Жанр: Сказка
Малыш и Карлсон
...лыш любовался сменой красок на небе, а
Карлсон не обращал на это никакого внимания. Но когда они сидели вот так
рядышком на крылечке, уплетали булочки и запивали их соком, Малыш ясно
понимал, что этот вечер совсем не похож на другие вечера. А Карлсон так же
ясно понимал, что эти булочки совсем не похожи на другие булочки, которые
печет мама Малыша.
"И домик Карлсона не похож ни на один домик в мире", - думал Малыш.
Нигде нет такой уютной комнаты, и такого крылечка, и такого удивительного
вида вокруг, и нигде не собрано вместе столько удивительных и на первый
взгляд бессмысленных вещей, как здесь: Карлсон, как белка, набивал свой
домик бог знает чем. Малыш не имел понятия, где Карлсон раздобыл все эти
предметы. Большинство своих сокровищ Карлсон развешивал по стенам, чтобы
их легко было найти в нужный момент.
- Видишь, какой у меня порядок. Все-все висит слева, кроме
инструментов, а инструменты - справа, - объяснил Карлсон Малышу. - И
картины тоже.
Да, на стене у Карлсона висели две прекрасные картины. Малыш очень
любил на них смотреть. Их нарисовал сам Карлсон. На одной в самом углу
листа была нарисована крошечная крылатая козявка, и картина называлась
"Очень одинокий петух". На другой была изображена лисица, но картина при
этом называлась "Портрет моих кроликов".
- Кроликов не видно, потому что они все у лисицы в животе, - пояснял
Карлсон.
Набив рот булочкой, Карлсон сказал:
- Когда у меня будет время, я нарисую третью картину: "Портрет
маленькой упрямой овцы, которая не хочет прыгать".
Но Малыш слушал его рассеянно, у него кружилась голова от звуков и
запахов летнего вечера. Он уловил аромат цветущих лип с их улицы, слышал
стук каблуков о плиты тротуара - много людей гуляло в этот ясный вечер.
"Какой летний звук!" - подумал Малыш. Вечер был совсем тихий, и каждый
шорох из соседних домов доносился до него удивительно отчетливо: люди
болтали, и кричали, и пели, и бранились, и смеялись, и плакали - все
вперемешку. И никто из них не знал, что на крыше высокого дома сидит
мальчишка и вслушивается в это сплетение звуков, как в самую настоящую
музыку.
"Нет, они не знают, что я сижу здесь с Карлсоном, и что мне так
хорошо, и что я жую булочки и пью сок", - подумал счастливый Малыш.
Вдруг в ближайшей к ним мансарде раздались какие-то вопли.
- Слыхал? Это мои хулиганы-сороканы, - объяснил Карлсон.
- Кто?.. Кто? Филле и Рулле?
Малыш тоже знал Филле и Рулле. Это были самые отпетые хулиганы и воры
во всем Вазастане. Они тащили все, что плохо лежало. Словно сороки.
Поэтому Карлсон их звал "хулиганы-сороканы". Год назад они как-то вечером
забрались в квартиру Свантесонов, чтобы обокрасть ее, но Карлсон тогда
поиграл с ними в привидения и так их напугал, что они это, верно, и по сей
день не забыли. Даже серебряной ложечки им не удалось унести.
Когда Карлсон услышал вопли Филле и Рулле в мансарде, он решил
вмешаться.
- Я думаю, сейчас самое время их немного попугать, - сказал он. - А
не то мои хулиганы-сороканы отправятся на охоту за чужими вещами.
И они двинулись по скату крыши к мансарде жуликов. Малыш не
предполагал, что можно так ловко прыгать на коротких толстых ногах:
угнаться за Карлсоном было просто невозможно, тем более Малышу, который не
так уж часто прыгал по крышам, но он изо всех сил старался не отстать от
своего друга.
- Хулиганы-сороканы отвратительные типы, - сказал Карлсон,
перепрыгивая с выступа на выступ. - Когда я себе что-нибудь беру, я всегда
плачу за это пять эре, потому что я самый честный на свете. Но скоро у
меня кончится запас пятиэровых монеток, и что я тогда буду делать, если
мне захочется что-нибудь себе взять?.. Просто не знаю...
Окно мансарды Филле и Рулле было открыто, хоть и завешено занавеской.
Крик там стоял невообразимый.
- Давай поглядим, чего это они так развеселились, - сказал Карлсон,
отодвинул занавеску и заглянул в комнату. Потом он пустил на свое место
Малыша. И Малыш увидел Филле и Рулле. Они расположились прямо на полу, а
перед ними была разложена газета. Видимо, в такое неистовство их приводило
то, что они читали.
- Отхватить десять тысяч просто так, за здорово живешь,
представляешь! - орал Рулле.
- И к тому же летает он здесь, у нас, в Вазастане! Поздравь меня с
праздником, Рулле! - орал Филле и корчился от смеха.
- Послушай, Филле, - сказал Рулле, - я знаю одного парня, которому
охота получить десять тысяч крон, ха-ха-ха!
Когда Малыш понял, о чем они говорят, он побледнел от страха, но
Карлсон только захихикал.
- А я знаю одного парня, которому охота позабавиться, - сказал он и
вытащил пистолетик.
Выстрел прогремел по крыше.
- Откройте, полиция! - произнес Карлсон строгим голосом.
Рулле и Филле вскочили как встрепанные.
- Нулле, рас нет! - закричал Филле.
Он хотел сказать: "Рулле, нас нет", но когда он. пугался, он всегда
путал буквы в словах.
- Ксорее в робгарде! - скомандовал он, и они оба спрятались в
гардеробе и притворили за собой створку, словно их и не было вовсе.
- Филле и Рулле нет дома, они просили передать, что их нет, они ушли!
- раздался вдруг испуганный голос Филле.
Карлсон и Малыш вернулись назад и снова уселись на крыльцо, но Малышу
уже не было так весело, как прежде: он думал о том, как трудно обеспечить
безопасность Карлсона, особенно когда рядом живут такие типы, как Рулле и
Филле. А тут еще в доме будут фрекен Бок и дядя Юлиус... ах да, он ведь
совсем забыл рассказать об этом Карлсону!
- Слушай, Карлсон... - начал Малыш.
Но Карлсон его не слушал. Он вовсю уплетал булочки и запивал их соком
из маленького голубенького стаканчика, который прежде принадлежал Малышу,
- он подарил его Карлсону три месяца тому назад на его прошлый день
рождения. Карлсон держал стаканчик обеими руками, как держат маленькие
дети, а когда все выпил, стал его катать по полу, тоже как это делают
маленькие дети.
- Ой! - вырвалось у Малыша, потому что это был маленький голубой
стаканчик и ему не хотелось, чтобы он разбился.
Но он и не разбился: Карлсон очень ловко придерживал его большими
пальцами ног. Дело в том, что Карлсон снял башмаки и из его драных носков
в красную полоску торчали большие пальцы.
- Послушай, Карлсон... - снова начал Малыш.
Но Карлсон его тут же перебил:
- Вот ты умеешь считать. Прикинь-ка, сколько стоят мои большие
пальцы, если всего меня оценили в десять тысяч крон.
Малыш рассмеялся.
- Не знаю. Ты что, продавать их собираешься?
- Да, - сказал Карлсон. - Тебе. Уступлю по дешевке, потому что они не
совсем новые. И, пожалуй... - продолжал он, подумав, - не очень чистые.
- Глупый, - сказал Малыш, - как же ты обойдешься без больших пальцев?
- Да я и не собираюсь обходиться, - ответил Карлсон. - Они останутся
у меня, но будут считаться твоими. А я их у тебя вроде как одолжил.
Карлсон положил свои ноги Малышу на колени, чтобы Малыш мог
убедиться, насколько хороши его большие пальцы, и убежденно сказал:
- Подумай только, всякий раз, как ты их увидишь, ты скажешь самому
себе: "Эти милые большие пальцы - мои". Разве это не замечательно?
Но Малыш решительно отказался от такой сделки. Он просто пообещал
отдать Карлсону свои пятиэро-вые монетки - все, что лежали в его копилке.
Ему не терпелось рассказать Карлсону то, что он должен был рассказать.
- Послушай, Карлсон, - сказал он, - ты можешь отгадать, кто будет за
мной присматривать, когда мама и папа отправятся путешествовать?
- Я думаю, лучший в мире присмотрщик за детьми, - сказал Карлсон.
- Ты что, имеешь в виду себя? - на всякий случай спросил Малыш, хотя
и так было ясно, что Карлсон имел в виду именно это.
И Карлсон кивнул в подтверждение.
- Если ты можешь мне указать лучшего присмотрщика, чем я, получишь
пять эре.
- Фрекен Бок, - сказал Малыш.
Он боялся, что Карлсон рассердится, когда узнает, что мама вызвала
фрекен Бок, когда лучший в мире присмотрщик за детьми находился под рукой,
но, странным образом, Карлсон, напротив, заметно оживился и просиял.
- Гей-гоп! - Вот и все, что он сказал. - Гей-гоп!
- Что ты хочешь сказать этим "гей-гоп"? - с каким-то смутным
беспокойством спросил Малыш.
- Когда я говорю "гей-гоп", то я и хочу сказать "гей-гоп", - заверил
Карлсон Малыша, но глаза его подозрительно заблестели.
- И дядя Юлиус тоже приедет, - продолжал Малыш. - Ему нужно
посоветоваться с доктором и лечиться, потому что по утрам у него немеет
тело.
И Малыш рассказал Карлсону, какой тяжелый характер у дяди Юлиуса и
что он проживет у них все время, пока мама и папа будут плавать на белом
пароходе, а Боссе и Бетан разъедутся на каникулы кто куда.
- Уж не знаю, как все это получится, - с тревогой сказал Малыш.
- Гей-гоп! Они проведут две незабываемые недели, поверь мне, - сказал
Карлсон.
- Ты про кого? Про маму и папу или про Боссе и Бетан? - спросил
Малыш.
- Про домомучительницу и дядю Юлиуса, - объяснил Карлсон.
Малыш еще больше встревожился, но Карлсон похлопал его по щеке, чтобы
ободрить.
- Спокойствие, только спокойствие! Мы с ними поиграем, очень мило
поиграем, потому что мы с тобой самые милые в мире... Я-то во всяком
случае.
И он выстрелил над самым ухом Малыша, который от неожиданности даже
подпрыгнул на месте.
- И бедному дяде Юлиусу не придется лечиться у доктора, - сказал
Карлсон. - Его лечением займусь я.
- Ты? - удивился Малыш. - Да разве ты знаешь, как надо лечить дядю
Юлиуса?
- Я не знаю? - возмутился Карлсон. - Обещаю тебе, что он у меня в два
счета забегает, как конь... Для этого есть три процедуры.
- Какие такие процедуры? - недоверчиво спросил Малыш.
- Щекотание, разозление и дуракаваляние, - серьезно сказал Карлсон. -
Никакого другого лечения не потребуется, ручаюсь!
А Малыш с тревогой глядел вниз, потому что из многих окон стали
высовываться головы - видно, люди хотели выяснить, кто это стреляет. И тут
он заметил, что Карлсон снова заряжает пистолетик.
- Не надо, Карлсон, прошу тебя, - взмолился Малыш. - Не стреляй
больше!
- Спокойствие, только спокойствие, - сказал Карлсон. - Послушай, -
продолжил он, помолчав, - я вот сижу и обдумываю одну вещь. А как
по-твоему, может ли домомучительница тоже страдать онемением тела?
Но прежде чем Малыш успел ответить, Карлсон, ликуя, поднял руку с
пистолетом над головой и выстрелил.
Резкий звук прокатился по крышам и замер. В соседних домах загудели
голоса: то испуганные, то сердитые, а кто-то крикнул, что нужно вызвать
полицию. Тут Малыш совсем вышел из себя. Но Карлсон сидел с невозмутимым
видом и жевал булочку, уже последнюю.
- Чего это они там расшумелись? - недоумевал он. - Разве они не
знают, что у меня сегодня день рождения?
Он проглотил последний кусочек булочки и запел песню, милую песенку,
которая так хорошо звучала летним вечером.
Пусть все кругом
Горит огнем,
А мы с тобой споем:
Ути, боссе, буссе, бассе,
Биссе, и отдохнем.
Пусть двести булочек несут
На день рожденья к нам,
А мы с тобой устроим тут
Ути, боссе, буссе, капут,
Биссе и тарарам.
КАРЛСОН-ПЕРВЫЙ УЧЕНИК
В тот вечер, когда мама и папа отправились в путешествие, косой дождь
барабанил по стеклам и гудел в водосточных трубах. Ровно за десять минут
до их отъезда в квартиру ворвалась фрекен Бок, промокшая до нитки и злая
как собака.
- Наконец-то! - прошептала мама. - Наконец-то! Она целый день
прождала фрекен Бок и теперь, конечно, нервничала, но фрекен Бок этого не
заметила.
- Я не могла прийти раньше. И в этом виновата Фрида, - хмуро сказала
она.
Маме надо было о многом поговорить с фрекен Бок. Но времени на это
уже не было: у подъезда их ждало такси.
- Главное, заботьтесь о мальчике, - сказала мама со слезами на
глазах. - Надеюсь, с ним ничего не случится за время нашего отсутствия.
- При мне никогда ничего не случается, - заверила фрекен Бок, и папа
сказал, что он в этом не сомневается.
Он был уверен, что дома все будет в порядке. А потом папа и мама
обняли на прощание Малыша, вышли на площадку и исчезли в лифте... И Малыш
остался один с фрекен Бок.
Она сидела за кухонным столом, большая, грузная, раздраженная, и
приглаживала мокрые волосы своими большими, красными руками. Малыш робко
посмотрел на нее и попытался улыбнуться, чтобы показать свое дружелюбие.
Он помнил, что, когда фрекен Бок в первый раз жила у них, он боялся ее и
относился к ней сперва очень плохо. Но теперь ведь все было иначе, надо
было скорее радоваться тому, что она здесь, в доме. И хотя встреча фрекен
Бок и Карлсона не предвещала ничего хорошего, Малыш был благодарен
домомучительнице за то, что она согласилась у них пожить. Ведь иначе мама
никогда в жизни не разрешила бы ему остаться, чтобы оберегать Карлсона,
это уж точно. Поэтому Малышу хотелось с самого начала вести себя с фрекен
Бок хорошо, и он вежливо спросил ее:
- Как поживает Фрида?
Фрекен Бок не ответила, она только фыркнула. Фрида была сестрой
фрекен Бок. Малыш ее в жизни не видел. Зато много о ней слышал. Даже очень
много. От фрекен Бок, которая жила вместе с сестрой Фридой в квартире на
Фрейгатен, но они, видно, не очень-то ладили. Малыш понял, что фрекен Бок
была недовольна сестрой, считала ее поведение нескромным и странным. Все
началось с того, что Фрида выступила по телевидению с рассказом о
привидениях, а фрекен Бок никак не могла с этим примириться. Правда, потом
ей тоже удалось выступить по телевидению и рассказать всей Швеции свой
рецепт приготовления соуса. Но все же этого оказалось недостаточным, чтобы
подчинить себе Фриду: она продолжала вести себя нескромно и странно.
Поэтому фрекен Бок только фыркала в ответ на вопрос Малыша: "Как поживает
Фрида?
- Полагаю, что прекрасно, - все же ответила домомучительница, когда
отфыркалась. - Завела себе жениха, несчастная.
Малыш толком не знал, что на это надо сказать, но что-то обязательно
надо было сказать, а ведь ему хотелось быть внимательным. Поэтому он
спросил:
- А у вас, фрекен Бок, тоже есть жених?
Но он явно сделал промах, потому что фрекен Бок резко встала и так
при этом двинула стол, что все на нем задребезжало.
- Слава богу, нет! - сказала она. - Я и не хочу. Не всем же быть
такими кокетками, как Фрида.
Она умолкла и с таким усердием стала мыть посуду, что брызги летели
во все стороны. Но вдруг она о чем-то вспомнила, с тревогой поглядела на
Малыша и спросила:
- Послушай, я надеюсь, что тот невоспитанный толстый мальчишка, с
которым ты в тот раз играл, теперь сюда больше не ходит?
Фрекен Бок никак не могла взять в толк, что Карлсон, который живет на
крыше, - красивый, умный, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.
Она считала, что он - ровесник Малыша, его школьный товарищ, самый
обыкновенный озорник. Что этот озорник почему-то умеет летать, ее не
удивляло. Она думала, что такой моторчик можно купить в игрушечном
магазине, были бы только деньги, и все ворчала по поводу того, что теперь
так балуют детей. "Скоро дело дойдет до того, что дошкольники станут на
Луну летать", - говорила она. И вот теперь она вспомнила Карлсона и
назвала его "этот невоспитанный, толстый мальчишка"... Малышу это совсем
не понравилось.
- Карлсон вовсе не такой толстый... - начал он, но тут как раз
раздался звонок в дверь.
- О, приехал дядя Юлиус! - сказал Малыш и побежал открывать.
Но в дверях стоял вовсе не дядя Юлиус, а Карлсон. Он был мокрый как
гусь, под ногами у него уже натекла лужа, а в глазах был немой упрек.
- Летать бог весть куда только потому, что кто-то не подумал оставить
окно открытым! - возмущался Карлсон.
- Да ведь ты же сказал, что тебе пора спать! - защищался Малыш,
потому что Карлсон и в самом деле это сказал. - Я, правда, не думал, что
тебя еще можно ждать сегодня.
- А ты мог все же не терять надежду, - не унимался Карлсон. - Ты мог
бы подумать: а вдруг он все же придет, милый Карлсончик, ой, как это будет
хорошо, да, да, вдруг все же придет, потому что захочет встретиться с
домомучительницей. Вот что ты мог бы подумать.
- А ты в самом деле захотел с ней встретиться? - испуганно спросил
Малыш.
- Гей-гоп! - крикнул Карлсон. - Еще бы!
Малыш прекрасно понимал, что он не сумеет надолго отсрочить встречу
Карлсона с фрекен Бок, но он не был готов к тому, чтобы это произошло
прямо в первый же вечер. Он решил, что поговорит сейчас с Карлсоном, но
Карлсон, словно охотничья собака, напавшая на след, неудержимо рвался на
кухню. Малыш все же схватил его за рукав.
- Послушай, Карлсон, - сказал он, стараясь придать своему голосу как
можно большую убедительность, - она ведь думает, что ты мой товарищ по
школе, и, по-моему, хорошо, чтобы она и дальше так думала.
Карлсон вдруг застыл, а потом в нем что-то заклокотало, как всякий
раз, когда он приходил в восторг от новой выдумки.
- Она в самом деле верит, что я хожу в школу? - переспросил он,
ликуя. И ринулся на кухню.
Фрекен Бок услышала чьи-то приближающиеся шаги. Она ждала дядю Юлиуса
и была немало удивлена, что пожилой господин так стремительно скачет по
коридору. Исполненная любопытства, глядела она на дверь: ей казалось, что
дядя Юлиус должен быть очень представителен и элегантен. Когда же дверь с
шумом распахнулась и в кухню ворвался Карлсон, она вскрикнула, словно
увидела змею.
Карлсон не заметил ее ужаса. Двумя прыжками он очутился около нее и с
рвением заглянул ей в лицо, выражавшее глубокое неодобрение.
- А ты знаешь, кто у нас в классе первый ученик? - спросил Карлсон. -
Угадай, кто лучше всех умеет считать, и писать, и... Кто вообще лучше
всех?
- Когда входишь в дом, надо здороваться, - сказала фрекен Бок. - И
меня нисколько не интересует, кто у вас первый ученик. Уде во всяком
случае, не ты, это ясно.
- Спасибо за эти слова, - сказал Карлсон и надулся, но со стороны
могло показаться, что он думает. - Уж в арифметике-то я, во всяком случае,
самый сильный, - мрачно сказал он наконец и пожал плечами. - Пустяки, дело
житейское, - добавил он и вдруг весело запрыгал по кухне. Он вертелся
вокруг фрекен Бок и что-то бормотал, и так постепенно родилось что-то
вроде песенки:
Пусть все кругом
Горит огнем,
А мы с тобой споем.
- Не надо, Карлсон, не надо, - пытался унять его Малыш, но без толку.
Ути, боссе, буссе, бассе,
Биссе, и отдохнем, -
все увлеченней пел Карлсон. А когда он дошел до слова "отдохнем",
раздался выстрел, а вслед за ним - пронзительный крик. Выстрелил Карлсон
из своего пистолетика, а закричала фрекен Бок. Малыш сперва подумал, что
она упала в обморок, потому что она плюхнулась на стул и долго сидела
молча, с закрытыми глазами, но когда Карлсон снова запел:
Ути, боссе, буссе,
Биссе, и отдохнем, -
она открыла глаза и сказала зло:
- Ты у меня сейчас таких боссе и бассе получишь дрянной мальчишка,
что век помнить будешь!
Карлсон на это ничего не ответил, он только подцепил своим пухленьким
указательным пальцем фрекен Бок за подбородок, а потом ткнул в красивую
брошь, приколотую у ворота.
- Красивая вещь, - сказал он. - Где ты ее стянула?
- Карлсон, перестань, прошу тебя! - в страхе крикнул Малыш, потому
что он видел, в каком бешенстве была фрекен Бок.
- Ты всякий... всякий стыд потерял, - проговорила она, запинаясь, с
трудом находя слова, а потом закричала: - Убирайся вон! Слышишь? Я
сказала: вон!
- Успокойся! - сказал Карлсон. - Я ведь только спросил, а когда
вежливо задаешь вопрос, то можно надеяться на такой же вежливый ответ.
- Вон! - кричала фрекен Бок.
- Во-первых, мне необходимо выяснить одну вещь, - сказал Карлсон. -
Не замечала ли ты, что по утрам у тебя немеет тело? А если замечала, то не
хочешь ли ты, чтобы я тебя полечил?
Фрекен Бок обвела кухню диким взглядом в поисках какого-нибудь
тяжелого предмета, чтобы швырнуть им в Карлсона, и Карлсон услужливо
подбежал к шкафу, вынул оттуда выбивалку для ковров и сунул ее
домомучительнице в руки.
- Гей-гоп! - кричал он, снова бегая по кухне. - Гей-гоп, вот теперь
наконец все начнется!
Но фрекен Бок бросила выбивалку в угол. Она еще помнила, каково ей
пришлось в прошлый раз, когда она гналась за ним с такой вот выбивалкой в
руке, и не хотела испытать это снова.
Малыш боялся, что все это плохо кончится, и гадал, сколько кругов
Карлсон успеет сделать прежде, чем фрекен Бок сойдет с ума. "Не так уж
много", - решил Малыш и понял, что главное - как можно быстрее увести
Карлсона из кухни. И когда он в одиннадцатый раз промчался с гиканьем мимо
него, Малыш схватил его за шиворот.
- Карлсон, - взмолился он, - прошу тебя, пойдем ко мне в комнату!
Карлсон пошел за ним крайне неохотно.
- Прекратить наши упражнения как раз в тот момент, когда мне удалось
наконец вдохнуть в нее жлзнь, какая глупость! - ворчал он. - Еще несколько
минут, и она стала бы такой же бодрой, веселой и игривой, как морской лев,
в этом нет сомнений!
Первым долгом Карлсон, как всегда, выкопал персиковую косточку, чтобы
посмотреть, насколько она выросла. Малыш тоже подошел, чтобы на нее
взглянуть, а оказавшись рядом с Карлсоном, положил ему руку на плечо и
только тогда заметил, что бедняжка Карлсон промок до нитки - должно быть,
он долго летал под проливным дождем.
- Неужели ты не мерзнешь, на тебе же сухого места нет? - спросил
Малыш.
Карлсон, видно, до сих пор не обращал на это внимания, но он тут же
спохватился.
- Конечно, мерзну, - сказал он. - Но разве это кого-нибудь беспокоит?
Разве кто-нибудь пальцем шевельнет, если лучший друг приходит, промокший
до нитки, и у него зуб на зуб не попадает от холода? Разве кто-нибудь
заставит его снять мокрую одежду и наденет пушистый, красивый купальный
халат? Разве кто-нибудь, спрашиваю я, побежит на кухню, и сварит для него
шоколад, и принесет ему побольше плюшек, и силком уложит в постель, и
споет ему красивую, печальную колыбельную песнь, чтобы он скорее заснул?..
Разве кто-нибудь позаботился о друге? - заключил свою тираду Карлсон и с
упреком посмотрел на Малыша.
- Нет, никто не позаботился, - признался Малыш, и голос его прозвучал
так, что казалось, он вот-вот расплачется.
И Малыш со всех ног кинулся делать все то, что, по мнению Карлсона,
надо было сделать в этом случае для своего лучшего друга. Труднее всего
было получить у фрекен Бок теплый шоколад и плюшки для Карлсона, но у нее
уже не было ни сил, ни времени оказывать дальнейшее сопротивление, потому
что она жарила цыпленка по случаю приезда дяди Юлиуса, который мог
появиться в любую минуту.
- Сам себе сделай горячий шоколад, если хочешь, - сказала она.
И Малыш прекрасно со всем справился. Несколько минут спустя Карлсон
уже сидел в белом купальном халате в постели Малыша, пил обжигающий
шоколад и с аппетитом ел плюшки, а в ванной комнате были развешаны для
просушки его рубашки, штаны, белье, носки и даже башмаки.
- Вот что, - сказал Карлсон, - прекрасную, печальную колыбельную
можешь не петь, лучше посиди у изголовья моей кровати всю ночь, не смыкая
глаз.
- Всю ночь? - спросил Малыш.
Карлсон не мог ответить. Он как раз засунул в рот целую плюшку и
поэтому только энергично закивал. Бимбо надрывался от лая. Ему не
нравилось, что Карлсон лежал в постели Малыша. Но Малыш взял Бимбо на руки
и прошептал ему на ухо:
- Я ведь могу лечь на диванчик, понимаешь? И твою корзинку мы
переставим туда.
Фрекен Бок гремела чем-то на кухне, и, когда Карлсон это услышал, он
сказал с досадой:
- Она не поверила, что я первый ученик.
- Это неудивительно, - сказал Малыш.
Он ведь давно обнаружил, что Карлсон не умеет толком ни читать, ни
писать, ни считать, хотя и похвастался фрекен Бок, что все это он отлично
умеет!
- Тебе надо упражняться, - сказал Малыш. - Хочешь, я научу тебя хоть
немного сложению?
Карлсон фыркнул, и брызги шоколада обдали все вокруг.
- А ты хочешь, я научу тебя хоть немного скромности? Неужели ты
думаешь, что я не знаю этого слу... сла... Как это называется?
Впрочем, времени для упражнений в устном счете у них все равно не
оказалось, потому что именно в этот момент раздался долгий звонок в дверь.
Малыш сообразил, что это может быть только дядя Юлиус, и со всех ног
кинулся открывать. Ему очень хотелось встретить дядю Юлиуса одному - он
считал, что Карлсон может спокойно полежать это время в постели. Но
Карлсон так не считал. Он уже стоял за спиной Малыша, и полы купального
халата путались у него в ногах.
Малыш настежь распахнул дверь, и на пороге действительно стоял дядя
Юлиус. В обеих руках он держал по чемодану.
- Добро пожаловать, дядя Юлиус... - начал Малыш, но окончить ему так
и не удалось, потому что раздался оглушительный выстрел и дядя Юлиус как
подкошенный повалился на пол.
- Карлсон! - в отчаянии прошептал Малыш.
Как он жалел теперь, что подарил Карлсону этот пистолетик! - Зачем ты
это сделал?
- Это был салют! - воскликнул Карлсон. - Когда приезжают почетные
гости, ну, всякое там президенты или короли, их всегда встречают салютом.
Малыш чувствовал себя до того несчастным, что готов был заплакать.
Бимбо дико лаял, а фрекен Бок, которая тоже, услышав выстрел, прибежала,
всплеснула руками и принялась охать и причитать над бедным дядей Юлиусом,
который лежал неподвижно на коврике у входно
...Закладка в соц.сетях
