Жанр: Триллер
Тотальный контроль
... чтобы воткнуть маленькие флажки в быстро белеющую землю. Подойдя
поближе, она разглядела национальных гвардейцев в зеленой одежде, патрулирующих свои
сектора с перекинутым через плечо оружием и постоянно поглядывающих в сторону кратера.
Подобно всемогущему магниту, место катастрофы, казалось, неумолимо притягивало внимание
всех. Цена, которую надо платить за многие радости жизни, - это угроза внезапной,
необъяснимой смерти.
Когда Сидней снова пошла вперед, ее нога задела что-то, покрытое снегом. Она
нагнулась, чтобы посмотреть, что это такое, и в ее памяти возникли слова молодого
полицейского. Везде разбросаны вещи. Повсюду. Она застыла, затем продолжила искать с
присущим живым существам любопытством. А через мгновение уже бежала вниз по грунтовой
дороге, ее ноги заплетались и скользили. Руки неуклюже выбрасывались вперед, безудержные
рыдания вырывались из легких.
Она заметила мужчину, только когда со всего разбега врезалась в него и сбила с ног. Оба
полетели на землю, причем мужчина был удивлен не менее ее, а может быть, даже больше.
- Черт, - задыхаясь, проворчал Ли Соер, приземлившийся на ком земли. Через секунду
Сидней вскочила на ноги и понеслась дальше по извилистой дорожке. Соер побежал за ней,
пока у него не перестала сгибаться коленка, - рецидив случившейся много лет назад погони за
атлетом-грабителем банка по бетонированному тротуару через двадцать длинных кварталов.
- Эй, - заорал он ей вслед, неуклюже прыгая на одной ноге и потирая колено. И пустил
луч фонаря ей вслед.
Когда Сидней обернулась, в дуге света от фонаря прорисовался ее профиль. В следующий
миг мелькнули ее наполненные ужасом глаза. Затем она исчезла. Он вернулся на то место, где
впервые заметил ее, и посветил фонарем вокруг. Кто, черт возьми, она такая и что здесь делает?
Пожал плечами. Вероятно, любопытная местная жительница, наткнувшаяся на то, чего не
хотела бы увидеть. Вскоре опасения Соера подтвердились. Он нагнулся и поднял маленькую
туфельку. Она выглядела крохотной и беспомощной на его большой ладони. Соер посмотрел в
сторону Сидней Арчер и глубоко вздохнул в темноте. Его огромное тело затряслось от
неистового гнева, когда перед ним возникла, прямо под носом, ужасная дыра в земле. Он
поборол желание закричать во всю мощь своих легких. Во время работы в ФБР очень редко
случалось, когда Соер не хотел, чтобы задержанных им людей судили. Это был как раз тот
случай. Он молил Бога, чтобы найти виновников этого ужаса. А уж тогда... тогда он сделает
что-нибудь такое, да все что угодно, что позволит избавить страну от необходимости платить за
спектакль в средствах информации и на судебном процессе. Соер положил туфельку в карман
пальто и, оберегая колено, заковылял на встречу с Капланом. Затем он вернется в город. У него
назначена встреча в Вашингтоне. Он серьезно приступит к изучению Артура Либермана.
Офицер Маккенна озабоченно смотрел на Сидней, помогая ей выйти из патрульной
машины.
- Мадам Арчер, вы уверены, что мне не надо никого вызывать, чтобы помочь вам?
Сидней, белая как мел, с конвульсивно подергивающимися конечностями, с грязными от
падения руками и одеждой, решительно покачала головой.
- Нет! Нет! Со мной все в порядке.
Она прислонилась к патрульной машине. Ее руки и плечи непроизвольно подергивались,
но душевное равновесие потихоньку возвращалось к ней. Она закрыла дверцу патрульной
машины и нетвердой походкой направилась к своему "Форду". На прощание обернулась.
Маккенна стоял рядом с машиной и пристально наблюдал за ней.
- Юджин?
- Да, мадам?
- Вы были правы - в этом месте не стоит долго оставаться.
Эти слова были сказаны глухим голосом существа, полностью лишенного души. Она
повернулась, медленно подошла к "форду" и села в него.
Заместитель шерифа Юджин Маккенна медленно кивнул, его большое адамово яблоко
быстро задвигалось вверх-вниз, когда ему потребовалось подавить хлынувшие из глаз слезы.
Он распахнул дверцу машины и скорее упал, чем сел, на переднее сидение. Он закрыл дверцу,
чтобы звуки, которые вот-вот готовы были вырваться из него, никто не услышал.
Когда Сидней направлялась в обратный путь, в машине зазвенел сотовый телефон. Этот
совершенно неожиданный звук заставил ее дернуться так сильно, что она почти потеряла
управление над "Эксплорером". Сидней посмотрела на телефон, изумилась, словно не верила в
происшедшее. Никто не знал, где она. Женщина взглянула на царивший кругом мрак, словно
кто-то наблюдал за ней. Ободранные деревья были единственными свидетелями ее
возвращения домой. Сидней показалось, что она единственное живое существо в этих местах.
Ее рука медленно потянулась к телефону.
Глава 15
- Боже мой, Квентин, ведь три часа утра.
- Я бы не звонил, если бы это не было важно.
- Не знаю, что ты хочешь мне сказать.
Рука Сидней, державшая сотовый телефон, немного дрожала. Во время разговора ее нога
все время жала на педаль акселератора, пока машина не помчалась по узкой дороге с опасной
скоростью.
- Я уже говорил, что слышал, как ты разговаривала с Гемблом, когда мы возвращались
из Нью-Йорка. Пожалуй, было бы лучше поговорить со мной, а не с Гемблом. - Голос звучал
мягко, но в нем чувствовалась небольшая напряженность.
- Извини, Квентин. Но он задавал вопросы. А ты молчал.
- Я хотел дать тебе возможность прийти в себя.
- Ценю это, я очень благодарна. Дело в том, что Гембл оказался рядом со мной. Он был
добр, не могла же я не ответить ему.
- И поэтому сказала, что не знаешь, почему Джейсон находился на том самолете? Такой
был твой ответ? Что ты понятия не имела, где он находится?
Она угадывала его невысказанные мысли. Как она могла сказать Роуто, что отличалось бы
от сказанного Гемблу? И даже если рассказать про поездку Джейсона в Лос-Анджелес, то как
объяснить, что он не явился на собеседование в другой компании? Она оказалась в немыслимой
ситуации, и как раз сейчас казалось, что выхода из нее нет. Поэтому она решила сменить тему.
- Как ты догадался позвонить мне в машину, Квентин? - Ей было немного не по себе от
мысли, что ему удалось выследить ее.
- Я позвонил домой, потом на работу. Оставалось звонить только в машину, -
последовал простодушный ответ. - Честно говоря, я немного беспокоился за тебя. И... - Его
голос резко оборвался, словно он слишком поздно спохватился, что сказал лишнее.
- И что?
Роу не решался говорить, но вдруг быстро закончил свою мысль.
- Сидней, не надо быть гением, чтобы понять, на какой вопрос мы ждем ответа. Почему
Джейсон поехал в Лос-Анджелес?
Тон Роу был недвусмыслен. Он хотел получить ответ на этот вопрос.
- Почему "Трайтон" должно волновать, что Джейсон делает в свое свободное время?
Роу сделал глубокий выдох.
- Сид, все, что делает "Трайтон", запатентовано. Целые отрасли тратят массу времени,
чтобы украсть нашу технологию или переманить наших людей. Ты это знаешь.
Сидней покраснела.
- Ты обвиняешь Джейсона, что он продавал технологию "Трайтона" тому, кто больше
платит? Это абсурд, ты сам знаешь.
Ее муж не мог себя защитить, поэтому она не допустит подобных инсинуаций.
Голос Роу выдавал обиду.
- Я не говорил, что думаю так. Другие так думают.
- Джейсон никогда бы не сделал ничего подобного. Он отдавал все силы компании. Ты
был его другом. Как же ты мог выдвинуть такое обвинение?
- Хорошо, объясни мне, что он делал на том самолете, летевшем в Лос-Анджелес?
Почему не остался дома красить стены кухни? Я вот-вот сделаю единственное приобретение,
которое позволит "Трайтону" ввести мир в XXI век, и не могу позволить, чтобы кто-то или
что-то уничтожило эту возможность. Больше такого шанса не будет.
Тона его голоса было достаточно, чтобы зажечь все молекулы гнева в теле Сидней Арчер.
- Я не могу этого объяснить. И пытаться не буду. Не понимаю, черт возьми, что
происходит. Я только что потеряла мужа, черт вас подери! Нет ни его тела, ни одежды. От него
ничего не осталось, а вы там сидите и говорите мне, что он вас раздел? Будьте вы прокляты!
"Форд" чуть сбился с дороги, и ей пришлось приложить усилие, чтобы вернуться на нее.
Она снова прибавила скорость, и машина попала в большую выбоину. Волна от удара прошла
по ее телу. Все труднее было что-либо разглядеть в вихре снега.
- Сид, пожалуйста, успокойся. - В голосе Роу неожиданно зазвучала паника. -
Послушай, я не хотел расстраивать тебя. Извини. - Он умолк, затем поспешно добавил: - Я
не могу тебе чем-нибудь помочь?
- Да. Ты можешь пожелать любому сотруднику "Трайтона", чтобы он сдох. Начни с
себя.
Она отключила телефон и отшвырнула его. Слезы потекли столь обильно, что ей, в конце
концов, пришлось съехать с дороги. Ее трясло так, словно она нырнула в ледяную воду. Сидней
отстегнула ремень безопасности и прилегла на переднее сиденье, на несколько минут прикрыв
рукой лицо. Затем снова включила сцепление и выехала на дорогу. Несмотря на крайнюю
усталость, ее мысли неслись с такой же скоростью, как шестицилиндровый "Эксплорер".
Джейсон страшно боялся ее предстоящей встречи с "Трайтоном". У него эта история с
собеседованием относительно новой работы, вероятно, была приготовлена на крайний случай.
Ее встреча с Натаном Гемблом состоялась. Но почему? В чем он был замешан? Вся эта работа
ночью? Его скрытность? Чем он занимался?
Она посмотрела на часы приборной доски: стрелка неумолимо приближалась к четырем
утра. Хотя ее мозг напряженно работал, остальную часть тела сковало оцепенение. Глаза
слипались, и Сидней не знала, где проведет остаток ночи. Она подъезжала к дороге номер 29.
Свернув на магистраль, поехала на юг вместо севера. Через полчаса Сидней проезжала по
пустым улицам Шарлоттсвилля. Она миновала "Холидей Инн" и другие гостиницы, где можно
было бы остановиться. Наконец съехала с дороги номер 29 на Айви Роуд и вползла на стоянку
гостиницы "Голова кабана", одного из лучших мест отдыха в этом краю.
Она зарегистрировалась и с трудом, еле шевеля окоченевшими ногами и руками,
забралась под одеяло постели хорошо обставленной комнаты с прекрасным видом, который ей
в данный момент был безразличен. Целый день одни кошмары, причем все совершенно
реальные. Это была последняя осознанная мысль Сидней. За два часа до рассвета она все-таки
заснула.
В три часа утра по времени Сиэтла в густых облаках появилась трещина, и на землю
обрушились потоки дождя. Сторож свернулся в своей маленькой будке, приблизив ноги и руки
к обогревателю на полу. В одном углу вниз по стене размеренно текла струя воды, образуя
лужу на изорванном зеленом ковре. Сторож устало взглянул на часы. Еще четыре часа, прежде
чем кончится его дежурство. Он вылил остатки кофе из термоса. Ему очень хотелось лечь в
теплую постель. Здания арендовали разные компании. Некоторые из помещений пустовали, но
все охранялись, независимо от того, что в них находилось, вооруженной охраной двадцать
четыре часа в сутки. Высокий железный забор, поверх которого тянулась колючая проволока,
хотя и не такая острая, какую используют в тюрьмах, незаметные со стороны видеомониторы
контролировали всю территорию. Сюда было бы трудно проникнуть.
Трудно, но не так уж невозможно.
Человек был с ног до головы одет в черное. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы
перелезть через забор позади склада, ловко избегая острой проволоки. Перебравшись через
забор, он то входил в тень, то выскальзывал из нее, пока дождь продолжал лить, полностью
заглушая легкие быстрые шаги. На его левом рукаве было миниатюрное устройство, создающее
электронные помехи. На пути к цеди он миновал три видеокамеры - ни одна из них не
зафиксировала его.
Добравшись до боковой двери здания 22, он вытащил из своего ранца тонкий, похожий на
проволоку, предмет и засунул его в здоровенный навесной замок. Спустя десять секунд замок
открылся.
Осмотрев помещение через очки ночного видения, он, перепрыгивая через две ступеньки,
взбежал по железной лестнице. Открыл дверь комнаты, осветив помещение фонарем. Затем
отпер шкаф с дисками и убрал камеру наблюдения. Он поместил видеоленту в один отсек
своего ранца, перезарядил камеру и поставил ее на прежнее место. Через пять минут все здесь
погрузилось в тишину.
На рассвете "Галфстрим V" взлетел из аэропорта в Сиэтле. Одетый ранее в черное,
человек теперь носил джинсы и хлопчатобумажную рубашку и крепко спал в роскошном
кресле салона, его темные волосы ниспадали на моложавое лицо. Фрэнк Харди, глава фирмы,
специализирующейся на корпоративных ценных бумагах и промышленном контршпионаже,
напротив, внимательно читал каждую страницу длинного доклада, в то время как самолет
проносился сквозь просветлевшее утреннее небо. Последние следы вчерашнего шторма
остались позади. В металлическом кейсе лежала видеолента, изъятая из шкафа файлов. Кейс
находился в пределах его досягаемости. Появился бортпроводник и налил еще чашку кофе
единственному бодрствующему в самолете пассажиру. Он нахмурил лоб и по давней привычке
его пальцы принялись разглаживать появившиеся на лбу морщины. Затем Харди отложил
доклад, откинулся на сиденье и глядел в иллюминатор салона, пока самолет летел к востоку.
Ему было о чем задуматься. Сейчас он не чувствовал себя особенно счастливым. Как его
челюсть, так и его желудок сжимались и разжимались, пока элегантный самолет продолжал
свой стремительный полет.
"Галфстрим", полет которого завершится в Вашингтоне, достиг крейсерской высоты.
Лучи восходящего солнца отражали знакомый знак компании на хвостовом оперении. Парящий
орел символизировал организацию, не имеющую себе равных, пользующуюся в мире не
меньшей славой, чем даже кока-кола. Ее опасались больше, чем самых больших конгломератов
в мире, на которые смотрели, как на стареющих динозавров, обреченных на вымирание. В
преддверии стремительно приближающегося двадцать первого века объединенные усилия
партнеров, обладавших самыми передовыми технологиями, а также символ дерзкого орла
привели к тому, что их продукция проникла во все концы мира.
"Трайтон Глоубал" не допускал иных вариантов.
Охранник в униформе вел Ли Соера через огромный холл здания "Маринер Экклз", где на
Конститьюшн Авеню находилась резиденция совета Федерального резервного фонда. Соер
подумал, что размеры здания соответствуют огромному влиянию занимающей его организации.
Поднявшись на второй этаж, Соер и его сопровождающий остановились у толстой двери из
дерева. Охранник постучал. Они услышали: "Входите". Соер прошел в большой, уютно
обставленный кабинет. Книжные шкафы, занимавшие все пространство от пола до потолка,
много цвета мебель и витиеватая лепка производили мрачное впечатление. Толстые портьеры
были задернуты. Зеленая лампа горела на большом, покрытом кожей письменном столе.
Повсюду чувствовался запах сигар. Соер почти видел, как серые облака дыма плывут в воздухе,
словно призрачные видения. Помещение напоминало ему рабочие кабинеты некоторых старых
профессоров его колледжа. Неяркий огонь, горевший в камине, излучал тепло и свет.
Когда огромных размеров человек, сидевший за столом, обернулся к ним, все внимание
Соера немедленно сосредоточилось на нем. С полного красного лица смотрели светло-голубые
глаза, прячущиеся за веками, которые отвислая кожа и нависшие густые брови, каких Соеру
раньше не доводилось видеть, уменьшили до размера узких щелок. Волосы были седые и
густые, нос - широкий, его кончик казался даже краснее, чем лицо. В какой-то миг
удивленному Соеру показалось, что перед ним Дед Мороз.
Человек встал из-за стола, и его громкий вежливый голос, плывший через всю комнату и
окутавший Соера, рассеял подобное сомнение.
- Агент Соер, я Уолтер Бернс, вице-президент совета Федерального резервного фонда.
Соер прошел вперед и взял вялую руку. Бернс соответствовал росту Соера в шесть футов
три дюйма, но весил по меньшей мере на сто фунтов больше, чем мощного телосложения агент
ФБР. Когда Бернс сел, Соер отметил, что его движения отличает изящество, не свойственное
крупным людям.
- Сэр, я признателен, что вы нашли время принять меня.
Бернс бросил на агента ФБР пронзительный взгляд.
- Насколько я понимаю, участие вашего бюро в этом деле означает, что случившееся с
самолетом произошло не по чисто техническим причинам?
- Мы проверяем все возможные версии. Сейчас ничего нельзя исключать, мистер
Бернс. - Лицо Соера оставалось непроницаемым.
- Меня зовут Уолтер, агент Соер. Поскольку мы оба члены иногда неуклюжей системы,
известной как федеральное правительство, думаю, это дает нам возможность обращаться друг к
другу по имени.
Соер ухмыльнулся.
- Меня зовут Ли.
- Чем могу вам помочь, Ли?
Звук дождя, бьющегося о стекло, и холод, казалось, внезапно наполнили воздух. Бернс
поднялся и подошел к камину, рукой приглашая Соера пододвинуть свой стул поближе. Пока
Бернс клал в камин лучины из медного ведра, Соер открыл записную книжку и быстро
пробежал глазами некоторые записи. Когда Бернс сел напротив него, Соер был готов.
- Кажется, многие не представляют, что такое Федеральный резервный фонд. Я имею в
виду людей, не связанных с финансовыми рынками.
Бернс потер один глаз, и Соеру показалось, что с уст собеседника сорвался смешок.
- Будь я азартным человеком, то поставил бы на то, что половина населения этой страны
не имеет ни малейшего понятия о Федеральной резервной системе, а девять человек из десяти
не представляют цели нашей деятельности. Должен признаться, подобная анонимность
доставляет огромное удовольствие.
Соер молчал, затем нагнулся к собеседнику.
- Кому на руку смерть Артура Либермана? Я не имею в виду чью-либо личную выгоду.
Меня интересует его профессиональная деятельность как председателя совета.
Глаза Бернса расширились, и щеки приобрели форму полумесяца, достигнув предела
своих возможностей.
- Вы хотите сказать, что кто-то взорвал самолет, чтобы убить Артура? Простите, но мне
кажется, что это утверждение притянуто за уши.
- Я не утверждаю, что произошло именно так. Сейчас мы рассматриваем все
возможности. - Соер говорил тихим голосом, словно боясь, что его подслушивают. - Дело в
том, что я просмотрел список пассажиров и среди них ваш коллега оказался единственной
важной персоной. Если это умышленная акция, то одна из версий, которые приходят в
голову, - убить председателя совета.
- Или запланировали террористический акт, а Артур просто по несчастью сел на этот
самолет.
Соер покачал головой.
- Если это диверсия, тогда не думаю, что Либерман оказался на том самолете случайно.
Бернс откинулся на стуле и протянул ноги к камину.
- О Боже! - произнес он наконец, смотря в огонь.
Хотя ему очень подошел бы костюм-тройка с цепочкой, его нынешняя одежда -
спортивная куртка из верблюжьей кожи, темно-голубой свитер с выглядывающей из него белой
рубашкой, плиссированные широкие серые брюки и удобные черные туфли - тоже была ему к
лицу. Соер заметил, что для тела подобных размеров у него удивительно маленькие ноги. Оба
молчали не меньше минуты.
Соер наконец зашевелился.
- Думаю, не надо напоминать, что все сказанное вами сегодня носит строго
конфиденциальный характер.
Голова Бернса повернулась к агенту ФБР.
- Я умею хорошо хранить секреты, Ли.
- Тогда вернемся к моему вопросу: кому это выгодно?
Бернс обдумывал ответ некоторое время, затем глубоко вздохнул.
- Экономика Соединенных Штатов - крупнейшая в мире. Поэтому от нее в мире многое
зависит. Если какая-нибудь враждебная страна желает нанести вред нашей экономике или
обрушить мировые финансовые рынки, то совершение подобного жестокого акта вполне
служит данной цели. Не сомневаюсь, рынкам будет нанесен сокрушительный удар, если
окажется, что его смерть была заранее запланирована. - Вице-президент печально покачал
головой. - Не думал, что доживу до такого.
- А как насчет того, что в этой стране кто-то мог желать его смерти? - снова спросил
Соер.
- За все время существования фонда вокруг него всегда распространялись ярко
расписанные теории заговора, так что я вполне уверен - в этой стране найдутся люди,
воспринимающие их, несмотря на всю абсурдность, весьма серьезно.
Глаза Соера сузились.
- Теории заговора?
Бернс хмыкнул, затем громко откашлялся.
- Некоторые считают, что фонд в действительности является для богатых семейств всего
мира инструментом, при помощи которого бедных удается поставить на место. Или что мы
получаем приказы от маленькой группы международных банкиров. Я даже слышал теорию,
утверждающую, что нас используют как пешек в интересах инопланетян, которые проникли на
все важнейшие правительственные посты. В моем свидетельстве о рождении, между прочим,
говорится, что я родился в Бостоне.
Соер покачал головой.
- Боже, довольно сумасбродная идея.
- Вот именно. Как будто экономика с оборотом в семь триллионов долларов, дающая
работу более чем ста миллионам людей, может управляться горсткой магнатов во фраках.
- Значит, одна из групп заговорщиков могла убить председателя в отместку за
воображаемую коррупцию или несправедливость?
- Найдется не так уж много правительственных институтов, которые встречают такое
непонимание и страх, как Федеральный резервный фонд. Когда вы впервые упомянули
возможность диверсии, я сказал, что это надуманно. После некоторых размышлений должен
сказать, что моя первоначальная реакция, вероятно, была не совсем корректной. Но взорвать
самолет... - Бернс устало покачал головой.
Соер что-то быстро записывал.
- Я бы хотел побольше узнать о Либермане.
- Артур Либерман пользовался огромной популярностью во влиятельных финансовых
кругах. Многие годы он являлся основным добытчиком денег на Уолл-Стрит, затем перешел на
государственную службу. Артур называл вещи своими именами и, как правило, не ошибался в
своих суждениях. Проведя серию искусных маневров, он поднимал финансовые рынки с того
самого момента, как стал председателем. Он показал всем, кто хозяин. - Бернс умолк и
подложил дров в камин. - Фактически он руководил фондом так, как, мне казалось, им
руководил бы и я, если мне представилась бы подобная возможность.
- Вы знаете, кто может занять место Либермана?
Бернс покачал головой.
- Нет.
- Примерно в то время, когда он отправился в Лос-Анджелес, в фонде не произошло
ничего необычного?
Бернс пожал плечами.
- У нас было совещание ФКСР пятнадцатого ноября, но это было обычное плановое
мероприятие.
Соер недоуменно смотрел на Бернса.
- ФКСР?
- Федеральный комитет по свободным рынкам. Это орган, вырабатывающий нашу
политику.
- Что происходит на этих совещаниях?
- Выражаясь стенографически, семь членов совета директоров и президенты пяти из
двенадцати банков Федерального резервного фонда рассматривают все важные финансовые
данные по экономике и решают, следует ли принимать какие-либо акции в отношении
денежной массы и процентных ставок.
Соер кивнул.
- Например, когда фонд поднимает или понижает ставки, это влияет на всю экономику.
Она переживает либо спад, либо рост.
- По крайней мере, мы так думаем, - ехидно ответил Бернс. - Хотя наши действия не
всегда приводили к ожидаемым результатам.
- На этом совещании ФКСР происходило что-нибудь необычное?
- Нет.
- Вы можете мне кратко рассказать, кто и что там говорил? Это может показаться
несущественным, но понимание причины действительно помогло бы нам найти того, кто все
это сделал.
Голос Бернса поднялся на октаву.
- Исключено. Обсуждения на совещаниях ФКСР совершенно конфиденциальны и не
могут быть никому раскрыты.
- Уолтер, я сейчас не буду настаивать, но, при всем моем уважении, если какая-нибудь
информация, которая обсуждалась на этих совещаниях, имеет отношение к расследованию
ФБР, будьте уверены, мы найдем доступ к ней. - Соер смотрел на Уолтера, пока тот не
опустил глаза.
- Короткий отчет на основе протокольных записей выходит в свет через шесть-восемь
недель после совещания, - медленно сказал Бернс, - но только после того, как состоится
следующее совещание. Фактические результаты совещаний, принималось ли какое-то решение
или нет, сообщаются средствам информации в тот же день.
- В газете, в которой фонд печатает процентные ставки, я читал то же самое.
Бернс скривил губы и посмотрел на Соера.
- Верно, мы не корректировали процентные ставки.
- Как именно вы корректируете процентные ставки?
- Имеются всего две процентные ставки, которые прямо корректируются фондом. Ставка
самого фонда является той величиной, которую банки, дающие ссуды, берут у банков, берущих
ссуды, чтобы соблюсти резервные требования. Если эта ставка поднимается или снижается,
процентные ставки на банковские кредитные карточки, срочные векселя, залоги и
коммерческие бумаги вскоре тоже поднимутся или снизятся в цене. На этих совещаниях фонд
устанавливает свою плановую ставку. Тогда Федеральный резервный банк Нью-Йорка через
отдел внутренних операций покупает или продает государственные ценные бумаги, что, в свою
очередь, ограничивает или увеличивает банковскую денежную массу, чтобы гарантировать
сохранение этой процентной ставки. Мы это называем увеличением или сокращением
ликвидности. Вот так Артур держал быка за рога, когда стал председателем: он корректировал
ставку Федерального фонда так, как рынок этого не ожидал. Вторая ставка, которую может
корректировать фонд, называется дисконтной. Она берется фондом с банков, которым он
предоставляет ссуды. Однако дисконтная ставка привязана к ссудам, выдаваемым в случаях
крайней необходимости, поэтому их называют "отдушинами". Банки, часто злоупотребляющие
ими, попадут под наблюдение регулирующих органов, поскольку подобная практика в
банковских кругах расценивается как слабость. По этой причине большинство банков охотнее
возьмут деньги у других банков по несколько завышенной ставке, поскольку этот кредитный
канал безопасен.
Соер решил переменить тему.
- Хорошо. За Либерманом не наблюдалось странных действий? Никто не беспокоил его?
Не угрожал?
Бернс покачал головой.
- Его поездка в Лос-Анджелес обычное дело?
- Довольно обычное, Артур собирался встретить
...Поділитися у соцмережах
