Жанр: Триллер
Сотканный мир
...- Держись, папа.
- Это ужасно, сынок. Я будто потерял ее во второй раз. Почему оно исчезло?
- Не знаю, папа, - он оглянулся на письмо. Листок уже почти исчез.
- Откуда у тебя это письмо?
Отец всхлипнул.
- Ты можешь сказать?
- Я... плохо помню. Кто-то принес его. Да. Кто-то пришел и сказал, что принес
мне что-то... достал из пиджака. Скажи мне, что ты хочешь, и оно твое. Слова
Шэдвелла эхом отозвались в голове Кэла. Вы видите что-нибудь, что вам нужно?
- А что он хотел от тебя, папа? В обмен? Попытайся вспомнить.
Брендан покачал головой, потом задумался.
- Что-то... насчет тебя. Он сказал, что он тебя знает. Да-да. Теперь припоминаю.
Сказал, что у него есть кое-что и для тебя.
- Это трюк, папа. Гнусный трюк.
Брендан смотрел на него, будто пытаясь осмыслить сказанное. Потом неожиданно
сказал:
- Я хочу умереть, Кэл.
- Нет, папа.
- Да. Хочу. Не могу больше терпеть.
- Ты просто расстроен. Это пройдет.
- Не хочу, чтобы это проходило. Хочу просто уснуть и забыть, что когда-то жил.
Кэл обнял отца за шею. Тот сначала сопротивлялся, но потом нахлынули новые
рыдания, его руки потянулись к сыну, и скоро они сжимали друг друга в объятиях.
- Прости меня, сынок. Можешь?
- Тес, папа. Успокойся, прошу тебя.
- Я никогда не говорил тебе, что... что я чувствую. Ни тебе, ни маме. Так ни разу
и не сказал... как я... как я ее люблю...
- Она знала это, папа, - Кэл теперь сам плакал. - Говорю тебе, она знала.
Они посидели, обнявшись, еще немного. Слезы Кэла скоро высохли от гнева.
Шэдвелл побывал здесь и разбил сердце его отца. Тот решил, что получил письмо из
рая, но, как только нужда в нем исчезла, письмо растаяло, как все посулы и подарки
этого негодяя.
- Я поставлю чайник, папа.
Это делала в подобных обстоятельствах мать. Согреть воду, всыпать заварки,
внести домашний порядок в хаос, со свистом всасывающийся в дом из запредельной
черноты.
Нападение
1
Только выйдя в холл, Кэл вспомнил о Нимроде.
Задняя дверь была открыта, и малыш блуждал по саду, продираясь сквозь заросли
сорняков. Кэл позвал его, но Нимрод как раз в этот момент орошал куст ежевики, и
лучше было его не трогать. В его нынешнем положении хорошенько пописать - одно
из немногих оставшихся ему удовольствий.
Когда он ставил чайник, мимо прогромыхал поезд на Борнемут (через Оксфорд,
Рэдинг, Саузхэмптон). Через минуту Нимрод был на кухне.
- Господи! Как вы тут спите?
- Хватит орать, а то отец услышит.
- А что с моим питьем?
- Придется подождать.
- Буду плакать, - предупредил Нимрод.
- Ну и плачь.
Нимрод пожал плечами и вернулся к обследованию сада.
Кэл помыл одну из грязных чашек, стоящих в раковине. Потом заглянул в
холодильник в поисках молока. Тут снаружи раздался какой-то шум. Кэл выглянул в
окно:
Нимрод, открыв рот, уставился на него.
Наверное, увидел самолет. Кэл вернулся к холодильнику, достал бутылку молока и
услышал, что кто-то стучит в дверь. Он снова выглянул, заметив одновременно
несколько вещей.
Во-первых, откуда-то неожиданно подул ветер. Во-вторых, Нимрод заметался
среди кустов, пытаясь укрыться. И, в-третьих, на лице у него было не удивление, а
страх.
Стук в дверь превратился в удары кулаками.
Выйдя в холл, Кэл услышал голос отца:
- Кэл! Там, в саду, ребенок!
И крик из сада.
- Кэл! Ребенок...
Краем глаза он увидел отца, идущего к двери.
- Папа, подожди, - и он открыл переднюю дверь.
Там стоял Фредди, за широкими плечами которого он не сразу разглядел Лилию.
Но она заговорила первой:
- Где мой брат?
- Он в...
Саду, хотел он закончить, но не успел. Ветер, дующий снаружи, превратился в
настоящий ураган. Он взметал в воздух землю, листья, вырванные с корнем цветы.
Несколько прохожих, застигнутых врасплох, цеплялись за ограды и фонари; другие
попадали на землю, закрывая руками голову.
Лилия и Фредди вбежали в дом, и ветер последовал за ними, едва не сбив Кэла с
ног.
- Закрой дверь! - крикнул Фредди.
Кэл с трудом прикрыл дверь и запер на засов. Ветер колотился о дерево с другой
стороны.
- Боже, - сказал Кэл. - Что случилось?
- Кто-то гонится за нами.
- Кто?
- Не знаю.
Лилия уже шла к задней двери, воздух за которой казался черным от пыли.
Брендан выскочил в сад и что-то кричал, пытаясь прогнать Баньши, завывающую в
этом диком ветре. За ним виднелся Нимрод, цепляющийся за куст, от которого ветер
пытался его оторвать.
Кэл догнал Лилию у дверей на кухню. На крыше гремело - срывалась черепица.
- Папа, подожди! - крикнул Кэл изо всех сил.
На кухне он увидел закипающий чайник и чашку рядом с ним, и абсурдность этих
обыденных предметов поразила его, как удар грома.
Я сплю, подумал он. Я упал со стены, и мне все это привиделось. Такого просто не
может быть. Мир - это чайник и чашка, а не чары и внезапные ураганы.
Тут видение превратилось в кошмар. Сквозь завесу ветра он увидел Палача. Тот на
мгновение завис в воздухе, высвеченный солнцем.
- Давай же, - простонал Фредди.
Выведенный из оцепенения, Кэл выбежал в сад, прежде чем монстр успел упасть
на свои жертвы. Он увидел раздутое тело Палача, его налитые кровью шары-глаза, и
услышал его рев, казавшийся до того воем ветра.
Сверху продолжали сыпаться камни и растения. Закрыв лицо, Кэл метнулся туда,
где в последний раз видел отца.
Брендан лежал ничком, уткнувшись лицом в землю. Нимрода с ним не было.
Кэл знал сад, как свои пять пальцев. Отплевываясь от попавшей в рот грязи, он
побежал по тропе, ведущей прочь от дома.
Где-то наверху опять взревел Палач, и следом раздался крик Лилии. Он не
оглянулся, так как увидел Нимрода, пытающегося пробиться через трухлявые доски
ограды. Кэл увернулся от очередного земляного града и побежал к нему, минуя
голубятню, где хлопали крыльями испуганные птицы.
Вой замолк, но ветер и не думал успокаиваться. Кэл оглянулся и увидел небо
сквозь черную пелену; потом все заслонил летящий к нему силуэт, и он начал
отчаянно колотиться в ограду, уверенный, что сейчас Палач вцепится ему в шею.
Видимо, Чокнутый Муни подтолкнул его - ограда треснула, и он вылетел с другой
стороны, целый и невредимый.
Поднявшись, он увидел, что Палач задержался возле голубятни, принюхиваясь к
запаху птиц и мотая своей раздутой головой. Кэл нагнулся и выхватил из-за забора
Нимрода, потом, подхватив его на руки, побежал по насыпи к железнодорожным
путям. В детстве ему запрещали выходить на дорогу, но теперь ему грозила опасность
куда страшнее.
- Беги! - крикнул Нимрод. - Он догоняет нас! Беги! Кэл поглядел на север,
потом на юг. Пыль мешала обзору. Перед ними лежали четыре колеи, по две в каждом
направлении. Пахло машинным маслом и гарью - к этому запаху он привык с
детства. Они дошли до второй колеи, когда он услышал голос Нимрода:
- Черт!
Кэл повернулся. Их преследователь, забыв про птиц, пролезал сквозь дыру в
ограде.
Сзади он разглядел Лилию Пеллицию, которая что-то беззвучно кричала, стоя на
развалинах сада Муни. Тварь, в отличие от Кэла, услышала ее и повернула в ее
направлении.
Кэл плохо видел, что случилось после - и из-за ветра, и из-за Нимрода, который,
видя гибель сестры, начал биться у него на руках. Он заметил лишь, как силуэт их
преследователя вдруг ярко вспыхнул, и в следующую секунду крик Лилии наконец
стал слышен. Это был крик страшной, невыносимой боли. Потом он оборвался, и Кэл
разглядел фигуру Лилии, охваченную белым огнем.
В этот момент шпалы под его ногами завибрировали, сигнализируя о
приближении поезда. Куда он идет? Убийца Лилии был менее чем в десяти ярдах от
них.
Думай. Через миг будет поздно.
Прижав к себе Нимрода, он поглядел на часы. Двенадцать тридцать восемь. Какой
же поезд идет в это время. К Лайм-стрит... или оттуда?
Думай.
Нимрод начал плакать. Это было не детское хныканье, а глубокие мужские
рыдания.
Кэл оглянулся. Сквозь пыль был виден сад - вернее, то, что от него осталось.
Тело Лилии исчезло, и в саду остались только неподвижно стоящий Брендан... и
Палач, надвигающийся на него. Брендан, казалось, не сознавал грозящей ему
опасности.
- Кричи! - Кэл встряхнул Нимрода. - Кричи как можно громче!
Тот только плакал.
- Слышишь?
Зверь вплотную приблизился к Брендану.
- Слышишь, что я говорю? - Кэл бешено затряс младенца. - Кричи, или я убью
тебя!
Нимрод, кажется, поверил в это.
- Ну! - Нимрод начал кричать.
Зверь услышал. Он повернул свою раздутую голову и снова двинулся к ним.
Как далеко еще поезд? Миля? Четверть мили?
Нимрод перестал кричать и попытался вырваться из рук Кэла.
- Черт! Он убьет нас, что же ты стоишь?
Кэл, чтобы не слушать крики Нимрода, углубился в прохладную область памяти,
где хранилось расписание электричек. Пробегая воображаемые строчки, он искал
поезд, проходящий через Лайм-стрит с интервалом шесть-семь минут.
Тварь карабкалась по насыпи. Ветер завывал вокруг нее, разбрасывая гравий во
все стороны.
Поезд приближался, а Кэл все еще не мог вспомнить.
Куда? Откуда? Скорый или пассажирский?
Думай.
Тварь была уже совсем близко.
Думай.
Он стал отступать, рельсы под ним загудели. И тут пришел ответ. Стаффордский
поезд, через Ранкорн. Его ритм сотрясал все тело Кэла и отдавался эхом в голове.
- Двенадцать сорок шесть из Стаффорда, - сказал он, ступая на рельсы.
- Что ты делаешь? - забеспокоился Нимрод.
- Двенадцать сорок шесть, - он повторял это, как молитву.
Тварь пересекала первую линию. Она несла смерть. Не злобу, не гнев - просто
смерть, холодную и безжалостную.
- Ну, иди сюда! - прокричал Кэл.
- Ты что, спятил?
Вместо ответа Кэл поднял его выше. Нимрод захныкал. В выкаченных глазах
твари вспыхнул голод.
- Иди сюда!
Палач шагнул на содрогающиеся рельсы. Кэл неуклюже отпрыгнул назад. Вой
твари и грохот поезда, смешавшись, заполнили всю его голову.
Последним, что он услышал, было бормотание Нимрода, перебирающего весь
реестр святых в поисках Спасителя.
Как ответ на эту молитву, налетел поезд. Кэл отчаянным усилием успея отскочить
от рельсов.
В следующий миг твари, уже разинувшей пасть в предвкушении кровавого пира,
не было на рельсах. Только резкое зловоние - как от давным-давно умершего и
разложившегося человека, - потом и его не стало. Поезд пронес мимо них
улыбающиеся лица пассажиров и исчез так же быстро, как и появился. Скоро утихло и
гудение рельсов.
Кэл тряхнул Нимрода, который продолжал бормотать.
- Все, - сказал он.
Нимрод вздрогнул и вперился глазами в пыль, словно ожидая нового явления
Палача.
- Его нет. Я убил его.
- Не ты, а поезд, - заметил Нимрод. - Пусти меня.
Кэл поставил его на землю, и малыш, не глядя по сторонам, устремился в сад, где
погибла его сестра.
Кэл последовал за ним.
Ветер, принесший убийцу или принесенный им, стих. С неба теперь падало все,
унесенное туда - камни, куски дерева и даже некоторые домашние животные, не
успевшие вовремя спрятаться. Такого дождя из крови и грязи добропорядочные
обыватели Чериот-стрит не ожидали раньше Судного дня.
Последствия
Когда осела пыль, стало возможно оценить масштабы разрушений. Сад был
полностью разгромлен, как и другие сады по соседству; с крыши сдуло часть
черепицы и перекосило каминную трубу. Погулял ветер и на улице: поваленные
фонарные столбы, оборванные провода, стекла автомобилей, разбитые летящими
камнями. К счастью, никто серьезно не пострадал. Единственной жертвой была
Лилия, от которой не осталось никаких следов.
- Это была тварь Иммаколаты, - сказал Нимрод. - Я убью ее за это, клянусь.
Из его младенческих уст такая угроза звучала вдвойне сомнительно.
- Что толку? - мрачно осведомился Кэл, глядя в окно на жителей Чериот-стрит,
которые осматривали разрушения или смотрели на него, будто желая найти там
объяснение происшедшего.
- Мы одержали важную победу, мистер Муни, - сказал Фредерик. - Как вы не
понимаете? И все благодаря вам.
- Победу? Мой отец сидит у себя и молчит, Лилия мертва, пол-улицы разнесено
на куски...
- Мы будем бороться, пока не отыщем Фугу.
- И где это вы боролись, когда налетела эта дрянь? - ядовито осведомился
Нимрод.
Кэммел хотел что-то ответить, потом, подумав, решил промолчать.
На улицу въехали две "скорых помощи" и несколько полицейских машин.
Услышав сирены, Нимрод выглянул окно.
- Люди в форме. От них одни неприятности.
Едва он сказал это, как из передней машины вылез человек в строгом костюме,
приглаживающий ладонью редкие волосы. Кэл знал его в лицо, но, как всегда, не мог
вспомнить имени.
- Надо уходить, - сказал Нимрод. - Они наверняка захотят пообщаться с нами.
Уже около дюжины полицейских сновали по улице исследуя ущерб. Кэл подумал:
интересно, что им расскажут очевидцы? Видел ли кто-нибудь из них чудовище,
убившее Лилию?
- Я не пойду, - сказал он. - Не могу оставить отца.
- Думаешь, они не поймут, что ты что-то знаешь? - спросил Нимрод. - Не будь
дебилом. Пусть твой отец говорит им все, что угодно. Ему-то они не поверят.
Кэл подумал, что это так, но все еще колебался.
- А что с Сюзанной и прочими? - спросил Кэл, чтобы переменить тему.
- Они пошли в магазин, чтобы попытаться напасть на след Шэдвелла, - сказал
Фредерик.
- А вы?
- У Лилии это получилось.
- То есть, вы знаете, где ковер?
- Мы с ней вернулись в дом Мими, и она сказала, что эхо там очень сильное.
- Эхо?
- Ну да, эхо от того места, где ковер сейчас, туда, где он был перед этим.
Фредди порылся в карманах и выудил три брошюрки. Одна из них оказалась
атласом Ливерпуля и окрестностей, две других - дешевые детективы.
- Я купил это, и мы начали искать.
- Но не успели.
- Да. Мы прервались, когда Лилия почуяла эту тварь.
- Она всегда была проницательна, - заметил Нимрод.
- Это точно. Как только она почувствовала его приближение, мы помчались
сюда предупредить вас. Зря. Нужно было продолжать поиски.
- И он переловил бы нас поодиночке, - сказал Нимрод.
- Надеюсь, он не сделал этого с остальными, - заметил Кэл.
- Нет. Они живы. Я это чувствую, - сказал Фредди.
- Он прав. Мы легко их найдем. Но нужно идти сейчас же. Пока эти, в форме, нас
не выловили.
- Ладно, - согласился Кэл. - Я только пойду попрощаюсь с отцом.
Он зашел в соседнюю комнату. Брендан не двигался с тех пор, как Кэл усадил его
к кресло.
- Папа... ты меня слышишь?
Брендан взглянул на него.
- Не видел такого ветра со времен войны, - медленно сказал он. - В Малайе.
Он сдувал целые дома. Не думал, что увижу его здесь.
- Здесь полиция.
- Хорошо хоть голубятня уцелела. Такой ветер... - тут он понял, что сказал сын.
- Полиция? А сюда они придут?
- Думаю, да. Ты поговоришь с ними? А то мне нужно идти.
- Конечно. Иди.
- Я возьму машину?
- Бери. Я им скажу...
Он снова углубился в свои мысли.
- Не видел такого ветра... да, с войны.
Троица вышла через заднюю дверь, перелезла через ограду и задами пробралась к
мосту в конце Чериот-стрит.
Оттуда можно было видеть толпу, собравшуюся с соседних улиц.
Часть Кэла хотела спуститься и все рассказать этим людям. Сказать им: мир не
только чайник и чашка! Я это знаю. Я видел. Но он знал и то, что они о нем подумают
после этого.
Может, и придет еще время поведать соплеменникам об ужасах и чудесах их
собственного мира. Но оно еще не пришло.
Неизбежное зло
Человека, вышедшего из полицейской машины, звала инспектор Хобарт. Он
служил в полиции восемнадцать лет из своих сорока шести, но лишь недавно - после
бунтов сотрясавших город весной и летом прошлого года, - его звезда стала быстро
разгораться.
О причинах этих бунтов еще спорили, но Хобарту все было ясно с самого начала.
Он знал, что есть Закон и есть его нарушения, и эта твердость сыграла хорошую
службу в нужный момент.
Он отвергал сюсюканья социологов и прессы; его задачей было поддерживать
порядок, хотя даже доброжелатели именовали его методы "жестокими". В верхах, за
закрытыми дверями, его одобрили и выдали карт-бланш на борьбу с беспорядками,
уже стоившими городу миллионов.
Он понимал цель этого маневра. В случае неудачи его первого принесли бы в
жертву возмущенной общественности. Но случилось наоборот. Созданное им из
отобранных людей подразделение показало себя блестяще. Всякие попытки
нарушения порядка наталкивались на синие цепи его "специальных сил" - уже тогда
их стали называть Пожарной бригадой, - готовых действовать как убеждением, так и
силой. За неделю беспорядки были прекращены, и Джеймс Хобарт сделался героем
дня.
Потом потянулись месяцы бездействия, и бригада заскучала. Хобарт понимал, что
таким, как он, нужно постоянно подтверждать свою полезность обществу, иначе про
них забудут. Теперь случай, кажется, представился.
- В чем дело? - спросил он своего ближайшего помощника Ричардсона. Тот
покачал головой.
- Говорят, это был ураган.
- Ураган? - Хобарт даже улыбнулся абсурдности этого предположения. Потом
улыбка исчезла. - А преступники?
- Нам о них не сообщали. Только ветер...
Хобарт посмотрел на искореженную улицу.
- Мы в Англии. Откуда здесь ураганы?
- Но что-то это было...
- Не что-то, а кто-то, Брин. Анархисты. Они как крысы - травишь их
порошком, а они от него только жиреют. По-моему, это все опять начинается.
Пока он говорил, подошел другой его помощник - ветеран прошлогодних боев
по фамилии Фрайер.
- Сэр, нам доложили, что видели подозрительных лиц, проходящих по мосту.
- Разыщите их, - распорядился Хобарт. - Необходимо кого-нибудь задержать.
И расспросите людей, Брин. Мне нужны показания всех, кто здесь живет.
Двое помощников отошли, оставив Хобарта наедине с его мыслями. Он не
сомневался, что происшедшее - дело человеческих рук. Может, не тех, кому он
порасшибал головы в прошлом году, но других таких же. За годы службы он
сталкивался с этим зверем во многих обличьях, и с каждым разом тот становился все
хитрее и яростнее.
Это один и тот же враг, притворяется ли он огнем, водой или ветром. Поля битвы
могут меняться, но война прежняя - между Законом, который он представлял, и
Хаосом, червоточиной разъедающим человеческие души. Никакой ураган не скроет от
него это.
Конечно, порой в этой войне приходится быть жестоким, но таковы свойства
любой войны. Он никогда не уходил от ответственности, не уйдет и сейчас.
Пускай зверь приходит в любой, самой причудливой одежде. Он готов его
встретить.
О могуществе
Колдунья даже не посмотрела в сторону Шэдвелла, когда он вошел. Комната отеля
пропиталась запахом ее пота и дыхания. Шэдвелл глубоко вздохнул.
- Мой бедный возлюбленный, - прошептала она. - Его больше нет.
- Как это? - ошеломленно спросил Шэдвелл. Палач все еще стоял у него перед
глазами. Как можно убить такое создание, особенно если он уже мертв?
- Кукушата, - сказала она.
- Муни или девчонка?
- Муни.
- А беглецы с ковра?
- Все живы, кроме одной. Так, сестра?
Ведьма заколыхалась в углу, как огромный плевок. Ее ответ был так тих, что
Шэдвелл его не разобрал.
- Да, - перевела Колдунья. - Она видела, как одну из них убили. Остальные
живы.
- А Бич?
- Я его не слышу.
- Ладно. Вечером нужно перенести ковер.
- Куда?
- Через реку, в дом моего знакомого, Шермэна. Там состоится аукцион. Здесь для
наших клиентов чересчур людно.
- А они приедут?
Шэдвелл ухмыльнулся.
- Еще бы! Они ждали этого долгие годы. Будут рады выложить деньги, и я им эту
возможность предоставлю.
Ему льстило то, как быстро эти семеро воротил откликнулись на его зов.
Согласились прибыть все, кого он пригласил на этот Аукцион аукционов.
Никто из семерых не был известен толпе - как всякие истинные владыки, они не
любили привлекать внимания. Но Шэдвелл поработал на славу. Он узнал, что всех их
объединяет еще кое-что, помимо их не поддающегося исчислению богатства. Все они
интересовались сверхъестественным. Именно это заставило их теперь покинуть свои
шато и пентхаузы и поспешить в этот унылый город с ладонями, мокрыми от
нетерпения.
У него было то, что нужно им не меньше, чем жизнь, и даже чем богатство.
Конечно, они могущественны, но разве сейчас он не стал вдруг могущественнее их?
Х
Человеческое
- Сколько желания, - сказала Аполлина Сюзанне, когда они шли по улицам
Ливерпуля.
В магазине Гилкриста они не нашли ничего, кроме подозрительных взглядов
зевак, и поспешили уйти. После этого Аполлина пожелала пройтись по городу и
направилась в самую оживленную его часть, заполненную покупателями, детьми и
праздношатающейся молодежью.
- Желания? - удивилась Сюзанна. На этой грязной улице не было ничего,
ассоциирующегося у нее с этим словом.
- Везде. Разве ты не видишь?
Она показала на рекламу постельного белья. Двое любовников, раскинувшихся на
кровати, в истоме после соития. Рядом - автомобильная реклама "Само
совершенство"; стальные выпуклости машины блестели, как обнаженное тело.
- И там, - Аполлина ткнула пальцем в витрину парфюмерного магазина, где
змея обвивала кольцами нагих Адама и Еву, соблазняя их запахами дезодорантов.
- Настоящий бордель, - подытожила она.
Сюзанна только что заметила, что они потеряли Джерихо. Он шел сзади,
оглядывая своими печальными глазами толпы человеческих существ. Теперь он исчез.
Они вернулись и нашли его перед витриной магазина видеотехники.
- Они что, пленники? - спросил он, глядя на людей в экранах телевизоров.
- Нет, - сказала Сюзанна. - Это просто зрелище. Вроде театра. Пошли, - она
потянула его за рукав.
Он взглянул на нее странно блестящими глазами. Она удивилась, что дюжина
телеэкранов исторгла у него слезы. Как эти Чародеи чувствительны!
- Пошли, - повторила она, оттаскивая его от витрины.
- Все в порядке. Им хорошо.
Она взяла его руку в свою, и они двинулись дальше, чувствуя дрожь его теплой
ладони, она смогла, наконец, проникнуться его чувствами. Она выросла в этом
суматошном столетии и привыкла к нему. Теперь его глазами она увидела, как оно
безрадостно, как грубо, несмотря на всю свою изощренность, и как устрашающе
обыденно.
Но Аполлина радовалась всему этому, пробиваясь через толпу в своих длинных
черных юбках, как вдова на веселых поминках.
- По-моему, нужно свернуть с главной улицы, - сказала ей Сюзанна. -
Джерихо не нравится толпа.
- Ничего, пусть привыкает. Скоро это будет наш мир.
С этими словами она снова куда-то помчалась.
- Подожди! - Сюзанна еле успела поймать ее. - Нам нужно найти остальных.
- Погоди, дай повеселиться. Я слишком долго спала.
- Потом. Когда мы найдем ковер.
- Хрен с ним, - отреагировала Аполлина.
Так они препирались среди толпы прохожих, вызывая косые взгляды и
ругательства. Какой-то парень плюнул на Аполлину, и она плюнула в ответ - куда
точнее. Парень ретировался.
- Мне эти люди нравятся. Никаких предрассудков.
- Джерихо опять потерялся, - заметила Сюзанна. - Господи, прямо как
ребенок.
- Я его вижу.
Аполлина кивнула назад, где Джерихо задирал голову над толпой, словно боялся
утонуть в этом человеческом море.
Сюзанна устремилась к нему, но пробиться сквозь массу людей было не так-то
просто. Джерихо не двигался, устремив испуганный взгляд в пространство над
головами людей. Его толкали и пихали, но он продолжал стоять и смотреть.
- Мы чуть тебя не потеряли, - укорила его Сюзанна, наконец приблизившись.
- Смотри, - только и ответил он.
Хотя она была на несколько дюймов ниже его, она послушно вытянула шею.
- Ничего не вижу.
- Ну, что там? - заинтересовалась подошедшая Аполлина.
- Они все такие грустные, - сказал Джерихо.
Сюзанна посмотрела на окружающие их лица. Были среди них сердитые, были
натужно-веселые; были и действительно грустные.
- Она не видит, - напомнила ему Аполлина. - Она же Кукушонок, хоть и
получила менструм. Пошли.
Джерихо взглянул на Сюзанну. Теперь он и в самом деле чуть не плакал.
- Ты должна увидеть. Я хочу, чтобы ты увидела.
- Не делай этого, - предупредила Аполлина.
- У них у всех есть свой цвет.
- Помни Правило!
- Цвет? - спросила Сюзанна.
- Как дым... у них над головой.
Джерихо взял ее за руку.
- Ты что, не слышишь? - прошипела Аполлина. - Третье Правило Капры
гласит...
Сюзанна ее не слышала. Она глядела на толпу, сжимая руку Джерихо.
Теперь она прониклась не только его чувствами, но и его паникой перед этой
жарко дышащей толпой. Волна клаустрофобии нахлынула на нее с такой силой, что
она зажмурилась.
В темноте она слышала голос Аполлины, опять говорящей про какое-то Правило.
Потом она открыла глаза.
То, что она увидела, едва не заставило ее закричать. Небо, казалось, изменило
цвет. В нем курилось какое-то разноцветное марево, но никто из толпы, казалось,
этого не замечал.
Она повернулась к Джерихо, ожидая от него объяснений. На этот раз она не
смогла сдержать крик. Над его головой вздымался столб дыма, по которому пробегали
искры.
- О Господи! Что с тобой?
Аполлина схватила ее за плечо.
- Уходим! - крикнула она. - Начинается! "После трех - сразу множество".
- Что это?
- Правило!
Но Сюзанна, как завороженная, продолжала смотреть на толпу. Джерихо был
прав. От каждого из людей в толпе исходили волны света разных цветов. Серый;
нежно-пастельный; оранжевый всплеск вокруг головы ребенка, сидящего на плечах
отца; радуга от девушки, улыбающейся своему любимому.
Аполлина опять потянула ее, и на этот раз она подчинилась но не успели они
сделать и двух шагов, как в толпе раздался крик, потом еще и еще. Внезапно справа и
слева от них люди стали останавливаться и закрывать лица руками. Кто-то упал на
колени, бормоча молитву; кого-то начало рвать, другие ухватились за соседей, ища у
них защиты.
- Черт! Гляди, что ты наделала!
Сюзанна увидела, что цвета меняются по мере распространения паники.
Преобладающий серый фон прорезали вспышки зелени и пурпура. Воздух взорвался
криками и мольбами.
- Почему? - спросила Сюзанна.
- Правило Капры! - крикнула в ответ Аполлина. - После трех - сразу
множество!
Теперь Сюзанна поняла. Знание, разделенное двоими, становится общим
достоянием, если к ним подключается кто-то третий. Как только она узнала то, что
Аполлина и Джерихо знали с детства, улица превратилась в бедлам.
Страх почти мгновенно перерос в насилие, слов
...Закладка в соц.сетях
