Жанр: Сказка
Исторические корни Волшебной Сказки
...х докладах акад. В.
М. Жирмунский и член-корр. АН СССР П. Н. Берков; состоялся и специальный доклад
о "Морфологии сказки" автора настоящей статьи. Но возрождение широкого интереса
к этой книге у нас, как и за рубежом, было обусловлено прежде всего развитием
структурной лингвистики и семиотики. Имя В. Я. Проппа как автора "Морфологии
сказки" (а также "Исторических корней волшебной сказки") постоянно .упоминалось
(часто рядом с именем Леви-Строса) на семиотических симпозиумах, в работах по
вторичным моделирующим системам. Однако, если
458
оставить в стороне многочисленные общесемиотические работы по мифологии (Вяч.
Вс. Иванова, В. Н. Топорова, Д. М. Сегала, А. М. Пятигорского, Ю. М. Лотмана, Б.
Л. Огибенина и др.) и сюжетике литературных произведений (Б. Ф. Егорова, Ю. К.
Щеглова), а также структурные исследования несказочных жанров фольклора
(народного театра --П. Г. Богатырева, баллады — В. Н. Топорова, эпических песен
— С. Ю. Неклюдова и Ю. И. Смирнова, заговоров — И. А. Чернова и М. В. Арапова,
пословиц — Г. Л. Пермякова), то число статей и выступлений, непосредственно
затрагивающих проблематику морфологии сказки, пока еще очень невелико.
Работа Д. М. Сегала "Опыт структурного описания мифа"50 представляет собой
попытку анализа структуры мифа на материале трех близких версий одного и того же
сюжета об отверженном, ни впоследствии торжествующем герое у северо-западных
индейцев. Пользуясь в принципе методикой Леви-Строса и сопоставляя фрагменты
мифа синтаксически и парадигматически (исходя из категории ценности), Д. М.
Сегал вскрывает различные уровни мифологического смысла и приходит к выводу о
совмещении в исследуемых текстах сказки об отверженном герое с этнологическим
мифом.
Вяч. Вс. Иванов и В. Н. Топоров51 прямо обращаются к схеме В. Я. Проппа с тем,
чтобы использовать ее для записи и анализа различных повествовательных текстов.
Они предлагают рациональное упорядочение символов средствами современной логики.
При этом функция всякий раз интерпретируется как отношение различных сказочных
персонажей или предметов.
Эти авторы увязывают функциональный анализ в духе В. Я. Проппа с исследованием
элементарных семантических оппозиций, играющих большую роль в мифах. Для их
записи ими также предложены определенные символы.
С. Д. Серебряный в своем докладе52 пытается внести некоторые коррективы в
формулу В. Я. Проппа, исходя, как ему кажется, из более строгой формализованной
интерпретации материала. Он предлагает функцию В считать связкой, функцию К --
мотивировкой, функцию Т — лишь сопутствующим моментом при различных функциях и
т. д. Всю сказку, считает С. Д. Серебряный, можно разделять на три основных
момента: 1) начальное вредительство, создающее завязку (А ДБ--3 Пр Х Ф), 2)
ответные действия героев (Г Р-- П) и 3) благополучный исход, восстановление
разрушенного порядка вещей (Л Сп У О Н С*); между ними — перемещения. Сказка,
по его мнению, создается разворачиванием этой троичной схемы.
В заключение мы позволил! себе бегло высказать некоторые соображения о
возможности дополнительной морфологической интерпретации волшебной сказки,
исходя из принципиальных основ, заложенных В. Я. Проппом в его книге53.
Дополнительные связи между функциями В. Я. Проппа, их единая природа — как
синтагматическая, так отчасти и семантическая — обнаруживается при анализе
более абстрактного уровня больших синтагматических единств. Такими
синтагматическими единствами являются различные виды испытаний и приобретаемых
героем в результате испытаний сказочных ценностей. Ритм потерь и приобретений
объединяет волшебную
сказку с мифом и с другими видами повествовательного фольклора.
Аналогичную испытаниям (по своей дистрибуции) ключевую роль в мифах играют
космогонические и "культурные деяния" демиургов, в животных сказках — трюки
зооморфных плутов (трикстеров), в новеллистической сказке особые категории
испытаний, ведущие к разрешению индивидуальной драматизированной коллизии. Для
классической формы волшебной сказки специфична двойная оппозиция
предварительного и основного испытаний, во-первых, по результату (в первом
случае только чудесное средство, необходимое для прохождения основного
испытания, во втором — достижение основной цели), во-вторых, по характеру
самого испытания (проверка правильности поведения — героический подвиг).
В архаическом синкретическом фольклоре эта оппозиция либо отсутствует, либо
нерелевантна, а в классической волшебной сказке она заложена в самой
семантической структуре и неустранима.
Наряду с предварительным (e) и основным (Е) испытанием в волшебной сказке часто
(но не обязательно) имеется еще и дополнительное (Е') испытание на идентификацию
героя. Кроме того, действия антагониста или даже самого героя (нарушение
запрета, "поддача" на "подвохи"), ведущие к беде и к недостаче, могут быть
условно интерпретированы как своего рода испытание с обратным знаком (Евч). Если
мы соответственно обозначим потерю или недостачу через l, чудесное средство,
полученное от дарителя в результате предварительного испытания (чудесный
предмет, помощник, совет) через л, ликвидацию недостачи вследствие основного
испытания — через l, то получим следующую формулу:
Таким образом, волшебная сказка на наиболее абстрактном уровне предстает как
некая иерархическая структура бинарных блоков, в которой последний блок (парный
член) обязательно имеет положительный знак.
Менее жесткая структура первобытных синкретических сказок выступает как своего
рода метаструктура по отношению к классической волшебной сказке.
Пропповские функции легко группируются по указанным бинарным блокам (большим
синтагматическим единицам). Не только дистрибутивно тождественные борьба --
победа и задача — решение (обозначим их как A1B1 и A2B2) оказываются
алломорфами основного испытания (богатырский и чисто сказочный варианты), но
также чудесное перемещение к цели (ab) и магическое бегство (аbвч), строго
различные дистрибутивно (до или после борьбы), суть динамические
(присоединительные) элементы основного испытания. Соответственно претензии
самозванца и опознание истинного героя [или негативный вариант: убегание
(маскировка) героя — поиск виноватого] составят комплекс дополнительного
испытания. Между перечисленными функциями возможны многоваленгные отношения (ср.
замечание самого В. Я. Проппа о синкретизме функций). Так, например, убегание
"скромного" героя, входящее в систему дополнительного испытания, можно
одновременно рассматривать как обращенный вариант магического бегства.
Выше уже отмечалось принципиальное различие предварительного и ос460
новного испытаний и соответствующее деление на правильные поступки и подвиги.
Даритель проверяет правильность поведения героя (его доброту, сообразительность,
вежливость, а чаще всего — просто знание своеобразных правил игры) и снабжает
его чудесным средством, гарантирующим успех основного испытания. Волшебные силы
активно помогают совершить подвиг, порой даже действуют за героя, но в
правильном поведении всегда проявляется добрая водя героя (и злая воля ложного
героя).
Правила поведения, структура сказочного поступка, составляют цельную
семантическую систему, в которой функции обнаруживают дополнительные логические
отношения, независимые от их синтагматических связей. Отметим, что поведение по
правилам ведет не только к успеху в предварительном испытании, но и к беде,
поскольку всякий стимул влечет за собой определенную реакцию: герой обязан
принять вызов, ответить на вопрос, выполнить просьбу, даже если это исходит не
только от нейтрально-благожелательного дарителя, но и от явно враждебного и
коварного вредителя. Известный формализм системы поведения подтверждается
необходимостью нарушения запрета (обращенная форма понуждения к действию).
Обозначим парные функции, относящиеся к правилам поведения, греческими буквами
ар в отличие от латинских АВ, аb, относящихся к подвигам. Знаком отрицания над
буквой укажем на негативную форму (испытание не дарителем, а вредителем),
индексами т и i разграничим материальное действие и словесную информацию. Тогда
получим:
Структура поступка героя имеет вид ар (и соответственно — АВ) или ар
(положительным должен быть второй элемент, соответствующий реакции, поступку
героя). Поступок ложного героя имеет вид ар (и затем — АВ). По второму элементу
(b) противопоставлен герой и ложный герой, по первому элементу (а) можно
различить предварительное испытание (аb) и "отрицательное" испытание, ведущее к
беде (авчb,abвч).
Уже В. Я. Пропп, давая инвариантную синтагматическую схему функций, наметил и
сопряженную с ней структурную модель распределения персонажей по ролям, а также
поставил задачу изучения атрибутов персонажей. В изучение атрибутов и самих
персонажей можно ввести некоторые парадигматические отношения, также имеющие
бинарный характер. Такова, например, схема атрибутов героя и ложного героя. Из
нее между прочим, вытекает, что герою с чудесными свойствами сопутствуют ложные
герои тоже с чудесными свойствами (например, Вырвидуб), а другим героям
соответствуют самозванцы противоположного духовного, семейного,
социального статута (оппозиция младший — старший и т. п.). Герои, "не подающие
надежд", могут рассматриваться как негативные варианты (излюбленные сказкой в
отличие от эпоса) героев с благородной видимостью.
Отношения героя и вредителя-антагониста строятся обычно на оппозиции свой --
чужой, проецированной на различные плоскости: дом — лес (ребенок — баба-яга),
наше царство — иное царство (молодец — змей), родная семья — неродная семья
(падчерица — мачеха). Вредителю соответствует и характер вредительства: мачеха
изгоняет падчерицу, чтоб ее извести; баба-яга заманивает детей, чтоб их съесть;
змей похищает царевну себе в наложницы и т. п. Это примеры чисто семантического
анализа, который основан на вычленении оппозиций, лежащих в основе сказочных
представлений и соответствующей им модели мира.
Возможность выделения некоторых алломорф пропповского метасюжета допускалась им
самим: он указывал на альтернативность сказок с Б--П и 3--Р (т. е. A1B1 и А2В2),
с А и а (по нашей символике с W-- с вредительством и без него). Исходя из этих
альтернатив, можно, например, четко отграничить некоторые родственные между
собой сюжетные типы — группу 300 — 303 по системе AT (Аарне--Томпсона) от
группы 550--551 (в первомслучаеW lвч и А1В1, во втором lвч и A2B2) группу 311,
312, 327 и т. д. от 480, 510, 511 (A1B1--А2B2). Однако для выделения больших
фундаментальных сюжетных групп оказьшаются более пригодными иные критерии, а
именно:
Оппозиция О vs. Овч . Символом О обозначается наличие независимо от героя
некоего сказочного объекта, за который идет борьба. О vs. Овч — определение
направления вредительства и поисков (quest); O1 — женщина (в исключительных
случаях, наоборот, мужчина), вообще — возможный партнер по браку; O2 --
чудесный предмет. Оппозиция О vs. Овч четко противопоставляет сказки, в которых
герой — спаситель, искатель или, наоборот, жертва, изгнанник.
Оппозиция S vs. Sвч . Символ S указывает, что героическая деятельность служит
собственным интересам, а S — интересам царя, отца, вообще общины в целом (как в
героическом эпосе и в мифе). S vs. Sвч противопоставляет сказки героического,
отчасти мифологического характера (где герой часто бывает чудесного
происхождения и силы, где в испытаниях порой преобладает героическая борьба с
мифическим противником и т. п.) типично волшебным сказкам.
Оппозиция F vs. Fвч . Символом F обозначается семейный характер основной
коллизии. F выделяет сказки о героях, гонимых мачехой, старшими братьями и т. п.
Оппозиция М vs. Мвч различает мифический и немифический характер области
основного испытания, выделяет сказки с отчетливо мифологической окраской
враждебного герою демонического мира. Основные сюжетные типы — Овч S, OS, O Sвч
— далее делятся на подтипы:
Овч S m F и Fвч , a OS и О Sвч на O1 и О2; далее все подтипы имеют варианты М и
Мвч . Таким образом выделяются следующие фундаментальные сюжетные типы:
1.1) O1 Sвч Fвч М — героические сказки змееборческого типа (300 — 303 по
системе АТ);
1.2) O1 Sвч Fвч М — героические сказки типа quest (550 — 551);
2.1) Oвч S Fвч M--архаические сказки типа "дети у людоеда" (311, 312,314, 327);
2.2) Овч S F M-- сказки о семейно-гонимых, отданных во власть лесным
демонам(480, 709);
2.3) Овч S F Мвч — сказки о семейно-гонимых без мифических элементов
(510.511);_
3.1) О1 S Fвч М — сказки о чудесных женах (мужьях) — 400,425 и др.
3.2) O1S FвчМ-- сказки о чудесных предметах (560, 563, 566, 569, 736) 4.) O1S
Fвч М — сказки о свадебных испытаниях (530, 570, 575, 577, 580, б10,621,675);
НР
5.1) O1 SвчFвчМвч --408,653;
5.2) O2 Sвч Fвч Мвч--665.
Таким образом пролагается путь к формализации определения типа сказочного сюжета
и к более строгой рациональной классификации сюжетов.
Дальнейший шаг должен состоять в возвращении к изучению мотивов, но уже с
позиций, достигнутых с помощью структурного анализа, памятуя о том, что
распределение мотивов в сюжете структурно и происходит практически по
приведенной выше формуле. Но если сама эта формула представляет собой особый
механизм для синтеза сказок, то мотив — это кардинальная единица анализа.
Таким образом, "Морфология сказки" В. Я. Проппа открывает целое направление в
изучении повествовательного фольклора. Но и в пределах этого направления,
несмотря на сорок лет, прошедших с момента выхода первого издания, эта книга
остается наиболее фундаментальным трудом, ни в чем не потускневшим от времени.
Библиографические примечания
1 В. Я. Пропп. Морфология сказки//"Вопросы поэтики" (Государственный институт
истории искусста), вып. XII, Л., 1928.
2 VI. Ргорр. Morphology of the Folktale, Edited with an Introduction by Svatava
Pilkova-Jacobson, Translated by Laurence Scott//"Indiana University Research
Center in Anthropology, Folklore and Linguistics, Publication Ten", Bloomington,
1958, Перепечатано в следующих изданиях: "International Journal of American
Linguistics" (vol. 24, No 4, pt 3);
"Bibliographical and Special Series of the American Folklore Society" (vol. 9).
См. новый английский перевод: V. Ргорр. Morphology of the Folk-tale. Second
Edition, Revised and Edited with a Preface by Louis A. Wagner, New Introduction
by Alan Dundes, "University of Texas Press", Austin-London, [1968].
3 VI. Ja. Ргорр. Morfologia della fiaba, con un intervento di Claude
Levi-Strauss e ina replica dell' autore, a cura di Gian Luigi Bravo//"Nuova
biblioteca scientifica Einaudi", 13, Torino, 1966.
4 W. Ргорр. Morfologia bajki//"Pamietnik literacki", rocznik LK, zeszyt 4,
Wroolaw-Warszawa-Krakow, 1966, с. 203-243 (сокращенный перевод Ст. Бальбуса).
5 В. Я. Пропп. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1946.
6 А. Н. Веселовский. Историческая поэтика, под ред. В. М. Жирмунского (Институт
литературы АН СССР), Л., 1940. Первое издание см.: А- Н. Веселовский, Собрание
сочинений, сер. 1, т. 2, вып. 1, СПб., 1913.
7 К. Spiess. Das deutsche Volksmarchen, Leipzig-Berlin, 1924; F. von der Leyen.
Das Marchen, Ausg. 3, Leipzig, 1925.
8 P. М. Волков. Сказка. Розыскания по сюжетосложению народной сказки, т. 1.
Сказка великорусская, украинская, белорусская, Госиздат Украины, [Одесса], 1924.
9 J. Bedier. Les fabliaux, Paris, 1893.
10 А. И. Никифоров. К вопросу о морфологическом изучении народной
сказки//"Сборник статей в честь академика А. И. Соболевского", Л., 1928, с.
172-178.
11 Рецензия Д. К. Зеленина опубликована в журнале: "Slavische Rundschau".
Berlin-Leipzig-Prag, 1929, No 4, с. 286-287.
12 В. Н. Перетц. Нова метода вивчати казки//"Етнографiчний вiсник", No 9, Киев
1930, с. 187-195.
13 A. Jolles. Einfache Fonnen. Halle (Saale), 1929 (Ausg. 2-1956).
14 P. Bogatyrev, R. Jakobson. Die Folklore als besondere Form des
Schaf-fens//"Verzameling van opstellen door ond leerlingen", en bevriende
vakgftnooten opgedragen aan mgr. prof. dr. Jos. Schrijnen, Nijmegen-Utrecht,
1929, с. 900-913.
15 R. Jakobson. "On Russian Folktale" in "Russian Fair)' Tales", New York, 1945
(см. то же: "Selected Writing", IV, Hague, 1966, с. 90-91).
16 A. Stender-Petersen. The Byzantine Prototype to the Varangian Story of the
Hero"s Death through his Horse//"Varangica", Aarhus, 1953, с. 181-184.
17 E. Souriau. Les deux cent mille situations dramatiques, Paris, 1950.
18 Рецензия Мелвила Джекобса опубликована в журнале: "Journal of American
Folklore", vol. 72, No 284, April-June 1959, с. 195-196.
19 С. Levi-Strauss. La structure et la forme. Reflexions sur un ouvrage de
Vladimir Propp//"Cahiers de I'lnstitut de Science econoinique appliquee", serie
М, No 7, mars, 1960, с. 1-36. Перепечатано: "International Journal of Slavic
Linguistics and Poetics", III, Gravenhage, I960, c. 122-149 ("L'analyse
morphologique des contes russes"). Итальянский перевод опубликован в приложении
к итальянскому изданию "Морфологии сказки" В. Я. Проппа (см. VI. Ja. Propp,
Morfologia della fiaba, с. 165-199).
20 С. Levi-Strauss. The Structural Study of Myth//"Journal of American
Folklore", vol. 68, No 270, X-XII, с. 428--444. Перепечатано в сб.: "Myth. A
Symposium" (Bloomington, 1958, с. 50-66). См. французский вариант с
незначительными дополнениями в его книге: "Anthropologie structurale", Paris,
1958, с. 227-255 ("La structure des mythes").
21 С. Levi-Strauss. Die Kunst symbole zu deuten/7"Diogenes", V, Bd 2, 1954. с.
684-688.
22 С. Levi-Strauss. Four Winnebago Myths//"Culture in History. Essays in Honor
of P. Radin", ed. by S. Diamond, New York, I960, c. 351-362; С. Levi-Strauss. La
geste d'Asdiwal//"Ecole practique des hautes etudes" ("Sectiuoc des sciences
Religieuses"), Extr. Anuuaire, 1958-1959, c. 3^t3.
23 С. Levi-Strauss. La pensee sauvage, Paris, 1962.
24 C. Levi-Strauss. Les niythologiques, 1-3, Paris, 1964--1968 (готовится к
изданию последний четвертый том "-- вышел в свет в 1971 - ред.").
25 См., в частности, сборник статей: "The Structural Study of Myth and
Totemism", Edited by Edmund Leach, London, 1967; ср. E. Leach, Levi-Strauss in
the Garden of Eden//"Transactions of the New York Academy of Science", serie II,
vol. 23, No 4, 11961.
26 V. Propp. Morfologia della fiaba, c. 201-229 ("Struttura e storia nello
studio delle favola"). См. также В. Я. Пропп. Структурное и историческое
изучение волшебной сказки//Пропп В. Я. Собрание трудов: Поэтика фольклора. М.,
1998, с. 208-229.
27 A. I. Greimas. La description de la signification et la mythologie
сотраree//L'homme", t. 3, No 3, Paris, 1963, с. 51-66.
28 A. I. Greimas. La conte populaire russe. Analyse fonctionnelle//"L'homme", t.
3, No 3. Перепечатано в его книге "Samantique structurale", c. 192-213 (см.
ниже, прим. 30).
29 A. I. Greimas. Elements pour une theorie de 1'interpretation du recit
mythique// "Communications", 8 ("L'analyse structurale du recit"), Paris, 1966,
c. 28-59.
30 A. I. Greimas. Samantique structurale. Recherche de methode, Paris, 1966.
31 См. работы Бремона (Claude Bremond): Le message narratif//"Communications",
4, 1964, с. 4-32; La logique des possibles narratifs//"Conununications", 8, c.
60-71; Kombinacje syntaktyczne miedzy funkcjami a sekwencjami
narracyjnynii//"Paimenuk literacki", rosznik LIX, zeszyt 4, c. 285--291
[переведено на польский язык с машинописной рукописи доклада "Combinaisons
syntaxiques entre fonctions et sequences narratives", прочитанного на
Международной семиотической конференции в Казимеже-над-Вислой (1966)].
32 См. "Communications", 8; ср. Geza de Rohan-Csermak. Structuralism et
folklore//"IV International Congress for Folk-Narrative Research in Athens",
Athens, 1965, c. 399-407.
33 Th. A. Sebeok, Toward a Statistical Contingency Method in Folklore
Research//"Studies in Folklore. Indiana University Publications", Folklore
Series, No 9, Bloomington, 1957, c. 130-140, Th. A. Sebeok, F. J. Ingemann.
Structural and Content Analysis in Folklore Research (Studies in Cheremis: the
Supematural)//"Viking Fund Publications in Anthropology", No 22, New York, 1956,
c. 261-268.
34 См. работы Мелвила Джекобса (Melville Jacobs): The Content and Style of an
Oral Literature. Clackamas Chinook Myths and Tales, "University of Chicago
Press", 1959;
Thoughts on Mythology for Comprehension of an Oral Literature//"Men and
Cultures", Philadelphia, 1960, c. 123-129; предисловие к сб.: "The
Anthropologist Looks at Myth", Compiled by Melville Jacobs, "University of Texas
Press", Austin--London, 1966.
35 R. P. Armstrong. Content Analysis in Folkloristics//"Trends in Content
Analysis", Urbana,1959,c. 151-170.
36 J. L. Fischer. Sequence and Structure in Folktales//"Men and Cultures", c.
442-446.
37 J. L. Fischer. A Ponapean Oedipus Tale//"Anthropologist Looks at Myth", c.
109-124. 38 E.-K. Kongas. P. Maranda. Structural Models in Folklore//"Midwest
Folklore", vol. 12, 1962,с. 133-192.
39 E. Maranda. What does a Myth Tell about Society//"Radcliffe Institute
Seminars", Cambridge, 1966; P. Maranda. Computers in the Bush: Tools for the
Automatic Analysis of Myth'/aProceedings of the Annual Meetings of the American
Ethnological Society", Philadelphia, 1966.
40 См. работы Дандиса (Alan Dundes): The Morphology of North American Indian
Folk-tales//"FF Communications", vol. LXXXI, No 195, Helsinki, 1964; The Binary
Structure of "Unseccesfol Repetition" in Lithuanian Folktales//"Western
Folklore", XXI, 1962, c. 165-174; From Etic to Ernie Units in the Structural
Study of Folktales//"Joumal of American Folklore", vol. 75,1962, с. 95-105.
41 E. М. Мелетинский. Происхождение героического эпоса, М., 1963, с. 24; E. М.
Мелетинский. "Эдда" и ранние формы эпоса, М., 1968, с. 160-168.
42 Рецензия Стерна на книгу Дандиса (см. прим. 40) опубликована в журнале:
"American Anthropologist", vol. 68, No 3, 1966, c. 781-782. Ср. также разбор
концепций Дандиса в статье: В. Nathhorst, Genre, Form and Structure in Oral
Tradition//"Temenos", vol. 3, Helsinki, 1968, c. 128-135.
43 С. Н. Berndt. The Ghost Husband and the Individual in New Guinea
Myth//"Anthropological Looks at Myth", c. 244-277.
44 W. E. Н. Stanner. On Aboriginal Religion//"Oceania", vol. XXX-XXXIII,
1960-1963 (отдельное издание в серии: "The Oceania Monographs", No II, 1966).
См. о Станнере в статье: Б. Л. Огибенин. К вопросу о значении в языке и
некоторых других моделирующих системах//"Труды по знаковым системам", II, Тарту,
1965, с. 49-59.
45 М. Pop. Aspects actuels des recherches sur la structure des contes//"Fabula"
Bd 9, Н. 1-3, Berlin. 1967, с. 70-77. См. также: М. Pop. Der fonnelhafte
Charakter der Volksdichtung//"Deutsches Jahrbuch fur Volkskunde", 141 [19б8],с.
1-15.
46 М. Pop. Die Funktion der Anfangs- und Schlufifonnein in rumanischen Marchen
// "Volkstiberlieferung", Gottingen, 1968, с. 321-326.
47 Ch. Vrabie. Sur la technique de la narration dans le le conte roumain//"IV
International Congress for Folk-Narrative Research in Athens", c. 606-615; Н.
Рошияну. Традиционные формулы сказки, М., 1967 (автореф. канд. дисс.).
48 В. Benes. Lidove Vypraveni па moravskych kopaicich (Pokuso morfblogickou
analyzu poverecnych povidek podle systemu V. Proppa)//"Slovacko Narodopisny
sbornik pro moravskoslovenske pomezi", Praha, 1966-1967, c. 41-71.
49 См. работы Баузингера (Hermann Bausinger): Bemerkungen zum Schwank und seinen
Formtypen//"Fabula", Bd 9, Н. 1-3, Berlin, 1967, с. 118-136; Formen der
Volkspoesie, Berlin, 1968.
50 Д. М. Сегал. Опыт структурного описания мифа//"Труды по знаковым системам",
11, с. 150-158; расширенный вариант той же работы см.: "Поэтика" II, Варшава,
1966, с. 15-44 ("О связи семантики текста с его формальной структурой").
51 См. работы Вяч. Вс. Иванова и В. Н. Топорова: К реконструкции праславянского
текста//"Славянское языкозиааие" (V Международный съезд славистов. Доклады
советской делегации), М., 1963, с. 88-158; Славянские языковые моделирующие
семиотические системы, М., 1965, и другие работы.
52 С. Д. Серебряный. Интерпретация формулы В. Я. Проппа//"Тезисы докладов во
Второй летней школе по вторичным моделирующим системам", Тарту, 1966, с. 92.
53 E. М. Мелетинский. О структурно-морфологическом анализе сказки//"Тезисы
докладов во Второй летней школе по вторичным моделирующим системам", с. 37; E.
М. Мелетинский, С. Ю. Неклюдов, E. С. Новик, Д. М. Сегал. К построению модели
волшебной сказки//"Тезисы докладов в Третьей летней школе по вторичным
моделирующим системам". Тарту, 1968, с. 166-177. Большая статья этих авторов
"Проблемы структурного описания волшебной сказки" печатается в четвертом томе
"Трудов по знаковым системам" (Тарту, 1969).
1969г.
А. В. Рафаева
Методы В. Я. Проппа в современной науке
Мне следовало стать биологом. Я люблю все классифицировать и систематизировать.
В. Я. Пропп*
Плодотворные научные идеи имеют свою судьбу, времена своего расцвета и снижения
интереса к ним, вплоть до почти полного забвения, после которого может наступить
новый расцвет. Время такого расцвета для структурной фольклористики (заметим,
что и для структурализма вообще) наступило в 60-х - первой половине 70-х гг.
нашего века, когда под влиянием как успехов структурной лингвистики, так и
фактически нового открытия "Морфологии сказки" В. Я. Проппа появились работы
таких исследователей, как К. Леви-Стросс, А. Греймас, А. Дандис, К. Бремон, E.
М. Мелетинский и др.
Нельзя сказать, чтобы в дальнейшем эта область не привлекала внимания ученых;
напротив, число работ, так или иначе использующих структурные методы, довольно
велико; однако (что отмечают разные авторы, к примеру, Б. Холбек в обзорной
части своей монографии "Интерпретация волшебной сказки"**) среди этих работ
преобладают труды, посвященные исследованию каких-либо частных проблем.
Цель настоящего обзора - дать представление прежде всего о тех исследованиях в
структ
...Закладка в соц.сетях
