Жанр: Сказка
Сказки
... раздался такой грохот, что все
кругом вздрогнуло, всколыхнулись сумрачные воды; потом раздался голос,
такой громкий, что все деревья в сумрачном лесу приклонились к земле, и на
все подземное царство прогремели старинные слова, такие же старые, как
хутор Капела:
Стук-стук-постук!
Для овечек тучный луг,
Сколько было - столько есть.
Тучек на небе не счесть.
Стина-Мария вздрогнула и точно проснулась.
- Слышу, дедушка! Слышу! Я - здесь! - закричала она.
Тут же она опамятовалась и все припомнила. Вспомнила дедушку, вспомнила
голос родимой матушки, вспомнила имя отчее, вспомнила, кто она такая, и
поняла, что родной дом ее на хуторе Капела.
И вспомнила Стина-Мария, что она живет в плену у подземных жителей в том
темном царстве, где не светят ни солнце, ни луна, ни звезды. И вот
пустилась Стина-Мария бежать со всех ног, а овцы и ягнята за ней;
казалось, что серая речка течет следом за Стиной-Марией по сумрачному
дремучему лесу.
А подземные жители, услыхав грохот и громкий голос, вылезли из своих пещер
и гротов и злобно зашептались, а глаза у них почернели от злости. Все
смотрели на Стину-Марию и бормотали все громче и показывали пальцем на
девочку. И тогда серый старичок, который привел сюда Стину-Марию, кивнул
головой.
- Пускай поспит в сумрачном озере, - пробормотал он. - Не будет нам
тишины и покоя, покуда ее род живет в Капеле. Пускай она поспит в
сумрачном озере.
И сразу же подземные жители, словно тени, обступили Стину-Марию, и
схватили ее, и повлекли к озеру, над которым стелился густой туман.
Но тут женщина, которую Стина звала своей мамой, вдруг как закричит во
весь голос! Никто еще не слыхал в подземном царстве такого крика.
- Красавица моя! - кричала женщина-тень. - Солнышко мое!
Она ворвалась в толпу и обхватила Стину-Марию своими легкими руками.
Посмотрев на подземных жителей почерневшими от гнева глазами, она крикнула
им срывающимся голосом:
- Только я сама, и никто другой, уложу мое дитя спать, когда настанет
время!
Она подняла Стину-Марию на руки и понесла к озеру, все подземные жители
стояли молча и ждали.
- Пойдем, красавица моя! - бормотала женщина. - Пойдем, спать пора!
Над озером клубился туман. Едва женщина вступила в него, он густой пеленою
обвил ее и девочку. Но Стина-Мария заметила, как внизу под ногами блеснула
вода, и с тоской подумала: "Ох ты мой ягненочек, не видать тебе больше
Капелы!"
Но женщина-тень, которую Стина-Мария звала мамой, погладила ее легкой
рукой по головке и шепнула:
- Беги вслед за овечками, красавица моя!
И Стина-Мария очутилась совсем одна, в густом тумане не видно было ни зги,
только впереди звенели золотые колокольцы, и девочка шла за ними.
Колокольчики вели ее сквозь мрак и туман, она шла долго-долго, сама не
зная куда, и после долгого пути вдруг почувствовала под ногами траву,
короткую общипанную овцами травку, какая бывает на выгоне.
"Вот уж не знаю, куда я попала, - подумала Стина-Мария. - Но трава тут
растет такая же, как у нас дома".
В тот же миг туман пал росою и девочка увидала месяц. Месяц светил над
хутором Капела, он как раз выглянул из-за крыши овчарни. А на Лисьем камне
сидел дедушка и держал в руках своих посох.
- Где же ты так долго пропадала? - спросил дедушка. - Пойдем скорее домой,
пока похлебка не остыла!
Но тут он замолчал. Потому что увидел овец. Красивые белые овечки паслись
на лугу вместе с малыми ягнятами, дедушка ясно разглядел их на лугу в
свете месяца и услышал нежный звон колокольчиков.
- Вот уж правда, старость - не радость, - сказал дедушка. - У меня в ушах
звенит, и я вижу овец, которых загрыз волк.
- Это не те овцы, которых волк загрыз, - сказала Стина-Мария.
Тогда дедушка посмотрел ей в глаза и понял, где побывала Стина-Мария. Тот,
кто побывал у подземных жителей, на всю жизнь остается меченым. Даже если
ты пробыл там ровно столько времени, сколько надо, чтобы похлебка
сварилась и месяц успел подняться над овчарней, метка все равно останется
у тебя на всю жизнь.
Дедушка поднял Стину-Марию на руки и посадил ее к себе на колени.
- Ох ты мой ягненочек, - сказал дедушка. - Сколько же времени ты
пропадала, бедная овечка?
- Много месяцев и много лет, - ответила Стина-Мария. - И если бы ты не
позвал меня, я бы там и осталась.
Но в старых дедушкиных глазах светилась радость при виде овечек. Он всех
пересчитал и убедился, что их столько же, сколько сгубил волк.
- Похоже, что в Капеле все-таки будут стричь овец, - сказал дедушка
Стине-Марии. - Похоже, что надо мне с вечера наточить овечьи ножницы.
Если, конечно, лунные овечки - твои.
- Мои они, чьи ж еще! - сказала Стина-Мария. - Сейчас они беленькие, а
были серые, когда мне их дали...
- Тсс. Молчок! - перебил дедушка.
- Дали те, кого нельзя называть по имени, - закончила Стина-Мария.
Месяц все выше поднимался над крышей овчарни и озарил своим светом луг,
на, котором паслись овцы и ягнята хутора Капела. Дедушка взял свой посох и
постучал по земле: "Стук-стук-постук..."
- Тсс! Молчок! - остановила его Стина-Мария. И шепотом, дедушке на ушко,
сказала стих, который был так же стар, как старинный хутор Капела:
Стук-стук-постук!
Для овечек тучный луг.
Сколько было - столько есть.
Тучек на небе не счесть.
Файл из библиотеки OCR Альдебаран: http://aldebaran.com.ru/
Астрид ЛИНДГРЕН: СТУК-ПОСТУК
Астрид ЛИНДГРЕН
ЭЛЬФА И НОСОВОЙ ПЛАТОЧЕК
День рождения у Лены - в мае, когда цветут яблони. Весь сад в это время
утопает в цветах. И не было такого, чтобы тетушки, которые приезжают из
города поздравить Лену, не всплеснули руками и не сказали:
- Нет, до чего же здесь прекрасно!
И Лена видит, как ее мама радуется этим словам. В тот день Лене
исполнилось шесть лет, и в гости к ним приехала тетя Эбба. Лена встретила
ее на остановке автобуса. Потом пили кофе в саду, и тетя Эбба, всплеснув
руками, как всегда, сказала:
- Нет, до чего же здесь прекрасно!
И только после этого вспомнила, что Лена еще не получила от нее подарок.
Это был тонкий, как пух, белый носовой платочек, отделанный шитьем и
кружевами. Такого красивого платочка Лена никогда в жизни не видела и
очень ему обрадовалась. Правда, обрадовалась не так, как новой красивой
кукольной колясочке, но все равно обрадовалась очень!..
Вечером, когда Лена уже лежала в постели, мама еще раз осмотрела подарки,
лежавшие в детской на подарочном столике, и сказала:
- Смотри не потеряй свой платочек.
- Постараюсь, - ответила Лена.
Мама подоткнула со всех сторон одеяло, слегка приоткрыла окошко, пожелала
спокойной ночи и ушла.
Лена лежала в постели, но заснуть не могла. Ей хотелось, чтобы поскорее
наступило утро, потому что можно будет поиграть с кукольной колясочкой и
другими подарками.
А над садом уже сгущался вечерний туман, в детскую заструился аромат
яблоневых цветов, и веки Лены отяжелели.
Она уже почти засыпала, как вдруг, испугавшись, села в кровати. Она
услыхала плач! Это был чей-то душераздирающий плач!
Потрясенная чужими рыданиями, Лена внимательно осмотрела комнату,
заглянула во все углы, чтобы понять - откуда доносятся эти рыдания, и
обнаружила на подоконнике... крошечную, совсем голенькую эльфу, которая
плакала так отчаянно, что казалось, у нее вот-вот разорвется сердце.
Лена никогда в жизни не видела эльфов, а потому не знала, как с ними
разговаривать. Но громкий плач голенькой эльфы становился все безутешней!
Так что Лена набралась храбрости и спросила:
- Отчего ты плачешь?
Маленькая эльфа испуганно посмотрела на нее:
- Я думала, ты спишь... Я пробралась сюда, чтобы побыть одной...
- Хорошо. Конечно. Пожалуйста, - ласково сказала Лена. - Только скажи,
что у тебя случилось.
Маленькая эльфа заплакала снова.
- У меня... у меня нет платья, - рыдала она. - Как раз сегодня вечером,
когда мне так нужно платье, у меня его нет!
- А почему именно сегодня? - удивилась Лена.
- Да потому что сегодня в нашем саду бал.
До сих пор Лена думала, что сад принадлежит ее папе и маме, ну и немножко
ей, а тут появляется эльфа и говорит: "В нашем саду...".
- Ты должна знать все, - продолжала эльфа. - Мы, эльфы, которым
принадлежит этот сад, даем сегодня бал в честь короля эльфов. Он прибывает
к нам из своего сада на Дороге Майских Колокольчиков со своей королевской
свитой. Каждую ночь посещает он какой-нибудь сад. Догадайся, зачем? Он
хочет найти себе королеву! И вот как раз сегодня у меня нет платья! Ты-то
понимаешь - не могу же я пойти на бал раздетая...
И эльфа снова заплакала.
- Где же ты потеряла свое платье?
- Оно осталось висеть на кусте роз - разорванное. Ах, как я хочу умереть!
- Зачем же так отчаиваться? - спросила Лена. Ей было очень жаль маленькую
эльфу.
- Затем, что я... люблю короля, - произнесла эльфа тихо-тихо. - Так
люблю, так люблю...
Эльфа поднялась, чтобы уйти. Но вдруг громко воскликнула, а через секунду
уже стояла на столике с подарками.
- Какая чудесная ткань! - воскликнула она, поднимая платочек своими
тоненькими нежными пальчиками.
- Милая моя, чудная моя! - Слова буквально посыпались у нее изо рта. -
Можно мне взять эту ткань? Я бы не просила тебя, если бы это не было так
важно для меня! - умоляла она. - О, я даже не знаю, что и делать, если ты
мне откажешь!
Чуточку поколебавшись, Лена сказала:
- Вообще-то - это подарок ко дню рождения. Но тут уж, видно, ничего не
поделаешь. Возьми.
Маленькая эльфа прижала платочек к лицу.
- Неужели это правда? - воскликнула она. - Теперь и я смогу танцевать!
- Платье сперва надо сшить! - сказала Лена. Она не раз слышала, как трудно
в спешке найти хорошую портниху.
- Смотри, как это делается! - Эльфа повертела платочек, помахала им в
воздухе и - Лена так и не поняла, как это произошло, - уже стояла в
сверкающем платье с широкой колышущейся юбкой, отделанной шитьем и
кружевами.
Эльфа весело танцевала на столике и смеялась от счастья.
- Муй! Где ты? Где ты, Myй? - послышалось из сада.
- Это меня зовут, - сказала эльфа. - Мне пора. Но я никогда не забуду,
что ты для меня сделала.
- Это же от всего сердца, - ответила Лена, точь-в-точь как мама. -
Надеюсь, тебя ожидает много радостей!
- Конечно, - в таком-то платье!
Эльфа совсем было собралась выпорхнуть из окна, как вдруг остановилась.
- А тебе не хочется поглядеть на наш бал? Ты могла бы взобраться на яблоню
и оттуда все-все увидеть.
- Ты думаешь, это возможно?
Муй кивнула головой.
- Только поскорее! Поскорее!
Лена накинула на себя голубое шерстяное одеяло и вылезла из окна: яблоня
росла перед самым окном, а на ней была ветка, на которой можно было
сидеть. Лена там часто пряталась, когда мама звала ее вытирать посуду.
Завернувшись в одеяло, Лена удобно устроилась на ветке и стала смотреть
вниз.
Никогда еще не доводилось ей бывать в саду в такое позднее время.
Сад дивно благоухал, был озарен каким-то сумеречным светом и жил
томительным ожиданием.
И тут издалека донесся бой барабана.
В саду послышался тихий шорох: эльфы столпились у самых ворот и
взволнованно глядели на дорогу.
Бой барабана раздался ближе. Ворота отворились, и эльфы присели в
реверансе, потому что в ворота входили король эльфов и вся его королевская
свита.
До чего же был красив король эльфов!
Но вот послышались нежные звуки танцевальной музыки, и тут Лена увидела
Муй - она стояла, скромно опустив глаза, в таком красивом платье, какого
ни у кого не было!
Король тотчас подошел к ней и склонился в низком поклоне.
Вскоре весь сад наполнился танцующими парами. Словно легкое прозрачное
облако парили они в воздухе, но всех красивее танцевали король эльфов и
Муй. У нее был такой счастливый вид!
Лена не помнила, сколько просидела она на дереве.
Но тут - снова бой барабанов. Бал закончился. Все-все - король, его свита,
Муй - исчезли словно по мановению волшебной палочки.
Лена вернулась в комнату.
А что это там белеет на подоконнике?
Это - Муй.
- Спасибо тебе, - прошептала она. - Спасибо. Я так счастлива!
- Он женится на тебе?
- Это не имеет значения, - сказала она. - Если даже я стану королевой,
все равно прекраснее нынешней ночи в моей жизни не будет ничего!
И она посмотрела на Лену счастливыми сияющими глазами.
- Всем этим я обязана тебе, - тихонько вымолвила она и тут же исчезла.
- Не мне, - улыбнулась Лена, - а моему носовому платочку. - А потом
задумалась: как объяснить маме, что платочек исчез, мама будет сердиться.
"Ну и "Ну и пусть, - решила Лена, - скажу, что пожертвовала его на
благотворительные цели".
Файл из библиотеки OCR Альдебаран: http://aldebaran.com.ru/
Астрид ЛИНДГРЕН: ЭЛЬФА И НОСОВОЙ ПЛАТОЧЕК
Астрид ЛИНДГРЕН
ВЕС‚ЛАЯ КУКУШКА
- Нет, больше мне не выдержать, - совершенно, неожиданно сказала мама
Гуннара и Гуниллы перед Новым годом.
- Да, и мне тоже, - подтвердил папа.
Гуннар и Гунилла, лежавшие в детской, все слышали. Они-то хорошо понимали,
что именно не могут больше выдержать мама с папой. Ведь Гуннар и Гунилла
были больны уже целых четыре недели. Нельзя сказать, что так уж опасно
больны. Но все-таки им пришлось лежать в постели и чуть что - звать маму.
Четыре недели - это много дней, и много-много часов, и много-много-много
минут. И почти каждую минуту Гуннар с Гуниллой звали маму и просили то
попить, то сказку почитать, то простыни перестелить, потому что они
насыпали туда сухарных крошек. Гуннару и Гунилле казалось, что дни тянутся
ужасно медленно; если приставать к маме было уже вовсе не с чем, они во
все горло кричали:
- Мама, который час?
Им надо было только услышать, скоро ли раздастся уютный и бодрящий удар
часов, возвещавших, к примеру, время, когда им принесут сок или булочки
или когда вернется домой из банка папа.
Но теперь и папа сказал, что он больше не выдержит, даже он!
- Я думаю, - решил он, - купить детям собственные часы. И завтра же.
Тогда, по крайней мере, они не будут больше спрашивать, который час.
Следующий день оказался полным ожидания для Гуннара и Гуниллы. Им было еще
труднее обычного спокойно лежать в постели.
- Интересно, какие нам купят часы? - размышлял Гуннар.
- Может, будильник, - спросила Гунилла, - или красивые часы из
Далекарлии?
Но когда папа наконец-то пришел домой и развернул пакет, который принес с
собой, то в нем не было ни будильника, ни далекарлийских часов. Там были
часы с кукушкой. Папа повесил их на стену в детской, и не успел он это
сделать, как стрелки показали уже шесть часов. И тут - нет, такого вам
видеть не доводилось - в часах отворилось окошечко, и оттуда выскочила
маленькая деревянная кукушка. Она послушно пропела шесть раз, чтобы все
знали: сейчас шесть часов, ни больше и ни меньше. После этого она снова
исчезла, и окошечко за ней захлопнулось. Папа объяснил детям, какой
механизм у этих часов и почему деревянная кукушка может выскакивать из
окошечка и петь. И рассказал, что такие вот часы с кукушкой делают в
Швейцарии.
"Удивительный подарок", - подумали Гуннар с Гуниллой.
До чего же интересно лежать в ожидании, что часы пробьют и семь, и восемь,
и десять часов! Да, честно говоря, брат с сестрой не заснули даже в
десять, хотя мама уже давным-давно заходила в детскую пожелать им
спокойной ночи и погасила свет. Правда, по-настоящему темно в детской
никогда не бывало, потому что ребятам посчастливилось - как раз под самым
их окном стоял уличный фонарь. "Жутко повезло", - подумали Гуннар с
Гуниллой. Когда стрелки часов показали десять, выскочила кукушка и пропела
десять раз, точно и аккуратно, как всегда.
- Как ты думаешь, откуда она знает, сколько раз ей надо прокуковать? -
поинтересовалась Гунилла.
- Эх ты! Ясное дело отчего. Папа же говорил, это механизм работает, -
сказал Гуннар.
Но тут случилось самое настоящее чудо. Окошечко часов снова распахнулось,
и оттуда выскочила маленькая деревянная кукушка.
- Все только болтают: механизм да механизм, - недовольно пробурчала
кукушка. - Есть на свете такое, что называется - способности к математике.
И они у меня есть. Это означает, что я умею считать. Да, да, умею!
Гуннар и Гунилла сидели в своих кроватках точно аршин проглотили и только
смотрели во все глаза. Они думали, что, может, им все это только снится.
- Она... она умеет говорить, - прошептал наконец Гуннар.
- Ясное дело, я умею говорить, - сказала кукушка. - Неужто ты думаешь,
что я умею только куковать?
- Нет, - смущенно ответил Гуннар, - но...
- Я очень дельная и вежливая, - продолжала маленькая деревянная кукушка.
Она слетела вниз и уселась на край кровати Гуннара.
- Где только на свете я не побывала! - сказала она. - Чего только не
видела! Как подумаю, у самой иной раз голова кружится.
Гуннар и Гунилла еще больше вытаращили глаза.
- А разве ты не приделана к часам? - очень вежливо спросила под конец
Гунилла.
- Конечно нет, - наставительно сказала кукушка. Это только люди так
думают.
И тут как раз явилась мама узнать, почему такой шум в детской. Кукушка
проворно исчезла, с треском захлопнув за собой окошечко. И появилась
снова, когда мама уже давным-давно ушла.
- А почему ты не покажешь маме, что ты живая? - спросила Гунилла.
- Это - тайна, - ответила кукушка. - Тайна, которую можно знать только
детям. Взрослые люди ни в коем случае не должны в это верить. Они-то
думают, что все кукушки в таких часах - деревянные. Ха-ха-ха, сами они
деревяшки, вот они кто, не будь я Веселая кукушка.
"Веселая кукушка" - это прозвище ей очень подходит", - подумали Гуннар с
Гуниллой. Они все больше и больше радовались своим новым часам.
Летая взад-вперед но комнате, Веселая кукушка оживленно болтала с детьми.
- Поклянитесь, что никогда никому не скажете, что я живая, - потребовала
она. - Если только вы это сделаете, я никогда в жизни не скажу вам больше
ни слова, а только буду петь, который час. Кстати, - продолжала она, -
лучше, если вы сейчас же ляжете в постель. А иначе я боюсь проспать. Так
тяжело просыпаться, когда нужно выскакивать из окошечка в три часа ночи.
Собственно говоря, мне нужен был бы будильник.
И Веселая кукушка исчезла в своем окошечке.
На следующее утро Гуннару с Гуниллой, как обычно, принесли завтрак в
постель. Пока они завтракали и пили чай, мама сидела рядом. Веселая
кукушка выскочила из окошечка и пропела восемь раз. Но она, конечно, не
сказала ни слова. Она только подмигивала одним глазком детям. Гуннар и
Гунилла восхищенно переглянулись. Нет, им это не приснилось. Кукушка и
вправду живая. Просто чудо, на удивление живая!
Мама Гуннара и Гуниллы все больше и больше удивлялась по мере того, как
день приближался к вечеру. В детской никто не кричал и не требовал воды
или сказок. Порой оттуда доносились таинственные восторженные смешки.
Время от времени мама заходила в детскую посмотреть, что там происходит.
Но тогда дети чинно сидели в своих кроватках. Только щечки их необычно
розовели, и казалось, они втихомолку посмеиваются. А почему, мама никак
взять в толк не могла и обескураженно возвращалась на кухню. Откуда ей
было знать, что кукушка как раз начала показательные полеты перед Гуннаром
и Гуниллой. Громко распевая, она низко летала над их кроватями и
кувыркалась в воздухе. Гуннар и Гунилла просто визжали от восторга.
Потом Веселая кукушка сидела на подоконнике и рассказывала детям обо всем,
что видела за окном. На улице красиво падал снег, торопливо проходили
дети, нагруженные пакетами, - ведь скоро Новый год.
Гуннар и Гунилла вздохнули.
- А мы не можем купить в этом году новогодние подарки, - печально сказал
Гуннар.
- Да, потому что нам нельзя вставать до самого праздничного вечера, -
сказала Гунилла.
- Ну, это я улажу, - обещала Веселая кукушка. - Отворите мне только окно,
и я мигом слетаю за подарками.
- Но у нас нет денег, - сказал Гуннар.
- Есть, только совсем немножко, - сказала Гунилла.
- Это дело я тоже улажу, - снова обещала Весе лая кукушка. - Я могу
снести золотое яичко. Сегодня ночью я снесла уже три штуки. Они лежат
наверху, в часах. - И - раз! - она взлетела вверх, забралась в часы и
снова вылетела оттуда с прелестнейшим крошечным золотым яичком в клювике.
Она вложила его в руку Гуниллы, и девочка подумала, что ничего красивее ей
в жизни видеть не доводилось.
- Пожалу - Пожалуйста, оставь его себе, - сказала кукушка. - Я потом
снесу еще. Ну а теперь отвори окно, и я слетаю к домовым за новогодними
подарками.
- В Стокгольме никаких домовых нет, - засомневалась Гунилла.
- Сдается, вы не очень-то знаете о том, что есть в Стокгольме, а чего там
нет, - сказала Веселая кукушка. - Беда в том, что ваши глаза не видят, а
уши не слышат. Иначе вы бы сами увидели, как эльфы танцуют в Хумлегордене
весенними вечерами, и слышали, как домовые работают в своей мастерской в
Старом городе перед самым-самым Новым годом.
- О! - воскликнули Гуннар с Гуниллой. И поспешно открыли окно, чтобы
Веселая кукушка смогла слетать и купить новогодние подарки в мастерской у
домовых.
Целый день летала она взад-вперед с золотыми яичками и пакетами. Это было
и вправду нелегко: ведь кукушке приходилось еще следить за временем и
вовремя петь.
"Какие чудесные подарки она приносит!" - думали Гуннар с Гуниллой. Брошку
с браслетом для мамы, бумажник и перочинный ножик для папы, а сколько
прелестных игрушек для кузин с улицы Оденгатан. О, до чего ж интересно
было открывать пакеты! А как приятно с Веселой кукушкой! Единственное, что
беспокоило Гуннара с Гуниллой, как объяснить маме с папой в новогодний
вечер, откуда взялись эти подарки. Но брат с сестрой сговорились, что
сделают таинственный вид и скажут: это страшная тайна. Пусть думают что
хотят!
Незадолго до восьми часов вечера пришла мама пожелать детям, которые весь
день были такими послушными, спокойной ночи. Веселая кукушка была в тот
момент как раз в очень игривом настроении и, прежде чем влететь в окошечко
часов и захлопнуть его за собой, она прошептала детям:
- А теперь мы немножко подшутим над вашей мамой.
Когда мама подоткнула одеяло детям на ночь и сказала: "А теперь спать. Уже
восемь часов!" - в тот же самый миг окошечко часов открылось и оттуда
выглянула маленькая деревянная кукушка. А потом она запела. Она пела, пела
и пела. И не восемь раз, она прокуковала целых двадцать шесть раз. Мама
сидела совершенно ошеломленная.
- Что это значит? - спросила она. - Должно быть, механизм у часов немного
испортился.
- Ага, - сказали Гуннар с Гуниллой. - Наверно.
И, забравшись под одеяло, громко расхохотались.
Файл из библиотеки OCR Альдебаран: http://aldebaran.com.ru/
Астрид ЛИНДГРЕН: ВЕС‚ЛАЯ КУКУШКА
Астрид ЛИНДГРЕН
В СТРАНЕ МЕЖДУ СВЕТОМ И ТЬМОЙ
У меня болит нога. Она болит уже целый год. И уже ровно год я лежу в
постели. Наверно, поэтому моя мама такая печальная. Конечно, вс„ из-за
моей ноги. Однажды я даже слышал, как мама говорила папе:
- Знаешь, по-моему, Й„ран уже никогда больше не сможет ходить.
Ясное дело, она не думала, что я услышу эти слова. И вот я целыми днями
лежу в кровати, читаю, рисую либо что-нибудь строю с помощью моего
конструктора. А когда начинает смеркаться, мама приходит и говорит:
- Зажжем лампу, или тебе хочется, как всегда, посумерничать?
Я отвечаю, что хочу, как всегда, посумерничать. Мама снова выходит на
кухню. Вот тут-то и стучит в окошко господин Лильонкваст. Живет он в
стране Сумерек, в стране между Светом и Тьмой. Еще она называется -
страна, Которой Нет. Каждый вечер сопровождаю я господина Лильонкваста в
страну между Светом и Тьмой.
Никогда не забуду, как он взял меня с собой туда в первый раз. Тем более,
что это произошло в тот самый день, когда мама сказала папе, что я никогда
больше не смогу ходить. Вот как все это случилось.
Смеркалось. В углах сгустился мрак. Зажигать лампу мне не хотелось: ведь я
только-только слышал, о чем мама сказала папе. Я лежал и думал: неужто я и
вправду никогда больше не смогу ходить? Еще я думал про удочку, которую
мне подарили на день рождения и которой, быть может, мне никогда не
придется удить рыбу. И пожалуй, я даже чуточку всплакнул. Вдруг кто-то
постучал в окно. Мы живем на четвертом этаже в доме на улице
Карлбергсвеген. Потому-то я и удивился. Вот так штука! Кто бы это мог
забраться на высокий четвертый этаж и постучать в окно? Ну, конечно же,
это был господин Лильонкваст, он и никто иной. Он прошел прямо через окно,
хотя оно было закрыто. Это был очень маленький человечек в клетчатом
костюмчике с высоким черным цилиндром на голове. Он снял цилиндр и
поклонился. Я тоже поклонился, насколько это возможно, когда лежишь в
кровати.
- Меня зовут Лильонкваст - Букет Лилий, - представился человечек в
цилиндре. - Я расхаживаю по наружным, жестяным, подоконникам и смотрю, не
найдутся ли здесь в городе дети, которые захотят побывать в стране между
Светом и Тьмой. Может, ты хочешь?
- Я не могу нигде побывать, - ответил я, - ведь у меня болит нога.
Господин Лильонкваст подошел ко мне, взял меня за руку и сказал:
- Это не имеет ни малейшего значения. Ни малейшего значения в стране между
Светом и Тьмой.
И мы вышли из комнаты прямо через окно, даже не отворив его. Очутившись на
подоконнике, мы огляделись по сторонам. Весь Стокгольм тонул в сумерках,
мягких, совершенно голубых сумерках. На улицах не было ни души.
- А теперь полетим! - предложил господин Лильонкваст.
И мы полетели. До самой башни церкви Святой Клары.
- Я только перекинусь словечком с петушком флюгерным, на колокольне, -
сказал господин Лильонкваст.
Но петушка флюгерного не оказалось.
- В сумерки он отправляется на прогулку, - объяснил господин Лильонкваст.
- Он облетает на своих крыльях весь квартал вокруг церкви Святой Клары,
чтобы посмотреть, не найдется ли там каких-нибудь детей, которым очень
нужно попасть в страну между Светом и Тьмой. Летим дальше.
Мы приземлились в Крунубергском парке, где на деревьях росли красные и
желтые карамельки.
- Еш
...Закладка в соц.сетях
