Жанр: Спорт
Белое крыло
...пандер, и штанга, и лыжи - все в боевой готовности. Но главное,
конечно, водный спорт.
А море все-таки тянуло. Пошел опять плавать. Последние
восемнадцать лет хозяином палубы был, боцманом. А теперь поставили
меня хозяином гавани, капитаном величают. Капитан! Только не парохода,
а гавани. Это чуть поменьше, пониже. Как говорят, наш корабль совсем
как "Титаник", только дым пожиже да труба пониже. Но зато уж на дно не
пойдем!
Вот что я сказал бы о себе, если бы меня вздумали избрать
академиком или вторично принимали в члены спортивного общества
"Водник".
Недавно Михаил Кукин, капитан гавани яхт-клуба, пережил немалую
радость - справил новоселье. Ему дали комнату в новом доме. Комната с
балконом, на четвертом этаже. С балкона видно всю реку и яхт-клуб, где
Кукин работает.
В этот же дом переехала семья Вишняковых. Вишняковым тоже отвели
одну комнату.
Переезду с квартиры на квартиру всегда сопутствуют хаос и
неразбериха. Вы никогда не подумаете, что у вас такое множество вещей.
Кукин недоумевал, как все это умещалось на двенадцати метрах их
старой комнатки? Где они, эти вещи, скрывались столько лет? А при
переезде вдруг вылезли на свет и вмиг заполнили трехтонную грузовую
машину. Да еще не все уместились. Михаил Михайлович и Ирина Ивановна
раздавали ненужное или выбрасывали. Но вещей все-таки оставалось еще
много, и они нахально лезли и лезли в машину, чтобы попасть на
новоселье. Конечно, это происходило не без тайного содействия хозяев:
кое-что из старого памятного, хотя и бесполезного хотелось сохранить.
Супруги клялись, что при переезде они все лишнее раздадут,
выбросят, уничтожат. И все-таки втихомолку от жены Михаил Михайлович
засунул в машину старую, годную разве только для музея сеть-троегубицу
(сколько она ухватила в свои ячеи щук, язей, окуней, налимов!),
немудрый, но тугопружинный и цепкий капкан (три волка и несколько
десятков лисиц!) и отцовский непромокаемый рокан - куртку.
Пряча эти дорогие ему вещи в кузов, Кукин вдруг обнаружил там,
под креслом, плетеную дамскую широкополую шляпу (Ирина Ивановна носила
ее в двадцатых годах), бабушкин кофейник со свистком на крышке и
комплект журнала "Прожектор" за двадцать пятый год. И капкан, и рокан,
и кофейник со свистком капитан не видел уже лет пятнадцать. Откуда они
появились?..
Он усмехнулся и прикрыл Иринину шляпу сетью-троегубицей. Ладно
уж, пусть тоже перебираются на новоселье!
Теперь они в новой комнате все любовно расставили, развесили и
разложили. И быстро привыкли к новому жилью. По привычке Кукин называл
комнату каютой. Но она больше походила на спортивный полумузей,
полусклад.
Впервые Кукин ударил сапогом по футбольному мячу ровно полвека
назад. На лыжах и на коньках бегал с десяти лет. В молодости дядя Миша
увлекался борьбой. И штангу брал легко и на жим и на толчок. А придете
к нему, он вам на память завяжет узелок из шестимиллиметровых
новеньких гвоздей.
Немногие поверят, что в самом раннем детстве Миша Кукин был очень
хилым, слабым и болезненным. Он плохо ходил даже в шесть-семь лет и
больше лежал в постели. "Не жилец!" - говорили соседки.
- Воздуху надо парню! - сказал фельдшер Храмович отцу Миши. -
Парного молока! Отправляй мальчишку в деревню!
Все лето мальчик провел в Поморье, у своего деда и у бабки. У
бабки - корова, парное молоко (силком поила Мишку по наказу отца),
сметана, масло. У деда - свежая рыба.
Когда Миша вернулся осенью домой, отец глазам не поверил:
- Вот тебе и не жилец! Парень вон у меня совсем молодцом!
Спасибо, Иван Антонович! - и отнес фельдшеру Храмовичу семгу фунтов на
двенадцать.
- А ты, Михайло, - сказал фельдшер, - особенно на нас, на
медицину, не надейся. Выписать лекарств я тебе сколько угодно могу -
от касторки до капель датского короля. Но только вернее свежего
воздуха да уверенности в себе ничего нет. Теперь ты, Михайло, возьми
парня с собой на будущий год в море. Ему сколько, десятый? Ну вот, да
пусть не нежится на койке, пока батька вахту стоит. Пусть побегает по
палубе, пусть за канатики подержится. Парень крепче будет!
Иван Антонович подумал-подумал и продолжил:
- Ты скажешь, что за наваждение: фельдшер - и вдруг прошв
медицины, противник всяких лекарств, порошков, мазей. Нет, Михайло, не
против я. Иной раз и кровь пускать приходится, за шприц браться. Но я
такое совершаю только уж когда человеку совсем невмоготу, когда дело
со здоровьем совсем швах. А главное, Михайло, человек должен верить в
свое здоровье, в свои силы и не хныкать. Ну, скажем, заболел человек.
Так не нужно пускаться в панику. Пустился в панику, подорвал веру в
себя, в свое здоровье - и пошло! А Мишутка у тебя совсем здоровый, ему
только организм нужно укрепить. Если еще возьмешь в море на будущую
навигацию, можешь не ходить ко мне за врачебной помощью. Мишутка тогда
уже в этом не будет нуждаться... Будет у тебя сынище во какой! Вспомни
тогда маленького лекаря Ивана Антоновича!
По совету фельдшера отец взял своего Мишутку на судно, в море. И
проплавал мальчишка всю навигацию, а осенью здоровяк-здоровяком
поступил в приходскую школу.
Когда фельдшера Ивана Антоновича опускали в могилу, тогда еще
молодой Кукин сказал:
- Отец и мать дали мне жизнь. Вы мне, Иван Антонович, внушили
неистощимую веру в себя! Спасибо вам, старики, ушедшие от нас!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Даже в гавани у причала яхту покачивало. С северо-запада дул
крепкий ветер, который по душе только опытным, всегда рвущимся на
простор, мятежным яхтсменам. А эта яхта уже была готова к отплытию.
- Дядя Миша, возьмите меня!
Михаил Михайлович взглянул на веранду, откуда слышался
просительный голос. На веранде стояла девушка. Может быть, ей было лет
пятнадцать, а может быть, и все восемнадцать. Дядя Мише сейчас было не
до девушки и тем более не до ее возраста Ветер, парус, румпель,
гика-шкот - вот что его занимало в эту минуту. Добрейший человек -
капитан Кукин не откликнулся на просьбу девушки.
- Возьмите! Пожалуйста!
Но яхта уже отошла от причала.
По выходе из гавани Михаил Михайлович мельком взглянул на здание
яхт-клуба. И вдруг он увидел, что девушка все еще стоит на веранде.
Кукин усмехнулся, но ему некогда было размышлять об "упрямице", как он
окрестил девушку. Ему нужно было думать о ветре, о парусе, управлять
яхтой.
Час, а может быть, и больше гонял яхту Михаил Михайлович. Он
любил такие прогулки по свежему ветру, когда на широком просторе реки
нет ни одного парусного суденышка. У него и матросы - мальчишки с
детской водной станции - по любви к ветру, к волне, к парусу были ему
подстать.
Михаил Михайлович поставил яхту и поднялся на веранду яхт-клуба.
Все та же девушка в одиночестве стояла у парапета, словно ожидала
яхтсменов.
- Ты чего тут ждешь, голубушка? - участливо спросил капитан. -
Кого?..
На его вопрос она ответила вопросом:
- Почему вы меня не взяли?
В ее вопросе не было слезливости. И все-таки капитан Кукин
пожалел ее. Недаром его звали Капитан Доброе Сердце. И еще он пожалел,
почему, действительно, он не взял ее, эту упрямицу.
- Как тебя зовут?
- Людмила.
- Видишь ли, Людмила, сегодня очень ветрено, - покривил душой
Михаил Михайлович. - Ты приходи завтра, и я тебя обязательно покатаю.
Девушка укоризненно взглянула на Кукина. Казалось, она совсем не
обрадовалась обещанию Михаила Михайловича.
- "Покатаю"...
- Обязательно покатаю, - подтвердил Михаил Михайлович. Он не
понял Людмилы, не понял ее взгляда, повторенного ею слова "покатаю".
- Я хочу не кататься, а плавать! Хочу ходить на яхте! Понимаете,
дядя Миша?!
- Ого, Людмила! Вот ты какая! Плавать! Сказал - приходи завтра.
Потолкуем. Не сердись!
Он улыбнулся. Тогда и она улыбнулась. Вот как познакомились
старый моряк-яхтсмен и девчонка, которая тоже любила ветер, волну и
парус.
На другой день они встретились снова. Капитан Кукин ждал ее.
Чем-то уж очень понравилась ему вчерашняя знакомка.
Разговорились они уже на яхте, когда были далеко от яхт-клуба.
Третьим на яхте был паренек-подросток, один из многочисленных учеников
дяди Миши. Этих ребят, его учеников, называли "дети капитана Кукина".
Дядя Миша самозабвенно, как хороший отец, воспитывал и учил "своих
детей" плаванию, управлению яхтой и шлюпкой. И они, будущие классные
яхтсмены и мореходы, так же самозабвенно любили своего старого
воспитателя. Он был кумиром мальчишек.
- Значит, хочешь не кататься, а плавать? - лукаво спросил Михаил
Михайлович, мельком взглянув на Людмилу, и отвернулся. Сделал вид, что
сейчас его интересуют ветер и течение. А спросил, мол, так просто,
между прочим.
- Конечно, плавать. На яхте матросом. Только вы не хитрите, дядя
Миша. Я ведь тоже хитрая...
"Не хитрая ты, а гордая и упрямая, - подумал капитан Кукин. - Что
ж, только такие и нужны в водном спорте!" Он повернулся к Людмиле.
Оглядел ее.
И вдруг он увидел девушку совсем иной, чем вчера и чем
представлял ее еще минуту назад. У нее было миловидное лицо с
удивительно чистой и нежной кожей. А серые глаза таили и доброту, и
едва уловимую строгость. Но главное, что сразу определил капитан, она
была старше, чем он предполагал.
- Сколько тебе лет, Людмила?
- Восемнадцать.
- Ты работаешь или учишься?
- Работаю. Буду и учиться.
Мысленно Михаил Михайлович похвалил Людмилу и сказал:
- Так ведь трудно будет.
- Ничего.
- А где работаешь?
- На метеостанции. Наблюдателем.
Кукин задумался, потом круто развернул яхту и снова взглянул на
Людмилу. При развороте яхта резко накренилась, паруса приняли больше
ветра. В глазах девушки вспыхнуло тихое восхищение.
- Знаешь, Людмила, а хочешь быть моей помощницей? - неожиданно
предложил капитал. - Вообще-то я работаю боцманом гавани яхт-клуба. А
вот еще и с мальцами вожусь, обучаю, как теперь говорят, на
общественных началах. Хороший народ - ребятишки! С ними даже лучше,
чем со взрослыми. А ты помогать будешь и подучиваться. Согласна?..
- Да что вы, дядя Миша! Да конечно же...
- Значит, добро! Вообще-то ребята у меня - и ученики и помощники.
Но женщина будет - глаз особый!
Михаил Михайлович нарочно назвал Людмилу женщиной. Но это не
смутило ее. В словах капитана она почувствовала уважительное отношение
к себе.
- Ты - метеоролог, - сказал дядя Миша. - А это нам очень
пригодится, ребят подучишь своему делу.
И опять он не заметил у девушки ни смущения, ни мелкой гордости,
какая могла бы проявиться при упоминании о ее профессии.
Возвратившись, они зашли на детскую станцию, чтобы потолковать о
будущей работе. А перед этим на веранде встретили рослого
светловолосого парня в желтой кожаной куртке.
Михаил Михайлович и парень поздоровались.
- Работать? - спросил Кукин.
- Да, надо парус подправить.
- Все переживаешь?
- Что переживать! На будущий год - реванш. А яхта все-таки у меня
будет новая!
- Где ты ее возьмешь? - удивился дядя Миша.
- Построю.
Михаил Михайлович с недоумением посмотрел на парня.
- Ладно, Юрий, я к тебе подойду. Поговорим.
Когда Кукин и Людмила вошли в помещение детской водной станции,
капитан спросил:
- Ты знаешь, кто этот паренек?
- Знаю. Яхтсмен Вишняков.
- Потерпел на регате поражение. Успокоиться не может, а виду не
показывает. Молодой, а упорный человечище! Я таких люблю! Только о
новой яхте он что-то загибает, хотя и кораблестроитель.
Они осмотрели станцию, договорились встретиться завтра. И тут
Михаил Михайлович вдруг спросил:
- Постой, Людмила! Познакомились мы с тобой, друзьями вроде
стали, в помощники к себе тебя зачислил, а фамилию до сих пор не
спросил.
- Моя фамилия Багрянцева.
- Багрянцева?..
- Да, Багрянцева. А что, дядя Миша?
- Да нет, ничего. Приходи завтра. Завтра - суббота. Много
соберется ребят. Познакомишься. Будет погода - на двух яхтах выйдем.
Обычно домой от яхт-клуба Людмила ездила на автобусе. А сегодня
она пошла пешком. Пошла по набережной, которую очень любила. Она не
любовалась рекой, просто у реки словно бы легче дышалось, лучше
думалось. К реке она привыкла, привыкла к тому буксирному пароходику,
что тащит к лесопильному комбинату плот, к маленькому с маленькой
каюткой тарахтящему катеру, к лодке, на которой трое мальчишек
отправились неизвестно куда, может быть, к берегам Гренландии или
Груманга. Казалось, и буксирный пароходик с плотом, и катер, и лодка с
мальчишками были тут, на реке, и вчера, и позавчера - всегда, во
всяком случае с тех пор, как Людмила впервые появилась на этом высоком
берегу. Так дома привыкают к вещам, которых как будто бы не замечают,
но их любят, без них жизнь дома показалась бы странной.
Если с веранды яхт-клуба подняться на берег, направо потянется
березово-тополевый бульвар. Там всегда по вечерам много гуляющих
девушек, парней, стариков. У яхт-клуба бульвар кончается. Налево идти
- берег пуст. Этим берегом шла домой Людмила.
Вначале она думала о дяде Мише. Как она обрадовалась стать его
помощницей! Он правильно сказал: "Мальчишки - хороший народ!" Людмила
и сама любила подростков. Чего же лучше - заниматься на воде с
ребятами? А главное, она теперь будет все время на яхте или на шлюпке.
Но тут Людмила вдруг вспомнила, как дядя Миша почему-то удивился,
услышав ее фамилию. Или это ей показалось?..
Потом мысли ее почему-то перекинулись на того юношу, которого они
с дядей Мишей встретили на веранде. Впрочем, его она знала: один из
лучших яхтсменов города Юрий Вишняков. Она не была с ним знакома. Она
знала также, что Вишняков не сумел занять первое место в весенней
парусной регате этого года. Она сожалела об этом, потому что Юрий
Вишняков ей нравился больше других яхтсменов.
Людмила повернула назад и пошла к яхт-клубу. Не хотелось уходить
от реки.
Последнее время на веранду яхт-клуба она спускалась редко. Она
была отличной пловчихой и ныряльщицей. Но теперь ее влекло на яхту, к
парусу. В первые же дни вступления в парусную секцию Людмила два-три
раза повздорила с тренером, и тот намекнул, что она из секции должна
уйти. Она поняла намек и длительное время к яхт-клубу даже не
приближалась. Она мучилась дома и на берегу. А вот вчера в ветреный
вечер пришла, увидела отходящую от причала яхту и сбежала на веранду.
Но дядя Миша не знал ее и не взял с собой "в рейс". Зато сегодня...
"Но почему все-таки дядя Миша как-то словно изменился в лице,
когда услышал мою фамилию? - подумала Людмила. - Как будто он чему-то
удивился или что-то вспомнил...".
Она дошла до яхт-клуба и с высоты берега увидела Вишнякова,
склонившегося на веранде над развернутым парусом. Кроме Вишнякова, там
были дядя Миша и какие-то парни и девушки. Не было бы этих
"посторонних", может быть, Людмила и спустилась бы на веранду
посмотреть, как работает Вишняков. Ведь она еще очень мало знает о
парусах. А ей это нужно, очень нужно!
С минуту Людмила постояла у яхт-клуба и в тихом раздумье пошла к
дому.
Свернув на свою улицу, она неожиданно встретила Диню Птахина
мальчика, который жил неподалеку от ее дома. Встретила и обрадовалась.
Этот мальчик в ее глазах был счастливцем: он состоял в экипаже яхты
"Звезда", ходил матросом на яхте под командой Юрия Вишнякова.
- Здравствуй, Диня! - приветствовала она Дениску. - Как ты
живешь? Почему не в яхт-клубе?
- Я туда и иду, - ответил Дениска. - Опаздываю. Наши, наверное,
уже там.
Дениска знал Люду Багрянцеву и уважал ее. Он не раз видел, как
бесстрашно прыгала она в воду с самой верхней площадки вышки.
- Вишняков там, - подтвердила Людмила.
- Вот видите, - огорченно сказал Дениска. - Ну, я побегу. До
свидания, Люда!
"Счастливец!" - подумала девушка, глядя вслед бегущему к
набережной мальчишке.
Долгое время Дениска Птахин на "3везде" был только пассажиром,
хотя за усердие и для поощрения в команде его называли запасным
матросом. Свое "незаконное" звание Дениска носил с гордостью и
достоинством, и другие мальчишки ему завидовали.
А ведь совсем недавно...
- Ой, что мне делать с тобой, Дениска?! - горестно спрашивала
мать.
Кровать опять не заправлена, пол не подметен, а в дневнике - две
двойки. В школе жалуются: на уроках сидит неспокойно, мешает
заниматься другим, а вчера с последнего урока сбежал.
Он - обыкновенный школьник, и ничего примечательного в нем нет.
Не красавец, но и не уродлив. Не силач, но и не слабенький: постоять
за себя всегда сумеет. Характер у Дениски немножко странный. То он
носится словно угорелый по двору, по коридорам и школьным лестницам,
ссорится с ребятами, свистит и громко распевает песни. То вдруг
примолкнет, словно загрустит о чем-то, и уйдет на берег.
Дениска любит большую реку. И уходит на берег всегда один.
Смотрит на пароходы, на катера, на яхты и размышляет. Вот если бы
попасть на один из таких океанских пароходов и уплыть в море,
посмотреть другие страны, может быть, увидеть остров Свободы - Кубу!
Скучно живется Дениске. Все его учат, все наставляют: туда не
ходи, не бегай, не кричи. А Дениске иногда хочется так закричать,
чтобы услышал весь мир.
Скучно Дениске. Все говорят: того не делай, этого не делай. А
Дениске как раз хочется что-нибудь делать, просто руки чешутся. Вот
сколько у него энергии! А тут нельзя, нельзя, нельзя!
Дениска брел по бульвару, и тягостные мысли одолевали его.
Преподаватель истории говорил ему: "Ты, Птахин, носишь имя
легендарного героя Отечественной войны 1812 года, знаменитого
партизана Дениса Давыдова. Нужно достойно носить такое имя!" Ну что ж,
Дениска читал о Денисе Давыдове. Смелый был партизан! Но если бы
сейчас была война, Дениска давно бы ушел на фронт и организовал
партизанский отряд...
Преподавательница географии посмеивается: "Думаешь ты о Кубе, а
сам, наверное, и не знаешь, где Куба находится. Вот перепутал же
Балхаш с Байкалом. Ты знаешь, где находится Балхаш? Или ты тоже
считаешь, что география - наука для извозчиков?" Нет, Дениска считает,
что география - наука, прежде всего, для путешественников. Но ведь его
ни в какие путешествия не посылают и не пускают даже к морю.
Есть в школе два токарных станка. Вот хорошо бы поработать на
них. Но какое там! Дениску на несколько метров не подпускают к
станкам. Смотри издали! Очень интересно смотреть издали, когда хочется
самому запустить станок и работать на нем - точить, нарезать.
Нет, тоскливо жить на свете в таких условиях. Географию изучай, а
путешествовать нельзя. Знай, что такое коробка передач и муфта
сцепления, а за баранку автомашины сесть не разрешают. Тяни на уроке
пения "а-а-а", а в коридоре и даже на улице спеть громко, как Шаляпин,
хорошую песню запрещено. Дениска слышал по радио: Шаляпин пел громко,
басом, и его за это хвалили и благодарили.
Дениска подошел к яхт-клубу и, оглядевшись, тихонько спустился по
лестнице на веранду. Тут находиться ребятам тоже не всегда разрешают.
Строгая тетка ворчит: "Краску с катеров сдерете". А зачем ее сдирать?
Разве только нечаянно. "Утонете еще!" Как будто в другом месте утонуть
нельзя: река большая и всюду глубокая. А Дениска так здорово плавает,
что ему никак и не утонуть.
Хорошо бы взять лодку и покататься по реке. Но лодку дают по
паспорту или "другому документу". Ни паспорта, ни "другого документа"
у Дениски, конечно, нет. Кроме того, за прокат нужно платить деньги.
Денег тоже нет. Впрочем, сейчас и проката нет. Лодки кверху днищами
покоятся на причале.
Веранда яхт-клуба была заполнена яхтами и катерами. Одни уже
блестели свежей краской, другие, обшарпанные и грязные еще
ремонтировались.
У одной из яхт хлопотал высокий и плечистый парень в парусиновой
куртке. Он мельком взглянул на осторожно подошедшего Дениску и ничего
не сказал.
Дениска долго и с удовольствием наблюдал, как ловко и уверенно
работал молодой великан. Он очищал корпус яхты, подготовляя его к
окраске.
Недавно освободившаяся ото льда река искрилась солнечными
блестками. Течение было стремительно, и маленький пароходик с баржой
на буксире с трудом выгребал куда-то вверх по реке. Зато как быстро
несся вниз по течению и без того быстроходный катерок, распушая под
носом усатые струи. Река жила напряженно, трудолюбиво и весело.
Дениска отошел к парапету, полюбовался рекой и идущими по ней
судами, а потом вернулся к яхте. И он еще долго стоял и смотрел, как
работал великан, пока тот не усмехнулся, сказав:
- Смотрю я на тебя (хотя он почти не смотрел на Дениску) и
удивляюсь. Битый час ты стоишь и бездельничаешь. А если нечего тебе
делать, взял бы и помог мне!
- А что нужно делать, дяденька? - нерешительно, но с готовностью
спросил Дениска.
Парень опять усмехнулся.
- Сколько тебе лет?
- Двенадцать.
- Да, разница. Пожалуй, для тебя я и дяденька. Но зови меня
Клавдием. А тебя как зовут?
Дениска назвал имя и фамилию.
- На яхте хочешь покататься? - опросил Клавдий.
Дениска даже не поверил Клавдию. Он едва смог проговорить:
- Очень хочу.
- Ну вот, есть такая поговорка: любишь кататься - люби и саночки
возить. Если нечего делать, бери шкрабку и очищай на корме краску, вот
так... - Клавдий показал, как очищать старую, облупившуюся краску.
- Поняла? - весело спросил он.
- Поняла, - ответил Дениска, и оба рассмеялись.
Дениска работал с упоением и был горд. В разговоре с Клавдием он
узнал, что его новый друг - яхтсмен-разрядник, что ремонтируют они
яхту класса "Дракон", а называется яхта "Звезда". Клавдий Малыгин -
матрос "Звезды", а рулевым на "Звезде" ходит Юрий Вишняков. Команда
яхты скоро будет готовиться к соревнованиям - парусной регате. Но
Дениска все равно вволю накатается на яхте. Они поработали часа два.
Потом Клавдий вытащил из сумки полкирпичика черного хлеба и
полуокружье вареной колбасы. Подстелив на ящике газету, он нарезал
хлеб ломтями, а колбасу разрезал только пополам.
- Без подкрепления нельзя, - сказал он. - Садись, Денис! Вот нож,
если хочешь, режь колбасу, а я так, куском вкуснее.
Все горести и тоска у Дениски в работе забылись, а есть
захотелось. Он подумал-подумал, глядя на Клавдия, и взял ломоть хлеба,
а потом отрезал кусочек колбасы.
- Бери больше! - подбодрил его Клавдий. - Путь к сердцу бойца
лежит через желудок! Это не ты сказал?
- Нет, - наивно признался Дениска.
Перекусив, они снова принялись за работу. Вдруг Дениска услышал
голос:
- Что, Клавдий, помощника нашел?
Дениска обернулся и увидел совсем молодого пария, светловолосого,
в кожаной куртке, и он сразу догадался: рулевой Юрий Вишняков. Дениска
застенчиво поздоровался и подумал о том, как Вишняков отнесется к
нему, новоявленному яхторемонтнику. Все-таки ведь старший на "Звезде"
- он, Вишняков, и от него зависит оставить или прогнать Дениску.
- А ты на детскую станцию не ходишь? - спросил Юрий.
- Мне справку не дают, - сказал Дениска. - Дают только круглым
пятерочникам и четверочникам. И потом... дисциплина...
Такое признание могло оказаться не в пользу Дениски. Он даже
испугался и пожалел о признании.
- А у тебя, значит, двойки? И дисциплина хромает?
Дениска ничего не ответил.
Вишняков заговорил с Клавдием, а Дениска, чтобы показать свою
дисциплинированность и трудолюбие, принялся усиленно шкрабить. О чем
разговаривали яхтсмены, он не прислушивался. Дениска по опыту знал:
излишнее любопытство может только ему повредить. Взрослые не всегда
такое любят.
Спустя минуть пять к Дениске подошел Юрий и молча смотрел на его
работу. Дениска весь напрягся в своих стараниях. Ему очень хотелось
понравиться Вишнякову.
- Я поговорю с дядей Мишей, - сказал Юрий. - Он возьмет тебя к
себе.
- Я бы хотел у вас, - просительно и тихо сказал Дениска.
- А с учебой как?
- Будет хорошо, дядя Юра.
На следующий день Дениска опять пришел ремонтировать "Звезду", да
так и остался "запасным" в команде Вишнякова. Через год, когда команда
осталась без второго матроса и Вишняков предложил на это место
Дениску, в совете общества запротестовали. Слишком большая разница в
возрасте была бы между матросами Малыгиным и Птахиным. Полюбившие
исполнительного и бойкого мальчишку, Юрий и Клавдий обратились в
областной совет спортивных обществ. А баловавшийся стихами Дениска к
тому времени написал песенку яхтсменов. И судьба маленького матроса
была решена. Песенка всем нравилась, а матросские обязанности Дениска
выполнял не хуже взрослого.
Юрий и Дениска подняли парус и теперь нетерпеливо ожидали Клавдия
Малыгина, который, конечно же, ушел в продовольственный магазин.
- Сегодня у нас была получка, - сказал Юрий. - Сейчас натащит
всякой всячины.
- Хорошо бы купил плавленого сыру, - сказал Дениска и мечтательно
добавил: - Когда я поступлю работать, то буду всегда покупать
плавленый сыр и конфеты "Ласточка". "Ласточка" - это для мамы, она
очень любит...
- Посмотри, Денис! - перебил Юрий. - Неужели она собирается
прыгать?.. Да нет, не прыгнет, струсит...
На самой верхней площадке вышки для прыжков в воду стояла
девушка. В своей неподвижности издали она казалась статуей, гипсовой
спортсменкой, какими украшают бульвары и набережные.
- О, это же Люда Багрянцева! - воскликнул Дениска. - Нет, она не
струсит. Она уже прыгала, она здорово прыгает...
И словно в подтверждение слов Дениски, девушка
...Поділитися у соцмережах
