Жанр: Сказка
Сказки и пьесы
....)
Женщина (она искренне удивлена). Кто вы?
Ученый. Я приезжий человек, живу здесь в гостинице. Вот кто я.
Женщина. Простите... Мои глаза опять подвели меня. Это не пятнадцатый
номер?
Ученый. Нет, к сожалению.
Женщина. Какое у вас доброе и славное лицо! Почему вы до сих пор не в
нашем кругу, не в кругу настоящих людей?
Ученый. А что это за круг?
Женщина. О, это артисты, писатели, придворные. Бывает у нас даже один
министр. Мы элегантны, лишены предрассудков и понимаем все. Вы знамениты?
Ученый. Нет.
Женщина. Какая жалость! У нас это не принято. Но... Но я, кажется,
готова простить вам это - до того вы мне вдруг понравились. Вы сердитесь на
меня?
Ученый. Нет, что вы!
Женщина. Я немного посижу у вас. Можно?
Ученый. Конечно.
Женщина. Мне вдруг показалось, что вы как раз тот человек, которого я
ищу всю жизнь. Бывало, покажется - по голосу и по речам - вот он, такой
человек, а подойдет он поближе, и видишь - это совсем не то. А отступать уже
поздно, слишком близко он подошел. Ужасная вещь быть красивой и близорукой.
Я надоела вам?
Ученый. Нет, что вы!
Женщина. Как просто и спокойно вы отвечаете мне! А он раздражает
меня.
Ученый. Кто?
Женщина. Тот, к которому я пришла. Он ужасно беспокойный человек. Он
хочет нравиться всем на свете. Он раб моды. Вот, например, когда в моде было
загорать, он загорел до того, что стал черен, как негр. А тут загар вдруг
вышел из моды. И он решился на операцию. Кожу из-под трусов - это было
единственное белое место на его теле - врачи пересадили ему на лицо.
Ученый. Надеюсь, это не повредило ему?
Женщина. Нет. Он только стал чрезвычайно бесстыден, и пощечину он
теперь называет просто - шлепок.
Ученый. Почему же вы ходите к нему в гости?
Женщина. Ну, все-таки это человек из нашего круга, из круга настоящих
людей. А кроме того, он работает в газете. Вы знаете, кто я?
Ученый. Нет.
Женщина. Я певица. Меня зовут Юлия Джули.
Ученый. Вы очень знамениты в этой стране!
Юлия. Да. Все знают мои песни "Мама, что такое любовь", "Девы,
спешите счастье найти", "Но к тоске его любовной остаюсь я хладнокровной" и
"Ах, зачем я не лужайка". Вы доктор?
Ученый. Нет, я историк.
Юлия. Вы отдыхаете здесь?
Ученый. Я изучаю историю вашей страны.
Юлия. Наша страна - маленькая.
Ученый. Да, но история ее похожа на все другие. И это меня радует.
Юлия. Почему?
Ученый. Значит, есть на свете законы, общие для всех. Когда долго
живешь на одном месте, в одной и той же комнате и видишь одних и тех же
людей, которых сам выбрал себе а друзья, то мир кажется очень простым. Но
едва выедешь из дому - все делается чересчур уж разнообразным. И это...
За дверью кто-то испуганно вскакивает. Звон разбитого стекла.
Кто там?
Входит, отряхиваясь, изящный молодой человек. За ним растерянная
Аннуанциата.
Молодой человек. Здравствуйте! Я стоял тут у вашей двери, и
Аннуанциата испугалась меня. Разве я так уж страшен?
Аннуанциата (Ученому). Простите, я разбила стакан с молоком,
которое несла вам.
Молодой человек. А у меня вы не просите прощения?
Аннуанциата. Но вы сами виноваты, сударь! Зачем вы притаились у чужой
двери и стояли не двигаясь?
Молодой человек. Я подслушивал. (Ученому.) Вам нравится моя
откровенность? Все ученые - прямые люди. Вам должно это нравиться. Да? Ну
скажите же, вам правителя моя откровенность? А я вам нравлюсь?
Юлия. Не отвечайте. Если вы скажете "да" - он вас будет презирать, а
если окажете "нет" - он вас возненавидит.
Молодой человек. Юлия, Юлия, злая Юлия! (Ученому.) Разрешите
представиться: Цезарь Борджиа. Слышали?
Ученый. Да.
Цезарь Борджиа. Ну? Правда? А что именно вы слышали?
Ученый. Многое.
Цезарь Борджиа. Меня хвалили? Или ругали? А кто именно?
Ученый. Просто я сам читал ваши критические и политические статьи в
здешней газете.
Цезарь Борджиа. Они имеют успех. Но всегда кто-нибудь недоволен.
Выругаешь человека, а он недоволен. Мне бы хотелось найти секрет полного
успеха. Ради этого секрета я готов на все. Нравится вам моя откровенность?
Юлия. Идемте. Мы пришли к Ученому, а ученые вечно заняты. -
Цезарь Борджиа. Я предупредил господина Ученого. Наш хозяин говорил
ему, что я приду. А вы, блистательная Юлия, ошиблись комнатой?
Юлия. Нет, мне кажется, что я пришла как раз туда куда следует.
Цезарь Борджиа. Но ведь вы шли ко мне! Я как раз кончаю статью о вас.
Она понравится вам, но - увы! - не понравится вашим подругам. (Ученому,)
Вы разрешите еще раз зайти к вам сегодня?
Ученый. Пожалуйста.
Цезарь Борджиа. Я хочу написать статью о вас.
Ученый. Спасибо. Мне пригодится это для работы а ваших архивах. Меня
там больше будут уважать.
Цезарь Борджиа. Хитрец! Я ведь знаю, зачем вы приехали к нам. Здесь
дело не в архиве.
Ученый. А в чем же?
Цезарь Борджиа. Хитрец! Вы все глядите на соседей балкон.
Ученый. Разве я гляжу туда?
Цезарь Борджиа. Да, Вы думаете, там живет она.
Ученый. Кто?
Цезарь Борджиа. Не надо быть таким скрытным. Ведь вы историк,
изучаете нашу страну, стало быть вы знаете завещание нашего последнего
короля, Людовика Девятого Мечтательного.
Ученый. Простите, но я дошел только до конца шестнадцатого вена.
Цезарь Борджиа. Вот как? И вы ничего не слышали о завещании?
Ученый. Уверяю вас, нет.
Цезарь Борджиа. Странно. Почему же вы просили у хозяина отвести вам
как раз эту комнату?
Ученый. Потому, что здесь жил мой друг Ганс-Христиан Андерсен.
Цезарь Борджиа. Только поэтому?
Ученый. Даю вам слово, что это так. А какое отношение имеет моя
комната к завещанию покойного короля?
Цезарь Борджиа. О, очень большое. До свидания! Позвольте проводить
вас, блистательная Юлия.
Ученый. Разрешите спросить, что именно было написано в этом
таинственном завещании?
Цезарь Борджиа. О нет, я не скажу. Я сам заинтересован в нем. Я хочу
власти, почета, и мне ужасно не хватает денег. Ведь я, Цезарь Борджиа, имя
которого известно всей стране, должен еще служить простым оценщиком в
городском ломбарде. Нравится вам моя откровенность?
Юлия. Идемте! Идемте же! Вы тут всем понравились. Он никогда не
уходит сразу. (Ученому.) Мы еще увидимся с вами.
Ученый. Я буду очень рад.
Цезарь Борджиа. Не радуйтесь прежде времени.
Цезарь Борджиа и Юлия Джули уходят.
Ученый. Аннуанциата, сколько оценщиков в вашем городском ломбарде?
Аннуанциата. Много.
Ученый. И все они бывшие людоеды?
Аннуанциата. Почти все.
Ученый. Что с вами? Почему вы такая грустная?
Аннуанциата. Ах, ведь я просила вас быть осторожным! Говорят, что эта
певица
Юлия Джули и есть та самая девочка, которая наступила на хлеб, чтобы
сохранить свои новые башмачки.
Ученый. Но ведь та девочка, насколько я помню, была наказана за это.
Аннуанциата. Да, она провалилась сквозь землю, но потом выкарабкалась
обратно и с тех пор опять наступает и наступает на хороших людей, на лучших
подруг, даже на самое себя - и все это для того, чтобы сохранить свои новые
башмачки, чулочки и платьица. Сейчас я принесу вам другой стакан молока.
Ученый. Погалдите! Я не хочу пить, мне хочется поговорить с вами.
Аннуанциата. Спасибо вам за это.
Ученый. Скажите, пожалуйста, какое завещание оставил ваш покойный
король Людовик Девятый Мечтательный?
Аннуанциата. О, это тайна, страшная тайна! Завещание было запечатано
в семи конвертах семью сургучными печатями и скреплено подписями семи тайных
советников. Вскрывала и читала завещание принцесса в полном одиночестве. У
окон и дверей стояла стража, заткнув уши на всякий случай, хотя принцесса
читала завещание про себя. Что сказано в этом таинственном документе, знает
только принцесса и весь город.
Ученый. Весь город?
Аннуанциата. Да.
Ученый. Каким же это образом?
Аннуанциата. Никто не может объяснить этого. Уж, кажется, все
предосторожности были соблюдены. Это просто чудо. Завещание знают все. Даже
уличные мальчишки.
Ученый. Что же в нем сказано?
Аннуанциата. Ах, не спрашивайте меня.
Ученый. Почему?
Аннуанциата. Я очень боюсь, что завещание это - начало новой сказки.
которая кончится печально.
Ученый. Аннуанциата, ведь я приезжий. Завещание вашего короля меня
никак не касается. Расскажите. А то получается нехорошо: я ученый, историк
- и вдруг не знаю того, что известно каждому уличному мальчишке! Расскажите,
пожалуйста.
Аннуанциата (вздыхая). Ладно, расскажу. Когда хороший человек
меня просит, я не могу ему отказать. Наша кухарка говорит, что это доведет
меня до большой беды. Но пусть беда эта падет на мою голову, а не на вашу.
Итак... Вы не слушаете меня?
Ученый. Что вы!
Аннуанциата. А почему вы смотрите на балкон противоположного дома?
Ученый. Нет, нет... Вот видите, я уселся поудобнее, закурил трубку я
глаз не свожу с вашего лица.
Аннуанциата. Спасибо. Итак, пять лет назад умер наш король Людовик
Девятый Мечтательный. Уличные мальчишки называли его не мечтательным, а
дурачкам, но это неверно. Покойный, правда, часто показывал им язык,
высунувшись в форточку, но ребята сами были виноваты. Зачем они дразнили
его? Покойный был умный человек, но такая уж должность королевская, что
характер от нее портится. В самом начале его царствования первый министр,
которому государь верил больше, чем родному отцу, отравил любимую сестру
короля. Король казнил первого министра. Второй первый министр не был
отравителем, но он так лгал королю, что тот перестал верить всем, даже
самому себе. Третий первый министр не был лжецом, но он был ужасно хитер. Он
плел, и плел, и плел тончайшие паутины вокруг самых простых дел. Король во
время его последнего доклада хотел сказать: "утверждаю" и вдруг зажужжал
тоненько, как муха, попавшая в паутину. И министр слетел по требованию
королевского лейб-медика. Четвертый первый министр не был хитер. Он был прям
и прост. Он украл у короля золотую табакерку и бежал. И государь махнул
рукой на дела управления. Первые министры с тех пор стали сами сменять друг
друга, А государь занялся театром. Но говорят, что это еще хуже, чем
управлять государством. После года работы в театре король стал цепенеть.
Ученый. Как цепенеть?
Аннуанциата. А очень просто. Идет - и вдруг застынет, подняв одну
ногу. И лицо его при этом выражает отчаяние. Лейб-медик объяснял это тем,
что король неизлечимо запутался, пытаясь понять отношения работников театра
друг к другу. Ведь их так много!
Ученый. Лейб-медик был прав.
Аннуанциата. Он предлагал простое лекарство, которое несомненно
вылечило бы бедного короля. Он предлагал казнить половину труппы, но король
не согласился.
Ученый. Почему?
Аннуанциата. Он никак не мог решить, какая именно половина труппы
заслуживает казни. И наконец король махнул рукой на все и стал увлекаться
плохими женщинами, и только они не обманули его.
Ученый. Неужели?
Аннуанциата. Да, да! Уж они-то оказались воистину плохими женщинами.
То есть в точности такими, как о них говорили. И это очень утешило короля,
но вконец расстроило его здоровье. И у него отнялись ноги. И с тех пор его
стали возить в кресле по дворцу, а он все молчал и думал, думал, думал. О
чем он думал, он не говорил низкому. Изредка государь приказывал подвезти
себя к окну и, открывши форточку, показывал язык уличным мальчишкам, которые
прыгали и кричали: "Дурачок, дурачок, дурачок!" А потом король составил
завещание. А потом умер.
Ученый. Наконец-то мы подошли к самой сути дела.
Аннуанциата. Когда король умер, его единственной дочери, принцессе,
было тринадцать лет. "Дорогая,- писал он ей в завещании,- я прожил свою
жизнь плохо, ничего не сделал. Ты тоже ничего не сделаешь - ты отравлена
дворцовым воздухом. Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за принца. Я знаю
наперечет всех принцев мира. Все они слишком большие дураки для такой
маленькой страны, как наша. Когда тебе исполнится восемнадцать лет, поселись
где-нибудь в городе и ищи, ищи, ищи. Найди себе доброго, честного,
образованного и умного мужа. Пусть это будет незнатный человек, А вдруг ему
удастся сделать то, что не удавалось ни одному из знатнейших? Вдруг он
сумеет управлять, и хорошо управлять? А? Вот будет здорово! Так
постарайся, пожалуйста. Папа."
Ученый. Так ом и написал?
Аннуанциата. В точности. На кухне столько раз повторяли завещание,
что я запомнила его слово в слово.
Ученый. И принцесса теперь живет в городе?.
Аннуанциата. Да. Но ее не так просто найти.
Ученый. Почему?
Аннуанциата. Масса плохих женщин сняли целые этажи домов и
притворяются принцессами.
Ученый. А разве вы не знаете свою принцессу в лицо?
Аннуанциата. Нет. Прочтя завещание, принцесса стала носить маску,
чтобы все не узнали, когда она отправится искать мужа.
Ученый. Скажите, она... (Замолкает.)
На балкон противоположного дома выходит девушка с белокурыми волосами, в
темном и скромном наряде.
А скажите, она... О чем это я вас хотел спросить?.. Впрочем... нет, ни о
чем.
Аннуанциата. Вы опять не смотрите на меня?
Ученый. Как не смотрю?.. А куда же я смотрю?
Аннуанциата. Вон туда... Ах! Разрешите, я закрою дверь на балкон.
Ученый. Зачем же? Не надо! Ведь только сейчас стало по-настоящему
прохладно.
Аннуанциата. После заката солнца следует закрывать окна и двери.
Иначе можно заболеть малярией. Нет, не в малярии здесь дело! Не надо
смотреть туда. Пожалуйста... Вы сердитесь на меня? Не сердитесь... Не
смотрите на эту девушку. Позвольте мне закрыть дверь на балкон. Вы ведь все
равно что маленький ребенок. Вы вот не любите супа, а без супа что за обед!
Вы отдаете белье в стирку без записи. И с таким же добродушным, веселым
лицом пойдете вы прямо на смерть. Я говорю так смело, что сама перестаю
понимать, что говорю: это дерзость, но нельзя же не предупредить вас. Об
этой девушке говорят, что она нехорошая женщина... Стойте, стойте... Это,
по-моему, не так страшно... Я боюсь, что тут дело похуже.
Ученый. Вы думаете?
Аннуанциата. Да. А вдруг эта девушка Принцесса? Тогда что? Что вы
будете делать тогда?
Ученый. Конечно, конечно.
Аннуанциата. Вы не слышали, что я вам оказала?
Ученый. Вот как!
Аннуанциата. Ведь если она действительно принцесса, все захотят
жениться на ней и вас растопчут в давке.
Ученый. Да, да, конечно.
Аннуанциата. Нет, я вижу, что мне тут ничего не поделать. Какая я
несчастная девушка, сударь.
Ученый. Не правда ли?
Аннуанциата идет к выходной двери. Ученый - к двери, ведущей на
балкон.
Аннуанциата оглядывается. Останавливается.
Аннуанциата. До свидания, сударь. (Тихо, с неожиданной энергией.)
Никому не позволю тебя обижать. Ни за что. Никогда. (Уходит.)
Ученый смотрит на девушку, стоящую на противоположном балконе, она глядит
вниз, на улицу. Ученый начинает говорить тихо, потом все громче. К концу его
монолога девушка смотрит на него, не отрываясь.
Ученый. Конечно, мир устроен разумнее, чем кажется. Еще немножко - дня
два-три работы - и я пойму, как сделать всех людей счастливыми. Все будут
счастливы, но не так, как я. Я только здесь, вечерами, когда вы стоите на
балконе, стал понимать, что могу быть счастлив, как ни один человек. Я знаю
вас, вас нельзя не знать. Я понимаю вас, как понимаю хорошую погоду, луну,
дорожку в горах. Ведь это так просто. Я не могу точно сказать, о чем вы
думаете, но зато знаю точно, что мысли ваши обрадовали бы меня, как ваше
лицо, ваши косы и ресницы. Спасибо вам за все: за то, что вы выбирали себе
этот дом, за то, что родились и живете тогда же, когда живу я. Что бы я стал
делать, если бы вдруг не встретил вас! Страшно подумать!
Девушка. Вы говорите это наизусть?
Ученый. Я... я...
Девушка. Продолжайте.
Ученый. Вы заговорили со мной!
Девушка. Вы сами сочинили все это или заказали кому-нибудь?
Ученый. Простате, но голос ваш так поразил меня, что я ничего не
понимаю.
Девушка. Вы довольно ловко увиливаете от прямого ответа. Пожалуй, вы
сами сочинили то, что говорили мне. А может быть, и нет. Ну хорошо, оставим
это. Мне скучно сегодня. Как это у вас хватает терпения целый день сидеть в
одной комнате? Это кабинет?
Ученый. Простите?
Девушка. Это кабинет, или гардеробная, или гостиная, или одна из зал?
Ученый. Это просто моя комната. Моя единственная комната.
Девушка. Вы нищий?
Ученый. Нет, я ученый.
Девушка. Ну пусть. У вас очень странное лицо.
Ученый. Чем же?
Девушка. Когда вы говорите, то кажется, будто не лжете.
Ученый. Я и в самом деле не лгу.
Девушка. Все люди - лжецы.
Ученый. Неправда.
Девушка. Нет, правда. Может быть, вам и не лгут - у вас всего одна
комната, - а мне вечно лгут. Мне жалко себя.
Ученый. Да что вы говорите? Вас обижают? Кто?
Девушка. Вы так ловко притворяетесь внимательным и добрым, что мне
хочется пожаловаться вам.
Ученый. Вы так несчастны?
Девушка. Не знаю. Да.
Ученый. Почему?
Девушка. Так. Все люди - негодяи.
Ученый. Не надо так говорить. Так говорят те. кто выбрал себе самую
ужасную дорогу в жизни. Они безжалостно душат, давят, грабят, клевещут: кого
жалеть - ведь все люди негодяи!
Девушка. Так, значит, гае все?
Ученый. Нет.
Девушка. Хорошо, если бы это было так. Я ужасно боюсь превратиться в
лягушку.
Ученый. Как в лягушку?
Девушка. Вы слышали сказку про царевну-лягушку? Ее неверно
рассказывают. На самом деле все было иначе. Я это знаю точно.
Царевна-лягушка - моя тетя.
Ученый. Тетя?
Девушка. Да. Двоюродная. Рассказывают, что царевну-лягушку поцеловал
человек, который полюбил ее, несмотря на безобразную наружность. И лягушка
от этого превратилась а прекрасную женщину. Так?
Ученый. Да, насколько я помню.
Девушка. А на самом деле тетя моя была прекрасная девушка, и она
вышла замуж за негодяя, который только притворялся, что любит ее. И поцелуи
его были холодны и так отвратительны, что прекрасная девушка превратилась в
скором времени в холодную и отвратительную лягушку. Нам, родственникам, это
было очень неприятно. Говорят, что такие вещи случаются гораздо чаще, чем
можно предположить. Только тетя моя не сумела скрыть своего превращения. Она
была крайне несдержанна. Это ужасно. Не правда ли?
Ученый. Да, это очень грустно.
Девушка. Вот видите! А вдруг и мне суждено это? Мне ведь придется
выйти замуж. Вы наверное знаете, что не все люди негодяи?
Ученый. Совершенно точно знаю. Ведь я историк.
Девушка. Вот было бы хорошо! Впрочем, я не верю вам.
Ученый. Почему?
Девушка. Вообще я никому и ничему не верю.
Ученый. Нет, не может этого быть. У вас такой здоровый цвет лица,
такие живые глаза. Не верить ничему - да ведь это смерть!
Девушка. Ах, я все понимаю.
Ученый. Все понимать - это тоже смерть.
Девушка. Все на свете одинаково. И те правы, и эти правы, и, в конце
концов, мне все безразлично.
Ученый. Все безразлично, да ведь это еще хуже смерти! Вы не можете
так думать. Нет! Как вы огорчили меня!
Девушка. Мне все равно... Нет, мне не все равно, оказывается. Теперь
вы не будете больше каждый вечер смотреть на меня?
Ученый. Буду. Все не так просто, как кажется. Мне казалось, что ваши
мысли гармоничны, как вы... Но вот они передо мной... Они вовсе не похожи на
те, которые я ждал... И все-таки... все-таки я люблю вас...
Девушка. Любите?
Ученый. Я люблю вас...
Девушка. Ну вот... я все понимала, ни во что не верила, мне все было
безразлично, а теперь все перепуталось...
Ученый. Я люблю вас...
Девушка. Уйдите... Или нет... Нет, уйдите и закройте дверь... Нет, я
уйду... Но... если вы завтра вечером осмелитесь... осмелитесь не прийти сюда
на балкон, я... я... прикажу... нет... я просто огорчусь. (Идет к двери,
оборачивается.) Я даже не знаю, как вас зовут.
Ученый. Меня зовут Христиан-Теодор.
Девушка. До свидания. Христиан-Теодор, милый. Не улыбайтесь! Не
думайте, что вы ловко обманули меня. Нет, не огорчайтесь... Я говорю это
просто так... Когда вы сказали так вот, вдруг, прямо, что любите меня, мне
стало тепло, хотя я вышла на балкон в кисейном платье. не смейте говорить со
мной! Довольно! Если я услышу еще хоть слово, я заплачу. До свидания! Какая
я несчастная девушка, сударь. (Уходит.)
Ученый. Ну вот... Мне казалось, что еще миг - и я все пойму, а теперь
мне кажется, еще миг - и я запутаюсь совсем. Боюсь, что эта девушка
действительно принцесса. "Все люди негодяи, все на свете одинаково, мне все
безразлично, я ни во что не верю" - какие явственные признаки
злокачественного малокровия, обычного у изнеженных людей, выросших в
тепличном воздухе! Ее,.. Она... Но ведь все-таки ей вдруг стало тепло, когда
я признался, что люблю ее! Значит, крови-то у нее в жилах все-таки
достаточно? (Смеется.) Я уверен, я уверен, что все кончится прекрасно.
Тень, моя добрая, послушная тень! Ты так покорно лежишь у моих ног. Голова
твоя глядит в дверь, в которую ушла незнакомая девушка. Взяла бы ты, тень,
да пошла туда к ней. Что тебе стоит! Взяла бы да оказала ей: "Все это
глупости. Мой госпошлин любит вас, так любит, что все будет прекрасно. Если
вы царевна-лягушка, то он оживит вас и превратит в прекрасную женщину".
Словом, ты знаешь, что надо говорить, ведь мы выросли вместе. (Смеется.)
Иди!
Ученый отходит от двери. Тень ученого вдруг отделяется от него.
Вытягивается в полный рост на противоположном балконе. Ныряет в дверь,
которую девушка, уходя, оставила полуоткрытой.
Что это?.. У меня какое-то странное чувство в ногах... и во всем
теле... Я... я заболел? Я... (Шатается, падает в кресло, звонит.)
Вбегает Аннуанциата.
Аннуанциата! Вы, кажется, были правы.
Аннуанциата. Это была принцесса?
Ученый. Нет! я заболел. (Закрывает глаза.)
Аннуанциата (бежит к двери). Отец!
Входит Пьетро.
Пьетро. Не ори. Не знаешь, что ли, что отец подслушивает тут под
дверью.
Аннуанциата. Я не заметила.
Пьетро. Родного отца не замечает... Дожили! Ну? Чего ты мигаешь?
Вздумала реветь?
Аннуанциата. Он заболел.
Пьетро. Разрешите, сударь, я помогу вам лечь в постель.
Ученый (встает). Нет. Я сам. Не прикасайтесь, пожалуйста, ко
мне...
Пьетро. Чего вы боитесь? Я вас не съем!
Ученый. Не знаю. Ведь я так ослабел вдруг. (Идет к ширмам, за
которыми стоит его кровать.)
Аннуанциата. (тихо, с ужасом). Смотри!
Пьетро. Что еще?
Аннуанциата. У него нет тени.
Пьетро. Да ну? Действительно нет... Проклятый климат! И как его
угораздило? Пойдут слухи. Подумают, что это эпидемия...
Ученый скрывается за ширмами.
Никому ни слова. Слышишь ты?
Аннуанциата (у ширмы). Он в обмороке.
Пьетро. Тем лучше. Беги за доктором. Доктор уложит дурака в кровать
недели на две, а тем временем у него вырастет новая тень. И никто ничего не
узнает.
Аннуанциата. Человек без тени - ведь это одна из самых печальных
сказок на свете.
Пьетро. Говорят тебе, у него вырастет новая тень! Выкрутится... Беги!
Аннуанциата убегает.
Черт... Хорошо еще, что этот газетчик занят с дамой и ничего не
пронюхал.
Входит Цезарь Борджиа.
Цезарь Борджиа. Добрый вечер!
Пьетро. Ах, вы тут как тут... Дьявол... Где ваша баба?
Цезарь Борджиа. Ушла на концерт.
Пьетро. К дьяволу все концерты!
Цезарь Борджиа. Ученый в обмороке?
Пьетро. Да, будь он проклят.
Цезарь Борджиа. Слышали?
Пьетро. Что именно?
Цезарь Борджиа. Его разговор с принцессой.
Пьетро. Да.
Цезарь Борджиа. Короткий ответ. Что же вы не проклинаете все и вся,
не палите из пистолета, не кричите?
Пьетро. В серьезных делах я тих.
Цезарь Борджиа. Похоже на то, что это настоящая принцесса.
Пьетро. Да. Это она.
Цезарь Борджиа. Я вижу, вам хочется, чтобы он женился на принцессе.
Пьетро. Мне? Я съем его при первой возможности.
Цезарь Борджиа. Надо будет его съесть. Да, надо, надо. По-моему,
сейчас самый подходящий момент. Человека легче всего съесть, когда он болен
или уехал отдыхать. Ведь тогда он сам не знает, кто его съел, и с ним можно
сохранить прекраснейшие отношения.
Пьетро. Тень.
Цезарь Борджиа. Что тень?
Пьетро. Надо будет найти его тень.
Цезарь Борджиа. Зачем же?
Пьетро. Она поможет нам. Она не простит ему никогда в жизни, что
когда-то была его тенью.
Цезарь Борджиа. Да, она поможет нам съесть его.
Пьетро. Тень - полная противоположность ученому.
Цезарь Борджиа. Но... Но ведь тогда она может оказаться стильнее, чем
следует.
Пьетро. Пусть. Тень не забудет, что мы помогли ей выйти в люди. И мы
съедим его.
Цезарь Борджиа. Да, надо будет съесть его. Надо, надо!
Пьетро. Тише!
Вбегает Аннуанциата.
Аннуанциата. Уходите отсюда! Что вам тут нужно?
Пьетро. Дочь! (Застает пистолет.) А впрочем идемте ко мне. Там
поговорим. Доктор идет?
Аннуанциата. Да, бежит бегом. Он говорит что это серьезный случай.
Пьетро. Ладно. Уходит вместе с Цезарем Борджиа.
Аннуанциата (заглядывая за ширму). Так я и знала! Лицо спокойное,
доброе, как будто он видит во сне, что гуляет в лесу под деревьями. Нет, не
простят ему, что он такой хороший человек! Что-то будет, что-то будет!
З а н а в е с
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Парк. Усыпанная песком площадка, окруженная подстриженными деревьями. В
глубине павильон. Мажордом и помощник его возятся на авансцене.
Мажордом. Стол ставь сюда. А сюда кресла. Поставь на стол шахматы.
Вот, теперь все готово для заседания.
Помощник. А скажите, господин мажордом, почему господа министры
заседают тут, в парке, а не во дворце?
Мажордом. Потому, что во дворце есть стены. Понял?
Помощник. Никак нет.
Мажордом. А у стен есть уши. Понял?
Помощник. Да, теперь понял.
Мажордом. То-то. Положи подушки на это кресло.
Помощник. Это для господина первого министра?
Мажордом. Нет, для господина министра финансов. Он тяжело бо
...Закладка в соц.сетях
