Жанр: Научная фантастика
Антропогенный фактор
...м наполнителе, готовые в любой момент прийти на замену
поврежденным органам функционирующих биокиберов.
Я отдернул штору и увидел на препараторском столе распростертого биокибера-геолога
с аккуратно вскрытым панцирем, опутанного проводами датчиков биопотенциалов и
прозрачными трубками систем искусственного жизнеобеспечения. Ни один прибор не
работал, остро пахло разлагающейся синтетической органикой. Я плохо разбираюсь в
бионике, но одно мог констатировать точно - передо мной лежал труп биокибера, не
подлежащий восстановлению. Не мог инженер-биомеханик оставить тело биокибера в
таком состоянии, кто-то другой отключил аппараты и датчики. Докопался Марко Вичет до
чего-то такого, из-за чего теперь сам лежал на операционном столе медиколога.
Работа Вичета была прервана в самом разгаре - у тела биокибера в творческом
беспорядке разбросаны межмолекулярные скальпели, зажимы, биопотенциальные щупы,
иглы, молекулярные сшиватели. Вместе с тем ничего не говорило о том, что трагедия с
биомехаником произошла здесь или его увели насильно. Складывалось впечатление, что
он отошел на секунду по неотложному вызову, но так и не вернулся. А кто-то затем
отключил оборудование... Надо привести сюда Борацци, быть может, он что-то подскажет
- есть много общего в работе медиколога и биомеханика. Особенно сейчас, когда Борацци
проводит вскрытие.
Я взял скальпель, повертел в руках, осмотрел, затем оттянул клапан кармана на
комбинезоне и провел по нему лезвием. Получился аккуратный, как по линеечке, надрез.
Отложив скальпель в сторону, взял межмолекулярную иглу, проткнул клапан и попытался
иглой порвать ткань. Ничего не получилось - как ни старался тянуть иглу под разными
углами, обтекаемая ткань комбинезона легко соскальзывала. Пожалуй, если загнуть иглу
крючком, тогда что-то может и получиться... Я еще раз внимательно осмотрел стол, но
среди инструментов крючков не обнаружил.
- Марко вел визуальную запись своих работ? - спросил у секретаря.
- Обязательно. Камера сбоку от лампиона.
С потолка, рядом с рефлектором, свисала на штативе видеокамера. Она была раскрыта,
кювета с кристаллозаписью отсутствовала.
- Кто изъял кристаллозапись? - по инерции спросил я, зная наперед, какой ответ
получу.
Так и оказалось.
- Сведения отсутствуют.
Предвидя результат, я все же покопался в регистраторе биопотенциалов, а затем в
записывающем блоке мнемоскопа. Записи и там, и там были стерты вчистую вместе с
загрузочными программами, и аппаратура в таком состоянии представляла собой
металлокерамический хлам. Любопытная ситуация - чтобы стереть загрузочные
программы, необходимо либо электромагнитное поле высочайшей частоты, либо
температура выше девятисот градусов Цельсия. И то, и другое разрушает структуру
носителя, но ни фонового излучения, ни следов воздействия высокой температуры на
аппаратуре не имелось, а иные способы удаления загрузочных программ неизвестны.
Худшие предположения подтвердились. Раскопал Марко что-то такое, что стоило ему
жизни. Жаль, что ночью, когда он связался со мной, мы не поговорили. Но кто мог
предвидеть подобный оборот событий? С другой стороны, неизвестно, что бы тогда со
мной сталось, быть может, и я лежал бы сейчас в боксе у медиколога, ожидая своей
очереди на вскрытие...
В сознании шевельнулось что-то темное, холодное и застыло ледышкой с острыми,
болезненными гранями. За время работы в СГБ я не раз испытывал чувство опасности, но
оно всегда возникало в силу объективных причин, обусловленных сложившимися
обстоятельствами. Нормальный человеческий страх, достаточно легко обуздываемый
трезвомыслящим человеком. Каждый в той или иной степени ощущает себя уникальным
созданием, которое в любой ситуации сможет найти выход - наверное, из-за этого
свойства сознания и появился миф о бессмертной душе. В бессмертную душу я не верил,
верил только в себя, но то, что ощущал в данный момент, не имело ничего общего с
испытываемым когда-либо прежде чувством опасности. Чувство было всеобъемлющим и
неотвратимым, как рок, и будь я верующим, то сказал бы, что оно грозило не смертью
моего бренного тела, а растворением в ничто бессмертной души.
Я отступил от препараторского стола, задернул штору.
- В лаборатории ничего не трогать, - глухо распорядился я и направился к выходу.
На крыльце я расправил плечи, глубоко вдохнул. Не помогло. Ледышка продолжала
ранить душу острыми сколами, вызывая гнетущее состояние.
Тишина и спокойствие царили на верхнем ярусе платформы. С вечно безоблачного
неба равнодушно светило красное солнце Марауканы, между домиками идиллического
поселка сновали биокиберы-газонокосилыцики, пахло свежескошенной травой. И по этой
траве, жалобно повизгивая, подползал к крыльцу Куги.
- Что, допрыгался? - сказал я. - Меру надо знать, охотясь за фантомами.
Куги виновато взвизгнул и, не доползя до крыльца метра три, замер, уронив голову в
траву. Из-за многочисленных сборок складчатой кожи он напоминал груду рыжего тряпья.
Я подошел, нагнулся над кугуаром. Куги лежал неподвижно, и только складки на левом
боку мелко подрагивали. С максимальной осторожностью я раздвинул складки и замер. В
боку имитанта зияла рваная рана, по своей форме очень похожая на разрыв комбинезона
Марко Вичета.
- Кто это тебя так? Неужели фантом?
Куги сделал попытку приподняться, но не смог, тяжко вздохнул и посмотрел на меня
жалобным взглядом. Будь у него язык, точно бы лизнул руку.
- Идем лечиться, - сказал я. - Медиколог тебя создавал, он и штопать будет.
Подняв кугуара, я взвалил его на плечо и понес к коттеджу Борацци, будто куль с мукой.
Куги настолько разрядился, что лежал на плече без движения. Боли, насколько я знал, он
почти не чувствовал.
Когда я уже подходил к коттеджу, дверь открылась, и на крыльцо вышел Борацци с
трубкой в руке. Увидев меня с Куги на плече, он недоуменно вскинул брови, но с крыльца
спускаться не стал, а прислонился к косяку двери и принялся спокойно раскуривать трубку.
- В гости? - спросил он, когда я приблизился. - Вообще-то я гостей принимаю с
бутылкой, а не с имитантами.
- Вы закончили вскрытие? - хмуро спросил я.
- Да.
- И вас еще хватает на шутки?
- Эх... На своем веку я перевидал столько трупов, что, если бы не шутил после
вскрытия, давно повесился. Вы за результатами?
- И это тоже.
Я снял Куги с плеча и показал медикологу рану.
Борацци присвистнул.
- Как вы умудрились?
- Вы подозреваете меня? - возмутился я.
Борацци вынул трубку изо рта, внимательно посмотрел мне в глаза, затем потрогал
рану рукой, раздвинул ее пальцами. Куги дернулся, и из раны вытекла бесцветная капля
густого биоэлектронного активатора.
- Серьезно... - протянул Борацци и снова посмотрел на меня подозрительным взглядом.
От него разило спиртным и табаком, но это никак не сказывалось ни на взгляде, ни на
речи. - Мне это кое-что напоминает...
- Мне тоже, - кивнул я.
- Положите его, - распорядился медиколог.
Я бережно опустил Куги на траву. Борацци выбил о каблук пепел из трубки, сунул ее в
карман, затем присел перед имитантом на корточки и принялся бесцеремонно ворочать
кугуара с боку на бок, раздвигая складчатую кожу.
- Прокол, еще прокол... - показал он пальцами две точки на коже Куги между складками.
- Это же какой силой надо обладать, чтобы разорвать шкуру имитанта... - Он встал. - Раны
старые, получены около десяти часов назад. По времени совпадает...
- Полагаете, Куги их получил в то же время, когда погиб Марко?
- По времени - да, но был ли кугуар рядом с Марко, этот вопрос не в моей
компетенции, а в вашей.
- Вы сказали, это серьезно. Что-нибудь можно сделать?
- Я имел в виду совершенно другое. Для человека - серьезно, а для имитанта... Зашью, и
завтра будет скакать как ни в чем не бывало, только со шрамом на боку.
- Занести его в манипуляционную?
- Ни в коем случае! Он совсем обесточен, пусть лежит на солнце, подзаряжается.
Сейчас вынесу паяльник и сошью рану.
- Паяльник?! - изумился я.
- Именно! - фыркнул Борацци. - Это ваши раны я буду зарубцевывать молекулярным
сшивателем, а шкуру имитанта лучше паяльником.
Борацци ушел в коттедж, через минуту вернулся с высокочастотным паяльником,
присел перед кугуаром и повернул его на бок.
- Не дергайся, - предупредил он имитанта. - Для тебя это щекотка, а не боль.
Медиколог надел на левую руку защитную перчатку, сомкнул пальцами края раны и
поднес к ней жало паяльника. Послышался треск разряда, шипение, от раны потянулась
струйка дыма, запахло жженой синтетической кожей. Куги сносил операцию стоически, и
хотя я знал, что он почти нечувствителен к боли, казалось, что в его огромных глазах,
жалобно смотрящих на меня, плещется страдание. Странно, биочипы отключились, а
привязанность имитанта ко мне осталась неизменной. Хотя... Может быть, я и не прав - не
скулил же он ночью у дверей коттеджа.
- Все. - Борацци встал, морщась, помахал перед лицом рукой. - Ну и вонища... Надо
было респиратор надеть.
Он присел на ступеньки, достал из кармана фляжку, отхлебнул.
- Хотите? - протянул мне.
- Нет, спасибо.
Не отрываясь, я смотрел на багрово-черную полосу обуглившейся кожи на боку Куги.
Борацци перехватил мой взгляд.
- Через пару дней заживет, останется блеклый шрам, - сказал он, вынул из кармана
трубку и вставил в нее колпачок с табаком. - А сейчас лучше его оставить здесь, пусть
набирается энергии на солнышке.
Он закурил.
- Присаживайтесь.
Я сел рядом на ступеньки.
- Вы можете снять с него мнемограмму? - спросил я.
- С Куги? - Борацци хмыкнул и покачал головой. - Вы хотите извлечь из памяти
имитанта эпизод, когда он получил ранение? Вряд ли получится. В принципе возможно,
но... Когда вам нужно освежить память и вы используете мнемоскопирование, то
вспоминаете конкретный эпизод, и мнемограф высвечивает малейшие детали. А как
заставить Куги вспомнить то, что нужно? К тому же подстройки мнемографа под
имитанта займут не меньше недели, а память у кугуара короткая.
- А что-нибудь из головы Марко извлечь можно? Я слышал, что после смерти
сканированием мозга можно извлечь информацию о последних минутах жизни.
- Слышал он... - Борацци поморщился. - Можно, но не с трупа Марко. Кто-то в курсе
методики, поэтому выжег мозг высокочастотным излучением. Как я сейчас шкуру
имитанта. Хотите посмотреть?
- Если нет особой необходимости, то лучше не надо.
- Что, природная брезгливость? - нехорошо осклабился Борацци. - Или очередная
"легенда", вроде высотобоязни?
- С "легендами", дорогой мой Рустам, покончено. Все уже в курсе, кто я такой, или вы
хотите, чтобы представился по полной форме?
- Зачем? - Он пожал плечами. - Знать не желаю, кто вы на самом деле. Вдруг окажется,
что агент СГБ - тоже "легенда"?
Он посмотрел на меня с ехидным прищуром, но мне показалось, что в зрачках
медиколога промелькнуло холодное любопытство. Будто он на самом деле подозревал во
мне кого-то иного, а не агента службы галактической безопасности.
- Такая же "легенда", как и ваш алкоголизм, - не остался я в долгу. - Пьете много, разит
от вас как из бочки, но что-то не пьянеете, язык не заплетается, мысли ясные. К чему бы
это?
Задавая вопрос, я пытался выяснить, не он ли мой коллега на подстраховке. Но ничего
не добился.
- Хэ-хэ... - беззаботно хохотнул Борацци. - С этой "легендой" я уж лет десять не
расстаюсь. Повидали бы с мое трупов, тоже бы запили.
Он положил трубку на ступеньки, достал фляжку и снова отхлебнул. То ли
действительно был алкоголиком, то ли считал, что не пришло время раскрываться.
- Ладно, побалагурили и хватит, - сказал я. - Считаете, что Марко погиб
насильственной смертью?
- Так же, как считаете вы, - пробурчал Борацци, вновь прикладываясь к фляжке. - Не
заметил на вашем лице удивления, когда сообщил о выжженном мозге.
- Какую еще информацию вы можете сообщить по результатам вскрытия?
- Мизерную, - буркнул Борацци. - Ориентировочно смерть наступила в половине
двадцать шестого часа местного времени от внезапной остановки сердца. Отнюдь не
криминальная причина, хотя в медицинской карте патологий сердечной деятельности у
Марко Вичета не отмечено. Но даже с абсолютно здоровыми людьми такое иногда
случается, и если бы не сожженный мозг и то, что труп сбросили с платформы, причины
смерти выглядели бы вполне естественными.
- Как он мог упасть на плато, если защитное поле не отключалось?
- Этого я не знаю, это ваша прерогатива. Я же могу констатировать, что труп Марко
Вичета упал с километровой высоты, о чем свидетельствуют характерные повреждения
тела.
- Что еще?
- Больше ничего интересного. Вряд ли вас заинтересует, что он ел на ужин, что пил. Ни
алкоголя, ни наркотических или токсичных веществ в крови не обнаружено.
- Следы на одежде?
- Со времени смерти до момента обнаружения прошло более шести часов. А
биотраттовая ткань комбинезона удаляет самые сильные загрязнения за три часа. Не
пробовали вытирать жирные пальцы о комбинезон? Через пятнадцать минут и следов от
пятен не останется.
- Предпочитаю вытирать руки салфетками.
- Надо же! - не преминул съязвить Борацци. - Неужели во время обеда вы пользуетесь
вилкой и ложкой?
Я пропустил колкость мимо ушей.
- Что у него было в кулаке?
- Ничего.
- Вы полагаете, что пальцы могли рефлекторно сжаться в кулак во время остановки
сердца?
- Вряд ли. Мышцы предплечья в момент смерти были напряжены так, будто он
собирался кого-то ударить.
- Ну вот, а вы утверждаете, будто ничего интересного сообщить не можете.
- Это лишь допущение.
- Что вы можете сказать о разрыве комбинезона?
- Только то, что по характеру образования он похож на рану на теле имитанта.
- Каким предметом это можно сделать?
- Понятия не имею! Разорвать комбинезон, как, впрочем, и шкуру имитанта, человеку не
по силам. Проткнуть, порезать межмолекулярным лезвием - это да, а разорвать - силенок
не хватит. Кстати, в двух местах на комбинезоне неподалеку от прорехи имеются
микроскопические проколы, как и на теле Куги.
- А если это крючок?
- Да что угодно! Я уже объяснил - сил не хватит.
- Человек не сможет... - задумчиво протянул я. - А биокибер?
- Ни в коем случае. То есть сил у него хватит с избытком, но установочная программа не
позволит причинить человеку вред. А убрать установочную программу можно, только
разрушив структуру биоэлектронного мозга.
Я отвел взгляд и немного помолчал. Интересную мысль высказал медиколог,
практически о том же я подумал, глядя на биокибера-геолога на препараторском столе в
коттедже Марко Вичета. Только Борацци не видел биокибера... Совпадение или оговорка?
Или намек? Так сказать, приглашение поиграть на чужом поле по чужим правилам? Что ж,
попробуем, в конце концов, иного мне не остается.
- Значит, говорите, без разрушения структуры носителя установочную программу
удалить нельзя?
- Не говорю, а утверждаю. Технология изготовления кристаллоидных носителей
подразумевает нахождение в узлах кристаллической решетки молекул установочных
программ. Экранировать их нельзя, а без них кристаллоид распадается.
- Вы хорошо разбираетесь в бионике?
- Постольку, поскольку специальности родственные. Но до инженера-биомеханика мне
далеко.
- Не прибедняйтесь, имитанта-то сотворили.
Я кивнул в сторону Куги, неподвижно лежащего на траве.
Борацци кисло поморщился.
- Такого зверя может сделать и ребенок, используя биокибернетический набор "Сделай
сам". Рисуете на дисплее фантастического зверя, задаете параметры, физиологические
функции, инстинкты, повадки, характер, и если программа составлена корректно, то
воссоздание зверя происходит без вашего участия. Ни бионику, ни медикологию знать для
этого необязательно.
- Понятно, - покивал я. - И все-таки, вы сможете разобраться, каким образом с носителя
удалена установочная программа?
Борацци недоуменно посмотрел на меня.
- Элементарно. Способ удаления легко определяется по типу разрушения носителя.
- Тогда прошу вас провести такую экспертизу, - сказал я, вставая с крыльца.
- Прямо сейчас?
Лицо Борацци скуксилось, словно у ребенка, выражая крайнюю степень
неудовольствия.
- Будьте так любезны пройти со мной в лабораторию Марко Вичета. Там лежат останки
биокибера с уничтоженной установочной программой.
- Э-эх... - тяжело вздохнул Борацци и, кряхтя, поднялся со ступенек. - Работаешь,
работаешь, а тебе ни спасибо, ни благодарности...
Он выразительно посмотрел мне в глаза и похлопал ладонью по карману. Послышалось
бульканье во фляге.
- Идемте, - сказал я, проигнорировав намек, и направился к коттеджу Марко Вичета.
Недовольно бурча, медиколог последовал за мной.
- И где же ваш биокибер? - мрачно поинтересовался он, когда мы вошли в коттедж.
- В лаборатории. Прошу за мной.
Мы прошли в лабораторию, подошли к препараторскому столу, и я отдернул штору.
Биокибер-геолог исчез без следа, и поверхность стола блестела стерильной чистотой.
- Где останки биокибера?
- Деструктуризированы согласно вашему распоряжению, - спокойно ответил секретарь.
От возмущения у меня перехватило горло, я замотал головой.
- Когда я отдавал такое распоряжение?!
- Полчаса назад, перед уходом.
Я ошалело посмотрел на Борацци. Он неопределенно крякнул и отвел взгляд в сторону.
- Похоже, моя консультация здесь не нужна, - сказал он, развернулся и направился к
выходу. Не поверил он мне ни на грош.
Я догнал его на крыльце.
- Рустам...
- Что еще?
Он обернулся и смерил меня недоверчивым взглядом. Совсем, как при первой встрече,
когда я выбрался из посадочной капсулы. И пошатывало меня сейчас точно так же.
- Э... - начал было я, но, наткнувшись на неприязненный взгляд, не стал ничего
говорить в свое оправдание. Все слова вылетели из головы. Я махнул рукой и попросил: -
Дайте, пожалуйста, флягу.
- Флягу? - Борацци склонил голову набок, заинтересованно посмотрел на меня, его
взгляд потеплел, в нем появилось понимание. Просьба оказалась намного действенней
любых оправданий. - А чего ж не дать? Можно.
Он вынул из кармана флягу, протянул мне. Я отхлебнул, но вкуса не почувствовал и
приложился еще. Борацци вежливо кашлянул, но я флягу не вернул. Тогда он похлопал
себя по карманам и разочарованно вздохнул:
- Эх, трубку на ступеньках забыл...
Глава 11
Дома меня ждало сообщение от Ютты.
- Привет, - сказала она с экрана. - Улетаю на руины Мегаполиса и вернусь поздним
вечером. Захочешь есть - нажми кнопку заказа и получишь сюрприз. Пока!
Она послала воздушный поцелуй и. отключилась.
Похоже, Ютта всерьез взялась за осаду моей холостяцкой независимости и вела ее по
всем правилам женского искусства обольщения - многие мужчины капитулировали при
планомерной гастрономической атаке их желудков. Это гораздо действенней, чем секс и
клятвы в вечной любви.
Фугас, который Ютта заложила под стены моей крепости, оказался угрем, запеченным в
сметане. Конечно, синтетическим, но вкусным, и лучше, чем стандартные комплексные
обеды. Запив угря морсом из тамарианской тыквы, я разомлел. Все-таки есть в женщинах
еще что-то, кроме секса... Может, мне и не стоит сопротивляться?
Заказал чашечку кофе и только тут вспомнил, что всего три часа назад никакого
"сюрприза" не было, и я завтракал стандартными блюдами, мечтая о чем-нибудь этаком,
приготовленном женской рукой... Послеобеденную осоловелость как ветром сдуло.
- Каким образом Ютта вошла в мой коттедж? - строго поинтересовался я у секретаря.
- В коттедж никто не входил, - бесстрастно ответил секретарь.
- Тогда каким образом был заказан обед? - повысил я голос.
- Обед был заказан по внешней связи.
Я смущенно крякнул. Идиотские вопросы. Что-то я стал маниакально подозрителен: в
самых простых, элементарных вещах мерещится черт знает что!
Прихлебывая кофе, я отстранился от всего несущественного и вернулся в трезвую
действительность.
Расследование убийства инженера-биомеханика выходило за рамки обыденных
представлений и требовало нетривиального подхода. Чтобы лишний раз в этом убедиться,
я запросил у секретаря сведения о том, что происходило в коттедже с двадцати пяти часов
до половины второго ночи, и получил ожидаемый ответ: "Сведений не имеется".
Выходит, кто-то мог воздействовать не только на отдельно взятую систему
жизнеобеспечения, но и на весь комплекс систем на платформе. Вероятно, таким же
образом было отключено и защитное поле вокруг платформы. Как, впрочем, и выведены
из строя биокибер-геолог, мои биочипы и ассист. Причем этот кто-то обращается с
комплексом систем жизнеобеспечения весьма виртуозно и контролирует его постоянно -
иначе как расценить сообщение секретаря коттеджа Марко Вичета, что это я отдал
распоряжение о деструктуризации останков биокибера-геолога? Но все это средства
достижения цели, а какова сама цель? Поиск "зеркал мрака", их охрана или что-то другое,
никак не связанное с мифическими зеркалами? Тогда зачем он копался в информотеке,
вычищая сведения о "зеркалах мрака", причем делая это странным образом - убрав все
данные, кроме экспедиций Минаэта, и зачем-то введя в качестве действующих лиц
событий почти столетней давности некоторых членов "Проекта "М"? Зачем это нужно?
Что это - попытка направить меня по ложному пути? Тогда почему в давней истории я
тоже представлен как один из участников? Или дезинформация не для меня, а для кого-то
другого, скажем, моего агента-дублера, чтобы вызвать ко мне недоверие и обособить нас
друг от друга? Если агент - медиколог, то попытка, кажется, увенчалась успехом... С другой
стороны, исходя из богатейшего опыта оперативной работы, я знал, что никогда не следует
проводить параллели между мотивациями поступков представителей различных рас
Галактического Союза. Иногда они оказываются настолько неадекватны человеческим
представлениям, что никоим образом не оправдываются с точки зрения земной
психологии.
К прискорбию, биочипов, которые могли подсказать что-либо о психологии иных рас, я
лишился, другой логики, кроме человеческой, у меня не было, "поэтому приходилось
рассчитывать только на самого себя.
- Соедини меня с медикологом, - попросил я секретаря.
- Что еще? - недовольно отозвался с темного экрана Борацци.
- Для начала видеть вас на экране.
- Еще чего?! - возмутился он. - Быть может, я сейчас сижу на унитазе!
- Фи, Рустам...
- Тогда не задавайте бестактных вопросов! - отрезал он. - Выведу сейчас на экран
препарированный труп Вичета, сами к унитазу поспешите. Если ваша брезгливость не
такая же "легенда", как высотобоязнь.
Ни в унитаз, ни в препарированный труп я не поверил, как и в то, что он сейчас пьет.
Скорее всего, как и я, занимался анализом ситуации и не хотел афишировать свою
деятельность.
- Далась вам моя "легенда", - досадливо поморщился я. - К месту и не к месту
поминаете. Сварливый вы человек.
- Какой есть! Что надо?
- Чтобы вы сопоставили характер повреждений комбинезона Марко Вичета и ран на
теле Куги.
- Я уже все сопоставил и вам рассказал! У вас что-то с памятью?
- С памятью у меня все нормально. Я хочу, чтобы вы сопоставили расположение
проколов и раны в шкуре имитанта с аналогичными повреждениями комбинезона.
- Гм... - Борацци понизил тон. - У вас все?
- Пока все.
По характерному щелчку я понял, что медиколог отключился.
- Пить меньше надо, нервы беспричинно шалить не будут, - пробурчал я в пустой экран.
Я попытался вспомнить последний разговор с Марко Вичетом, но в памяти почему-то
возник его фантом, висящий в воздухе у крыльца. Интуиция подсказывала, что память не
просто так воспроизвела его - что-то в этом было, но что именно? Я прикрыл глаза,
попытался проанализировать возникшую картинку и, кажется, понял, в чем дело.
Подключился к мнемографу, снял мнемограмму, а когда на экране возникла четкая
картинка, попросил секретаря определить по артикуляции губ, что говорит фантом и есть
ли смысл в его кривляний.
Секретарь анализировал минуты три.
- Если опустить непроизвольное подергивание губ во время колебаний фантома в
воздухе, то можно предположить, что он трижды повторяет одну и ту же фразу.
- Какую?
- Как трудно быть живым...
От неожиданности я отпрянул от экрана, и меня охватила оторопь.
- Как?.. - непроизвольно вырвалось из горла.
- Как трудно быть живым, - повторил секретарь.
На экране дергался фиолетовый фантом Марка Вичета и беззвучно шевелил губами.
Фраза, приведенная секретарем, точно соответствовала движению губ. От такого
заявления мертвеца можно и в загробный мир поверить... Действительно, трупом быть
спокойнее - мертвые сраму не имут. Ничего они не имут, в отличие от живых. Впрочем,
знаю я одного, которому трудно жить, и он покойников считает наилучшими пациентами.
Но там, как говорится, совсем другая патология...
Да, но что этой фразой хотел сказать фантом Марко Вичета? Неужели это его последние
слова перед смертью? Или это аберрации моей памяти, непроизвольно
скорректировавшие движение губ фантома?
- Насколько точна мнемограмма? - спросил я.
- Девяносто восемь процентов достоверности.
- Могли ли два процента исказить артикуляцию губ настолько, чтобы изменить смысл
фразы?
- Этого недостаточно для смыслового искажения. Два процента недостоверности могут
сказаться лишь на произношении - добавить шепелявость, заикание, но не более.
- М-да... Что ж, и на этом спасибо.
- Пожалуйста, - индифферентно отозвался секретарь. - Вас вызывает медиколог.
- Соедини.
В этот раз Борацци появился на экране и впился в мое лицо своим знаменитым
подозревающим взглядом.
- Откуда вы узнали? - мрачно поинтересовался он.
- Что узнал?
- О симметричности проколов по отношению к ране?
- Я этого не знал. Но предполагал, исходя из похожести повреждений шкуры имитанта
и ткани комбинезона.
Борацци продолжал сверлить меня недоверчивым взглядом.
- В одном случае два прокола находятся на расстоянии тридцати двух, в другом случае -
тридцати четырех сантиметров друг от друга. Ниже, сантиметрах в двадцати,
перпендикулярно к линии, соединяющей проколы, находится в одном случае прореха на
комбинезоне, в другом - рана на теле имитанта. Характер прорехи и раны в обоих случаях
показывают, что
...Закладка в соц.сетях
