а мистеру Ризу она была
нужна. Он так разозлился! Ругался и наказал меня.
- Наказал?
- Он ударил меня, по... - Томми показал рукой место, которому обычно
достается в таких случаях.
Я очень надеялся, что многие родители в зале вспомнят, что значит для ребенка
обида, как долго она сохраняется в его памяти. Дети, несмотря ни на что, считают, что
мир справедлив.
- Вот почему ты сказал родителям, что мистер Риз изнасиловал тебя?
- Да, - ответил Томми мрачно, считая, что его поступок оправдан.
Пауза затянулась, взоры присяжных обратились в мою сторону. Я приступил к
тому, для чего вызвал Томми.
- Вопросов нет, - произнес я.
Со времени появления Томми в зале за столом зашиты велись бурные дебаты, при
желании я мог бы выдвинуть протест. Но меня порадовало случившееся в рядах
неприятеля. Теперь стало ясно, о чем шла речь. Оба адвоката посмотрели на Остина,
который кивнул в сторону Бастера. Элиот откинулся на спинку кресла, как всегда
невозмутимый, но это была всего лишь маска Бастер энергично подался вперед, надел
очки, просмотрел свои записи, затем сурово взглянул на Томми.
- Ты понимал, Томми, - начал он, - как серьезно взрослые воспримут это
обвинение?
Томми, по всей видимости, впервые задумался над этим.
- Не знаю, - сказал он.
- Как так? Тебе не приходило в голову, что ты наносишь вред мистеру Ризу?
- Я знал, что родители разозлятся, но я тоже был зол на него.
- Почему ты просто не пожаловался родителям? Разве нельзя было попросить
отца забрать мяч?
Томми нахмурился, приготовившись к долгому объяснению, но затем передумал:
- Не знаю, - упрямо повторил он.
Думаю, обвиняемому несладко приходится в такие моменты. Остин знал цену
этим показаниям. Он бы выкрутился, если бы адвокат пробил брешь в рассказе
мальчика. Но при всем желании Остин не мог крикнуть адвокату, как болельщик на
стадионе: "Давай! Врежь ему!" В своей адвокатской практике я часто указывал
подзащитным, как следует вести себя в подобных случаях: полный серьезности, легкая
симпатия к потерпевшему, за которой скрывается жалость. Но ничего не поделаешь,
своей ложью потерпевший это заслужил! Можно подобрать соответствующее
выражение лица. Я пытался что-нибудь вычитать на лице Остина. Он умел владеть
собой. Он смотрел на Томми, как будто ему предстояло вынести вердикт в отношении
мальчика. Он слушал его, сочувственно покачивая головой.
- Скажи, Томми, - продолжал Бастер. - Твой отец пошел бы выручать твой
мяч?
- Не знаю, - упорствовал Томми.
Бастер был тоже настойчив.
- Мне кажется, твой папа мог бы поговорить с мистером Ризом, если бы ты
рассказал ему о мяче?
Бекки бросила на меня отчаянный взгляд. Я сидел неподвижно.
- Я думал... - Томми замялся, - может, это было для него не так важно, чтобы
устраивать шум.
- Но это было важно для тебя, так, Томми?
Томми пожал плечами.
- Раз ты решился на гнусную ложь.
- Но он меня ударил, - смутился Томми. - Я не только из-за мяча.
- Почему ты не рассказал об этом родителям? Ты подумал, что для них это не
важно.
- Нет.
- "Нет" что? Им было все равно?
- Не как для меня, - пояснил Томми.
- Ты думал, что твой папа не запретит мистеру Ризу наказывать тебя?
Томми скривился, как будто Бастер сморозил ужасную глупость. Тот проявил
проницательность.
- Почему ты состроил такое лицо, Томми? В чем дело?
Бекки дернула меня за рукав. Я не отреагировал. Поначалу Бастер задавал вопросы
спокойно, но теперь не мог сдержать враждебности.
Прояснилась недавняя перебранка адвоката Остина. Элиот проявил излишнюю
мягкость в разговоре с ребенком. Бастер убедил своего клиента, что нужна твердая
рука. Последнее слово осталось за Бастером, и теперь ему предстояло доказать, что он
был прав.
- Папа не любит неприятности, - пояснил Томми.
Его отец сидел в зале. Я не обернулся, но представил себе его реакцию. Томми,
казалось, тоже забыл о его присутствии.
- Он бы не стал устраивать скандал, - доказывал Бастеру Томми, - из-за мяча
или простого шлепка...
- Ты выдумал эту нелепицу, чтобы привлечь внимание отца, - утвердительно
произнес Бастер.
- Да, - тихо подтвердил Томми.
Суровый тон адвоката не давал мальчику расплакаться.
- Тебе не слишком повезло, не так ли, Томми?
- Что?
- Ну, ты выдумал историю, но твои родители удостоверились, что мистер Риз не
делал этого. Так и было, верно?
- Они хотели, чтобы я извинился перед ним, - добавил Томми.
- А потом все пошло по-прежнему. Твой отец часто уезжал из города, родители
были очень заняты работой, ты скучал без их внимания, так?
Томми пожал плечами. Думаю, все присяжные разглядели незащищенность
мальчика.
- У них много дел, - сказал Томми.
Я снова взглянул на Остина.
Он сурово смотрел на Томми.
- Шло время, ничего не менялось, и ты придумал новую ложь, чтобы привлечь
внимание родителей, так? - неумолимо наступал Бастер.
Томми выглядел озадаченным.
- Я пытался, - неуверенно сказал он. - Я хорошо учился. Они всегда говорили,
что гордятся мной. И я... я хорошо себя вел.
- Но этого было недостаточно, не так ли? - Бастер почти рычал.
Бекки снова посмотрела на меня.
Томми пожал плечами и опустил глаза.
- Тебе не хватало любви родителей, так, Томми?
После небольшой паузы Томми чуть слышно ответил:
- Я хотел...
Он запнулся. Бастер не настаивал. У него был свой план.
- И тут ты увидел по телевизору мужчину, узнал об изнасиловании других детей
и решил, что можно повторить трюк. Ты сказал родителям, что он изнасиловал тебя.
- Да, - подтвердил Томми.
На секунду Бастер решил, что победа у него в кармане. Но он тут же сообразил,
что ошибся.
- Ты запомнил его с того дня, когда он осматривал пустой дом в вашем районе?
- Я запомнил его, потому что мы много времени проводили вместе. Бастер
сменил тему.
- Так ты солгал, чтобы привлечь внимание родителей?
- Нет, - возразил Томми.
- Ты разве не хотел, чтобы родители больше общались с тобой? Не в этом
причина твоей лжи?
- Нет.
- Ты не хотел привлечь их внимание? - жестко спросил Бастер.
Теперь даже судья Хернандес вопросительно смотрел на меня. Я спокойно
выдержал его взгляд.
- Разве не это ты только что сказал, нам?
- Да, это, - подтвердил Томми, - но я не лгал.
- Нет, ты лгал, - настаивал Бастер, - первый раз, про мистера Риза.
- Да, - признал Томми. Он взглянул в мою сторону, но вопрос Бастера отвлек
его.
- И когда это не сработало, ты снова солгал.
- Нет. - Томми замотал головой. Он даже взглянул на Остина, как будто тот мог
его поддержать, но Остин смотрел на него холодным, оценивающим взглядом, словно
лик на старом портрете.
- И они все-таки не обращали на тебя внимания, так? Они даже не поверили тебе.
- Нет, - сказал Томми. Он вновь ощутил душевную боль от этого.
- На этот раз ты подготовился капитально. Ты обратился к учителю, к медсестре.
Ты хотел, чтобы они помогли тебе убедить родителей?
- Я должен был рассказать им, - встави
...Поділитися у соцмережах
