Жанр: Сказка
Грусные сказки о Любви
... видя
как смертельно побледнела и без того достаточно напуганная
Принцесса, поспешно добавил,- Да вы не бойтесь, Ваше
Высочество, Король выслал войска, и теперь эта нечисть не
отваживается появляться в наших краях.
Принцесса неуютно поежилась представив себе этого
огромного ужасного дракона и, забившись в самый угол кареты,
вдруг мучительно остро почувствовала свое одиночество и страх.
Сколько Принцесса себя помнила, она всегда была одна.
Эпоха Больших Войн унесла с собой жизни ее родителей и лишила
королевства. Невеселое детство в замке троюродного дяди отца,
лишь ради приличия терпящего ее присутствие; вечные упреки и
насмешки, тайная и явная зависть дядиных дочерей, абсолютно не
способных примириться с ее красотой и сноровкой. Именно эта
зависть и, как нельзя кстати подоспевшее совершеннолетие, и
побудили дядю выдать ее замуж за первого же посватавшегося к
ней короля. Да и то это был не сам король, а всего лишь его
послы, и вот теперь Принцесса тряслась на развороченной
каким-то сумасшедшим драконом дороге, подъезжая к совершенно
незнакомому замку, в котором ждал ее неведомый суженый,
свадебный обряд и пугающее своей неизвестностью будущее...
Замок встретил ее толпами горожан, высыпавших на
разукрашенные мириадами разноцветных лент улицы, королевской
гвардией, выстроенной во всей своей красе и огромным,
заполненным сотнями придворных, тронным залом. Принцесса сумела
по достоинству оценить как сам прием, оказанный бедной
бесприданной невесте, так и того, кого с этого дня она будет
называть мужем. Король был молод и достаточно хорош собою,
высокий, широкоплечий, с копной густых черных волос и, как
сразу же заметила Принцесса, с печальными, глубоко запавшими
глазами. Он был с ней неожиданно нежен и предупредителен, и
Принцесса, незаметно постучав по дереву, подумала о том, как же
хорошо все складывается.
Первый гром среди ясного неба прозвучал вечером, когда
Король, проводив ее до спальни, вдруг резко развернулся и
стремглав бросился прочь, оставив ее растерянно глядеть ему в
след. Он скрылся за ближайшим углом, и обида брызнула слезами
из ее прекрасных глаз. Так началась ее семейная, взрослая
жизнь. Жизнь, в которой затаилась какая-то дикая и страшная
нелепость: ее супруг, такой нежный и внимательный днем
буквально шарахался от нее и стремительно исчезал едва лишь
земли касались легкие вечерние сумерки. И ничто — ни уговоры,
ни слезы, ни ласки Принцессы не могли ничего изменить. А самым
страшным во всем этом было то, что за время прошедшее после
свадьбы она успела по настоящему влюбиться в того, кого назвала
перед алтарем своим мужем. Он заполнил все ее сердце, все ее
мысли, больше всего на свете ей хотелось быть рядом с ним и
помогать ему так, как может помочь только любящая женщина. Но
замок вновь окутывали сумерки, и Король опять бежал прочь
запираясь в своих покоях.
А тут еще в окрестностях замка вновь появился все тот же
дракон. Он был удивительно хитер и, ловко обходя все
замысловатые ловушки и искусно расставленные засады, совершал
внезапные ночные вылазки, все ближе и ближе подбираясь к замку.
И теперь Король все дни напролет занимался укреплением обороны
замка и безуспешной охотой на дракона, словно бы радуясь тому
что теперь у него есть веская причина не проводить так много
времени с женой.
А Принцесса, выплакав все глаза, бесцельно бродила по
замку, безуспешно пытаясь заглушить съедающую ее тоску и
понять, что же все-таки происходит. И, отчаявшись
самостоятельно во всем этом разобраться, она решилась на
крайность. Едва очередные сумерки похитили ее супруга, она,
завернувшись в неприметный серый плащ и прихватив все свои
ценности, незаметно выскользнула из замка и поспешила в лес,
туда, где, как объяснила ей ключница, жила старая и
могущественная колдунья.
Колдунья хозяйничала у плиты и сделала вид, что не
заметила появления незваной посетительницы. Принцесса
нерешительно топталась у порога, не зная как обратиться к
хозяйке, но, в конце концов, не выдержала: "Помогите мне!!!
Пожалуйста!!!" И торопливо, боясь что ее немедленно прогонят,
она высыпала на стол все свои драгоценности: "Умоляю вас!!!"
Колдунья усмехнулась, лишь мельком глянув на
драгоценности.
— Не слыхала что ли, что мы золотом не берем? Чем
платить-то будешь, а? — сварливым тоном спросила старуха.
Вообще-то о колдуньях в Глюкарии ходили самые невероятные
слухи, но Принцесса старалась не думать об этом, тихо
прошептав: "Чем скажете..." Колдунья понимающе закивала головой
и, подойдя к Принцессе, заглянула ей прямо в глаза. Она долго и
пристально разглядывала в них что-то лишь ей одной ведомое, а
затем взяла Принцессу за руку и усадила на лавку.
— Не бойся, милая, ничего с тебя не возьму. Ждала тебя,
знала что прийдешь и даже зелье уже сварила! — и, видя как
Принцесса рвется ей что-то сказать, лишь прикрыла ей рот рукой.
— Молчи. Все знаю: где боль твоя, в чем кручина. Проклят твой
суженый, как есть, проклят.
Принцесса в ужасе отшатнулась.
— И проклятие его в том состоит,- продолжила как ни в чем
не бывало Колдунья,- что каждую ночь он превращается в ужасного
и коварного дракона и остается им до самого рассвета.
Принцесса закусила губу, чтобы не закричать и побледнела.
— И ладно бы, хоть не помнил поутру ничего, так ведь нет
же, все помнит: и как дома жег и все остальное. И ничего тут
поделать нельзя. Вот потому-то Король и не может того дракона
споймать, что сам себя ловит.
— А как...- начала трясущимися губами Принцесса.
— Полюбить и понять, милая. Ты, я вижу, полюбить-то
полюбила, теперь остается понять. Это правда посложнее будет,
но уж если сможешь, то и про проклятие это мерзкое забудешь. Я
вот тут приготовила зелье особое, только вот что тебе надобно
будет... — И, склонившись к самому уху Принцессы, Колдунья с
жаром зашептала.
Сумерки уже затопили замок, и Король сидел у распахнутого
окна ожидая своего ежевечернего превращения, которому он к
сожалению не мог противиться. Еще несколько мгновений и, после
вспышки дикой невыносимой боли, в него ворвутся мысли и желания
жестокой и беспощадной твари. И он вновь полетит во тьму, чтобы
сеять ужас и смерть. Правда, до сих пор ему кое-как удавалось
обходиться без жертв, но сил на это оставалось все меньше и
меньше. Видимо, близок час, когда суждено будет полностью
сбыться его страшному проклятию: он, будучи в обличье дракона,
убьет всех кого любит и кто ему дорог. Король в ужасе закрыл
глаза, представив себе как смыкаются огромные челюсти на его
Королеве и застонал от бессильной ярости. В этот момент в его
мозгу вспыхнула ежевечерняя молния, и, когда Король вновь
пришел в себя, то с удовольствием и ненавистью оглядел свое
большое чешуйчатое тело и, легко оттолкнувшись от подоконника,
взмыл в воздух.
Он не успел раствориться в сгустившейся мгле, как где-то
совсем рядом раздался леденящий душу крик, и, наперерез ему,
скользнул гибкий крылатый силуэт. Король опешил от
неожиданности, и, зависнув в воздухе, с изумлением следил за
невесть откуда взявшимся собратом. А когда тот приблизился,
Король окунулся в его огромные желтые горящие глаза и все
понял. Их хвосты переплелись, и драконы полетели в темноту
подальше от замка.
С тех пор минуло уже много лет, Король счастлив со своей
Королевой, и они воспитывают четырех прелестных ребятишек, а
жители королевства уже давным-давно перестали бояться двух
огромных крылатых ящеров каждую ночь парящих вокруг
королевского замка.
51. Лес
Лес притягивал к себе и манил... Его нежный, трепещущий
шелест, его первозданная свежесть и аромат каким-то колдовским
туманом заполняли все помыслы юной Принцессы, заслоняя собой
весь остальной мир. А потому, она старалась использовать любую,
даже самую маломальскую возможность, чтобы, обманув
бдительность своих наставников, удрать под его могучие
вечнозеленые своды. Навряд ли она могла бы объяснить, что
влекло ее в этот волшебный неповторимый мир, с самого детства
бывший для нее средоточием всех сказок и легенд, которые только
бывают на свете. И потому, невзирая на строжайший запрет
Королевы-матери, Принцесса старалась проводить в Лесу каждую
свободную минуту.
Лес, плотным зеленым кольцом окружавший замок, раскинул
свои обширные владения во все стороны на много-много дней пути.
Поговаривали, что в его таинственных глубинах таится множество
всякой нечисти, но Принцесса лишь посмеивалась над этими
сплетнями, свято веря в доброту и мудрость Леса, и все дальше и
дальше проникала в его тайны. Она бесстрашно окуналась в
зеленую чащу, где звери и птицы почтительно уступали ей дорогу,
словно признавая ее королевское происхождение. Принцессе
удалось достаточно хорошо изучить все ближайшие подступы к
замку, и теперь она прекрасно знала здесь каждую тропинку и
чувствовала себя тут полновластной хозяйкой. Освобождаясь от
тяжелых, гнетущих каменных стен, и окунаясь в этот прекрасный
мир Принцесса словно бы растворялась в сладковатом смоляном
запахе растущих деревьев, впитывая его каждой клеточкой своего
тела.
Вот и в тот день она уже была готова отбросить прочь от
себя все чужое и лишнее, что налипло на душу за день, и
погрузиться в невообразимо чарующую нежность Леса, когда позади
нее громко хрустнула ветка. Принцесса проворно обернулась и
удивленно уставилась на коренастого, широкоплечего парня,
пристально глядящего на нее из-за кустов. Прежде она никогда
никого не встречала в Лесу и потому смотрела на незнакомца с
некоторой опаской. Но что-то неуловимое в его глазах убедило
Принцессу в том, что у него нет дурных намерений, и она
приветливо улыбнулась. Парень широко улыбнулся в ответ и вышел
на поляну.
Он оказался королевским егерем и очень удивился, встретив
в Лесу Принцессу. Поначалу Егерь решил, что она заблудилась, и
с жаром предложил свою помощь. Они разговорились, усевшись на
поваленное недавней бурей дерево. Егерь с удивлением отметил,
что, оказывается, она очень даже неплохо разбирается в жизни
этого таинственного зеленого мира, хотя на самом деле Лес не
был столь тихим и спокойным, как это ей представлялось. А
Принцессе как-то сразу понравился немногословный и уверенный в
себе парень, всю свою жизнь проведший под сенью вековых
исполинов. Ей понравилась его неуловимая кошачья грация и
степенность, обстоятельность и простота, и она с удовольствием
расспрашивала Егеря обо всем, чего еще сама не знала о Лесе. А
когда вечерние сумерки поглотили просветы между деревьями, он
проводил Принцессу до замка и бесследно растаял в темноте. И
возвращаясь к себе, Принцесса с удивлением чувствовала, что
вместо обычной щемящей грусти расставания с Лесом, ее
переполняет какая-то неудержимая тихая радость.
В следующий раз, когда ей вновь удалось отделаться от
своих воспитателей, она стремглав бросилась на ту же самую
поляну, где впервые повстречала Егеря, но, конечно же, его там
не оказалось. А Принцесса явно почувствовала, что как-то
неуловимо и непонятно изменился окружавший ее Лес. И бесцельно
бродя среди деревьев, она вдруг радостно осознала, что же
изменилось в этом лесу: из его бескрайнего зеленого моря
полностью исчезло чаровавшее ее раньше ощущение безбрежного
одиночества. Ведь теперь-то Принцесса точно знала, что где-то
рядом, в этой бездонной чаще, живет Егерь. А осознав это, она
уселась на то же самое бревно и просто сказала: "Ну, выходи же,
не прячься!" Нигде не шелохнулся ни один листок, не хрустнула
ни одна ветка, но рядом с Принцессой, словно бы из ниоткуда,
появился Егерь. Они взглянули друг на друга и — расхохотались.
С тех пор все свое свободное время Принцесса проводила в
лесу. И конечно же, Королева-мать узнала об этом. С этого дня
все выходы из замка были закрыты для Принцессы, но это
нисколько не помешало ее привычным прогулкам. Егерь дал ей ключ
от старой потайной калитки, которой пользовался еще его отец.
Кстати, выяснилось, что их отцы погибли в одной и той же битве,
сражаясь под одним и тем же знаменем, и это еще больше сблизило
Принцессу с Егерем. Теперь она уже не представляла себе, что
еще совсем недавно не знала этого парня и не вела с ним долгих
и задушевных бесед. И почти каждый день, достав из тайника
заветный ключ, она убегала в Лес на встречу с Егерем.
Но однажды, Принцесса привычно сунула руку в тайник и
внутри у нее все похолодело: ключа не было. Принцесса
растерялась, и тут сзади раздался голос Королевы-матери: "Тебе
нужен ключ?" Принцесса обернулась, как ужаленная, и в ужасе
прижалась к калитке. Но в голосе матери, в ее глазах не было ни
зла, ни упрека.
— Зачем тебе ключ, доченька? Лес коварен и опасен,
никогда не знаешь откуда ждать беды. — Она печально улыбнулась
и, взглянув прямо в глаза Принцессе, тихо и задумчиво
произнесла, — А я и не заметила, как ты выросла. Наверное
стоило рассказать это все тебе гораздо раньше.
Я была тогда примерно твоей ровесницей и ужасно гордилась
тем, что я — принцесса и первая красавица в округе. Однажды мы
ехали через лес и попали в дикую бурю. Карета сбилась с пути и,
в конце-концов, утонула, опрокинувшись в болото. Мы едва
спаслись, с трудом выбравшись на маленький убогий островок и
провели страшную ночь под проливным дождем. Под утро мы совсем
выбились из сил и пали духом, когда из леса появился он.
Господи, — неожиданно горько молвила Королева,- какая же я
была тогда дура! И словно бы оправдываясь она продолжала,- Ты
понимаешь, я ведь с детства привыкла к почитанию и восхищению,
к тому, что я — Принцесса, а он, он лишь небрежно изобразил
подобие какого-то поклона и сразу же начал действовать. Я так
на него взъярилась, я орала как ненормальная, грозя ему самыми
страшными карами, но он лишь улыбался в ответ и молча возился с
ветками. Потом неожиданно вспыхнул костер и Егерь предложил нам
обогреться и обсушиться пока готовится завтрак. А когда мы ели
он из своей куртки и двух толстых веток соорудил носилки для
нашего кучера, сломавшего ногу, и приказал моим пажам нести
его. А когда те отказались тащить на себе простолюдина Егерь,
все так же улыбаясь, сильно ударил каждого из них в лицо.
Больше возражений ни у кого не возникло и мы пошли к замку.
Знаешь, я лишь впоследствии поняла, — вдруг вновь
очень-очень тихо и как-то проникновенно произнесла Королева, --
что наш проводник был настолько заботлив и внимателен ко мне,
насколько это вообще было возможно в тех условиях. И к концу
этого трехдневного похода я уже просто привыкла к тому, что в
трудный момент рядом всегда окажется его плечо или рука на
которые можно будет смело опереться изо всех сил. Да вобщем-то
я и продержалась-то в этом аду лишь благодаря его помощи. Когда
мы вышли к замку я, на радостях, потеряла сознание и очнулась
лишь через несколько дней. Я была безгранична счастлива что все
ужасы Леса остались позади, но уже через несколько дней вдруг
стала замечать насколько фальшивы и мелки многие из моих
кавалеров. Ведь теперь вольно и невольно я сравнивала каждого
из них с Егерем, прикидывала как бы они повели себя там, в
Лесу. А еще через пару недель я неожиданно для себя самой
осознала, что ужасно соскучилась по этому немногословному парню
и попросила отца розыскать и доставить его в Замок.
И вот он стоит передо мной, — глаза Королевы
затуманились, — та же потертая куртка, те же светлые, умные
глаза и непокорные русые волосы стянутые широким кожаным
ремешком. Он стоит и молча смотрит мне в глаза, а я ... я долго
несла всякую чушь, а потом и вообще начала оправдываться, но
Егерь прервал меня: "Не утруждайте себя, Принцесса, я все
понимаю. Я и Замок — понятия не совместимые, так же как Вы и
Лес. Будьте счастливы!" И он ушел и навсегда исчез в этом
проклятом Лесу. А я даже не попыталась его вернуть.
Только повзрослев я поняла какую же я совершила глупость,
ведь больше никогда в жизни мне так и не удалось испытать то
восхитительное чувство спокойствия и уверенности возникавшее
когда он был рядом. И сейчас я не хочу чтобы ты повторила мою
ошибку. Егерь и замок — понятия не совместимые, так что нужно
решать совместима ли ты с Лесом. Не на день, не на два — на
всю жизнь! А потому — вот тебе ключ, — мать положила его на
дорожку, — и хорошенько подумай, доченька, прежде чем ты
возьмешь его.
И она ушла прочь, а Принцесса, как завороженная,
долго-долго глядела на большой кованый ключ лежащий у ее ног.
53. Сказочник
Ксюше ...
Всю свою жизнь он писал сказки. Добрые и веселые, грустные
и лирические, они заставляли слушателей плакать и смеяться, и
удивленно раскрывать глаза, замирая от неожиданной развязки. И
как у всякого Мастера, была у Сказочника страна, в которой жили
герои его захватывающих историй. Страна полная приключений и
волшебства, мужества и благородства, и непримиримых схваток со
злом. Но даже ближайшие друзья вряд ли догадывались, что эта
страна не была лишь плодом его фантазии. На самом-то деле
висело на стене у Сказочника большое магическое зеркало, через
которое он, как через окно, наблюдал все то, что происходило в
волшебной стране. И каждый вечер, усевшись в старое дубовое
кресло и положив перед собой бумагу и перо, он пристально,
почти не мигая, смотрел в зеркало, лишь изредка делая какие-то
пометки на листах. А потом, словно бы очнувшись от долгого и
тяжелого сна, принимался лихорадочно записывать самое
интересное из увиденного и, как правило, к утру уже были готовы
одна, а то и две сказки. Конечно же, он мог и не писать никаких
сказок, а просто сидеть и смотреть в свое удовольствие. Но,
во-первых, очень уж ему хотелось поделиться увиденным;
во-вторых, он никогда не брал за это денег; а в-третьих,
Сказочник писал их чтобы увидеть искорку интереса в глазах той
единственной и самой прекрасной, которую встречают лишь раз. И
когда сказка удавалась и любимая замирала, сопереживая ее
героям, Сказочник был счастлив.
Он так и любил свою милую, от сказки к сказке, от искорки
к искорке, от улыбки к улыбке. И каждая новая сказка
становилась еще одним признанием, но милая лишь внимательно
слушала, склонив голову на плечо, и молчала. И потому Сказочник
вновь и вновь усаживался перед зеркалом и окунал свой взгляд в
зазеркалье, надеясь, что уж на этот раз он выберет такую
историю, что любимая не сможет не понять. Дописывая последние
строки, Сказочник замечал что ночь уже давно кончилась и пора
на работу. И, тяжело вздохнув, он уходил в пыльную затхлость
серого дня перекладывать бумажки в какой-то скучной конторе. Но
впереди был вечер, а в нем искорки в любимых глазах и ночь в
мире волшебства и приключений.
Но сказка сменялась сказкой, а любимая так и не хотела
слышать тех слов, которые он находил для нее в волшебной
стране. И однажды, отчаявшись и завесив зеркало одеялом,
Сказочник выплеснул на бумагу то, что переполняло его душу. Но
даже сейчас любовь и нежность, тоску и одиночество он облек в
сказочную форму, просто он не умел иначе. Только уж на этот раз
и слепому было ясно, кто такие Принцесса и Рыцарь. И желая
побыстрее прочесть любимой свою, по-настоящему первую, сказку,
он бросился к ней со всех ног.
И вновь светятся лукавые искорки, пьянит ее манящая
улыбка, а Рыцарь признается в любви и повисает в воздухе немой
вопрос, ответить на который может только Она, ведь без этого
сказка так и останется незавершенной. Мучительно долго тянется
так и не прерванная ответом пауза, и не выдержав, Сказочник,
неловко извинившись, уходит прочь.
Он не вышел на работу на следующий день, а через неделю,
обеспокоенные его исчезновением друзья, взломали дверь его
дома. Они с удивлением увидели беспорядочно разбросанные вещи и
кровать, густо усыпанную осколками вдребезги разбитого зеркала.
Но больше всего их удивил клок, вырванный из старой штормовки
Сказочника, непонятно каким образом зацепившийся за резную раму
разбитого зеркала...
54. Сказка об одиноком художнике
Анюте.
Солнце еще только едва позолотило крыши окрестных домов, а
Художник уже пристраивал на обочине Главной дороги свои
многочисленные полотна. Сегодня мимо них пройдут тысячи, а
может быть даже десятки тысяч жителей коро-левства съехавшихся
на Большой базар. И может быть (ну всяко же бывает!), хоть
кто-нибудь все-таки увидит, разглядит среди суеты его
гениальные полотна. И купит их. Хотя бы одно. Пусть самое
маленькое. Пусть самое крошечное, пусть даже без рамочки, лишь
бы купили! Тогда, Художник мучительно сглотнул, можно будет
наконец-то убить или хотя бы просто приглушить мучающий его уже
четвертые сутки голод. А если действительно повезет, то еще
останутся деньги на новые холсты и краски.
В том, что он гениален, Художник ни сколько не сомневался.
И это не пустое бахвальство, не глупый самообман, отнюдь! Это
была всего лишь трезвая и в меру объективная оценка собственных
способностей. Его талант был столь же очевиден, как ежедневный
восход и заход солнца. И именно сознание собственной
исключительности и не позволяло Художнику зарабатывать себе на
кусок хлеба. Он просто не мог заставить себя опуститься и
попусту тратить время на ремесленную мазню кабацких и
гостиничных вывесок. И живя тем, что подаст бог, он писал все
новые и новые шедевры. Писал, твердо веря в то, что в свое
время они еще обессмертят его имя.
А пока, стоя у обочины, он заискивающе вглядывался в
струящиеся в суетном потоке глаза прохожих, надеясь заметить в
них хотя бы мельчайшую искорку интереса. Солнце теперь висело
прямо над головой, а спешащая на базар толпа все так же
равнодушно текла мимо его вернисажа. Голод уже разорвал своими
когтистыми лапами все внутренности, и Художник, даже устав
сплевывать заливающую рот слюну, начал медленно сходить с ума.
Проплывающий мимо калейдоскоп торопливых фигур торговцев как-то
само собой сменился мешками свежайшего хлеба и фруктов, кусками
нежнейшего мяса и сыра, вместительными бутылками прекраснейших
вин и молока. Не выдержав этого соблазнительного зрелища
Художник торопливо схватил первую подвернувшуюся картину и
ринулся с ней в толпу.
— Возьмите! Возьмите картину! За хлеб возьмите! За сыр,
за сыр отдам! Возьмите, любую возьмите, только поесть, поесть
что-нибудь дайте!
Он метался среди насмехающихся над ним торговцами до тех
пор, пока один из них грубо (- Да уйди ты отсюда!) не оттолкнул
его прочь в придорожную пыль. Художник упал, опрокинув с
десяток своих картин, а толпа сгрудилась вок-руг зло хохоча над
тем, как неуклюже он пытается поднять сразу несколько упавших
полотен. Этот смех был как последний приговор для Художника, и
душа неестественно съежилась, сжалась, безвольно поникнув. Но
тут самодовольный, сытый смех толпы как-то странно сменил свой
тембр, окрасившись злобой и истеричностью. Художник затравленно
обернулся.
Между ним и заходящейся в мерзком раже толпой стоял ужасно
уродливый и какой-то весь скрюченный карла. Он был настолько
безобразен, что, не будь на его камзоле охранного королевского
значка, толпа позабавилась бы с ним совсем иначе. А так, она
лишь обрушивала на него град насмешек и оскорблений, вдоволь
куражась над убогим. А тот, не обращая на это никакого
внимания, запрокинув голову, пристально смотрел прямо в глаза
Художника. И так был мудр и внимателен этот взгляд, проникающий
в самую душу, что Художник даже отшатнулся и закрылся рукой. И,
одновременно радуясь, тому что толпа сменила свою мишень, он
тоже засмеялся тыча в карлу пальцем.
А тот, вызвав новый взрыв хохота, грустно улыбнулся и
достав из дорожной сумы большой каравай хлеба разломил его
пополам. Смех замер, примерз к горлу Художника, и он ошалело
смотрел на здоровенный шмат хлеба протянутый ему сморщенной,
узловатой рукой.
А когда Художник молниеносным броском схватил эту краюху и
судорожно впился в нее зубами, карла развернулся и быстро пошел
прочь. Подальше от этой безумной какофонии красок окружавшей
Художника, от радостно гогочущей толпы, подальше от этого злого
и жестокого мира. Домой, скорее домой!
55. Родник
Ксюше или Девочке, которая не любила ...писать письма ...
Это поистине было чудом, — самый настоящий Родник с
прохладной, ломящей зубы, свежайшей водой посреди бескрайней
жестокой пустыни. Палящий, немилосердный и нескончаемый
солнечный дождь выжег все своими яркими каплями, превратив эту
пустыню в край смерти и безмолвия. И лишь в одном месте этот
жестокий зной оказался бессилен перед крохотным Родничком, без
устали питающим свой скромный оазис живительной влагой. Самые
страшные и долгие засухи ничего не могли с ним поделать, и, в
конце-концов, пустыня сдалась, уступив Роднику маленький
пятачок зелени. И Родничок день за днем исправно наполнял свое
небольшое озерцо и с нетерпением ждал прихода настоящего,
жив
...Закладка в соц.сетях
