Жанр: Научная фантастика
Жесткий контакт
...!.. Без паники, скаут!
Вертолет четко сбило вихрем, нет вопросов! А упавшие березы ты видел? Нет, не
видел, паникер хренов!.. Кто паникер?! Я?! Дожили, сам с собой разговариваю...
Кстати, а ведь и правда, рядом с упавшим вертолетом ни одного сваленного
ствола. Вообще в лесу ни одного гниющего дерева. Как же, а? Вихрь с ума сойти,
а деревья не валит... Мистика...”
Сии-и-ууу-у — свист ветра. Шширр-р-р — шипение веток. И неожиданно
— Ак-ка-ка-ха-ха-а!.. Оглушительный, сумасшедший... смех? Пожалуй...
Ак-ка-ха-ха!.. Хохот безумца за спиной. ОЧЕНЬ БОЛЬШОГО безумца. Если бы не
вихрь, Алекс решил бы, что сумасшедшй хохот транслируют с вертолета,
царапающего брюхом верхушки деревьев. Однако вертолеты в такую погоду не
летают.
Ак-ка-ха-ха!!. Раскатистый хохот великана догоняет, звуковая волна
накрывает путников сверху.
Алекс покрепче уцепился за торбу проводника-поводыря, крутанул
шеей, оглянулся.
АК-ХА-ХА-ХА!!!
Ветер слепил глаза. И все же сквозь вынужденный прищур Алекс увидел
огромную, сотрясающуюся от смеха человекоподобную фигуру.
Ах-кха-а! Кха! А!!!
Серая масса меж стонущих стволов, косматая голова торчит над
беснующими верхушками деревьев. Длинные руки со скрюченными пальцами волочатся
по земле...
Арбуй круто свернул вправо. Алекса нещадно мотнуло, стукнуло бедром
о березу, и он едва не упал, едва удержался на ногах. По макушке шлепнуло
переплетением веток, глаза засыпало трухой, особенно сильный порыв ветра вдул в
легкие нечто вроде пыли. Алекс задохнулся, закашлялся. А проводник-поводырь пер
танком, и Алекс тащился за ним, как на прицепе.
Акх-а-ха... Раскаты сатанинского смеха заглушил удар грома.
Фотовспышкой сверкнула молния. Тяжелые дождевые капли обрушились со всех
сторон. В один миг промокла одежда и под ногами сделалось вязко. Ливень! Потоки
воды с черного неба.
— Арбуй! Слышишь меня?! — крикнул Алекс, прижавшись лбом к
взмокшему от воды и пота затылку проводника.
— Слышу...
— Кто это?! Там! Сзади! Большой...
— Лобастый...
— Кто?
— ... поднажмем... из вихря... тогда и от Лобастого...иначе...
ня... б... под...мем...
Слова как дождевые капли, ветер то задувал в уши, то дробил на
слоги, а то и вовсе изничтожал. Что не сумел расслышать, то Алекс домыслил.
Огромное существо — Лобастый — опасность, сопутствующая вихрю. Вырвешься из
вихря, и нету Лобастого. Исчезнет вместе с ветром, вместе с бурей.
“Куда “исчезнет”? — Рациональный мозг скаута никак не хотел
перестраиваться на мистическую волну. — Под землю провалится? В небо улетит?..
Допустим, великан — это мутант. Привет из прошлого, отрыжка Первой Всемирной.
На память о своих островах, о своем секретном оружии, япошки оставили Дикие
Земли, где мутировали, к примеру, медведи... Ой, глупость какая... Кабы все
было так просто, медведей-мутантов можно было бы из... Ружье! У Арбуя
двухстволка!.. Ну и что? Для Лобастого пуля, что для слона дробина... А может
быть... Может! Вполне! Слуховая галлюцинация и, как следствие, галлюцинация
зрительная! Хитрая аэродинамика определенного участка леса, где часто случаются
атмосферные катаклизмы и где вой ветра периодически звучит как хохот. Я услышал
хохот, оглянулся, я ожидал увидеть великана, и воображение с готовностью
дорисовало детали, взяв за основу вихревое облако веток и листьев...”
Ах-кха-ха-а!... — зло засмеялся Лобастый за спиной, как будто
монстр прочитал мысли Алекса и они его рассердили. Однако хохот Лобастого
звучит потише, а значит, он подотстал. Или позади остался участок леса с
жутковатыми звуковыми эффектами? Или вихрь ослаб? Выдохся?
Вихрь закончился столь же внезапно, как возник. Будь Алекс мистиком
или поэтом, сказал бы: “Вихрь смыло дождем”, а после добавил бы пренепременно:
“И начался всемирный потоп”.
Что лучше — ураганный ветрюга или водопад с неба? Лучше водопад.
Идти проще, нет нужды прижиматься к спине проводника. Шлепаешь по размокшей
траве, отплевываешься под естественным душем и ничегошеньки, кроме
равномерного, монотонного щ-щ-щ-щ, не слышно. А самое главное — никто больше не
хохочет за спиной.
Запасы воды в небесных резервуарах начали понемногу истощаться
приблизительно через час. Поредели, помельчали капли дождя, и, словно в
насмешку, впереди возникла водная преграда. Лесное озерцо. Круглое, аккуратное,
поросшее камышом у берегов, подернутое дымкой тумана.
Пока шли вдоль размягченного берега, пока обходили озеро, дождь
кончился совсем. И, как это обычно бывает после дождя, в воздухе повисла
звенящая послегрозовая тишь. Промокшая, вывернутая наизнанку одежда
сопровождала каждый шаг неправдоподобно громким, простуженным всхлипыванием.
Портянки в сапогах “не на ту ногу” сбились к пяткам и мерзко чавкали. Сквозь
берестяное плетение торбы Арбуя вытекал ручеек.
— Ой!.. — Алекс заскользил по покатому бережку, подошвы сапог,
будто два рубанка, сняли травяную стружку с глинозема.
Плюх... — Скаут по колено завяз в прибрежной ряске.
— Фюю-ю... — Арбуй свистнул, не соизволив оглянуться, всхлипывая
одеждой и чавкая портянками в одиночку. Алекс выругался по-немецки, присел на
четвереньки, полез вверх по склону. Вылез, вытер ладони о штаны. Попеременно
прыгая то на одной, то на другой ноге, стянул сапоги. Мокрые портянки запихнул
в мокрые карманы, вылил из сапог воду, босиком побежал догонять Арбуя.
Красный солнечный лучик пробился сквозь сугробы туч. Надоевшие
глазу белые березовые стволы заходящее солнце окрасило в розовый цвет. Бежать
босиком по взмокшей траве было куда приятней, чем шлепать в сапогах. Алекс
легко догнал проводника, спросил:
— Может, устроим привал? Одежки выжмем? А? Арбуй промолчал.
— Может, торбу помочь нести?..Нет?.. Ну, как хочешь! Ты —
начальник, я чего? Я налегке, хоть всю ночь за тобой готов идти...
Ночь подкрадывалась исподволь, с осторожностью лазутчика-ниндзя.
Печально увядал красный солнечный лучик, неторопливо набухали тени, холодком
повеяло от земли.
У Алекса заныла икроножная мышца на правой ноге. Скаут улыбнулся.
Будьте любезны — вот и первые признаки старения организма! Промок, прошелся
босиком по остывающей земле, и боль сигнализирует — пора отдыхать, застуженная
мышца просится туда, где сухо и тепло. Философские мысли о бренности материи и
скоротечности жизни, столь несвойственные молодым людям, отступили в глубины
подсознания, едва успев возникнуть. Размышления на отвлеченные темы вытеснила
досада. Алекс надеялся, что пережитая вместе опасность сделает Арбуя более
говорливым. Оказывается, напрасно надеялся. Опасность миновала, и проводник
опять онемел. Плохо. Алекс не смог толком воспользоваться моментом, и нипочем
теперь не выпытаешь у Арбуя, кто же все-таки такой Лобастый? Что такое
“ведьмина метла”? За фигом выворачивали одежды, вырываясь “из круга”? Опять,
опять, опять десятки вопросов останутся без ответов... А если Арбуй не знает
ответов? Как вести себя в той или иной ситуации — знает, а природа явления ему
совершенно безразлична. Возможно такое?.. Легко! Миллионы людей знают, как
включается телевизор, и лишь сотни имеют представление о самых общих принципах
работы телевизионного приемника.
— Ай!.. — Правую ногу кольнуло иголкой. Не столь отвлеченными, как
выяснилось, были мысли о бренности бытия. Нога-то болит все сильнее, и боль не
намерена отступать, наоборот — прорастает в ноге с настырностью первых
подснежников.
— Чего кричишь? — Арбуй круто повернулся к поджавшему ногу Алексу.
— Чего встал, как аист? Нога болит?
— Ерунда, сейчас пройдет. Судорога, мышцу застудил.
— Садись на землю, Чистый. Закатывай штанину, посмотрим на твою
судорогу.
— Ерунда.
— Садись!
— Как скажешь, — сдался Алекс, опускаясь на траву.
— Штанину закатай, говорю!
— Сейчас... Ух ты!.. Чего это, Арбуй? Чего это у меня выросло?..
В сумерках кожа на оголенной ноге выглядела особенно бледно. На
бледном фоне отчетливо выделялась фиолетовая опухоль. Припухлость величиной с
золотой червонец торчала бугорком посередине икры. На ощупь опухоль твердая,
как зреющий чирий...
— Не трожь! Ручки шаловливые убери от болячки.
— Арбуй, чего это?
— Волос.
— А?..
— В озере живут конские волосы. У берега их полно, кишмя кишат.
Один тебе в ногу впился. Болит?
— Болит.
— Нечего было в воду лезть.
— Я случайно! Поскользнулся! Ты бы предупредил, что...
— Сиди! — перебил Арбуй. — Жди, скоро вернусь. Болячку не трожь.
Арбуй освободился от горба-торбы, опираясь на ружье, ушел в сумрак.
Алекс остался один. Хотелось, ох как хотелось исследовать пальцами опухоль, и,
чтобы как-то отвлечься, Алекс занялся одеждой. Снял с себя все, выжал воду,
вывернул одежки. Тут и Арбуй вернулся. С ворохом влажных веток и похожей на
окаменевшего ящера корягой.
Березовая кора — лучшее средство для растопки костра. Щелчок
зажигалки, и лохматая кора корчится в желтых языках пламени. Ветки дымят,
пыхтят колобашки экс-коряги, изломанной Арбуем. Алекс попытался заговорить с
проводником. Бесполезно. Проводник молча достал из торбы чайник, алюминиевую
кружку и флягу с водой, молча разделся.
Костер источал клубы едкого дыма, ветки трещали, пламя
отплевывалось искрами. Одежда воняла, однако сохла быстро. Высохли обнаженные
тела мужчины с татуировкой на груди и подростка с опухолью на ноге. Оделись.
Арбуй полностью, вплоть до сапог, Алекс повременил натягивать штаны, беспокоить
болячку.
Арбуй вылил в железный чайник половину воды из фляги. Пристроил
чайник на тлеющей угольками периферии костра, прикрикнул на Алекса:
— Куда пальцы суешь?! Я говорил — болячку не трожь!
— Болит, сволочь. Щиплется.
— Волос к костям лезет. От кости к коленке проберется, и она
гнуться перестанет. Испугался? Не бойся, скоро вылечу.
Кружкой, как ковшиком, Арбуй сгреб немного пепла, снял булькающий
чайник с углей, залил кипятком пепел в кружке, прикрыл ее флягой.
— Пепел заварится, вылью тебе на болячку, а ты терпи.
— И чего будет?
— Больно будет.
— Мне и так больно.
— Будет еще больнее, когда волос наружу полезет. Потерпишь.
— Глянь-ка, Арбуй! Мотылек на огонь прилетел. Я раньше не видел
здесь насекомых... Арбуй, ты чего?!
Арбуй шарахнулся от мотылька с дрожащими крылышками, будто тот был
ядовитым. А вдруг и правда букашка ядовитая? Алекс закрутил головой, проверяя,
нет ли рядом еще мотыльков. Нету. И этого, единственного, уже нету — Арбуй сбил
его ладошкой в костер.
— Мотыль мог ужалить, да?
— Заразный он. Переносит лихорадку. Старые люди говорят, мотыльки и
бабочки в Белом Лесу — это души покойников, преставившихся от лихорадки.
Старики их называют “душечки”... Подставляй ногу и отвернись. Нельзя тебе на
лечение смотрять, не подействует. Отвернись, ну!..
Алекс согнул левую ногу, пристроил пятку под задницей. Правую,
больную, ногу вытянул, уперся руками в землю за спиной, откинулся, отвернулся.
— Терпи, Чистый...
Кипяток струйкой потек на больное место. Алекс стиснул зубы.
— Ногой не дергай, терпи!... Нет худа без добра — всю ночь будет
болеть, легче будет со сном справляться.
— А что?.. Ой!.. Что? Спать нельзя?..
— Мы зашли далеко, Чистый. Уснем в сердце Белого Леса, придет
Жмара, навалится на спящего, проснешься, а жить-тужить тебе неохота, охота
голову в петлю.
— Жмара — это вроде Лобастого?
— Хуже. Жмару никто не видел. Слыхал про игру в “жмурки”? Кого
называют “жмуриками” — знаешь?
— Жмурки — детская забава, а жмуриками., ой!..
— Терпи...
— Терплю... Жмуриками покойников еще когда называли, сто лет назад.
Я думал, Лобастый, Жмара, Волос — результаты... ой... последствия Всемирной
Трехдневной. Здесь, где теперь Дикие Земли, японцы рванули... ой-й! Дай
передохнуть, будто ножом ногу режет!
— Терпи. Волос лезет, все отлично... Не, Чистый, ошибаешься.
Лобастый, Жмара, Навы, Индрик всегда здесь были. Во веки вечные. Трехдневная ни
при чем.
— И плакун-трава всегда росла?
— Всегда. Плакун, ревенка, лешин корень всегда были. Мало кто их
найти умел, а они были.
— Как же их... Хватит, Арбуй! Капут! Нет сил терпеть...
— Еще маленечко, напрягись, последнюю капочку капну... Плакун людям
открылся, когда ЗНАК стали накалывать. Раньше одни шаманы здешние умели плакун
брать.
— Как это “умели брать”? А остальные почему не умели?
— Почему кто-то умеет рисовать, а кто-то не умеет? Раньше местные
шаманы умели плакун брать, теперь все умеют. Кроме чистых.
— Получается, что я... О-о-ой!..
— Все-все! Не ори. Все, конец. Скоро полегчает, крепись.
–...й-й-о-о... получается, что чистые... что я — неполноценный? Да?
Скажи, да?!.
— Слыхал такое слово “сатори”?.. Все-все, не дергайся, я все вылил,
скоро-скоро будет полегче, выходит Волос.
— Ты Волос видишь? Видишь, как он выползает?
— Волос, выползая, в золе растворяется, его не увидишь.
— Арбуй, скажи, кем ты был до... Ну, ты понял...
— Понял, не скажу. Ляж на спину. Левую ногу вынь из-под зада и ляж,
полежи.
— Арбуй, я знаю, что такое “сатори”. Мы в гимназии на мифологии
проходили. Это термин из буддизма. Означает — “внезапное просветление”. А ты...
Ты похож на уголовника... Был похож. Сейчас ты говоришь как... Не так, как
раньше. Ты сам-то откуда знаешь такие словечки? Ты смахиваешь то ли на бурята,
то ли на монгола. Отдаленное сходство, но... Глаза узкие, скулы... Кто ты на
самом деле?
— Сегодня я Арбуй. И все. Кем был вчера — не твое дело. Разрез
глаз, цвет кожи, рост, вес — сегодня не имеют значения. Я — нечистый, мне не
дано пережить сатори. Мастера запрещенных сегодня властями Боевых Искусств,
исповедуя ПУТЬ, стремились достичь сатори, достигали и совершенствовались
дальше. Разные фокусы вроде неуязвимости для пуль мастера с насмешкой называли
“цветами у дороги”. Важен путь, а не сорняки на обочине, понял?
— Всякий путь имеет цель...
— Цель не имеет значения! Важен ПУТЬ, а нас заклеймили ЗНАКОМ и
спихнули на обочину. Без пота и крови ищущего истинный ПУТЬ мы все получили по
волшебному цветку-пустоцвету. Над нами посмеялись, понял?
— Не совсем. Кто посмеялся над на... над вами?
Арбуй промолчал, не ответил. Сидел рядом с растянувшимся на траве
Алексом и молчал. Алекс глядел на широкую спину проводника, на темный силуэт
его коренастой фигуры, почти черный в свете костра, глядел и кусал губы. Зря,
ох не подумавши ляпнул Алекс это “над вами”! Неужели порвалась паутинка
контакта между скаутом, верным сыном Державы, и ее пасынком, беглым,
находящимся вне закона человеком из Диких Земель? Между молодым и зрелым
мужчинами? Между чистым и нечистым? Неужели?..
С треском лопнула колобашка в костре, рассыпавшись фейерверком
слепящих искр. Арбуй выругался невнятно, отодвинулся от огня, осторожно
прикоснулся шершавой ладонью к ошпаренной кипятком вперемешку с золой ноге
Алекса.
— Больно?
— Меньше болит, проходит. Спасибо, Арбуй, ты меня спас.
— “Спасибо” не съешь. За плату работаю. Два патрона запасных к
ружью осталось. Заработаю “лазурчик”, пойду в Шалую, сменяю его на патроны. Без
патронов в Белый Лес соваться — себе дороже.
— Да уж! АБ-мех на Лобастого фиг запрограммируешь.
— Дурак. Лобастого бояться глупо. В Белом Лесе веди себя правильно,
и никакой Лобастый тебя не тронет. Смерть, она по Ближнему Лесу ходит, а живет
на Большой Земле. Смерть, она на Лобастого не похожа, она другая...
— Зачем же тебе ру... — Алекс запнулся. Сам догадался, зачем
проводнику ружье, и тренированные мышцы скаута отреагировали на догадку
мгновенно. Алекс перекатился через голову, вскочил в боевую стойку.
Автоматически загрузил больную, правую, ногу, вскрикнул от внезапной боли,
повалился обратно на поросшую травой землю.
— Не бойся, Чистый, не для тебя пули. — Арбуй взглянул через плечо
на упавшего Алекса, хмыкнул, отвернулся.
— Для кого же тогда пули, а? А?.. Скажи, для кого?.. — Алекс отполз
к ближайшему березовому стволу, пошарил рукой в темноте, ища какую-нибудь
палку, ветку, сучок, хоть какой-то предмет, способный в умелых руках
превратиться в оружие.
— Ух-х... — Арбуй тяжело вздохнул. — Горе с вами. Со всеми. Все
уверены, что истинно чистые из Белого Леса — ангелы во плоти, добрые и
справедливые полубоги, высшие существа. Почему? Обьясни мне, Чистый, почему?
— Многие на Большой Земле считают их демонами...
— И платят проводнику за то, чтобы попасть в лапы к демонам? И еще
удивляются, почему проводник бережет пули для демонов?.. Не хочешь, не отвечай.
Ползи к костру, не бойся. В торбе полно еды, ужинать будем. Закурить дать?
— Не курю.
— Правильно делаешь. Завидую. А я скатаю козью ногу. В том месяце
курьеров водил, плакун искали. Отменным табачком расплатились курьеры,
молдавским...
Три,
три длинных “дз-з-зы” и одно короткое “дзн”. Звонки в дверь. Я
откладываю рукопись, прислушиваюсь. Слышу шарканье тапочек, возню у входной
двери, скрип, голоса. Молодой и старый. Напористый басовитый — старушки Музы —
и робкий альт... конечно же, девочки Светланы. Слов не разобрать, лишь музыка
двух женских голосов. Авангардная миниатюра без четкого строя, мелодии и ритма,
сплошные эмоции. Опять скрип, эхо с лестничной площадки, скрип двери соседской,
обманчивое затишье и вновь голоса, хлопок — эхо, еще хлопок, громче и ближе,
шаркающая поступь старушки, упругие девичьи шаги в такт, ближе, еще ближе,
совсем близко. Осторожное, отчетливое “тук-тук”.
Поднимаюсь с дивана, шумно и суетно. Воротничок форменной рубашки
чуть сдвигаю влево, волосы сбиваю вправо. Моргаю, дабы увлажнить будто бы
только что проснувшиеся глаза, и произношу с хрипотцой: “Д-да, войдите...”
За порогом кабинета Муза Михайловна и ... Черт меня подери! Я
ожидал сходства девочки-девушки, тезки ее собственной мамы, с запечатленным
памятью оригиналом, но... чтоб настолько...
Светлана, та, памятная, былая, невеста погибшего брата, помолодела
и посвежела с тех пор, как я ее видел в последний раз много-много лет тому
назад. Да, именно та Светлана! И никакая другая, та!..
Умом я понимал: передо мной идеальная копия, дочь былой Светы из
заказников памяти. Ну и что? Что есть “ум”? Арифмометр! Харддиск с набором
“горбатых” программ! Периферия эго! Остальное естество взбунтовалось против
цинизма мозгового серого вещества, и я на мгновение уверовал в чудо... Хвала
титанам, лишь на мгновение! Иначе... Ну, я не знаю... Иначе, наверное, я бы
сошел с ума. Адское заклинание: “Остановись, мгновенье, ты прекрасно”, воистину
придумал Дьявол. Верьте мне, знаю, о чем говорю!
В руках у девочки стопка бумаг. Она объясняет происхождение
бумажного брикета, но я ее не слышу. Я временно оглох, весь обращенный внутрь
себя. Мой внутренний голос орет на пошатнувшееся сознание, заставляя его вновь
обрести обычный, нерушимый баланс. И щупальца разума постепенно обволакивают
нервные клетки, осьминог-мозг медленно подчиняет рассудку взбесившиеся чувства.
Я все еще оглушен появлением Светы-2, однако уже сообразил: в ее руках “Часть
третья” проклятой рукописи.
Чтобы убить дракона, согласно мифам и легендам, надобно найти
одну-единственную уязвимую точку на чешуйчатом теле. Врут! Врут легенды,
обманывают мифы! Уязвимая точка вовсе не на теле, а в душе! Вот она предо мною,
моя воплотившаяся в образ девочки душа. Точнее — душонка, жалкий атавизм
чего-то этакого светлого... Я понимаю: словечко “душа”, замусоленное в попсовых
шлягерах, звучит нелепо и по-детски, однако попробуйте объяснить, чем
отличается запах мускатного ореха от вони дерьма, и вы поймете, что без
расхожих словесных штампов порою обойтись невозможно…
Я бы мог с легкостью необычайной разложить по полочкам, растасовать
по файлам, восстановить и проанализировать шаг за шагом, ход за ходом все
действия, всю игру объекта. Но зачем? Какой смысл анализировать шах и мат
черному королю, когда помнишь, как тихим осенним вечером под шашлычок да под
коньячок подсказал первый ход белым?..
А впрочем, вру — ни хрена я не могу “разложить по полочкам”! Да,
про Свету-1 проболтался я сам, но откуда, черт подери, он узнал про девочку?!
Родилась сорняком в мозгах ну очень неприятная мыслишка — а если
это проверка? А если меня просто-напросто проверяют, как говорится, “на
вшивость”? Объект доложил кому надо про слюни, которые я пускал, вспоминая
“Деву Света”, и, дабы меня проверить, создана соответствующая СИТУАЦИЯ.
Возможно такое?..
Гнилая мыслишка усохла на корню. Устраивать побег Рекрута, а потом
имитировать его поиски ради того, чтобы протестировать человека моего ранга —
слишком много чести...
Тогда откуда, черт подери, объект-интриган узнал про существование
девчонки? От сообщника? Или сообщников? Блин! Не верю, что у него есть
сообщники среди наших! Не верю, хоть режьте!..
А мог ли мятежный Рекрут ВЫЧИСЛИТЬ Свету-2 при помощи своих
экстраординарных талантов? Фиг его знает...
Быть может, ему просто повезло, а? Собирался столкнуть меня с
невестой погибшего брата, а тут вдруг обнаружилась ее молодая копия? Так и было
скорее всего. Да! Именно так оно и было! Повезло ему, гаду. Повезло!..
Что ж, передо мной диллема — прикинуться веником и сохранить жизнь
девчонке или отправить Свету по дороге в Вечность вслед за алчным мусором Колей
и героическим руноносцем Козловым.
Насчет “веника” все просто — устраиваю бабе Музе сердечный припадок
минуток этак через пятьдесят, когда меня уже здесь не будет. Через полтора часа
приезжает “Скорая”, спустя сутки бабуся умирает в реанимации. Похороны, слезы,
оформление завещанной жилплощади на наследницу, суета сует и томление духа, как
говорится. И нужно-то всего лишь на прощание прикоснуться к руке Музы
Михайловны определенным образом и, как бы невзначай, мягко воздействовать на
нужную точку посередине дряблой старушечьей ладошки. Нашим я доложу, что Муза
Михайловна читала рукопись объекта, а про девочку вообще умолчу... И я стану
предателем... И беглый Рекрут будет меня шантажировать жизнью девочки...
Мрак, жуть и ужас моей души восхищались спровоцированной интригой.
Душонка-девчонка озиралась смущенно, испуганно и виновато...
Я вздохнул глубоко, резко выдохнул, вернулся из внутреннего мира
мыслей и чувств в действительность, и ко мне вернулись способности слушать,
видеть и понимать, и я узнал, что объект познакомился со Светой-2 случайно
(ха!) у почтовых ящиков; он ей понравился, он вызывал доверие (ха-ха!);
незадолго до исчезновения объект передал девочке часть третью романа “на
сохранение”, просил хранительницу ни в коем случае не читать рукопись
(ха-ха-ха!) и еще просил никому про часть номер три не говорить. И отдать
писанину — “ежели что” — строго “другу либо родственнику”, каковой рано или
поздно пренепременно объявится. Вам все ясно? Мне — да!
Помните сказки дядюшки Римуса ? Помните: “не бросай меня в терновый
куст”, сказал братец Кролик братцу Лису и тут же очутился среди колючек.
Естественно, получив строжайший запрет на чтение рукописи, девочка ее
прочитала. В смысле — часть третью. Она, быть может, никогда в этом не
признается, но это факт.
Как он мотивировал запрет на прочтение? Элементарно! Намекнул
девочке на политический подтекст сочинения. Светочка-солнышко, опасливо косясь
на бабушку Музу, так и отзола: “Он называл себя диссидентом эпохи демократии”.
Он, гад-провокатор, фантазер-профанатор, наврал девочке, дескать,
следующим всенародно избранным президентом России будет кагэбэшник и якобы уже
начинается политика “закручивания гаек”. Здорово, да?
Когда я читал часть первую его сочинений, меня, так же как и
персонажа по кличке Шаман, не удовлетворили объяснения о начале Мировой войны
из-за того, что кого-то не берут, видите ли, пули. Но я скорее поверю во
всемирную бойню по вине обнародованного ЗНАКА, чем в будущего президента из
рядов комитетчиков. Даже если означенный кандидат в президенты будет иметь
сверхобаятельную внешность а-ля
...Закладка в соц.сетях
