Жанр: Сказка
Рони, дочь разбойника
...сь, что уже не в силах участвовать вместе со всеми в таком
любопытном деле.
- Слишком много лестниц у нас в доме, - брюзжал он. - Да к тому же ноги
меня не слушаются.
Стояло ясное, холодное утро. Первые красные лучи солнца освещали
дремучие леса вокруг замка Маттиса. Ронья видела эти лучи над зубчатыми
стенами. А ей хотелось быть там, внизу, в ее тихом зеленим мире. Не здесь, у
Адского провала, где Маттис и Борка со своими разбойниками стояли друг
против друга. И не спускали друг с друга глаз.
"Вон что, вот как он выглядит, этот дрянной миккель", - подумала она,
увидев, что Борка стоит, широко расставив ноги и поднял вверх голову, перед
толпой своих разбойников. Ей показалось, что он не такой рослый и красивый,
как Маттис, и это пришлось ей по душе. Но нельзя отрицать, что он был
сильным с виду. Конечно, невысок ростом, но широкоплеч и силен. Да к тому же
рыжеволос, с торчащими во все стороны космами. Рядом с Боркой стоял еще
один, тоже рыжеволосый, хотя волосы лежали у него на голове словно медный
шлем. Да, это Бирк стоял рядом с отцом. Казалось, ему было весело наблюдать
все это представление. Он украдкой кивнул ей. с';1опно они были старыми
друзьями. Как он только посмел так подумать, этот разбойничий пес-ворюга!
Хорошо, Маттис, что ты явился так быстро, — сказал Борка. гтис мрачно
смотрел на своего врага.
г "пгтпел бы раньше, - сказал он, - но было одно дело, с ко-.|ло сперва
покончить. "' -'"' - "'ПВО осведомился Борка.
^идумал на утреннем холодке. Называется
смерть Борки-разбойника'". Может, эта дис. когда она станет вдовой,
^ ^ 1 : | | 1. ,., т ,|-. ,'-- I ; .--I i] (-I ,- .-Г1Чг" f.'. 1|,П'^
но не походили на женщин, которые нуждаются в каком-либо утешении.
— А теперь выслушай меня, Маттис, - сказал Борка. - В лесу Борки
нельзя больше жить. Кнехтов там столько, сколько слепней на лугу. Куда же
мне податься с женой и ребенком, да со всеми моими разбойниками?
- Может, ты правду говоришь, - согласился Маттис. - Но вот так, ни с
того ни с сего, без спросу ворваться в чужой дом! Так не поступает ни один
человек, у которого есть хоть капля совести.
- Удивительные речи для разбойника, - заметил Борка. — Разве ты
постоянно не берешь без спросу все, что теое хочется?
- Гм! - только и хмыкнул Маттис.
Теперь он явно утратил дар речи, хотя Ронья не понимала почему.
Интересно, что мог Маттис брать без спросу, она непременно должна это
разузнать.
— Кстати, - помолчав немного, сказал, наконец, Маттис. - Было бы
забавно услышать, как вам удалось пробраться в замок, потому что тогда можно
было бы вышвырнуть вас тем же путем.
- Ври, да не завирайся, - ответил Борка. - Как мы пробрались сюда? Да,
видишь ли, есть у нас мальчонка, который может взбираться на самые крутые
обрывы, а длинная крепкая веревка тянется за ним, словно хвост.
Он потрепал Бирка по медно-красной макушке, и Бирк молча улыбнулся.
- А после этот мальчонка надежно прикрепляет там, наверху, веревку,
чтобы мы все вместе могли взобраться туда. Так что остается только войти
прямо в замок и начать устраивать себе подходящее разбойничье логово.
Слушая эти слова, Маттис скрежетал зубами, а потом сказал:
- Насколько мне известно, здесь, на северной стороне, нет такого входа.
- Тебе известно! Не слишком-то много ты знаешь и не слишком-то много
помнишь об этом замке, хотя и прижил тут всю свою жизнь! Да, видишь ли, в то
время, когда здесь было куда больше построек, нежели один господский замок,
служанкам нужна была хотя бы маленькая дверца, чтобы выйти и накормить
свиней. Ну а где стоял свинарник, когда ты был ребенком, ты, поди, помнишь.
Мы с тобой ловили там крыс до тех самых пор, пока на нас не наткнулся твой
отец и не дал мне пощечину, от которой у меня башка чуть не отвалилась!
- Да, немало добрых де-i сотворил в жизни мой отец, - сказал Маттис. -
Он преследовал сиоих заклятых враюв. всех миккелей из рода Борки, всюду, где
Г>ы он их ни ип^-чал.
- Да, твоя правда. - согласился с ним Борка. - И этот бандюга научил
меня, что все и i рода Ммтис.1 мои враги не на жизнь, а на смерть. Раньше я
даже нс подозревал, что мы из равных кланов, ты и я, и ты, верно, этого тоже
не знал!
- Но теперь знаю! - ответил Marmc. - И либо тут сейчас мы
217
справим тризну по Борке-разбойнику, либо ты и все твои прихвостни
покинут замок Маттиса той же дорогой, какой прилит сюда.
- Что ж, тризну тут могут справить и по мне, и по тебе, - сказа^ Борка.
- Но нынче я поселился в крепости Борки, здесь и останусь.
- Что же, поглядим! - пригрозил Маттис, а все его разбойники стали
негодующе бряцать оружием. Они решили тотчас же вытащить свои самострелы, но
разбойники Борки были также при оружии, и битва на краю Адского провала
могла бы плохо кончиться для тех и других. Это понимали и Маттис, и Борка.
Потому-то они на этот раз и разошлись после того, как для порядка в
последний раз осыпали друг друга проклятиями.
Маттис вовсе не походил на победителя, когда вернулся обратно в
каменный зал, да и люди его тоже не шибко развеселились. Пер Лысуха сначала
молча разглядывал их, а затем лукаво улыбнулся беззубой улыбкой.
- Ну как там бешеный бык?! - поинтересовался он. - Ну, тот, кого вы
собирались взять за рога и швырнуть в Адский провал? Представляю, какой
поднялся грохот! На весь Маттисборген!
- Ешь-ка лучше кашу, если сможешь ее разжевать! А с бешеными быками я
уж сам управлюсь, - заявил Маттис. - С ними-то я, верно, совладаю, когда
придет время.
Но поскольку время еще, видимо, не пришло, Ронья поспешила отправиться
в свой лес. Дни теперь стали короче. Всего через несколько часов солнце
сядет, но пока наступит этот час, ей хотелось побывать в своем лесу и возле
своего озера. Оно лежало, озаренное солнцем, и сверкало, как чистейшее
золото. Но Ронья знала, что золото - обманчиво, а вода озера в глубине
холодна, как лед. И все же она быстро сбросила с себя одежку и нырнула
головой вниз. Сначала она взвыла, а потом засмеялась от радости. Она плавала
и ныряла, пока холод не выгнал ее из воды. Дрожа, она надела на себя кожаный
кафтанчик. Но теплее ей не стало, и она начала бегать, чтобы согреться. Она
помчалась, словно троллиха1, среди деревьев и по скалам, и носилась до тех
пор, пока ей не стало жарко и щеки не запылали. А потом она продолжала
бегать, только чтобы чувствовать, как она легка на ногу. Радостно рыча,
промчалась она меж двумя лесными елями и наткнулась прямо на Бирка. И тогда
в ней снова вспыхнула злоба. Подумать только, даже в лесу тебя не могут
оставить в покое!
- Осторожней, дочь разбойника! - попросил Бирк. - Ты ведь не
торопишься?!
- Тороплюсь я или нет, какое тебе дело! - прошипела она и снова
ринулась вперед. Но потом замедлила шаг. И вдруг ей пришло в голову
прокрасться тайком обратно и посмотреть, что делает Бирк в ее лесу.
Он сидел на корточках перед норой, где ютилось ее собственное
1 -т.
1 р о л л и х а, тролль, троллята - персонажи скандинавских сказок.
'.оподобныс существа, косматые, живут в горных пещерах, злые. но обычно
лисье семейство. Это привело ее в еще большую ярость. Ведь это были ее
собственные лис и лисица. Она следила за ними до тех самых пор, пока у них
весной не появились лисята. Теперь лисята были уже большие, но все еще не
переставали резвиться. Они прыгали, кусались и дрались друг с другом перед
норой, а Бирк сидел рядом и смотрел на них. Он сидел к ней спиной, и
все-таки каким-то странным образом заметил, что она там стоит, и, не
оборачиваясь, закричал:
- Чего тебе надо, дочь разбойника?
- Хочу, чтобы ты оставил в покое моих лисят и убрался из моего леса!
Тогда, поднявшись, он подошел к ней.
- Твои лисята! Твой лес! Ты что, не понимаешь? Лисята - ничьи, они -
сами по себе. И живут они в лисьем лесу. Который точно так же принадлежит
волкам и медведям, лосям и диким лошадям. И филинам с канюками, и лесным
голубям, и ястребам, и кукушкам. И улиткам, и паукам, и муравьям.
- Я знаю, как живет весь этот лес, ~ сказала Ронья. - Нечего меня
учить.
- Тогда ты знаешь, что этот лес - и лес диких виттр, и серых карликов,
и ниссе-толстогузок1, и троллей-болотников!
- Ничего нового ты мне не скажешь, - обрезала его Ронья. - Ничего
такого, чего бы я не знала лучше тебя. Так что помолчи!
- Кроме того, это мой лес! И твой лес, дочь разбойника, да, и твой
тоже! Но если ты хочешь оставить его только себе, значит, ты глупее, чем я
думал, когда в первый раз увидел тебя!
Он посмотрел на нее, и его голубые глаза потемнели от гнева. Было ясно,
что она ему не нравилась, и она была этим довольна. Пусть думает о ней все,
что угодно. Ей хотелось вернуться домой, только чтобы больше его не видеть.
- Я с радостью буду делить лес и с лисицами, и с филинами, и с пауками,
но только не с тобой! - заявила она и пошла прочь.
И тут она увидела, как над лесом встает туман. Серый и ватный,
поднимался он с земли и клубился между деревьями. Миг, и солнце исчезло.
Исчезло и все золотое сияние озера. Теперь не видно было больше ни единой
тропки, ни единого камня. Но это ее не испугало. Ясное дело, она сможет
пробраться в замок Маттиса и сквозь самый густой туман, и обязательно
попадет домой до того, как Лувис запоет свою Волчью песнь.
Ну а что будет с Бирком? Быть может, он найдет любую тропку и любую
дорогу в лесу Борки, но здесь, в лесу Маттиса, он легко может заблудиться.
"Ну что ж, придется ему тогда остаться здесь, с лисятами, - подумала она, -
пока не займется новый день и туман не рассеется"".
И тут она услыхала, что он кричит из тумана:
- Ронья!
домовой, гном. Существо, придуманное самой Линдгрсн.
Н и с с с
21Q
Смотри-ка, уже знает, как ее зовут! Она для него теперь не просто дочь
разбойника!
~ Ронья! - снова крикнул он.
- Чего тебе надо? — заорала она. Но тут он уже догнал ее.
- Не нравится мне что-то этот туман.
- Вот как, ты боишься, что не найдешь дорогу домой, в свое воровское
гнездо? Тогда тебе придется делить нору с лисицами. Ты ведь любишь делиться
со всеми!
Бирк засмеялся.
- Ты - тверже камня, дочь разбойника! Но ты лучше меня знаешь дорогу в
замок Маттиса. Можно, я буду держаться за твой кафтан, пока мы не выйдем из
леса?
- Держись, мне-то что! - ответила Ронья. Но все же отвязала свой
кожаный ремень, который уже однажды спас ему жизнь, и протянула ему один
конец.
- Вот' Но советую тебе держаться на расстоянии длины веревки от меня!
- Как хочешь, злюка, - сказал Бирк.
И они пустились в путь. Туман окутывал их плотной пеленой, и они молча
двигались вперед - на расстоянии веревки друг от друга, так, как велела
Ронья.
Теперь нельзя было отступать в сторону от тропки. Малейший неосторожный
шаг - и они заблудятся в тумане. Но она не боялась. Руками и ногами
нащупывала она дорогу - камни, деревья и кусты были вехами на ее пути. Шли
они медленно, Ронья надеялась все же вернуться домой до того, как Лувис
начнет петь Волчью песнь. И не надо бояться.
Хотя более удивительного странствия на ее долю никогда не выпадало.
Казалось, будто жизнь в лесу смолкла и вымерла, и от этого ей становилось не
по себе. Неужели это ее лес, который она знала и любила? Почему же теперь он
так тих и страшен? А что скрывалось там, в этих туманах? Что-то незнакомое и
опасное, она сама не знала - что. И это пугало ее.
"Скоро я буду дома, - думала она, утешая себя, - скоро я буду лежать в
постели и слушать, как Лувис поет Волчью песнь".
Но это не помогало. Страх в ее душе все рос и рос; никогда в жизни ей
не было так страшно. Она окликнула Бирка, но голос ее прозвучал так жалобно!
Он был так глух, что это еще больше напугало ее. "Я, кажется, сойду с ума, -
подумала она, - и тогда мне ~ конец!!"
И тут из самой глубины тумана донеслись сладостные, щемящие звуки.
Послышалась песня, и то была самая удивительная песня во всем мире. Никогда
она не слышала ничего подобного, О, как прекрасна была эта песня, какой
прелестью наполнила она весь ее лес! Она прогнала страх и утешила ее. Ронья
молча стояла, слушая эту песню и позволяя себя утешить. Как это было
прекрасно! И как манила ц притягивала к себе эта песня! Да, она чувствовала,
что те, кто
пели, хотели бы, чтоб она сошла с тропинки и последовала бы за этими
прекрасными звуками в самую гущу тумана.
Песня звучала все громче и сильнее. Она заставляла дрожать ее сердце.
Ронья тут же и думать забьша про Волчью песнь, ожидавшую ее дома. Забыв все
на свете, она хотела лишь свернуть с тропинки и отправиться к тем, кто звал
ее из тумана.
- Иду" иду! -.воскликнула она и сделала несколько шагов в сторону. Но
тут кожаный ремень так крепко натянулся, что она упала навзничь.
- Куда это ты собралась? - закричал Бирк. - Если ты позволишь заманить
<:ебя подземным жителям, ты пропала! Сама знаешь!
Подземные жители! Да, она слышала о них. Она знала, что они обычно
поднимаются из темных земных недр наверх, в лес, только во время тумана.
Никогда не доводилось ей встречать кого-либо из этого народца, но все-таки
сейчас ей хотелось следовать за ними, куда бы они ни позвали. Ей хотелось
быть рядом с ними и слушать их песни, даже если бы пришлось провести под
землей все отпущенные ей на свете годы.
- Иду, иду! - снова воскликнула она и снова попыталась сойти с
тропинки.
Но Бирк был тут, он был начеку, он крепко держал ее.
- Пусти меня! - кричала она, дико размахивая руками. Но он крепко
обхватил ее.
- Ты попадешь в беду! - сказал он.
Но она не слышала его. Звуки песни заглушали голос Бирка, Они были
теперь такими сильными и громкими и наполняли весь лес, вызывая в ее душе
томленье и тоску, которым невозможно было не поддаться.
- Иду, иду! - в третий раз крикнула она и стала драться с Бир-ком,
чтобы избавиться от него. Она дергала и рвала ремень, плакала и кричала,
потом больно укусила Бирка в щеку. Но он крепко держал ее.
Он продолжал держать ее долго-долго. И вдруг туман поднялся ввысь так
же быстро, как и появился. В тот же миг песня стихла. Ронья оглянулась.
Казалось, будто она только-только пробудилась ото сна. Она увидела тропку,
которая вела домой, и красное солнце, садившееся за поросшими лесом крутыми
утесами. И еще Бирка. Он стоял совсем рядом с ней.
- На расстоянии длины веревки, - напомнила она ему. Затем, увидев его
окровавленную щеку, она спросила:
- Тебя укусила лисица?
Бирк не ответил. Свернув кожаный ремень, он протянул его ей.
- Спасибо тебе! Теперь я справлюсь сам, я один доберусь в крепость
Борки!
Ронья смотрела на него из-под падавших на лоб прядей волос. Ей вдруг
стало трудно плохо думать о нем. И она не знала почему.
- Убирайся прочь! - сказала она ласково. И помчалась домой.
SJ тот вечер Ронья, сидя вместе с отцом у очага, вдруг вспомнила, о чем
хотела у него узнать.
- Что это ты брал без спросу? Ну, то, что имел в виду Борк.
- Гм, - хмыкнул Маттис. - До чего же я боялся, что ты не найдешь в
тумане дорогу, моя РоньяТ
- Но ведь я нашла ее, - сказала Ронья. - Послушай-ка, что ты брал без
спросу?
- Смотри, - уклонился от ответа Маттис и усердно стал мешать угли. -
Разве ты не видишь? Вот уголек ~ ну прямо вылитый человечек! Он похож на
Борку! Тви вале1! Фу. черт!
Но Ронья никакого уголька, похожего на Борку, так и не увидела. Да и
вообще не о том думала.
- Что ты взял без спросу? - повторяла она упрямо. Когда Маттис не
ответил и на этот ее вопрос, вмешался Пер Лысуха.
~ Да многое! Хо-хо! Да многое! Я бы мог посчитать.
- Заткнись! - злобно произнес Маттис. - С этим я и сам справлюсь.
Все разбойники, кроме Пера Лысухи, уже разошлись по своим спальным
боковушам, а Лувис вышла, чтобы присмотреть на ночь за курами, козами и
овцами. И одному лишь Перу Лысухе довелось услышать, как Маттис объяснял
Ронье, что за люди, собственно говоря, разбойники. Ну, те, кто берет разные
вещи без спросу и без всякого разрешения.
Вообще-то, Маттис нисколько этого не стеснялся, наоборот! Он гордился и
хвастался тем, что был самым могущественным предводителем разбойников во
всех горах и лесах. Но теперь ему пришлось немного попотеть, рассказывая все
это Ронье. Ясное дело, ему хотелось, чтобы она постепенно все узнала, ведь
это было необходимо. Но он хотел подождать с этим еще некоторое время.
- Ты ведь, доченька, еще маленькое, невинное дитя, потому-то я '^с
ппежчс об -лом много нс r^ri-KTtf,iri;i4
ысуха. - Д;"
-тере
:'ин1к I и в ларях и
'.ii.i.iKu фоллеи is н^;ю;1иых сказках Скандинавии.
шкатулках. Такое на лесных деревьях не растет! Отец ее безо всякого
зазрения совести отбирал все это у других людей.
- А разве они не злятся и не бесятся, когда у них отнимают их вещи? -
спросила Ронья. Пер Лысуха хихикнул.
- Да они просто шипят от злости, - уверил он ее. - Ох-хо-хо, если бы ты
только слышала!..
- Хорошо бы тебе, старик, наконец-то отправиться спать, - посоветовал
Перу Лысухе Маттис.
Но Пер Лысуха по-прежнему не хотел и слышать об этом.
- Иные из них даже плачут, - продолжал он свой рассказ, но тут Маттис
зарычал:
- Замолчи, а не то я вышвырну тебя вон! Потом он потрепал Ронью по
щеке:
- Ты должна это понять, Ронья! Такова жизнь! Так поступали всегда. И не
о чем тут спорить.
- Ясное дело, не о чем, - снова вмешался Пер Лысуха. - Но люди,
понятно, никогда к этому не привыкнут. Они только воют, и плачут, и ктянут
разбойников, так что любо-дорого смотреть и слушать!
Маттис злобно поглядел на него, а потом снова повернулся к Ронье.
- Мой отец был предводителем разбойников, так же как мой дед и прадед,
ты это знаешь. Да и я - не выродок, и я не опозорил честь нашего рода. Я
тоже предводитель разбойников, самый могущественный во всех горах и лесах. И
ты тоже, моя Ронья, станешь предводительницей разбойников.
- Я? - воскликнула Ронья. - Ни за что! Никогда в жизни, раз те, кого
грабят, злятся и плачут!
Маттис схватился за голову. Вот еще несчастье! Он хотел, чтобы Ронья
восхищалась им и любила его ничуть не меньше, чем он любил и восхищался ею.
А теперь вот, нате вам, она кричит: "Ни за что!" И не хочет стать
предводительницей разбойников, как ее отец и х°вдинг. Маттис почувствовал
себя несчастным. Надо как-то заставить ее понять: то, чем он занимается,
хорошо и справедливо.
- Видишь ли, моя Ронья, я ведь отбираю только у богатых, - уверял он
ее. А потом, немного подумав, сказал:
- А отдаю все награбленное беднякам, вот что я делаю!" Тут Пер Льюуха
захихикал:
- Ну да, да, так оно и есть! Чистая правда! Помнишь, ты отдал целый
мешок муки бедной вдове, у которой восемь человек детей?
- Вот-вот, - обрадовался Маттис, - так оно и было.
Он удовлетворенно погладил свою черную бороду. Наконец-то он был
страшно доволен самим собой, да и Пером Лысухой тоже.
Пер Лысуха снова хихикнул:
~ Хорошая у тебя память, Маттис! Ну-ка, с тех пор прошло, пожалуй, лет
десять, не меньше. Уж конечно ты отдаешь награбленное
великолепную веревочную лестницу, так что могли без труда спускаться со
скалы, на которой стоял замок, и снова подниматься наверх. Один-единственный
раз видел Маттис, как они спускаются вниз. Тут он, потеряв голову, ринулся
как сумасшедший вперед, чтобы взобраться наверх. Его разбойники последовали
за ним, горя желанием сразиться с врагом. Но тут из бойниц крепости Борки
посыпался дождь стрел, и одна вонзилась Коротышке Клиппу в бедро, так что
ему два дня пришлось пролежать в постели. Насколько можно было понять,
веревочная лестница спускалась вниз под строжайшей охраной.
Осенняя мгла тяжелым покровом нависала над Маттисборгеном, и
разбойникам было не по себе оттого, что они так долго сидят без дела. Они
стали беспокойными и препирались между собой злее обычного, так что Лувис
под конец пришлось их резко осадить:
- Скоро у меня уши лопнут от всех ваших ссор и перебранок. Чтоб вам
пусто было! Убирайтесь прочь, если не можете жить ii мире!
Тут они замолчали, и Лувис заставила их заниматься полезной работой:
убирать и чистить курятник, овчарню и козий загон, чего они терпеть не
могли. Но никому не удалось увильнуть от дела, кроме Пера Лысухи, да тех,
кто в это время стоял в дозоре у Волчьего ущелья и наверху, у Адского
провала.
Маттис также делал все, что мог, желая избавить своих разбойников от
безделья. Он взял их с собой охотиться на лосей. С копьями и самострелами
отправились они в осенний лес. И когда притащились домой с четырьмя
огромными лосями, которых сразили наповал, Пер Лысуха, довольный,
ухмыльнулся:
- А то все куриный суп, да баранья похлебка, да каша. Нет, так долго
продолжаться не может, - сказал он. - Теперь есть что пожевать, а самые
мягкие кусочки достанутся беззубому, это уж всякому ясно!
И Лувис жарила, коптила и солила лосятину; если добавлять ее к куриному
жаркому да баранине, хватит на всю зиму,
Ронья, как всегда, проводила время в лесу. Теперь там было совсем тихо,
но ей нравился осенний лес. Под ее босыми ногами расстилался влажный,
зеленый и мягкий мох, в лесу так славно пахло осенью, а ветки деревьев
блестели от влаги. Погода была дождливая. Ей нравилось также сидеть
съежившись под густой елью и слушать, как снаружи тихо капает дождь. Иногда
он поливал так, что шумел весь лес. И это тоже было ей по душе Животные
редко показывались теперь в лесу. Ее лис с лисицей и лисятами сидели в норе.
Но иногда в сумерках она видела, как на полянку осторожно выходили лоси. А
иногда между деревьями паслись дикие лошади. Ей очень хотелось поймать дикую
лошадку, и много раз она пыталась это сделан!, но ей не удавалось. Они были
такие пугливые, и наверняка приручить их будет трудно. Хотя, пожалуй,
настала уже пора обзавестись лошадью. Она сказала об этом Маттису.
- Да, если у тебя хватит сил самой поймать ее, - o'i ветил он.
10 А. Линдгрен, т. 3 --"
"Когда-нибудь я это сделаю, - подумала она. - Я поймаю маленького,
хорошенького жеребенка, возьму его в замок Маттиса и приручу его так, как
Маттис приручал всех своих лошадей".
Вообще-то, осенний лес был на удивление пуст. Исчезли все его
обитатели, Они заползли, наверно, в свои норы и логова. Порой, очень редко,
прилетали с далеких гор и парили в воздухе дикие вит-тры, но теперь-то и они
угомонились и охотнее всего оставались наверху, в своих горных гротах.
Попрятались и серые карлики. Только однажды Ронья увидала, как они
выглядывали из-под камня. Но серых карликов она больше не боялась.
- Убирайтесь прочь! ~ кричала она, и карлики, тихонько и хрипло шипя,
исчезали.
Бирк никогда не показывался в ее лесу. И этому она только радовалась.
Но в самом ли деле она этому радовалась? Она не знала.
И вот наступила зима. Падал снег, грянули холода, и иней превратил лес
Роньи в ледяной лес, самый-самый прекрасный на свете. Она каталась на лыжах,
а когда возвращалась в сумерках домой, в волосах у нее был иней, а пальцы
рук и ног деревенели от холода, несмотря на то, что на ней были меховые
рукавицы и меховые сапожки. Но никакой холод и снег не могли удержать ее
вдали от леса. На следующий день она уже снова была там. Маттис пугался
иногда, видя, как Ронья шумно проносится вниз по холмам к Волчьему ущелью, и
говорил Лувис:
- Только бы все было хорошо! Только бы ничего страшного с ней не
случилось! Потому что этого мне не пережить!
- Чего ты беспокоишься? - успокаивала его Лувис. - Этот ребенок может
защитить себя получше любого разбойника. Сколько раз тебе это повторять.'
Конечно, Ронья могла защитить себя. Но однажды случилось такое, о чем
Маттису лучше было бы не знать.
В ту ночь выпала целая гора снега и уничтожила все следы Роньи там, где
она проходила на лыжах. Ей пришлось прокладывать новую лыжню, а работа эта
была нелегкая. Мороз уже покрыл снег гонким слоем наледи, но он не был еще
достаточно крепок. Ронья все время проваливалась в снег и под конец так
устала, что ей захотелось поскорее вернуться домой.
Она поднялась наверх по крутому откосу и собиралась снова скатиться
вниз почти по отвесному склону, но только с другой стороны. В руках у нее
была лыжная палка, которой она могла бьг притормозить, и она бесстрашно
помчалась вперед, поднимая облака снежной пыли. На пути ей встретилась
снежная горка, и она перелетела через нее. Но потеряла на лету одну лыжу и,
приземлившись, угодила ногой прямо в покрытую снегом глубокую яму. Она
увидела, как ее лыжа скользит вниз по откосу и исчезает, а сама она крепко
застряла в яме по самое колено. Сначала это рассмешило ее, но она тут же
смолкла, увидев, какая с ней стряслась беда. Увидев, что ей не
высвободиться, сколько бы она ни дергалась и ни надрывалась. Снизу и) ямы
слышалось какое-то бормотанье. Сначала она не поняла, в
чем дело. Но вдруг увидала неподалеку целую стаю ниссе-толсто гузок,
кувыркавшихся в снегу. Их было легко узнать по толстым попкам, маленьким
сморщенным личикам и лохматым волосам. Вообще-то ниссе-толстогузки чаще
бывают добрыми и мирными и не причиняют ни малейшего зла. Но те, что стояли
тут, неотрывно глядя на нее своими наивными глазками, были явно чем-то
недовольны. Они бурчали и вздыхали, а один из них мрачно сказал:
- Поцему она так?..
И тотчас же другие стали повторять:
- Поцему она так? Она сломает нам кдысу, по
...Закладка в соц.сетях
