Жанр: Научная фантастика
Рассказы
Б. ЗУБКОВ, Е. МУСЛИН
Рассказы:
ЖИТЕЙСКИЕ РАЗГОВОРЫ ХХI ВЕКА.
За краем Солнца.
Зеленая кнопка.
ПАРАДОКС ВЛАСА УВАРОВА.
ЧЕРНЫЕ И ЗЕЛЕНЫЕ.
Аквариум.
Б. ЗУБКОВ, Е. МУСЛИН
ЖИТЕЙСКИЕ РАЗГОВОРЫ ХХI ВЕКА
Научно-фантастические диалоги
ПРЕРВАННЫЙ ЗАВТРАК
- Подлетаю к Черной Звезде. Трах! Астероид рассекает звездолет на две
части. Что делать! Выбрасываюсь на вспомогательном фонолете.
Трах-тарарах! Космический ливень разрушает двигатель фонолета.
Катапультирую в аварийной капсуле. Бах! Отменный протуберанец
вырывается из Черной Звезды и расплавляет капсулу. Спускаюсь на
парашюте. Дзинь! Летающий ящер рвет парашют в клочья. Внизу озеро
кипящей воды. Падаю прямо в него. Еле доплыл до берега. В кармане
комбинезона были сырые яйца, так представляешь себе, пока плыл, они
вкрутую сварились.
- Ну, вот уж это ты сочиняешь! Откуда у тебя в комбинезоне могли
оказаться сырые яйца?
- Не успел позавтракать.
НЕМЫСЛИМЫЕ ПРОЦЕНТЫ
- Предлагают сократить штаты нашего завода на десять целых и семь
десятых процента. Ума не приложу, как это сделать.
- Что же тут особенного! Завод огромный.
- Да ведь на весь завод я один живой человек!
ЖИТЕЙСКИЕ НЕУРЯДИЦЫ
- Что ни говори, а Марс - это провинция. Синтепища какая-то странная.
Ел вчера помидор, а он икрой отдает. Только пять телепрограмм - и все
плоские...
- Избаловались вы, батенька. Побывали бы здесь в девяносто седьмом
году. Не то что телепрограмм, робота толкового найти было невозможно.
Самим с детьми приходилось гулять.
"Знание - сила", 1964, ¦ 12.
Б. ЗУБКОВ, Е. МУСЛИН
За краем Солнца
В подвале пахло запекшейся кровью. Мрак давил на каменные стены подземелья.
Игнат со стоном шевельнулся и разметал руки. Правая рука коснулась
шершавого дерева. Значит, он в лесу? Рука поднялась и ощупала на дереве
железные скрепы. Клетка. Неужто замкнули его в деревянную клетку? Руку
внезапно рвануло, ожгло. И одновременно раздался звериный рык. Зверь по
ту сторону деревянной решетки был так близко, что Игнат почувствовал
его теплое дыхание. Но боль от свежей раны, от руки, вспоротой когтями
хищника, встряхнула сознание. Неожиданно появилась надежда на спасение.
Зверя бросили сюда для устрашения узника. Но зверь безрассуден, он
может быть страшен и для тюремщика/
..Где-то здесь, на земляном полу валяется плоский почти острый камень.
В ночь после первого допроса, Игнат подложил его под голову. Сейчас
каменный осколок может стать орудием спасения.
Игнат встал. И тут же ухнула вниз земля - боль от ран вырвала из-под
ног опору Пополз. Перед глазами расплывались, лопались нестерпимо
огромные радужные круги. Помогло то, что нашел у порога двери
деревянную кадушку с водой, - видно, сжалился кто-то из тюремных холопов.
Прохладная свежая вода взбодрила. Нащупал босой ногой заветный камень,
полузатоптанный в мягкую землю.
Пол был насыпной, из свежей влажной земли. Видно, подземелье выкопали
сперва почему-то глубже, чем надо, и пол потом снова подняли, подсыпав
две-три телеги земли. Все это Игнат сообразил быстро, и картина побега
ясно рисовалась перед ним. Каменным острием он подкопает частокол,
отделяющий его от зверя. Хотя бы знать, какой там диковинный зверь,
какой он породы и масти. Узнает это он лишь тогда, когда от соединенных
усилий человека и разъяренного животного рухнет разделяющая их
деревянная решетка. Главное, чтобы случилось это к утру, когда стражник
откроет дверь подвала. Ринется зверь, почуя волю, а вслед за зверем
ускользнет Игнат.
Игнат вонзил острый камень в земляной пол, обнажая концы частокола. И
на каждый удар камня зверь отвечал могучим ударом своего мускулистого
саженного тела, расшатывая скрипучие колья.
Человек и барс работали вместе...
...Роет Игнат влажную землю, и уже не могильной сыростью веет от нее, а
терпким запахом степного разнотравья. Снятое с потного коня седло
брошено на землю одной подушкой для двух голов. Сплетаются вместе,
втугую, как ременные узоры седла, странствования Игната и Илейки,
горячий Илейкин шепот обжигает ухо:
- Зеркало вселенной - Солнце - душа мира и управитель вселенной, от
него все планеты и Земля светлость свою приемлют. Светило - посередь
мира недвижимо, а Земля - несамосветлый шар, коловращающийся округ Солнца..
Был когда-то Илейка военным холопом ратной свиты боярина Шакловитого,
да попал в плен. Долго ли, коротко, оказался в Польше у пана
Ястржицкого, волынского каштеляна. Пана страсть одолевала - небесная
наука, астрономия. Был Илейка у него в чести. Вместе чужеязычные
манускрипты буквица за буквицей разбирали, данцигского астронома
Гевелия и космографа Блеу на польский перелагали.
Илейка рисовал на песке круги планетных орбит, хитросложные птоломеевы
диференты, лик Солнца с языками пламени вокруг. Под конский топот
уносились к звездам мысли Игната, буйное пламя сторожевых костров
красило в багровый цвет картины солнечного лика, охотничьи трофеи
казаков напоминали о звериных именах далеких созвездий...
Было это еще не так давно.
...Слабее и реже удары каменного заступа. Притомился узник, но понимает
- задуманное почти сделано. Ночь темна не на век, воевода.
...Недолгим было знакомство Игната с воеводой Тимофеем Струмилиным,
недолгим да памятным.
Послан был Струмилин в Запороги боярами на посольскую разведку, с
дарами и грамотами; прибирать на государеву службу казаков, а заодно и
беглых людишек высмотреть, кого задобрить, кого и припугнуть.
Не успел воевода к казацким порядкам приглядеться, случилось невиданное
чудо! В полдень настала ночь. Словно черная птица взмахнула крылом и
закрыла солнце. Настороженно затих казацкий лагерь. Умолкли птицы, вся
природа смутилась.
Не чуя рези в глазах, смотрел Игнат, как солнце обращалось в полумесяц,
потом в тонкую, все еще светящуюся дужку и как вдруг тень, преступив
какую-то невидную грань полностью объяла солнце. В тот миг по краю
круглой черноты вспыхнул нежный золотистый венец. И вот тогда на
потемневшем небе Игнат увидел доселе никем невиданное: рядом с
померкнувшим светилом сияла незнаемая людьми звезда. Она была ярче
самой светлой звезды в рогах небесного Лося. О ней никогда не
рассказывал Илейка.
Не шелохнувшись, завороженный, стоял Игнат... И лишь когда круглая тень
стала сползать с солнечного диска, когда исчез нежный золотой венец и
померкнул свет невиданной звезды, захлебнувшись в потоке солнечного
света, услышал Игнат совсем рядом громкие всхлипывающие рыдания. Около
него стоял на коленях государев посол, воевода Струмилин. Не то
молится, не то рыдает пополам с икотой от большого страха - в солнечном
затмении привиделся воеводе конец света.
Расхохотался Игнат. Боярин поднялся, грозно засопел.
А ночью слуги его подкрались к спящему Игнату, прижали к земле,
закатали в войлочную кошму...
За всю свою жизнь не передумал столько дум Игнат, сколько тогда,
запеленутый в пыльную колючую кошму, увозимый на тряской телеге к
владениям воеводы. Понял, догадался, что не звезду видел на небе близ
солнца, а планету - несамосветлый шар, коловращающийся вокруг Солнца
подобно Земле, планету, бегающую по той же орбите, что и Земля, но
вечно спрятанную от нас солнечной громадой. Это была вторая Земля,
открытая им, Игнатом! Быть может, там плескались реки небесной
голубизны, солнечно желтели прибрежные пески, и жили там незнаемые люди
светло и прозрачно. Горячими угольями жгли Игната: зачем ржал над
воеводой, зачем мерзким хохотом подбивал людишек на неуважение к
государеву послу? Пытали по-всякому.
На восьмой день почуял Игнат: не выдержит, умрет под пытками. И решил
рассказать о своей Земле. Пусть запишут в расспросные пытошные книги,
пусть услышит дьяк, что ведет запись, узнают боярские люди. Все легче
умирать будет, не унесет в могилу увиденное, найденное.
Дьяк позвал настоятеля ближнего монастыря.
- Заживо небесные тайны созерцать хочешь? - вцепился монах словами,
словно крюком железным за горло взял. - Выше престола божьего замахнулся?
Богопротивными казались настоятелю мысли о второй Земле, увещевал он
Игната:
-На семи кругах небесных поставил бог звездное течение! На первом круге
- ангелы, на втором - архангелы, на третьем...
Настоятель зудел, уносясь тонким голосом все выше и выше:
- На пятом круге - силы, на шестом - господства, на седьмом - херувимы
и серафимы...
Прервал монаха Игнат, из последних сил вы говорил:
- А разум человеческий - он, отец настоятель, на восьмом кругу, превыше
всего.
...Утром, освободившись из подземелья, Игнат сделал лишь пять шагов. На
шестом упал на мягкий лесной мох и не поднялся. Рисунком невиданных
созвездий слетели листья орешника на его рваную рубаху.
? ? ?
Я закрываю небольшую книжку в мягком светло-зеленом переплете. Все
члены нашего космического экипажа знают эту коротенькую повесть о
судьбе Игната. Перед отлетом известный историк, профессор Михаил
Юльевич Каразин, немного смущенный, боясь показаться навязчивым,
преподнес каждому из нас по такой книге. Нас восемь на корабле, и во
все книги вложено по листку. Профессор их все написал от руки, желая,
вероятно, подчеркнуть значимость своей просьбы. Они и озаглавлены
несколько необычно:
"ЛИЧНАЯ ПРОСЬБА"
"Дорогие друзья! У меня к вам необычная просьба. Свыше трех веков
назад, а именно 12 августа 1654 г., в Юго-Западном крае Руси
наблюдалось полное солнечное затмение. Об этом небесном явлении
упоминается в "Житии протопопа Аввакума написанном им самим". Этот факт
подтверждается расчетами русского астронома М. В. Вильева,
опубликованными в книге Даниила Святского "Астрономические явления в
русских летописях", вышедшей в свет в 1915 году. На карте, составленной
астрономом, хорошо видно, что полоса затмения от Варшавы пошла на
юго-восток через Херсон по направлению к Персии.
Так вот, как сообщается в одной недавно найденной рукописи, казак
Игнат, внимательно наблюдавший в этот день за солнечным диском, в
момент, когда тот был полностью закрыт Луной, заметил близ него новую
звезду, значительно превосходившую по яркости все остальные. Ни до, ни
после затмения этой звезды увидеть не удавалось. Будучи знаком
понаслышке с учением Коперника, наблюдательный человек высказал
еретическую по тем временам мысль, что виденная им звезда - планета,
похожая на Землю. Двигаясь по небесной тверди За Солнцем, она всегда
загорожена от нас его сверкающим ликом.
За вольные мысли Игнат был нещадно бит, однако продолжал упорствовать.
Обо всем этом вы уже знаете из моего рассказа. Но сейчас я обращаюсь к
вам с личной просьбой.
Нет ничего принципиально невозможного в том, что на диаметрально
противоположной от Солнца стороне земной орбиты движется какая-то
планета. Для того чтобы играть с нами в прятки, Земля-II должна
перемещаться с той же угловой скоростью, что и Земля, и отстоять на
таком же расстоянии от Солнца. Заметьте, что условия жизни на ней могли
бы быть близкими к земным! Извините за полет фантазии, но представьте
себе, что триста лет назад положение планеты на несколько угловых минут
отличалось от теперешнего, и она действительно "выглянула" из-за
солнца. Тут-то во время затмения ее и заприметил Игнат - зоркий
астроном-самоучка старой Руси.
Как видите, довольно стройная цепь умозаключений. Увы! . Когда я
обратился к астрономам, вся логика мгновенно порвалась от одного
прикосновения математического скальпеля.
Вы лучше меня знаете, что, если уж говорить точно, Солнце и Земля
вращаются вокруг своего общего центра тяжести, причем их общий центр
тяжести расположен всего на расстоянии 500 километров от центра Солнца.
Так что практически Солнце остается неподвижным, зато на периоде
обращения Земли это заметно сказывается. Да, если бы по ту сторону
Солнца имелась планета, подобная Земле, то центр тяжести всей системы
совпал бы с центром Солнца и продолжительность земного года изменилась
бы на 100 секунд. К тому же мы наблюдали бы необъяснимую неправильность
в движении других планет. Однако ничего этого нет. Пути планет идеально
согласуются с законами небесной механики. Значит, гипотеза Игнатова -
любопытный исторический курьез, не больше?
Но почему бы не предположить, что есть еще какие-то другие неизвестные
планеты в Солнечной системе, которые могли бы как-то компенсировать эту
неправильность? Ведь открыл же польский ученый Кордылевский совсем
недавно два новых пылевидных естественных спутника Земли. Так что
окажись наблюдения Игната Игнатова верными, они бы повели к цепной
реакции крупнейших астрономических открытий..."
...Мы в пути уже одиннадцатые сутки. Земли Игнатова пока не видно. Я
готовлюсь к очередному сеансу связи с Землей. В радиоотсек входит наш
командир и кладет на стол бланк с текстом радиограммы. Почему командир
так странно смотрит на меня? Что это? Неужели?.
"22 января 198... года. Борт космического корабля "Заря-15". Сегодня в
6 часов 20 минут по московскому времени корабль, продолжая двигаться по
направлению, близко совпадающему с линией земной орбиты, достиг
расчетной точки, удаленной от Земли на 1 миллион 400 тысяч километров.
Произведены астрономические наблюдения Солнца и околосолнечного
пространства. Близ видимой границы фотосферы обнаружен объект минус
четвертой звездной величины с явно выраженным диском. В спектре
атмосферы новой планеты отмечены линии кислорода и водяных паров.
Спектрометры обнаружили молекулы белковых соединений. Исследования
Земли-II продолжаются".
Командир корабля И. ИГНАТОВ"
"Знание - сила", 1963,¦ 2.
Б. ЗУБКОВ, Е. МУСЛИН
Зеленая кнопка
Не доходя двух световых минут до таинственной планеты Мюи, звездолет
пошел на посадку. Парашюты благополучно доставили на планету
хрустальную капсулу со спящим астронавтом. Еще ничего не зная о
случившемся, молодой астронавт, как всегда свежевыбритый
кибернетическим парикмахером и приятно освеженный одеколоном "Вечерний
Сатурн", продолжал смотреть свежий стереофонический сон. А рядом уже
стояли нейробы, - попросту говоря, кибернетические роботы -
единственные обитатели планеты Мюи и, жужжа, как осенние мухи,
оживленно совещались.
Астронавт оказался первым человеком на этой планете. Поэтому нейробы
немедленно приступили к математическому анализу неизвестного механизма,
лежавшего перед ними. Уже через две микросекунды удалось найти
координаты центра тяжести астронавта и установить, что данное
устройство относится к группе Прямоходящих Механизмов и что в его
верхней шарообразной части помещается несложный кибернетический агрегат.
- Бьюсь об заклад, он не сможет решить простейшее сингулярное
уравнение, - хихикнул нейроб, похожий на помесь радиолокационной
антенны с пишущей машинкой. Это был всезнающий Энциклоп. - Сколько
простейших ячеек памяти вы насчитали в его так называемом мозгу?
- Че... че... четырнадцать миллиа... а... ардов, - почтительно доложил
крохотный тощий нейробик, вылезая из-под хрустальной капсулы. Недавно
перед самым носом нейробика упал громадный метеорит, и это так
подействовало на малютку, что он начал заикаться.
- Всего лишь четырнадцать миллиардов? Ха-ха-ха!.. - рассмеялся
Энциклоп, дребезжа кварцевыми усилителями.
Конечно, это было не очень тактично со стороны Энциклопа - хвастаться
своим превосходством, но, что поделаешь, - истина нам всего дороже, и
приходится признать, что в квантовом мозгу Энциклопа один только список
дурных примеров занимал двести миллиардов ячеек памяти.
Маленький нейробик, польщенный тем, что ему дозволили вмешаться в столь
высокоученый спор, пропищал:
- Осмелюсь за... за... заметить, что да.-.да.-.анный Прямоходящий
Me...механизм на шестьдесят шесть процентов состоит из воды.
Во...-во...водички!
- Представляю, какие у него водянистые мысли! - сострил Энциклоп,
слывший среди нейробов отчаянным остряком. - У него не мозг, а водяная
лужа! .
Вдруг все грани алмазного куба, стоящего возле капсулы с астронавтом,
засветились бледнорозовым светом. Это была последняя новинка техники
нейробов - Большая проникалка. Проникнув в тайники памяти
Прямоходящего, она демонстрировала на своих рубиновых экранах весь
запас информации, хранящейся в его мозгу. На экранах мелькали хвостатые
интегралы, таблицы прошлогодних футбольных розыгрышей "Спартак" -
"Динамо" и абсолютно не понятное нейробам стихотворение "В лесу
родилась елочка"...
- Ничего себе наборчик! Хаос! Полный хаос! - негодующе заметил плоский,
как шляпка гвоздя, нейроб, по прозвищу Великий Аварийщик.
- Смотрите, смотрите, - пропищал нейробик, указывая клешней на экран, -
у этого... как его... Прямоходящего се... семнадцать миллионов мозговых
ячеек заняты какой-то Ва...Ва...Валюшей!.
И нейробик залился ярко-красным неоновым светом.
- Тем более! - сказал Аварийщик. - Все эти так называемые эмоции,
чувства, страсти окончательно запутывают и без того хаотическую память
Прямоходящего...
Разумеется, ни одна авторучка, ни одна пишущая машинка, ни одна
ротационная машина не в силах поспеть за спором нейробов. Весь
вышеописанный обмен мнениями занял всего три с половиной миллионной
доли секунды, а уже к началу пятой миллионной секунды нейробы пришли к
окончательному выводу: лежащий в хрустальном вместилище суставчатый
Прямоходящий Механизм не может быть отнесен к разряду творчески
мыслящих агрегатов, аппаратов или механизмов.
Но вдруг астронавт в последний раз причмокнул во сне губами и
проснулся. Он увидел вейробов, столпившихся вокруг его ложа и
удовлетворенно улыбнулся, он их всех хорошо знал - это были нейробы,
сделанные когда-то в его лаборатории. Все шло в точном соответствии с
программой посадки на планету Мюи.
Астронавт откинул крышку хрустальной капсулы, приподнялся и нажал
Зеленую Кнопку у изголовья. И тут все стало на свое место:
Аварийщик бодро потряхивая молибденовыми суставами, помчался жарить для
молодого астронавта сочный бифштекс, а мудрец Энциклоп, взвалив на
плечи пару атомных заступов, отправился расчищать от камней стартовую
площадку для звездолета. Ничего не поделаешь. Зеленая Кнопка власти над
машиной - она, знаете ли, всегда в руках человека.
А то, что нейробы на досуге, пока человек не проснулся, решили
позлословить на его счет, так это ничему не мешало. Еще наидревнейшие
философы подметили, что слуги очень любят судачить о своих господах.
"Знание - сила", 1963, ¦ 1.
Б.Зубков, Е. Муслин
ПАРАДОКС ВЛАСА УВАРОВА
После смены Влас Константиныч по старой привычке пошел на свалку
металлолома. Между холмами сине-фиолетовой путанки валялись оплавленные
электросваркой куски рельсов, чугунные чушки, ржавые железные кружева
из-под штамповочных прессов. На этот раз ему повезло. Он нашел, что
искал - пару метровых кусков швеллера, совсем новеньких, еще липких от
защитной смазки, и захватил их с собой.
- Опять что-нибудь затеваешь? - подозрительно спросил Меркушкин, когда
увидел Уварова с добычей в руках. - Ты во втором пролете место не
занимай. Я там новый пресс ставить буду.
Начальником кроватного цеха Меркушкин стал с полгода назад. Строгость и
бдительность он почитал основными качествами для руководителя.
- Да так... Ничего... Обмозговать еще надо... - уклончиво ответил Влас
Константиныч.
- Хм... Обмозговать. Ну, а с пружинами как, не подведешь?
- Что ты, Мокей Иваныч. Пружин на месяц вперед навили. Наш станок их
как семечки...
- Ладно, не хвастайся. Сделал станок, поощрение мы тебе выписали, все
честь по чести. Ну, а порядок у меня в цеху для всех один.
Меркушкин окинул взглядом диковатое сооружение, которое громоздилось в
углу кроватного цеха, и еще строже произнес:
- Строишь все. А что именно, хотелось бы знать?
- Машину одну, - хмуро ответил Влас и озабоченно постучал молотком по
металлу.
- Ну-ну, строй. Только оформить бы не мешало. Чтобы лишних
разговорчиков не было. Руководство поставить а известность. А то вдруг
каждый начнет сам по себе, что ж тогда будет?
Как-то утром в цех прибежала Люська, курьерша из заводоуправления.
- Уварова к главному инженеру, - бросила она и понеслась дальше.
Влас Константиныч аккуратно повесил промасленный фартук на гвоздик,
вымыл руки в мутной эмульсии пополам с ароматными сосновыми опилками,
протер очки большим и очень чистым носовым платком и неторопливо вышел
из цеха.
Секретарша главного инженера встретила его с какой-то даже судорожной
приветливостью.
- Андрей Макарыч вас уже ждет, проходите, пожалуйста.
- А, товарищ Уваров, здравствуйте, здравствуйте. Присаживайтесь. Как у
вас там дела в цеху? Как ваш станок? Как работается?
- Станок, как станок, что ему делается. Пружин уже на месяц вперед
навил. А вот с материалами туго.
- Да, понимаю. Но что поделаешь? - Андрей Макарыч развел руками. - Рад
бы в рай, да грехи не пускают.
- Уже пятый год пробиваю...
- Ну так что ж, что пятый. Один иностранный изобретатель, Ванкель, над
своим двигателем тридцать лет думал. Терпение в таком деле надо иметь.
Нельзя же все дела бросить и одними изобретениями заниматься. Ну,
ладно, не в этом сейчас дело. Вы, говорят, тоже какой-то... э-э...
двигатель затеяли, а?
Влас Константиныч не спеша подышал на очки.
- Я изобрел вечный двигатель, - просто сказал он, как будто речь шла о
напильнике или о гаечном ключе. - Совсем немного доделать осталось. Вы
только распорядитесь, чтобы Меркушкин мне не препятствовал.
- Да, конечно, конечно... Ну, а может, вам сперва отдохнуть, отвлечься?
Понимаю, что огорчений было немало, у каждого изобретателя их...
Съездили бы в Крым, на Кавказ...
- Сейчас никак не смогу. Доделаю двигатель, вот тогда и поеду, - твердо
сказал Уваров и в упор посмотрел на главного инженера. Тот смущенно
отвел глаза.
- Года три назад вы еще какое-то летающее яйцо предлагали...
- Да чего о нем вспоминать. Вы же сами сказали тогда, что идея эта
бредовая, летательный аппарат на таком принципе сделать, мол,
невозможно. Нет уж, лучше я верным делом займусь. Я тридцать лет на
заводе работаю. Сейчас, Андрей Макарыч, об одном только прошу - пусть
мне не мешают. А я уж тогда сам со своим двигателем справлюсь.
Влас Константиныч встал и тихо пошел к двери. Главный инженер вздохнул,
покачал головой и снова снял телефонную трубку.
Ночью в кроватном цеху послышался шум. Скрипел жестяной кожух. Внутри
него что-то свистело, хрипело, повизгивало. Глухо вздрагивал пол.
Вахтер Федулыч, человек нервный и бессонный, срезу забеспокоился,
тревожно прислушался. Никак пробрался кто в цех? А зачем? По какому
такому делу? Федулыч грозно нахмурился, тряхнул музейной берданкой и,
шаркая мохнатыми валенками в оранжевых галошах-самоклеях, зашагал к
воротам цеха. Шум становился сильнее. Слышались вздохи, хрустело
железо. Как будто старорежимный леший в футбольных бутсах бегал по
крыше. Бдительный заводской страж мысленно перекрестился и рывком
распахнул дверь. Приложив руку козырьком, он всмотрелся в глубину цеха.
Но там не было ни души. Притихли работяги-станки, застыл наверху кран.
Зато вовсю работала машина Власа Константиныча. Хлипкий кожух ходил
ходуном, корежась, как студень. Вертелись колеса, вверх и вниз мчались
матерчатые ремни в частых заплатах. Откуда-то изнутри слышались вздохи.
Будто какие-то поршни накачивали и выпускали воздух.
Опасливо озираясь, Федулыч заспешил в сторожку.
- Так что докладывает вахтер Кузьмичев. - Он откашлялся в телефонную
трубку. - Вечный движитель в кроватном цеху пошел на полный ход. Гудет,
прямо ужасть...
- Что? Что ты там мелешь? Какой двигатель? Кто разрешил?
"Ночной директор" на, другом конце провода никак не мог взять в толк, о
чем идет речь. Он спустил босые ноги с директорского дивана и пошевелил
большими пальцами.
- Крутится, Павел Матвеевич, по истинной правде говорю, крутится. Как
есть, сам пошел, - слышался сипловатый голос из телефонной трубки.
- Гм, крутится? Хорошо, примем меры.
Павел Матвеевич еще не представлял себе точно, что именно нужно
сделать, но с юридической точки зрения картина была для него очевидна.
Что-то там шевелилось, крутилось без соответствующей санкции. Он
позвонил на квартиру Меркушкину...
Когда ровно в восемь ноль-ноль Влас Константинович подошел к кроватному
цеху, т
...Закладка в соц.сетях
