Жанр: Сказка
Страна мудрецов
... эстетические вкусы граждан. Бродил доктор
из города в город и попал, наконец, в Мурлындию. Здесь все можно.
- А вы не помните, какое он стихотворение сочинил? - спросил я тайного
человека.
- Попробую вспомнить... - задумался Шнырь. - Ага, вот такое:
Шиворот-навыворот,
выворот-нашиворот,
поворот на заворот,
заворот кишок.
У меня красивый рот,
у тебя - шире ворот.
Сделай рот наоборот,
скушай артишок!
- Совсем спятил доктор! - отплюнулся Степан Кузьмин.
- Непонятное стихотворение, - сказал я по возможности вежливо. - Это,
наверное, абстракционизм называется?
- Это бездарность называется, - сказал Щнырь. - "Измы" здесь ни при
чем... Ну, прощайте!
Он пропал совершенно внезапно. Только хлопнула створка окна. Степан
Кузьмич снял с шей золотую медаль и протянул мне:
- Иди к королю, доложи, что принял дела. Наденет он на тебя медаль, и
станешь ты Главным комендантом. И Петьки не бойся!
Король Мур играл сам с собой в шахматы.
- Странное дело, - сказал он. - Когда я сам с собой играю, то каждый
раз выигрываю. А с тобой - никак. Ну, с чем пожаловал?
- Принял государственные дела, - сказал я.
- Погоди, погоди, любезный! - замахал руками король Мур. - Нельзя же
так попросту. Пойду переоденусь в церемониальное шитье!
Вскоре он вернулся, принаряженный в прадедушкину мантию с меховым воротником.
Король взял из моих рук медаль и уселся в кресло. Он сказал:
- Докладывай по всей форме.
Я доложил:
- Дела государственные Мурлындии, страны мудрецов, в количестве десяти
пунктов принял!
Король Мур величаво поднялся с кресла и повесил мне на грудь комендантскую
медаль. Поздравив меня, он сказал "уф!", скинул тяжелую мантию
и предложил мне партию в шахматы.
Я поддавался как мог, но проиграть так и не удалось. После восьмой
партии король расстроился, смешал фигуры и сказал, что на сегодня хватит.
Я попрощался, поправил медаль на шее и ушел.
Около ограды дворца нервными шагами ходила Лидка. Я спросил, втайне
радуясь, что она за меня волнуется:
- Зачем ты меня караулишь?
- Я не караулю, - сказала Лидка. - Я переживаю, а ты ничего не
чувствуешь, носорог толстокожий! Что это у тебя за штучка на шее? Дай
лучше я буду носить?
- Нельзя, Лидочка. Это комендантская медаль. Кто ее носит, тот считается
самым мудрым человеком во всей Мурлындии. Даже бить его никто не
имеет права!
- Значит, ты уже самый настоящий Главный комендант? - восхитилась неразумная
Лидка. - Ой, как здорово! Знаешь, Миша, я начала было жалеть,
что убежала в Мурлындию. Домой захотелось. А теперь не жалею. Очень у
нас все интересно получается!
Я нахмурился, выслушав эти легкомысленные речи.
- Тебе интересно, а у меня забот полные карманы. Десять пунктов государственных
дел. Понимаешь?
- Понимаю! - радостно сказала Лидка.
Ничего она не понимала...
Дома я снял с шеи медаль. Мы ее рассмотрели, потом Лидка унесла ценную
вещь на свою половину, чтобы не потерялась. Мы седели у костра, попивали
чай с вареньем, и я рассказывал Лидке про десять пунктов государственных
дел.
Вдруг мы услышали крики, и показалась толпа жителей. Впереди шел
Петька. Жители держали в руках дубины, и выражение лиц у них было самое
угрожающее. Петька размазывал по щекам слезы и кричал:
- Вот он, который меня дураком обозвал!
После каждого слова из его рта брызгала вода.
- Сейчас мы ему дадим! - орала толпа. - Покажем ему, что в Мурлындии
нельзя безнаказанно оскорблять мудрого жителя!
- Бейте его палками! - выл Петька, брызгаясь в разные стороны.
- Будь уверен! - отвечали жители.
Лидка ойкнула, вскочила и убежала в дом. "А говорила, что никогда не
бросит, - подумал я с горечью в сердце. - Верь после этого женщинам..."
Я соображал, куда спрятать голову, чтобы не так больно было.
Надо мной уже нависли кулаки и дубины, как вдруг я почувствовал прикосновение
к шее холодного металла. Это Лидка надела на меня золотую комендантскую
медаль. Кулаки и дубины медленно опустились. Жители отошли
на пять шагов и притихли. Петька удивился такому обороту дела, закричал,
брызгаясь водой:
- Чего вы ждете, жители? Бейте его палками! Дайте ему как следует,
чтобы Лидка видела.
Жители мялись, переступая с ноги на ногу.
- Почему же вы его не бьете?.. - тихо спросил Петька.
- Мишу не полагается бить, - сказал Митька-папуас. - Он теперь Главный
комендант. Самый мудрый житель в Мурлындии. Видишь медаль?
- Вижу, - сказал Петька. - А что дальше?
- А то, что все остальные глупее его. Он имеет полное право любого и
каждого дураком считать, - сказал Митька. - Понял? Пойдем, друг Петька.
Тут наши, как говорится, не пляшут.
Петька закрыл лицо руками и поплелся вслед за жителями.
Когда они скрылись, я сказал:
- Ты меня извини, Лидка...
Она удивилась:
- За что это?
- Я подумал, что ты убежала. Испугалась жителей с дубинами и бросила
меня на произвол судьбы...
- Толстокожий ты, как бегемот, вздохнула Лидка. - Ничего не чувствуешь!
ТЕТРАДЬ ДВЕНАДЦАТАЯ
Я оказался никудышным деятелем. Жизнь в Мурлындии разладилась. Кирюха
весь день храпел в своей будке. Зампотех перестал даже патефон заводить.
Жители разленились и огрубели. Костер у волшебной пещеры едва тлел, а
лошади разбежались по полям и стали дичать. Не на чем было в лесу бревно
привезти.
- Впрочем, так-то оно лучше, - махали рукой жители. - А то еще нагружать
да возить...
Жители собирали все меньше муравьев, все больше спали и перестали чинить
одежду. А я бродил по Мурлындии, размышлял о своем горестном положении
и чуть не плакал. Хотелось сбежать на остров Высшей Мудрости от
всех неприятностей... Одно было хорошо: занятый своими печалями, я стал
проигрывать королю в шахматы.
- Не надо так переживать, - жалела меня Лидка. - Все наладится, войдет
в колею. Не понимаю, почему тебя так расстраивают мурлындские дела?
Ведь тебе ничего за это не будет!
Я и сам не понимал почему. Подумав, я сказал:
- Совестно перед жителями, Лидочка.
- Ну, раз тебе совестно, ничего не поделаешь, - сказала Лидка. - Тоща
старайся.
И я старался. Однажды попросил у волшебника длинную веревку и игру "в
пятнадцать". Получив вещи, я накинул веревку на шею и пошел к Кирюхе.
Сторож храпел в будке громким храпом. Я растолкал его и научил играть в
пятнадцать. Скажу, забегая вперед, что с тех пор Кирюха вообще не спал,
даже ночью. Он гонял в коробке квадратики при лунном свете, а в пасмурные
ночи жег лучину.
Я шел домой, радуясь, что одна проблема, наконец, решена. Но по дороге
попадались жители, и их скучные лица напоминали мне, что на Кирюху им
наплевать, а нужно им совсем другое...
- Миша, сделай стол, - попросила Лидка.
- До стала ли мне...
Неужели я такой бездарный, что не могу наладить жизнь в крохотной
стране? Почему у Степана Кузьмича все выходило, а у меня все разваливается?
Размышляя, я крутил веревку, завязывал и развязывал на ней узлы. У
меня получилась петля.
- Миша, что это ты выдумал? - забеспокоилась Лидка. - Развяжи сейчас
же, а то я кричать стану!
- Не беспокойся, - сказал я Лидке. - Это простой аркан.
Я начал накидывать аркан на столбик. Часа два я украшал непослушную
петлю, наконец она научилась лететь точно и ложиться куда надо. Свернув
аркан, я пошел в поле.
Запряженные в телеги лошади щипали траву и поглядывали на меня дикими
глазами. Я подобрался к одной лошадке, которая выглядела посмирнее, крутанул
петлю над головой и бросил. Лошадь рванулась, поволокла меня по
земле, но петля стянула ей шею - и пришлось остановиться. С гордым видом
я повел лошадь в Мудросельск и привязал ее к деревцу около нашего дома.
Когда я охотился уже на шестую лошадь, из травы поднялась заспанная
фигура и уставилась на меня, разинув рот. Этого жителя я немного знал.
Звали его Жареный, потому что он все дни проводил в поле и загорел чернее
африканского негра. Дома у него не было.
- Вот это выдумка! - воскликнул Жареный, когда петля затянулась на
лошадиной шее. - Миша, дайте мне половить!
- Без тренировки не получится, - сказал я. - Только скотину распугаешь.
Сперва надо поучиться.
- Ну, так учите меня, - потребовал Жареный. - А вы себе другую забаву
придумаете. Вы мудрый, вам легко придумать!
- Ладно, забей в землю кол! - сказал я и стал учить Жареного.
Спустя часа два он здорово настропалялся. Я со спокойной совестью отдал
Жареному аркан и пошел в город, ведя за собой трех лошадей.
С тех пор жители не испытывали недостатка в транспортных средствах.
Жареный вылавливал всех лошадей до единой. Он рассказал, что аркан придумал
мудрый Главный комендант Миша, и жители стали здороваться со мной
еще вежливее, чем раньше.
Несколько раз я навещал капитана Прунамеля. Моряки жили на отшибе,
увлекались картами и в город почти не ходили. Каждый вечер они плавали
на остров Высшей Мудрости, доставляя туда питание.
- Почему вы не построите дом? - спросил я капитана.
- Клянусь бородой Нептуна, дорогой шеф, что размеры нашей малютки
планеты как раз достаточны для того, чтобы всю ее считать своим домом! -
сказал капитан.
Это мне понравилось.
- У вас настоящая морская душа, капитан, - произнес я и пожал ему руку.
- Но не все так думают, как вы. Большинство считает, что обязательно
надо отгородить на планете свой уголок, чтобы не затеряться.
- Предпочитаю оставаться в меньшинстве! - гордо заявил капитан.
Я спросил:
- Не надоели еще картишки?
- Карты не могут надоесть, - покачал головой капитан. - Они относятся
к числу вечных ценностей человечества, таких, как запах розы, свет луны
или вкус кофе. Люди играют в карты уже восемь столетий - и все с большим
удовольствием!
- Так долго? - удивился я.
- Не менее. Один таможенный инспектор рассказывал мне за бутылкой фалернского,
что известный Христофор Колумб свой патент на открытие Америки
проиграл в карты итальянскому торговцу Америго Веспуччи. Поэтому континент
назван не Колумбией, а Америкой.
- Каких только махинаций не устраивают в этой Америке! - сказал я.
- Не говорите, дорогой шеф!.. Извините, мне сдавать, - заторопился
капитан, пожал мне руку и ушел сдавать карты для следующей партии.
Я брел домой, сшибал палкой мухоморы и думал о том, что скоро осень,
жители улягутся спать - и мы с Лидкой останемся одни во всей Мурлындии.
Петька тоже завалится.
Недаром Шнырь, всеведующий подноготник, сказал, что он уже не нашего
поля ягода. Наверное, мы обязаны на него повлиять, взять в руки. Нельзя
же просто так терять человека, как пуговицу от пальто!.. Но даже если
нас будет трое?
Непроходимая тоска всю зиму...
Я зашел проведать Степана Кузьмича. Старик все больше слабел и, что
называется дышал на ладан. Я вспоминал кошмарную ночь нашего похода,
когда мой камень угодил во что-то живое, и удручающие мысли появились в
моей голове... Трудно было прогнать их... Но как мог Степан Кузьмич оказаться
среди разбойников?
Я поправил на нем одеяло, согрел самовар и напоил старика чаем. Потом
поделился своими печалями:
- Не представляю, как жить зимой. Один ведь останусь не спящий во
всем государстве. Да Лидка еще...
Степан Кузьмич опустил руку под кровать, достал прямоугольный ящичек
и подал его мне с такими словами:
- Пойди на берег ручья, намеси глины с песком и сделай штук двадцать
кирпичей.
- И что будет?
- Увидишь, - сказал Степан Кузьмич. - Не должен был я тебе это советовать,
да ладно. Мне уже все равно...
Я не хотел расстраивать старика отказом, взял формочку и на следующее
утро налепил кирпичей. Просушил их и обжег на большом костре. Кирпичи
получились красные, звонкие, прямо как настоящие. Когда я принес Степану
Кузьмичу показать, он посоветовал:
- Сложи из них на полянке домик.
- Зачем домик? - удивился я. - Что за детские игры?
- Увидишь, - сказал Степан Кузьмич.
Я пожал плечами, но домик сложил.
Возле моего строения сразу собралась толпа жителей. Митька спросил
почтительно:
- Миша, это вы сами придумали такую мудрую игру?
И только тут я понял, какой золотой совет дал мне Степан Кузьмич!..
Задрав нос повыше, я ответил Митьке:
- Сам придумал. А что, понравилось?
- Еще как! - загалдели жители. - Мы тоже хотим в эти камни играть!
Покажите нам, как их делать?
Жители галдели, а в моей голове клокотали мысли и планы. Кирпичи.
Печки. Тепло! Вот что требуется, чтобы зимой не спали жители!.. "Только
нельзя пускать дело на самотек, - думал я, - нельзя начинать не продумав,
не подготовив как следует".
- Покажите нам, как их делать! - умоляли жители.
- Не сегодня, - сказал я. - Я чертовски устал от управления государством.
Приходите утром, и я покажу вам, как делать кирпичи.
- А сегодня никак нельзя? - стонали нетерпеливые жители.
- Нельзя! - отрезал я. - Приходите завтра.
Жители разошлись с неохотой, жадно огладываясь на кучу кирпичей.
Когда я вернулся домой, Лидка спросила:
- Ты опять что-то придумал?
- Мелочь, - ответил я скромно. - Ставлю кирпичный заводик.
- Ото! - восхитилась Лидка, но ту же спросила в сомнении: - Думаешь,
жители станут работать?
- Жители будут играть, - сказал я. - А пока разберутся в чем дело, мы
налепим кирпичей на сто печек!
- Увидим, - сказала Лидка. - Ну, пойдем, я тебя чаем напою. Только
завтра обязательно сделай стол.
Я пообещал. Потом мы уселись на пол и стали пить чай. Вдруг возник
тайный человек Шнырь. Как всегда, он был в целой рубашке и с мытой шеей.
На него приятно было смотреть.
- Решили основать предприятие? - спросил Шнырь, посмеиваясь. - Умное
дело... Только привьется ли на здешней почве?
- Привьется, - сказал я уверенно.
- Кирпичей вы налепите, это я допускаю, - сказал Шнырь. - Даже печек
настроите. Но потом жители разберутся в вашей махинации, и затея лопнет.
Жители зимой привыкли спать, а не печки топить.
- А мы их переучим! - заявила Лидка.
- Скорее они вас переучат, - покачал головой Шнырь. - Масса, знаете
ли, играет свою историческую роль... Она подавляет отдельную личность и
растворяет ее в своей толще...
- Отдельные личности нерастворимы, как булыжники, - сказала Лидка. -
Считайте, что мы из таких. Мы знаем, что делаем!
- Ух ты, колючка! - засмеялся Шнырь и взъерошил Лидке прическу. - В
общем, к вашему, Миша, удовольствию, сообщаю, что Петька в луже. Фокус с
водой всем надоел. Жители галдят о кирпичах, из дома в дом образец носят.
Митька выставил Петьку за дверь, дал по шее и не велел приходить
ночевать.
- Ох, за что ж это он его так? - вскрикнула Лидка.
- Петька хотел ученого Ежуню сварить и съесть. Теперь сидит на берегу
ручья под елкой и заливается слезой.
- Надо его позвать, - сказала Лидка. - Не оставаться же на улице
ночью...
Она кинулась к двери, но Шнырь удержал ее за руку:
- Не стоит. Он не гордый. Замерзнет - и сам придет.
- Да, он не гордый, - вздохнула Лидка и села на пол.
- А больше ничего предосудительного не случилось в Мурлындии? - спросил
я тайного человека. - Никто не передрался, не замыслил нехорошего?
- Девять кирпичей у вас жители стибрили, - сказал Шнырь.
- Пускай, - я махнул рукой. - Что такое девять кирпичей?..
- Вот и все события дня, - сказал Шнырь. - Доктор ночью стишок сочинил.
- Не помните?
- Сейчас вспомню... - Шнырь прикрыл глаза. - Вот такой...
Котята съели бегемота
среди болот во время сна.
А у меня на сердце что-то,
не то зима, не то весна.
До посинения об этом
рыдал зеленый крокодил.
А я, ребята, прошлым летом
пешком в Австралию ходил.
- Глупые стихи, - определила Лидка.
- Как всегда, - согласился Шнырь. - Впрочем, "зеленый крокодил", рыдающий
"до посинения", - в этом что-то есть... Спасибо за чай, милая Лида.
Ждите Петьку!
Тайный человек Шнырь растворился в наступающих сумерках.
Потом явился Петька. Он стоял перед нами, глядя в землю.
- Ну что, помогли тебе твои папуасы? - спросили мы с Лидкой.
- Простите меня, - всхлипнул Петька. - Я больше не буду. Мне ночевать
негде, а на улице холодно.
- Некоторые вещи простить трудно, - сказал я. - Например поддую измену.
- Миша, накажи его и прости, - попросила Лидка. - Видишь, какой у него
раскаявшийся вид. Он больше не будет.
- В общем, так, Петр, - сказал я. - На первый раз прощается. Сделаешь
стол для общего пользования. Все.
Обсуждению не подлежит. Не доволен - проваливай ко всем папуасам!
Петька молчал и не проваливал.
- Видишь, какой он хороший? - сказала Лидка.
- А еды дадите? - тихо спросил Петька.
Лидка причесала ему волосы, дала лепешку, сказала сердито:
- Зачем же ты ежика хотел слопать? И не стыдно?!
- Я еще никогда ежиков не пробовал, - объяснил Петька.
С восходом солнца к нашему дому потянулись жители.
Усаживались на травке и терпеливо ждали, когда мы проснемся. Мы умывались,
завтракали, а жители все сидели и ждали, гладя на кирпичи. Наконец
я вытер губы, сказал Лидке "большое спасибо" и подошел к жителям.
- Совсем ты, Митька, потерял совесть, - ругнул я папуаса. - Ну, украл
бы один кирпич, если невтерпеж. А то два утащил!
- Грызушка то же два, - выдал Митька. - И Федя! Я уже после них взял.
- Про всех знаю, - сказал я. - И про Евтихия, и про Жареного, и про
Аркадиуса. Вот уж от кого не ожидал!
Серьезный житель, солнечные часы чуть не изобрел, а кирпичи ворует!
- Не корысти ради, - развел руками Аркадиус. - Надо было познакомиться,
что за вещь такая, исследовать.
Я подал Аркадиусу формочку и распорядился:
- За провинность сделаешь таких формочек десять штук. Возьми в помощники
Жареного. Остальные - за мной!
Я показал жителям, где копать глину, как ее размешивать, сколько лить
воды и сыпать песку. Они удивлялись: как это из серой глины, такой мягкой,
получатся твердые красные кирпичи? Но они верили мне, работали
охотно и споро. Когда Аркадиус принес формочки, мы налепили тысячу кирпичей
и сложили их в штабеля для просушки. На другой день мы выкопали
яму, развели в ней огромный костер и обожгли кирпичи. Многие, конечно,
потрескались, но штук семьсот получились как надо. Положили их остывать
и разошлись.
Придя к ручью утром третьего дня, я увидел, что жители, ругаясь и отвешивая
друг другу подзатыльники, пытаются разделить кирпичи. Я самым
решительным образом пресек это безобразие и велел еще работать. Только
на пятый день, когда кирпичей накопилось достаточно, я разрешил взять -
кто сколько унесет за два раза...
В стране Мурлындии началась кирпичная лихорадка. Жители валили ко мне
толпами, просились работать. Они построили сарай, куда я складывал продукцию.
Из каждой сотни сделанных кирпичей я давал жителю десять, остальное
отправлял в сарай. Житель хватал заработок и говорил "большое
спасибо", а на его место приходил другой. Мой сарай наполнялся строительным
материалом.
- Куда тебе столько? - дивилась Лидка.
- Дом! - высказал я свою заветную мечту. - Понимаешь?
- Понимаю, - сказала Лидка, хотя вряд ли она понимала всю грандиозность
моих замыслов. Королю я подарил сто кирпичей. Мур забросил охоту и
шахматы: он целыми днями играл в кирпичи, строил стены и башни, возводил
дома, замки и крепости. Построив крепость, Мур говорил:
- Вот в какое неведомое царство надо играть! Его можно завоевать без
всяких хлопот и увечий! Иногда он играл с королевой в "кто больше кирпичей
поставит друг на дружку". Дылда выиграла у него все кирпичи и выложила
ими дорожку в саду. Печальный король пришел ко мне просить еще.
Но у меня был принцип. Только придерживаясь его, я мог исполнить мои
грандиозные планы.
- Придется поработать, ваше величество, - сказал я королю. - Сотню я
вам подарил в виде исключения, как коронованной особе. Больше не могу.
Не надо было проигрывать.
Мур Семнадцатый заткнул попы мантии за кушак, нахлобучил корону и работал
на общих основаниях. Король не ленился. За два дня он заработал
семьдесят четыре кирпича. Мое сердце размягчилось, и я добавил ему двадцать
шесть - как премию за усердие.
Кирпичная лихорадка трясла страну Мурлындию.
Жители играли только в кирпичи. На моем заводе было уже сто формочек,
и ни одна не валялась без дела. Жители построили второй сарай. Он быстро
наполнялся, и я велел строить третий. Кирпичей жителям требовалось все
больше, потому что они совершенствовали игру и научились возводить наисложнейшие
фигуры. Трудились даже ночью.
Над берегом ручья пылало зарево. Капитан Прунамель привел своих матросов.
Они заработали по сотне кирпичей и погрузили их на телегу, сияя
от счастья. Я спросил капитана:
- А как же карты? Ведь восьмивековая традиция...
- Традиция традицией, а мода модой, - сказал капитан. - Одно дополняет
другое, и жизнь приобретает гармоничную цельность. Всякая традиция
когда-то была модой, не так ли?
Жители очень неохотно тратили время на ловлю муравьев. Кирпичи стали
монетой. Установился курс. За восемь штук давали теплую лепешку. За
двадцать кирпичей житель снимал рубаху и еще считал, что ему повезло.
Грызушку я назначил начальником охраны кирпичных складов, и он добросовестно
служил за сорок восемь кирпичей в неделю. Лидка тоже не терялась.
Она нанимала жителей на уборку улиц и давала по десять кирпичей за рабочий
день.
От желающих не было отбоя. Улицы в Мудросельске засияли чистотой, как
полы у хорошей хозяйки. Лидка решила озеленить город и объявила, что
даст пять кирпичей за каждое пересаженное дерево. Сбежались желающие, и
через три дня улицы Мудросельска были обсажены березками, кленами, липами
и тополями. Город преобразился. Жители тоже. Появились богачи, накопившие
по три, а то и по четыре сотни кирпичей. А когда какой-нибудь лодырь
просил у них: "Дай кирпичик" - богачи складывали кукиш и говорили:
"Работай, братец, работай!"
Лодырь Дел ко мне или к Лидке, просился на работу и получал кирпичи.
Одним словом, страна Мурлындия встряхнулась, стала жить деятельной, полнокровной
жизнью. Только сторож Кирюха сидел в будке, играл в пятнадцать
и ничего, кроме этой игры, не желал знать.
Как-то раз к нам пришли гости: Митька-папуас, мудрый Аркадиус, начальник
охраны складов Грызушка и бездомный житель Жареный. Сперва
Митька показывал фокусы. Он командовал:
- Ежуня! Покажи, как зампотех Федя развлекает жителей!
Ученый Ежуня становился на задние лапки, а передними крутил в воздухе.
- Ежуня! - кричал Митька. - Петька пришел, сейчас тебя съест!
Ежуня быстро забирался в Митьким мешок.
- Ушел Петька!
Ежуня вылезал из мешка, озираясь, и подходил к хозяину. Митька вынимал
из кармана дохлого мышонка и кидал Ежуне награду. Мы смеялись, а
Петька сидел красный, с опущенными ресницами и страдал от стыда. Чтобы
отвлечь от себя внимание, он спросил:
- Грызушка, а много у тебя на складе кирпичей?
- Много! - сказал Грызушка.
- Сколько?
- Ну... два сарая и третий почти полный.
- А ты не подсчитывал?
- Кто ж такую тьму подсчитает? - удивился Грызушка.
- Мы народ малограмотный, - вздохнул Аркадиус. - Считать не умеем.
- Миша, а что, если организовал" для жителей школу? - спросила Лидка.
- Научим их читать, писать, считать. Хорошая идея?
Я вспомнил пункт девятый государственных дел Мурлындии, отвел глаза в
сторону и сказал:
- Что?
- Только чтобы я об этой твоей школе ничего не знал!
- Хорошо, - сказала Лидка. - Это будет потаенная школа.
Я вышел из дому, чувствуя себя государственным преступником.
ТЕТРАДЬ ТРИНАДЦАТАЯ
Сентябрь подходил к концу, и погоды становились все прохладнее. Третий
сарай был полон. И вот наступил день, когда я начал осуществлять
свои планы. Нет, я не стал строить дом! Я решил все делать постепенно.
- Приведи-ка лошадку, - сказал я утром Петьке.
Петька поймал упряжку, и мы навозили на наш двор кирпичей. Жители завистливо
ахали, когда мы с полной телегой ехали по улице. Мы сложили в
доме немного корявую, но прочную печку и вывели над крышей высокую трубу.
На этой печке вечером вскипятили чай.
Поужинав, Петька попросился:
- Миша, можно я схожу к жителям, в кирпичики поиграю?
Я разрешил, и Петька умчался. В ту же секунду за столом появился Тайный
человек. Шнырь, как всегда, был с мытой шеей и улыбался приятной
улыбкой.
- Что новенького в Мурлындии? - спросил я.
- Жареный проиграл кирпичи Аркадиусу, - сказал Шнырь. - Завтра придет
проситься на работу. Зампотех Федя пожелтел от зависти. Придумывает, чем
бы вам насолить. Остерегайтесь зампотеха. Федя злопамятен и упрям.
Лидка предложила:
- Скажи королю, чтобы снял его с должности. Все равно он ничего не
делает, только патефон крутит. Это и Ежуня сумеет!
- Не боюсь я вашего Федю, - сказал я. - Пусть придумывает.
- На остров Высшей Мудрости проник слух о кирпичах; мудрецы разволновались,
скребут в бородах, бранятся и требуют у Главного транспорт, чтобы
съездить на материк, - доложил Шнырь. - Главный в затруднении. Вот,
пожалуй, и все новости... Доктор стишок сочинил.
- Какой? - поинтересовался я без надежды на удовольствие.
- Сейчас припомню... Вот такой:
Осень, дождь в окно стучится.
Дождик, дождик, не стучи!
Воет во поле волчицу.
Ой, волчица, замолчи!
Лег я спать, и сон мне снится:
румбу пляшут кирпичи.
- Ну и поэзия! - вздохнула Лидка.
- Густую вы кашу заварили, Главный комендант, - произнес Шнырь. - Даже
интересно, чем это кончится?
Я сказал:
- Очень просто кончится: сперва поставим всем жителям печки. Они будут
их топить и спать не залягут. А зимой жители будут строить каменный
клуб. Двухэтажный!
- Широко задумано...
Тайный человек Шнырь покачал головой, вздохнул я ушел в землю.
А время шло... Петька опять от рук отбился. Он научился лизать раскаленную
лопату, ходил по домам, отвлекал жителей от работы и снова
чувствовал себя на высоте. Но в явный конфликт со мной он пока не вступал.
На кирпичный завод пришел капитан Прунамель. Багровое пламя костра
отражалось в его широко раскрытых глазах. Капитан размахивал руками и
ругался на новозеландском языке.
- Что случилось? - спросил я, сильно забеспокоившись. - Не утонул ли
ваш "Диоген"?
- "Диоген" в порядке, т
...Закладка в соц.сетях
