Жанр: Сказка
Приключения Гулливера
...липуты не ожидали прихода неприятельского флота. Они были уверены,
что Человек-Гора уничтожит его прежде, чем корабли снимутся с якорей. А
между тем флот в полном боевом порядке направлялся к стенам Мильдендо.
Император приказал трубить сбор всех войск.
Гулливер издалека услышал звуки труб. Он поднял повыше концы канатов,
которые держал в руке, и громко закричал:
- Да здравствует могущественнейший император Лилипутии!
На берегу стало тихо - так тихо, словно все лилипуты онемели от удивления
и радости.
Гулливер слышал только журчанье воды да легкий шум попутного ветра,
раздувающего паруса блефускуанских кораблей.
И вдруг тысячи шляп, колпачков и шапок разом взлетели над набережной
Мильдендо.
- Да здравствует Куинбус Флестрин! Да здравствует наш славный избавитель!
- закричали лилипуты.
Как только Гулливер вышел на сушу, император приказал наградить его
тремя цветными нитями - синей, красной и зеленой - и пожаловал ему титул
"нардака" - самый высокий во всей империи.
Это была неслыханная награда. Придворные бросились поздравлять Гулливера.
Только адмирал Скайреш Болголам, у которого была всего одна нитка -
зеленая, отошел в сторону и не сказал Гулливеру ни слова.
Гулливер поклонился императору и надел все цветные нитки на средний
палец: подпоясаться ими, как делают лилипутские министры, он не мог.
В этот день во дворце был устроен в честь Гулливера пышный праздник.
Все танцевали в залах а Гулливер лежал во дворе и, опершись на локоть,
смотрел в окно.
После праздника император вышел к Гулливеру и объявил ему новую высочайшую
милость. Он поручает Человеку-Горе, нардаку лилипутской империи,
отправиться тем же путем в Блефуску и увести оттуда все оставшиеся у
неприятеля корабли - транспортные, торговые и рыболовные.
- Государство Блефуску, - сказал он, - жило до сих пор рыболовством и
торговлей. Если отнять у него флот, оно должно будет навсегда покориться
Лилипутии, выдать императору всех тупоконечников и признать священный
закон, который гласит: "Разбивай яйца с острого конца"
Гулливер осторожно ответил императору, что он всегда рад служить его
лилипутскому величеству, но должен отказаться от милостивого поручения.
Он сам недавно испытал, как тяжелы цепи неволи, и поэтому не может решиться
обратить в рабство целый народ.
Император ничего не сказал и ушел во дворец.
А Гулливер понял, что с этой минуты он навсегда теряет его милость:
государь, который мечтает завоевать мир, не прощает тех, кто осмеливается
стать ему поперек дороги.
И в самом деле, после этого разговора Гулливера стали реже приглашать
ко двору. Он бродил один вокруг своего замка, и придворные кареты не останавливались
больше у его порога.
Только однажды пышная процессия вышла из ворот столицы и направилась
к жилищу Гулливера. Это было блефускуанское посольство, которое прибыло
к императору Лилипутии для заключения мира.
Вот уже несколько дней, как это посольство, состоявшее из шести посланников
и пятисот человек свиты, находилось в Мильдендо. Они спорили с
лилипутскими министрами о том, сколько золота, скота и хлеба должен отдать
император Блефуску за возвращение хотя бы половины флота, уведенного
Гулливером.
Мир между двумя государствами был заключен на условиях, очень выгодных
для Лилипутии и очень невыгодных для государства Блефуску. Впрочем,
блефускуанцам пришлось бы еще хуже, если бы за них не заступился Гулливер.
Это заступничество окончательно лишило его благоволения императора и
всего лилипутского двора.
Кто-то рассказал одному из посланников, почему разгневался император
на Человека-Гору. Тогда послы решили навестить Гулливера в его замке и
пригласить к себе на остров.
Им было интересно увидеть вблизи Куинбуса Флестрина, про которого они
столько слышали от блефускуанских моряков и лилипутских министров.
Гулливер любезно принял чужеземных гостей, обещал побывать у них на
родине, а на прощание подержал всех послов вместе с их лошадьми у себя
на ладонях и показал им город Мильдендо с высоты своего роста.
Вечером, когда Гулливер уже собирался ложиться спать, в дверь его
замка тихонько постучали.
Гулливер выглянул за порог и увидел перед своей дверью двух людей,
которые держали на плечах крытые носилки.
На носилках в бархатном кресле сидел человечек Лица его не было видно,
потому что он закутался в плащ и надвинул на лоб шляпу.
Увидев Гулливера, человечек отослал своих слуг в город и приказал им
вернуться в полночь.
Когда слуги удалились, ночной гость сказал Гулливеру, что хочет открыть
ему очень важную тайну.
Гулливер поднял носилки с земли, спрятал их вместе с гостем в карман
своего кафтана и вернулся к себе в замок.
Там он плотно закрыл двери и поставил носилки на стол.
Тогда только гость распахнул свой плащ и снял шляпу. Гулливер узнал в
нем одного из придворных, которого он недавно выручил из беды.
Еще в то время, когда Гулливер бывал при дворе, он случайно узнал,
что этого придворного считают тайным тупоконечником. Гулливер заступился
за него и доказал императору, что его оклеветали враги.
Теперь придворный явился к Гулливеру, чтобы, в свою очередь, оказать
Куинбусу Флестрину дружескую услугу.
- Только что, - сказал он, - в тайном совете была решена ваша участь.
Адмирал доложил императору, что вы принимали у себя послов враждебной
страны и показывали им с ладони нашу столицу. Все министры требовали вашей
казни. Одни предлагали поджечь ваш дом, окружив его двадцатитысячной
армией; другие - отравить вас, пропитав ядом ваше платье и рубашку,
третьи - уморить голодом. И только государственный секретарь Рельдрессель
советовал оставить вас в живых, но выколоть вам оба глаза. Он говорил,
что потеря глаз не лишит вас силы и даже прибавит вам храбрости,
так как человек, который не видит опасности, ничего на свете не боится.
В конце концов наш милостивый император согласился с Рельдресселем и
приказал завтра же ослепить вас остро отточенными стрелами. Если можете,
спасайтесь, а я должен немедленно удалиться от вас так же тайно, как и
прибыл сюда.
Гулливер тихонько вынес своего гостя за дверь, где его уже поджидали
слуги, а сам недолго думая стал готовиться к побегу.
С одеялом под мышкой Гулливер вышел на берег Осторожными шагами пробрался
он в гавань, где стоял на якоре лилипутский флот. В гавани не было
ни души. Гулливер выбрал самый большой из всех кораблей, привязал к его
носу веревку, уложил в него свой кафтан, одеяло и башмаки, а потом поднял
якорь и потянул корабль за собой в море. Тихо, стараясь не плеснуть,
дошел он до середины пролива, а дальше поплыл.
Плыл он в ту самую сторону, откуда привел недавно военные корабли.
Вот наконец и блефускуанские берега!
Гулливер ввел в бухту свой корабль и вышел на берег. Вокруг было тихо,
маленькие башни блестели при луне. Весь город еще спал, и Гулливер
не захотел будить жителей. Он лег у городской стены, завернулся в одеяло
и заснул.
Утром Гулливер постучал в городские ворота и попросил начальника
стражи известить императора о том, что в его владения прибыл Человек-Гора.
Начальник стражи доложил об этом государственному секретарю, а тот -
императору. Император Блефуску со всем своим двором сейчас же выехал
навстречу Гулливеру. У ворот все мужчины соскочили с коней, а императрица
и ее дамы вышли из кареты.
Гулливер лег на землю, чтобы приветствовать блефускуанский двор. Он
попросил позволения осмотреть остров, но ничего не сказал о своем
бегстве из Лилипутии. Император и его министры решили, что Человек-Гора
просто приехал к ним в гости, потому что его пригласили послы.
В честь Гулливера был устроен во дворце большой праздник. Для него
зарезали много жирных быков и баранов, а когда снова наступила ночь, его
оставили под открытым небом, потому что в Блефуску не нашлось для него
подходящего помещения.
Он опять улегся у городской стены, закутавшись в лилипутское лоскутное
одеяло.
В три дня Гулливер обошел всю империю Блефуску, осмотрел города, деревни
и усадьбы. Повсюду за ним бегали толпы народа, как и в Лилипутии.
Разговаривать с жителями Блефуску ему было легко, так как блефускуанцы
знают лилипутский язык не хуже, чем лилипуты знают блефускуанский.
Разгуливая по низким лесам, мягким лугам и узким дорожкам, Гулливер
вышел на противоположный берег острова. Там он сел на камень и стал думать
о том, что ему теперь делать: остаться ли на службе у императора
Блефуску или попросить у императора Лилипутии помилования. Вернуться к
себе на родину он уже не надеялся.
И вдруг далеко в море он заметил что-то темное, похожее не то на скалу,
не то на спину большого морского животного. Гулливер снял башмаки и
чулки и пошел вброд посмотреть, что это такое. Скоро он понял, что это
не скала. Скала не могла бы подвигаться к берегу вместе с приливом. Это
и не животное. Вернее всего, это опрокинутая лодка.
Сердце у Гулливера забилось. Он сразу вспомнил, что у него в кармане
подзорная труба, и приставил ее к глазам. Да, это была лодка! Вероятно,
буря оторвала ее от корабля и принесла к блефускуанским берегам.
Гулливер бегом побежал в город и попросил императора дать ему сейчас
же двадцать самых больших кораблей, чтобы пригнать лодку к берегу.
Императору было интересно посмотреть на необыкновенную лодку, которую
нашел в море Человек-Гора. Он послал за ней корабли и приказал двум тысячам
своих солдат помочь Гулливеру вытащить ее на сушу.
Маленькие корабли подошли к большой лодке, зацепили ее крючками и потянули
за собой. А Гулливер плыл сзади и подталкивал лодку рукой. Наконец
она уткнулась носом в берег... Тут две тысячи солдат дружно ухватились
за привязанные к ней веревки и помогли Гулливеру вытянуть ее из воды.
Гулливер осмотрел лодку со всех сторон. Починить ее было не так уж
трудно. Он сразу же принялся за работу. Прежде всего он аккуратно проконопатил
дно и борта лодки, потом вырезал из самых больших деревьев весла
и мачту. Во время работы тысячные толпы блефускуанцев стояли вокруг и
смотрели, как Человек-Гора чинит лодкугору.
Когда все было готово, Гулливер пошел к императору, стал перед ним на
одно колено и сказал, что хотел бы поскорее пуститься в путь, если его
величество разрешит ему покинуть остров. Он давно соскучился по своей
семье и друзьям и надеется встретить в море корабль, который отвезет его
на родину.
Император попробовал было уговорить Гулливера остаться у него на
службе, обещал ему многочисленные награды и неизменную милость, но Гулливер
стоял на своем. Император должен был согласиться.
Конечно, ему очень хотелось оставить у себя на службе Человека-Гору,
который один мог уничтожить неприятельскую армию или флот. Но, если бы
Гулливер остался жить в Блефуску, это непременно вызвало бы жестокую
войну с Лилипутией.
Уже несколько дней тому назад император Блефуску получил от императора
Лилипутии длинное письмо с требованием отправить назад в Мильдендо
беглого Куинбуса Флестрина, связав его по рукам и ногам.
Блефускуанские министры долго думали о том, как ответить на это
письмо.
Наконец, после трехдневного размышления, они написали ответ.
В их письме было сказано, что император Блефуску приветствует своего
друга и брата императора Лилипутии Гольбасто Момарен Эвлем Гердайло Шефин
Молли Олли Гой, но вернуть ему Куинбуса Флестрина не может, так как
Человек-Гора только что отплыл на огромном корабле неизвестно куда. Император
Блефуску поздравляет своего возлюбленного брата и себя с избавлением
от лишних забот и тяжелых расходов.
Отослав это письмо, блефускуанцы стали торопливо собирать Гулливера в
дорогу.
Они зарезали триста коров, чтобы смазать его лодку жиром. Пятьсот человек
под надзором Гулливера сделали два больших паруса. Чтобы паруса
вышли достаточно прочные, они взяли самое толстое тамошнее полотно и
простегали, сложив в тринадцать раз. Снасти, якорный и причальный канаты
Гулливер приготовил сам, скрутив по десять, двадцать и даже тридцать
крепких веревок лучшего сорта. Вместо якоря он приспособил большой камень.
Все было готово к отплытию.
Гулливер в последний раз пошел в город, чтобы попрощаться с императором
Блефуску и его подданными.
Император со своей свитой вышел из дворца. Он пожелал Гулливеру
счастливого пути, подарил ему свой портрет во весь рост и кошелек с двумястами
червонцев - у блефускуанцев они называются "спругами".
Кошелек был очень тонкой работы, а монеты можно было ясно разглядеть
с помощью увеличительного стекла.
Гулливер от души поблагодарил императора, завязал оба подарка в уголок
своего носового платка и, помахав шляпой всем жителям блефускуанской
столицы, зашагал к берегу.
Там он погрузил в лодку сотню воловьих и триста бараньих туш, вяленых
и копченых, двести мешков сухарей и столько жареного мяса, сколько успели
приготовить за три дня четыреста поваров.
Кроме того, он захватил с собой шесть живых коров и столько же овец с
баранами.
Ему очень хотелось развести таких тонкошерстных овечек у себя на родине.
Чтобы кормить в дороге свое стадо, Гулливер положил в лодку большую
охапку сена и мешок зерна.
24 сентября 1701 года, в шесть часов утра, корабельный врач Лемюэль
Гулливер, прозванный в Лилипутии Человеком-Горой, поднял парус и покинул
остров Блефуску.
Свежий ветер ударил в парус и погнал лодку.
Когда Гулливер обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на низкие
берега блефускуанского острова, он ничего не увидел, кроме воды и неба.
Остров исчез, как будто его никогда и не было.
К ночи Гулливер подошел к маленькому скалистому островку, на котором
жили одни улитки.
Это были самые обыкновенные улитки, каких Гулливер тысячу раз видел у
себя на родине. Лилипутские и блефускуанские гуси были немного меньше
этих улиток.
Здесь, на островке, Гулливер поужинал, переночевал и утром двинулся
дальше, взяв по своему Карманному компасу курс на северо-восток. Он надеялся
найти там обитаемые острова или встретить корабль.
Но прошел день, а Гулливер по-прежнему был один в пустынном море.
Ветер то надувал парус его лодки, то совсем утихал. Когда парус повисал
и мотался на мачте, как тряпка, Гулливер брался за весла. Но трудно
было грести маленькими, неудобными веслами.
Гулливер скоро выбился из сил. Он уже стал думать, что ему никогда
больше не увидеть родины и больших людей.
И вдруг на третий день пути около пяти часов дня он заметил вдали парус,
который двигался, пересекая ему путь.
Гулливер принялся кричать, но ответа не было - его не слышали.
Корабль шел мимо.
Гулливер налег на весла. Но расстояние между лодкой и кораблем не
уменьшалось. На корабле были большие паруса, а у Гулливера - лоскутный
парус и самодельные весла.
Бедный Гулливер потерял всякую надежду догнать корабль. Но тут, на
его счастье, ветер неожиданно упал, и корабль перестал убегать от лодки.
Не спуская глаз с корабля, Гулливер греб своими маленькими, жалкими
веслами. Лодка подвигалась вперед и вперед - однако же во сто раз медленнее,
чем хотелось Гулливеру.
И вдруг на мачте корабля взвился флаг. Грохнул пушечный выстрел. Лодку
заметили.
26 сентября, в шестом часу вечера, Гулливер поднялся на борт корабля,
настоящего, большого корабля, на котором плавали люди - такие же, как
сам Гулливер.
Это было английское торговое судно, возвращавшееся из Японии. Капитан
его, Джон Бидль из Дептфорда, оказался любезным человеком и прекрасным
моряком. Он приветливо встретил Гулливера и отвел ему удобную каюту.
Когда Гулливер отдохнул, капитан попросил его рассказать, где он был
и куда направляется.
Гулливер вкратце рассказал ему свои приключения.
Капитан только посмотрел на него и покачал головой. Гулливер понял,
что капитан не верит ему и считает его человеком, потерявшим рассудок.
Тогда Гулливер, ни слова не говоря, вытащил из своих карманов одну за
другой лилипутских коров и овец и поставил их на стол. Коровы и овцы
разбрелись по столу, как по лужайке.
Капитан долго не мог прийти в себя от изумления.
Теперь только он поверил, что Гулливер сказал ему чистую правду.
- Это самая замечательная история на свете! - воскликнул капитан.
Все остальное путешествие Гулливера было вполне благополучно, если не
считать одной только неудачи: корабельные крысы утащили у него овцу из
блефускуанского стада. В щели своей каюты Гулливер нашел ее косточки,
начисто обглоданные.
Все другие овцы и коровы остались целы и невредимы. Они отлично перенесли
долгое плавание. В пути Гулливер кормил их сухарями, растертыми в
порошок и размоченными в воде. Зерна и сена им хватило только на неделю.
Корабль шел к берегам Англии на всех парусах.
13 апреля 1702 года Гулливер сошел по трапу на родной берег и скоро
обнял свою жену, дочь Бетти и сына Джонни.
Так счастливо окончились чудесные приключения корабельного врача Гулливера
в стране лилипутов и на острове Блефуску.
Часть 2
Путешествие в Бробдингнег
ГУЛЛИВЕР прожил дома недолго.
Не успел он хорошенько отдохнуть, как его снова потянуло в плавание.
"Должно быть, уж таков я по природе, - думал он. - Беспокойная жизнь
морского бродяги мне больше по сердцу, чем мирное житье моих сухопутных
друзей".
Одним словом, через два месяца после своего возвращения на родину он
уже снова числился врачом на корабле "Адвенчер", отправлявшемся в
дальнее плавание под командой капитана Джона Николса.
20 июня 1702 года "Адвенчер" вышел в открытое море.
Ветер был попутный. Корабль шел на всех парусах до самого мыса Доброй
Надежды. Здесь капитан приказал бросить якорь и запастись свежей водой.
После двухдневной стоянки "Адвенчер" должен был снова пуститься в плавание.
Но неожиданно на корабле открылась течь. Пришлось выгрузить товары и
заняться починкой. А тут еще капитан Николс заболел жестокой лихорадкой.
Корабельный врач Гулливер заботливо осмотрел больного капитана и решил,
что ему нельзя продолжать плавание, прежде чем он совсем не поправится.
Так "Адвенчер" и зазимовал у мыса Доброй Надежды.
Только в марте 1703 года на корабле опять были поставлены паруса, и
он благополучно совершил переход до Мадагаскарского пролива.
19 апреля, когда корабль был уже недалеко от острова Мадагаскар, легкий
западный ветер сменился жестоким ураганом.
Двадцать дней корабль гнало на восток. Вся команда измучилась и мечтала
только о том, чтобы этот ураган наконец утих.
И вот наступил полный штиль. Целый день в море было тихо, и люди уже
стали надеяться, что им удастся отдохнуть. Но капитан Николс, бывалый
моряк, не раз плававший в этих местах, с недоверием посмотрел на притихшее
море и приказал покрепче привязать пушки.
- Надвигается шторм! - сказал он.
И в самом деле, на другой же день поднялся сильный, порывистый ветер.
С каждой минутой он становился все сильнее, и наконец разразилась такая
буря, какой еще не видывал ни Гулливер, ни матросы, ни сам капитан Джон
Николс.
Ураган бушевал много дней. Много дней боролся "Адвенчер" с волнами и
ветром. Умело маневрируя, капитан приказывал то поднять паруса, то спустить
их, то идти по ветру, то лечь в дрейф.
В конце концов "Адвенчер" вышел победителем из этой борьбы. Корабль
был в хорошем состоянии, провианта вдоволь, команда здоровая, выносливая
и умелая. Одно только было плохо: на корабле кончались запасы пресной
воды. Надо было во что бы то ни стало пополнить их. Но как? Где? Во время
бури корабль так далеко отнесло на восток, что даже самые старые и
бывалые матросы не могли сказать, в какую часть света их забросило и
есть ли поблизости земля.
Все были не на шутку встревожены и с беспокойством посматривали на
капитана.
Но вот наконец юнга, который стоял на мачте, увидел вдали землю.
Никто не знал, что это такое - большая земля или остров. Пустынные
скалистые берега были незнакомы даже капитану Николсу.
На другой день корабль подошел так близко к земле, что Гулливер и все
моряки могли ясно разглядеть с палубы длинную песчаную косу и бухту. Но
была ли она достаточно глубока для того, чтобы в нее мог войти такой
большой корабль, как "Адвенчер"?
Осторожный капитан Николс не решился без лоцмана вводить свой корабль
в не известную никому бухту. Он приказал бросить якорь и послал к берегу
баркас с десятью хорошо вооруженными матросами. Матросам дали с собой
несколько пустых бочонков и поручили привезти побольше пресной воды, если
только им удастся разыскать где-нибудь недалеко от берега озеро, речку
или ручей.
Гулливер попросил капитана отпустить его на берег вместе с матросами.
Капитан прекрасно знал, что его ученый спутник для того и отправился
в далекое путешествие, чтобы повидать чужие края, и охотно отпустил его.
Скоро баркас причалил к берегу, и Гулливер первым выскочил на мокрые
камни. Вокруг было совсем пусто и тихо. Ни лодки, ни рыбачьей хижины, ни
рощицы вдали.
В поисках пресной воды матросы разбрелись по берегу, и Гулливер остался
один. Он побрел наугад, с любопытством оглядывая новые места, но
не увидел ровно ничего интересного. Всюду - направо и налево - тянулась
бесплодная, скалистая пустыня.
Усталый и недовольный, Гулливер медленно зашагал назад, к бухте.
Море расстилалось перед ним суровое, серое, неприветливое. Гулливер
обогнул какой-то огромный камень и вдруг остановился, испуганный и удивленный.
Что такое? Матросы уже сели в баркас и что есть силы гребут к судну.
Как же это они оставили его одного на берегу? Что случилось?
Гулливер хотел громко закричать, окликнуть матросов, но язык у него
во рту словно окаменел.
И не мудрено. Из-за прибрежной скалы внезапно вышел человек огромного
роста - сам не меньше этой скалы - и погнался за лодкой. Море едва доходило
ему до колен. Он делал громадные шаги. Еще два-три таких шага, и он
бы схватил баркас за корму. Но, видно, острые камни на дне мешали ему
идти. Он остановился, махнул рукой и повернул к берегу.
У Гулливера от ужаса закружилась голова. Он упал на землю, пополз меж
камней, а потом поднялся на ноги и сломя голову побежал, сам не зная куда.
Он думал только о том, где бы ему укрыться от этого страшного, огромного
человека.
Наконец прибрежные пески и камни остались далеко позади.
Гулливер, задыхаясь, взбежал по склону крутого холма и огляделся.
Вокруг все было зелено. Со всех сторон его обступали рощи и леса.
Он спустился с холма и пошел по широкой дороге. Справа и слева сплошной
стеной стоял густой лес - гладкие голые стволы, прямые, как у сосен.
Гулливер закинул назад голову, чтобы поглядеть на верхушки деревьев,
да так и ахнул. Это были не сосны, а колосья ячменя вышиной с деревья!
Должно быть, время жатвы уже подошло. Спелые зерна величиной с крупную
еловую шишку то и дело больно щелкали Гулливера по спине, по плечам,
по голове. Гулливер прибавил шагу.
Он шел, шел и наконец добрался до высокой ограды. Ограда была раза в
три выше, чем самые высокие колосья, и Гулливер едва-едва мог разглядеть
ее верхний край. Попасть с этого поля на соседнее было не так-то легко.
Для этого нужно было подняться по каменным замшелым ступеням, а потом
перелезть через большой, вросший в землю камень.
Ступеней было всего четыре, но зато каждая из них много выше Гулливера.
Только став на цыпочки и высоко подняв руку, он мог с трудом дотянуться
до края нижней ступени.
Нечего было и думать подняться по такой лестнице.
Гулливер стал внимательно осматривать ограду: нет ли в ней хоть какой-нибудь
щелочки или лазейки, через которую можно было бы выбраться
отсюда?
Лазейки не было.
И вдруг на верхней ступеньке лестницы появился огромный человек - еще
больше того, который гнался за баркасом. Он был ростом по крайней мере с
пожарную каланчу!
Гулливер в ужасе кинулся в ячменную чащу и притаился, спрятавшись за
толстый колос.
Из своей засады он увидел, как великан помахал рукой и, обернувшись,
что-то громко закричал. Должно быть, он просто звал кого-то, но Гулливеру
показалось, будто гром грянул в ясном небе.
Вдалеке прозвучало несколько таких же раскатов, и через минуту рядом
с великаном оказалось еще семеро парней такого же роста. Наверно, это
были работники. Они были одеты проще и беднее первого великана, и в руках
у них были серпы. Да какие серпы! Если шесть наших кос разложить на
земле полумесяцем, вряд ли получился бы такой серп.
Выслушав своего хозяина, великаны один за другим спустились на поле,
где притаился Гулливер, и принялись жать ячмень.
Гулливер, не помня себя от страха, кинулся назад, в чащу колосьев.
Ячмень рос густо. Гулливер еле-еле пробирался между высокими, прямыми
стволами. Целый дождь тяжелых зерен сыпался на него сверху, но он уже не
обращал на это никакого внимания.
И вдруг дорогу ему загородил прибитый к земле ветром и дождем стебель
ячменя. Гулливер перелез через толстый, гладкий ствол и наткнулся на
другой, еще толще. Дальше - целый десяток пригнувшихся к земле колосьев.
Стволы тесно переплелись между собой, а крепкие, острые усы ячменя, вернее
сказать - усищи торчали, словно копья. Они прокалывали платье Гулливера
и впивались в кожу. Гулливер повернул налево, направо... И там те
же толстые стволы и страшные острые копья!
Что же теперь делать? Гулливер понял, что ему ни за что не выбраться
из этой чащи. Силы оставили его. Он лег в борозду и уткнулся лицом в
землю. Слезы так и потекли у него из глаз.
Он невольно вспомнил, что еще совсем недавно, в стране лилипутов он
сам чувствовал себя великаном. Там он мог опустить к себе в карман всадника
с лошадью, мог одной рукой тянуть за собой целый неприятельский
флот, а теперь он - лилипут среди великанов, и его, Человека-Гору, могучего
Куинбуса Флестрина, того и гляди, упрячут в карман. И это еще не
самое плохое. Его могут раздавить, как лягушонка, могут свернуть ему голову,
как воробью! Все бывает на с
...Закладка в соц.сетях
