Жанр: Сказка
Сказочные повести
...й знает.
- А кто о них книжки написал?
- Ганс Христиан Андерсен и Шарль Перро.
- Ну вот, а говоришь, что Ганса и Шарля не знаешь. Эх, сколько ребятни
у нас перебывало.
- Ничего себе ребятня! Совсем взрослые дяди.
- Это потом они выросли, а у нас они были маленькими мальчиками, совсем
такими же, как ты. Мой дедушка сам их сопровождал, - гордо сказал
Авося.
- Значит, все, что они писали, правда? - с недоверием спросил Митя.
- Чистая правда! - подтвердил Авося.
- И я тоже увижу этих сказочных героев?
- Как сказать, - уклончиво ответил Авося. - Вообще-то в Великоигрании
каждый все видит по-своему, поэтому у нас никогда и ничего не повторяется
дважды. Наша страна - самая нескучная страна на свете. Да ты и сам в
этом скоро убедишься.
- А где мой билет?
- Как где? Ты же сам положил его в карман.
- Нет, я ничего не клал, - возразил Митя.
- А ты посмотри получше. Научил тебя спорить на свою голову! - проворчал
Авося.
Митя стал выгружать содержимое карманов. Он вытащил кусочек гранита,
пару желудей, фантик от жвачки, огрызок карандаша, совсем новый гвоздь,
скрепку, найденный сегодня пятак...
- Да вот же твой билет! - воскликнул Авося.
- Какой же это билет? Это просто пятак, - пожал плечами Митя.
- Это не просто пятак. Это пятак в переносном смысле. - Авося назидательно
поднял палец.
- А почему он в переносном смысле?
- Да потому, что смысл его в том и заключается, чтобы перенести тебя
в Шутландию и обратно, - пояснил Авося.
- А он меня точно перенесет? Я ведь тяжелый, - засомневался Митя.
- Еще как перенесет! Надо его только подбросить, закрыть глаза и хорошенько
раскружиться. Как только он упадет - ты в Великоигрании!
ГЛАВА 3. ВОТ ТАК НОВОСТЬ!
- Вот увидишь, что так оно и будет. Как только он упадет - мы в Шутландии,
- повторил Авося.
При этих словах Мефодий, который до сих пор тихонько, как и подобает
плюшевому львенку, сидел у Мити на руках, вдруг заволновался:
- Кто это ОН? Какой это Он упадет?
- Мефодий, это ты разговариваешь? - От удивления Митя чуть не выронил
львенка.
- Конечно, нет, - покачал головой Мефодий.
- А чей это голос?
- Голос мой, но я не разговариваю. Я размышляю вслух, - важно произнес
Мефодий, а потом укоризненно посмотрел на Митю и спросил: - А ты что
на самом деле хочешь меня бросить и отправиться в Шутландию один?
- Что ты! Я и не думал тебя бросать! - сказал Митя.
- Ты-то, может, и не думал, а вот он думал, - Мефодий кивнул в сторону
Авоси.
- Я?!! Да я вообще никогда ничего не думаю! - запротестовал Авося, и
это было сущей правдой. Авося считал, что думать - самое бесполезное занятие
в мире, потому что когда думаешь, то только зря теряешь время, которое
можно было бы употребить на что-нибудь интересное. Например,
влезть куда не следует или сунуть нос не в свое дело, или где-то что-то
отвинтить и посмотреть, а что же из этого получится. Да мало ли сколько
важных дел на свете. К тому же Авося знал, что частенько, если сначала
подумать, многими из самых увлекательных дел и вовсе заниматься не станешь.
Вот к чему приводят лишние раздумья!
- Ну да, - недоверчиво протянул Мефодий, - как будто я не слышал, как
он сказал, "давай его бросим и закроем на это глаза, он упадет, а мы тем
временем - в Шутландию".
- Это Авося не про тебя говорил, а про пятак, - сказал Митя.
- Ну, раз про пятак, то его можно и бросить, чего с собой таскать
лишние тяжести? - успокоился Мефодий.
Митя прижал к себе львенка:
- Я бы тебя и так никогда не бросил, а теперь, когда ты еще и разговаривать
умеешь...
- А почему бы мне не уметь? Мой прапрадедушка, между прочим, не
только разговаривал, а еще и книжки писал. Про льва и собачку - замечательная
книжка!
- Твой прапрадедушка?! - удивился Митя.
- Ну да. Лев Толстой.
- Лев Толстой?! - переспросил Митя.
- Да. А чего тут удивительного? Звали этого льва так - Толстой. Вот
я, например, Мефодий, а он - Толстой.
- Но он никак не может быть твоим прапрадедушкой, - возразил Митя.
- Это еще почему? - обиженно спросил Мефодий.
- Да потому, что он - человек.
- Ничего подобного. Человек Толстой про Буратино написал. А про льва
и собачку написал лев Толстой. Разве не так?
Мефодий был очень наслушанным львенком. Он всегда сидел рядом с Митей
и слушал, когда тому читали вслух.
- Среди нас, львов, много ученых, - важно добавил Мефодий. - Вон и
Кассиль - тоже лев.
Мите вдруг расхотелось спорить с Мефодием, потому что он подумал,
что, наверное, очень трудно чувствовать себя львом, если ростом ты с
комнатную собачку и у тебя даже нет прапрадедушки Льва Толстого.
- Значит, ты - лев? - спросил Мефодия Авося.
- Кому - Лев, а кому Лев Мефодиевич, - сказал Мефодий, который все
еще дулся на Авосю - из принципа.
- Лев - это такой сильный и грозный? - спросил Авося, с сомнением
поглядывая на Мефодия.
- Как видишь, - скромно сказал Мефодий, чувствуя себя ужасно сильным
и грозным.
- Вот здорово! - сказал Авося, чувствуя себя ужасно храбрым.
И тогда он вдруг очень понравился Мефодию. Мефодий протянул ему плюшевую
лапку и примирительно сказал:
- Можешь звать меня просто Мефодием.
А Мефодий вдруг очень понравился Авосе. И Авося пожал его лапку и
сказал:
- А меня - Авося.
- Ну, теперь, когда все в сборе, можно отправляться! - сказал Авося.
- Ой, - сказал вдруг Митя таким упавшим голосом, что Авося даже испугался,
как бы его голос не ушибся.
- Ой, - повторил Митя, - я обещал маме без спроса никуда не уходить.
- Ну и что? - спросил Авося.
- Как что? Если обещал, то надо выполнять. Митя твердо знал, что обещание
выполнять надо, хотя чаще всего делать это совсем не хочется.
- Тогда скорее спрашивай! - посоветовал Авося.
- Ты мою маму не знаешь. Она меня одного никуда не отпускает, - сказал
Митя.
- Но ты ведь не один. Мы с тобой, - успокоил его Мефодий.
Митя посмотрел на Мефодия, потом на Авосю и подумал, что такое "не
один" для мамы не считается, а вслух сказал:
- Понимаешь, мама меня отпускает только с теми, на кого можно положиться.
- Это уже похуже. А она у тебя тяжелая? - спросил Авося.
- Кто?
- Мама, конечно, кто же еще? А то я не люблю, когда на меня полагаются
очень тяжелые люди. Я от этого огорчаюсь.
- Нет, это просто так говорится "положиться". А на самом деле ложиться
она не будет. Просто надо ей внушить доверие.
- Так бы сразу и сказал. Это проще простого. Внушать доверие - мое
любимое занятие. Я только и делаю, что внушаю мамам доверие, - сказал
Авося.
У Мефодия сразу испортилось настроение. Мало того что не он предложил
путешествовать по Шутландии, а если еще и доверие будет внушать не он,
тогда получится, что он вовсе даже ни при чем. А быть вовсе даже ни при
чем очень обидно.
- Мне кажется, что из нас двоих доверие маме может внушить не Авося,
а КТО-ТО СОВСЕМ ДРУГОЙ, - сказал Мефодий многозначительно.
- Кто? - спросил Авося.
- Тот, кто больше достоин, - ответил Мефодий.
- Совсем другой из нас двоих... - начал вычислять Авося, а когда наконец
вычислил, то не на шутку обиделся: - А почему это ты больше достоин?
- Потому, что я - выходец из очень знатного рода, - пояснил Мефодий.
- Ну и что? Я, может быть, еще больше твоего выходец!
- Интересно, откуда же ты выходец?
- Из дома, - сказал Авося и для пущей убедительности зашел в подъезд
и вышел оттуда. - Вот!
- Выходцы из дома не считаются, - сказал Мефодий.
- Почему это не считаются? Значит, если ты - выходец, то это считается,
а если я - то нет.
- Потому что выходцем надо быть из какогонибудь рода. Лучше из знатного,
как я. Выходцы из знатного рода все знают, даже как внушить доверие
маме. А из какого рода ты?
Авося не знал, из какого он рода, поэтому буркнул:
- Не скажу. И вообще, это совсем не важно.
- Как это не важно? Да без этого можно считать, что тебя вовсе не существует.
- Как это не существует?! А это, по-твоему, кто? - Авося похлопал себя
по бокам.
- А я знаю, какого рода Авося, - вступился за магистра Митя. - Авося
мужского рода.
- Правильно. Я из мужского рода, - обрадовался Авося.
- Все равно внушать доверие придется мне, - сказал Мефодий, - у тебя
ведь наверняка нет носового платка.
- А при чем тут платок? - не понял Авося.
- Вот видишь, ты даже не знаешь, при чем тут платок, а Митина мама
говорит, что у хорошо воспитанного человека всегда должен быть носовой
платок!
- Зачем? - спросил Авося.
- Чтобы носить его в кармане, - объяснил Митя.
- А для чего носить его в кармане?
- Конечно, чтобы все видели, что ты хорошо воспитан. Зачем же еще? -
пожал плечами Митя.
Авося сунул руки в карманы, но вместо платка вытащил большую шоколадную
конфету в яркой обертке.
- Зато у меня есть вот что! - похвалился он. - Кто скажет, что конфета
хуже носового платка?
Этого никто не сказал. Настроение у Мефодия испортилось окончательно.
А когда Авося разломил конфету на три части и протянул Мите и Мефодию их
долю, то Митя окончательно удостоверился в его хорошем воспитании, потому
что если у хорошо воспитанного человека и хранится в кармане носовой
платок, то конфета у него точно не хранится. Это Митя знал по себе. Стоило
у него в кармане завестись конфете, как с ней тут же что-нибудь случалось.
- Настоящие львы конфеты не едят, - сказал Мефодий с достоинством, а
так как Митя знал, что игрушечные тоже, то ему пришлось съесть львиную
долю.
Перед тем как отправляться за разрешением, Митя на всякий случай
спросил у Авоси:
- А что мы скажем маме?
- Да чего тут говорить? Если перевернуть все вверх дном и устроить
настоящую вверхтормашкию, то мама и сама этого не выдержит. Она будет
даже рада от нас избавиться и отпустит тебя куда угодно.
Мите вовсе не хотелось, чтобы мама была рада от него избавиться, и он
сказал:
- Не надо ничего ставить вверх дном. Если маме доказать, что чудеса
есть на самом деле, а это вовсе не моя выдумка, то она и сама меня отпустит
в Шутландию.
- А как же ты ей это докажешь? - спросил Авося.
- Это докажу не я, а Мефодий.
Услышав свое имя, львенок встрепенулся.
- Конечно, докажу. Чего там. А как я ей это докажу?
- Очень просто. Ты с ней поговори немножко, тогда она во что угодно
поверит!
- А я? - спросил Авося.
Митя подумал, что и говорящего Мефодия, и Авоси для одной мамы будет,
пожалуй, многовато, поэтому сказал:
- Подожди нас здесь, хорошо? Мы не надолго. Только никуда не уходи.
- Ладно, - согласился Авося, но как только Митя с Мефодием скрылись в
подъезде, сказал сам себе: - Никуда не уходить? Интересно, разве можно
уйти НИ-КУ-ДА? Это надо проверить!
И Авося пошагал за угол, бормоча себе под нос:
Ну кто мне сможет объяснить,
Как никуда не уходить?
Ведь, спорим, если я уйду,
куда-то все же попаду!
И где, скажите, мне узнать,
Как ничего не потерять?
Ведь если это ничего,
Как потеряете его?
И непонятно уж совсем,
Как не подраться мне ни с кем?
Как, если даже захочу,
Я никого поколочу?
Ему не всыпешь тумаков
И не наставишь синяков.
Еще не шуточный вопрос:
А вдруг он мне расквасит нос?
Наверняка при всем при том,
Полезно думать ни о чем!
Мне даже страшно иногда -
Такая в мыслях чехарда!
В подъезде Мефодий спросил:
- А что я скажу твоей маме?
- Что угодно, - сказал Митя.
- Давай попробуем, - предложил Мефодий.
- Давай. Говори!
- Что угодно, - сказал Мефодий.
- Что угодно, - подтвердил Митя.
- Что угодно, - повторил Мефодий.
- Да, что тебе угодно, то и говори, - сказал Митя.
- Да, что тебе угодно, то и говори, - повторил Мефодий.
- Ты что говоришь? - уставился на него Митя.
- То, что ты сказал: что угодно.
- Я тебе не такое "что угодно" сказал, а другое, которое означает,
что тебе в голову придет.
- А вдруг ко мне в голову ничего не придет? - забеспокоился Мефодий.
- Такого не бывает. Что-нибудь обязательно придет.
- Тогда предупреди меня заранее.
- О чем?
- О том, что оно уже пришло.
- Нет, так у нас ничего не выйдет, - сказал Митя. - Тебе надо заготовить
речь заранее. Легко сказать "заготовить речь". Мефодий слышал, что
некоторые звери заготавливают себе на зиму припасы, но как можно заготовить
речь, он не представлял.
- По-моему, львы никогда ничего не заготавливают сами. И речи за них
заготавливают другие, - сказал Мефодий.
Митя предложил:
- Скажи просто: "Здравствуй, мама!"
- И этого достаточно, чтобы ее удивить?
- Еще бы!
Митя нажал кнопку звонка. Через минуту мама открыла дверь и спросила:
- Ноги хорошо вытер? - И, не дожидаясь ответа, убежала на кухню так
быстро, что Мефодий не успел и рта раскрыть.
Митя бросился за мамой, но Мефодий остановил его. Он уставился в зеркало
и, показывая на свое отражение, спросил:
- А это еще кто?
- Ты, - ответил Митя.
- Ты это серьезно? Вот это - я?!
- Ну не совсем, конечно, ты. Это твое отражение, - сказал Митя, не
понимая, что Мефодию не нравится.
- А-а-а, тогда все ясно. Значит, это смеховое зеркало? - сказал Мефодий.
- Какое еще смеховое? - не понял Митя.
- Ну помнишь, ты мне рассказывал, что бывают такие комнаты смеха, в
которых стоят смеховые зеркала, и в них все отражается не так как надо?
- Да, - сказал Митя.
- То-то я и гляжу, что я здесь такой неказистый, - сказал Мефодий. -
Только вот я в толк не возьму, зачем твоей маме понадобилось такое смеховое
зеркало?
Митя хотел было сказать, что никакое это не смеховое зеркало, а самое
обыкновенное, но, поглядев на Мефодия, передумал: ведь он и сам еще не
был взрослым, а потому не разучился понимать того, кому ужасно хочется
быть большим и сильным.
- Понимаешь, - сказал он, - мама специально смотрится в такое зеркало.
Посмотрит на себя с утра, нахохочется - и целый день у нее хорошее
настроение.
- С кем это ты шепчешься? - спросила мама из кухни.
- С Мефодием, - ответил Митя и поспешил к ней.
Когда Митя с Мефодием вошли на кухню, мама как раз взбивала крем для
торта - любимое Митино занятие! В другой раз он бы непременно обмакнул в
крем палец, чтобы попробовать, хорошо ли у мамы получается, но сегодня у
Мити было дело поважнее.
- Уже нагулялся? - спросила мама.
- Нет, я только на минуточку.
Мама, видимо, по-своему поняла приход Мити и, отодвинув от него миску
с кремом, строго сказала:
- До обеда не дам, а то перебьешь аппетит, а потом ничего не ешь.
- А я вовсе не за этим. Мы с Мефодием пришли с тобой поговорить.
- Ты же видишь, что сейчас мне не до игры.
- А это ничуточки не игра. Мефодий хочет с тобой поговорить по-настоящему.
Митя кивнул львенку, и тот, как и договаривались, громко произнес:
- Здравствуй, мама!
- Привет. Давно не виделись? - спросила мама, не отрываясь от своего
занятия.
- Это не я. Это Мефодий с тобой здоровается, - попытался объяснить
Митя, видя, что мама спутала голос Мефодия с его собственным.
- Не морочь мне голову. Пойди лучше займись чем-нибудь.
И тут случилось непоправимое. Мефодий чутьчуть задел хвостом чашку,
которой, видно, уже давно наскучило стоять на столе, Чашка сорвалась с
места и понеслась. Но что еще хуже, она вообразила, будто умеет летать
и... шлепнувшись на пол, раскололась на две половинки.
Мама ничего не сказала, но посмотрела на Митю так, что тот понял: ее
молчание ничего хорошего ему не сулит.
- Мамочка, это не я, - сказал он.
- Не ты? А кто же? Может, я? Или Мефодий?
Митя знал, что предавать друга, а тем более ябедничать, нехорошо, поэтому
сказал:
- Нет. Она сама. Может быть, ей надоело стоять на одном месте.
- Понятно. Мефодий у нас сам разговаривает и мешает мне работать,
чашка сама бегает по столу. Только Митя у нас ни при чем! В последний
раз предупреждаю, чтобы на кухне без дела я тебя не видела, иначе...
Когда мама говорила "иначе", это означало, что она сердится, а всякому
ясно, что, когда мама сердится, лучше держаться от нее подальше, поэтому
Митя взял Мефодия и безропотно пошел в комнату.
- Все из-за тебя, - прошипел он на Мефодия.
- Это не я виноват, - сказал Мефодий.
- Не ты? А кто же? Может, я? - спросил Митя точь-в-точь так же, как
только что спрашивала его мама.
- "Ето-кто" - те, кто заготавливает неправильные речи, вот кто.
Те, кто заготавливает неправильные речи, обиделись в свою очередь.
- Почему это, речь неправильная?
- Да потому, что когда я сказал: "Здравствуй, мама!", то получилось,
что это моя мама, а не твоя. А на самом-то деле она твоя.
Митя задумался. Мефодий был прав.
- Теперь понятно, почему она нас перепутала. Да, чтобы ее удивить,
надо сказать что-то совсем другое, - предложил Митя.
Но, прежде чем сказать что-то совсем другое, надо было найти дело,
чтобы появиться на кухне, или, на худой конец, придумать его.
И они начали думать. Митя думал о том, что надо думать быстрее, потому
что их ждет Авося. А Мефодий думал о том, можно ли понять со стороны,
думает он или не думает... И еще о том, как должен выглядеть лев, который
думает... И еще о том, что когда он станет настоящим... Оказалось,
что Митя думает гораздо меньше, потому что Мефодий не успел додумать еще
и половину всех своих мыслей, когда Митя сказал:
- Придумал! Сегодня конец недели! Мама должна расписаться в дневнике.
Только ты постарайся удивить ее до того, как она распишется. Другого такого
дела нам не найти.
- Не бойся, я ее так удивлю, что она вообще расписаться забудет, -
заверил Мефодий.
- Нет, так сильно не надо, - забеспокоился Митя о маме.
- Тогда подготовь ее заранее, чтобы она начала удивляться постепенно,
- посоветовал Мефодий.
- Хорошо, - кивнул Митя. - Ну, пошли?
- Подожди, а как же речь?
Времени на заготавливание новой речи не было, поэтому Митя сказал:
- Там что-нибудь придумаем. Я тебе подскажу. С Мефодием в одной руке
и с дневником в другой Митя направился на кухню.
- Мама, я пришел по делу, - в подтверждение своих слов Митя показал
дневник. - Только ты успокойся, волноваться вредно, - начал он подготавливать
маму к предстоящему удивлению. Неизвестно почему, мама, вместо
того чтобы успокоиться, напротив, заволновалась.
- Так и знала! - всплеснула она руками. - То-то ты не гуляешь, а,
вертишься на кухне. Неужели двойка?
- Нет, - сказал Митя.
- Значит, замечание, - вздохнула мама. - Опять думал на уроке неизвестно
о чем?
- Нет, я вовсе не думал.
- Прекрасно! Теперь на уроке ты вовсе не думаешь!
- Я думаю... - оправдывался Митя, и Мефодий понял, что надо срочно
прийти ему на помощь. В тот самый момент, когда мама отвернулась, чтобы
погасить огонь под вскипевшим чайником, Мефодий произнес:
- На уроке думать вовсе не обязательно. Как и следовало ожидать, мама
удивилась.
- Вот как? А что же, по-твоему, обязательно делать на уроке? - спросила
она у Мити, не обращая на Мефодия ни малейшего внимания. Митя понял,
что мама опять их перепутала. И зачем только Мефодий встрял без
предупреждения?
Митя повернулся к Мефодию и тихонько, чтобы мама не услышала, прошептал:
- Заткнись, тебя никто не спрашивает! - А потом, обратившись к маме,
громко продолжил: - На уроке нужно внимательно слушать учительницу и отвечать
ей.
Мама удовлетворенно кивнула и полезла в холодильник за маслом. Так
как Митя замолчал, Мефодий понял, что настал его черед говорить, и он
сказал все точно по подсказке:
- Заткнись, тебя никто не спрашивает!
Мама так удивилась, что даже забыла закрыть холодильник.
- Не неси чепуху, а то я тебя тресну, - едва слышно пригрозил Митя
Мефодию.
- Говорить учительнице "заткнись"? - спросила мама, глядя на Митю в
упор. - И что же, интересно, говорит на это учительница?
В это время дверца холодильника захлопнулась, толкнув маму под локоть.
Ложка, которой мама размешивала крем, выскользнула у нее из рук и
шлепнулась на пол, оставив на нем разбрызганную кремовую кляксу. Мама
охнула и нагнулась за ложкой, а Мефодий без запинки сказал:
- Не неси чепуху, а то я тебя тресну!
- Что-что?! - Кажется, такой удивленной мама еще в жизни не была.
Митя молча показал Мефодию кулак.
"Что бы это значило?" - подумал Мефодий, а так как он был очень догадливым
львенком, то быстро сообразил и добавил:
- Кулаком!
Очевидно, мама не заметила, что это произнес не кто иной, как Мефодий,
зато она отчетливо видела, как Митя в это время потрясал в воздухе
кулаком.
Надо было срочно все маме объяснить, и Митя сказал:
- Мама, это говорю не я. Я молчу. Вот посмотри, и ты сама убедишься,
что я молчу. Митя изо всех сил сжал губы, чтобы мама получше убедилась в
том, что он молчит. Мефодий подумал, что не нужно мешать Мите показывать
маме, как он молчит, и, чтобы мама получше услышала, как сильно Митя
молчит, он тоже не раскрывал рта.
Мама с опаской и в то же время жалостливо посмотрела на Митю.
- Митюша, а может быть, лучше позвонить, чтобы гости сегодня не приходили?
Как ты считаешь? - сказала она и, взяв с полки записную книжку,
начала искать в ней нужные номера телефонов.
- Я считаю, что это ерунда, - начал было Митя, но Мефодий, который
совсем разошелся, перебил его.
- Я считаю ерунду, - сказал он, а так как к тому же умел считать до
десяти, то решил, что незачем скрывать свои познания и продолжил: - Одна
ерунда, две ерунды, три ерунды, четыре ерунды, пять ерундов, нет ерундей,
нет, ерунд...
- Достаточно, - перебил его Митя.
- И я тоже думаю, что достаточно, - согласилась мама.
И Мефодий замолчал. Он был слишком горд, чтобы продолжать считать,
когда этого никто не хочет.
- Может, у тебя жар? У тебя головка не болит? - Мама озабоченно потрогала
Митину голову.
Митя хотел сказать, что ничего у него не болит, но вовремя заметил,
что Мефодий раскрыл рот и тоже собирается что-то сказать. Тогда Митя зажал
ему мордочку ладошкой. Мефодию не понравилось такое непочтительное
обращение (да и кому бы понравилось?), поэтому львенок укусил Митю за
руку.
Мите было совсем не больно, но от неожиданности он вскрикнул:
- Ай!
Мама отдернула руку от Митиного лба и сказала:
- Больно? Я больше не буду. Пойдем, я тебя уложу в постель. Сейчас
врача вызовем. А хочешь, я тебе вместо обеда полную чашку крема дам?
Митя был в отчаянии. Он понял, что ничего ему маме не доказать. И
тогда он сказал:
- Мамочка, я не болен. Просто я пошутил.
- Как пошутил?!
- Очень просто. Ты готовила, а мне стало скучно, вот я и пошутил.
- Значит, пошутил? - спросила мама таким тоном, что Митя понял - сейчас
он, наконец, узнает, что такое иначе.
Мама медленно повернулась, медленно положила на полку записную книжку,
и в это время Мефодий совершенно неожиданно сказал:
- Нет, это совершенно неправильная мама!
Правильная мама обязательно бы обрадовалась, что с ней хотят поговорить.
И мама вдруг села на табуретку. И у нее опустились плечи. А потом она
посмотрела на Митю добрыми-предобрыми и почему-то грустнымипрегрустными
глазами. Она смотрела долго-долго и молчала. И Митя молчал, потому что
не знал, что сказать. И Мефодий молчал, потому что он уже все сказал. А
потом мама притянула Митю к себе, обняла его и сказала:
- Да, наверное, я неправильная мама. Я должна радоваться, что ты хочешь
побыть рядом и поговорить, а у меня за делами на самое главное времени
не остается.
Митя поцеловал маму и почувствовал, что щеки у нее соленые. И ему
вдруг стало жалкожалко маму, которая настолько не верит в чудеса, что
даже не замечает их вокруг себя, и он сказал:
- Мамочка, не плачь. Ты самая правильная мама на свете.
- Я и не плачу, - мама утерла передником слезы.
- А чудеса на свете есть! Правда-правда! - воскликнул Митя.
- Возможно, - сказала мама так грустно, что каждому сразу было понятно,
что это "возможно" совсем не такое возможно, когда это возможно.
- Точно есть. И я обязательно тебе докажу, - уверенно заявил Митя.
- Ну конечно, - улыбнулась мама сквозь слезы. Митя не решился отпрашиваться
у нее в Великоигранию сейчас, потому что боялся, что от этого
мама расстроится еще больше, и он просто спросил:
- Ну я пойду погуляю, хорошо?
На плите что-то закипело и с недовольным шипением начало выплескиваться
из кастрюли, но мама не обращала на это никакого внимания.
- Пойди, - сказала она.
А Митя подумал, что, даже если бы сейчас сгорели все пирожки на свете
и разбились бы все на свете чашки, маме было бы все равно!
Митя с Мефодием вышли на улицу, но Авоси и след простыл.
- Вот тебе и на! Теперь и Авося куда-то исчез, - сказал Митя.
- Я совсем не исчезал! - радостно воскликнул Авося, появляясь откуда-то
из-за угла. - Я проверял.
- Что проверял?
- Как что? Можно ли уйти никуда. Оказалось, что нельзя. Ну что, разрешила
тебе мама путешествовать?
- Нет. Она совсем не верит в чудеса, - махнул рукой Митя.
- Так я и знал. Ох уж эти взрослые! Вечно они только мешают.
- Нет, у меня мама очень хорошая, только мне ее так жалко: ведь очень
скучно - жить, если не веришь в чудеса.
- Еще бы не скучно. Просто можно умереть от скуки, - подтвердил Авося.
- Вот видишь... Наверно, поэтому она на меня иногда и сердится, что
ей скучно. Я ведь никогда на нее не сержусь - даже когда она меня наказывает
за дело. Вот если бы маме можно было помочь...
Как только Митя это произнес, ему в голову моментально пришла очень
хорошая мысль, и он спросил у Авоси:
- Послушай, а в Великоигрании чудес много?
- Только в Великоигрании настоящие чудеса и бывают, особенно в Шутландии,
- сказал Авося.
- А игрушечные львы там тоже настоящие? - спросил вдруг Мефодий.
- А какие же еще? У нас в Великоигрании все понарошечное становится
настоящим, поэтому и игрушечные львы у нас самые настоящие игрушечные
львы на свете, - заверил Мефодия Авося.
- А можно принести из Шутландии какоенибудь, хотя бы самое маленькое,
чудо для мамы? - спросил Митя.
- Можно. В нашей Шутландии сплошная разрешандия. Что хочешь, то и делай!
- Тогда я все равно докажу
...Закладка в соц.сетях
