Жанр: Научная фантастика
Сны железобетона
...мый Хранитель Следователь по своему духу, да по и профессии, обязан
подозревать худшее, - засмеялся Стажер, - Что вы, упаси бог, никакой политики!...
Следователь не ответил. Он внимательно рассматривал Стажера. Стажер стоил
изучения.
ГЛУБОКИЙ СОН
В тот день гуляли у Бориса по случаю Дня граненого стакана. Народу собралась куча.
То, что Борис приземлил страждущих у себя, было несколько необычно, так как при
всей своей веселости он являлся принципиальным противником пьянок в собственном
доме. Но Борисова популярность, выросшая многократно за последнее время, обязывала.
Поэтому, помимо привычной компании, квартира была набита не вполне общими
знакомыми, а также какими-то совершенно левыми девками с манерами футбольных
фанаток.
Поэтому, пока Миха сотоварищи разминались на кухне джин-тоником, Борису
приходилось участвовать в коллективном просмотре очередного выпуска "Атаки". Борис
смотрел на собственные выступления совершенно без удовольствия. Более того,
созерцание сюжетов по поводу "Снов" и студийные дискуссии о смысле происходящего
заставляли его мрачнеть все больше. Это не могло не вызывать неудовольствия гостей.
- Борис, а Борис! Ну, как к вам на стадион попасть, а? Мне подруга говорила, что
раньше свободно можно было, а теперь там какие-то испытания пройти надо...
- Испытания? Это еще что за ерунда?... И вообще, зачем тебе туда?
- Как это зачем?! Ты чего, Боречка? Все говорят, как там интересно! Там такая
энергетика, такой драйв!...
- Ты чего, подруга, совсем? Ты это Борису рассказываешь? Ха-ха-ха! Он только что об
этом тебе по ящику сообщил, а ты его убеждаешь!
- Нет, правда, зачем это вам? Ничего особенного вы там не найдете. Вон, на любой
другой стадион пойдите...
- Как это - "на другой"? У вас же там этот... как его... Ну, маг ваш... Борис, как его?
Такой худой...
- Кардинал - маг?!
- Точно, Кардинал, Кардинал! Он еще при прежнем мэре городом управлял... Чего вы
на меня уставились? Все об этом знают! Борис, скажи!
- Ребята, Борис сегодня не в духе.
- Да отстаньте от человека! Давайте передачу смотреть. Во! Борис сейчас нам
добровольно все расскажет!
Все рассмеялись, так как на экране появился Борис собственной персоной. Это была
запись двухнедельной давности. Борис уныло восседал за круглым столом в компании
каких-то седых дядечек. Центр занимала новая звезда городского телевидения, о которой
Борис помнил лишь, что зовут ее Светлана, да слышал, что является она ставленницей
мэра. Что, впрочем, не мешало ей быть неплохим профессионалом.
"- Не так давно многие с удивлением стали замечать, как наш город зажил новой,
достаточно непривычной жизнью. Я бы даже сказала, что город стал преподносить
сюрпризы своим жителям. И эти сюрпризы далеко не всегда приятны, хотя и
удивительны. Не успела схлынуть волна учений многочисленных религий и сект, как нам
преподносят новое. Как объяснить феномен популярности учения о "Снах Железобетона"
в нашем городе? Этот вопрос я хочу задать нашим гостям. Что думает об этом социология,
Иван Львович?
- Не знаю, что думает социология вообще, но я как представитель этой науки могу
сказать только, что это не первый и не последний случай массового помешательства на
почве совершенно дурацкой идеи. Удивительно другое: почему именно сейчас и именно в
нашем городе таких идей настолько много, и так много их сторонников? Я говорю не
только о пресловутых "Снах", но и об "истребителях машин", о "моральных партизанах"
или "Хранителях", об "орках", об "одноразовых"...
- "Одноразовые"?...
- Ну, в общих чертах, они считают, что люди приходят в мир с задачей выполнить
какую-то одну значимую функцию, а затем люди - просто никому не нужный балласт. А
потому вся их жизнь - это ожидание момента, когда придется эту функцию выполнить.
Поэтому нет смысла прилагать каких-либо усилий для жизни, а после выполнения
функции - нет смысла и в самой жизни...
- Но ведь это ужасно!
- Ничего ужасного. Большинство людей так и проживает долгую-долгую жизнь, не
выполнив вообще никакой функции... Возвращаясь к нашему разговору, скажу, что это
еще не полный список безумных сообществ, которые, впрочем, можно объединить по
одному общему признаку...
- И какому же?
- По признаку иррациональности, лежащей в их основе. Если такие неформалы, как,
скажем, "байкеры", "панки", футбольные фанаты, имеют вполне материальную идею, то
здесь остается лишь развести руками... Впрочем, я готов выдвинуть предположение, что
главным толчком этого броуновского движения послужила деятельность нашего прежнего
мэра, царствие ему небесное... Ведь не секрет, что благодаря его убеждениям мистика
стала частью не только общественной, но и материально-хозяйственной жизни города,
что само по себе не может не изумлять... До сих пор ищут пропавшие вместе с жильцами
дома, борются с почему-то "ожившим" асфальтом...
- Я прошу прощения, но мы не будем сейчас обсуждать политику покойного мэра, а
поинтересуемся у психолога, насколько в действительности серьезны эти увлечения.
Слово вам, Игорь Анатольевич!
- Спасибо. Честно говоря, пообщавшись с ребятами, которые так серьезно считают
стадион живым, я сначала подумал, что это просто игра. Однако, к моему искреннему
удивлению, оказалось, что не все так просто. Даже если счесть все это игрой, то,
продолжая такую логику, к игре следует отнести и религию, с которой я готов сравнивать
рассматриваемые нами молодежные увлечения. Ведь их смысл, как и смысл религии, и
вообще, мифологического сознания, в том, что данная игра незаметно становится для
ребят частью совершенно реальной жизни. Более того - частью определяющей. Это вот
меня и удивляет, а если хотите - даже пугает...
- Ну, не будем запугивать телезрителей, лучше обратимся к основателю уже
нашумевшего движения так называемых "Снов"..."
- О, сейчас Борис речь толкнет!
- Тихо, дай послушать!...
"...Ну, тут говорили очень много умного про нас. Вы знаете, все правильно! Нет, я
серьезно - вы все абсолютно правы. Ведь на самом деле мы не стремимся стать
организованным движением и подвести под свои идеи какое-то идеологическое
обоснование.
Нет, мы просто чувствуем себя Сном, Сном могучего и непостижимого Железобетона...
Потому, что мы выросли в его бетонных внутренностях. И нам гораздо приятнее думать,
что мы все-таки - Сон города, а не его паразиты, уж простите за образ... И я не вижу здесь
ничего необъяснимого и чересчур мистического. Просто мы берем за аксиому
материальность мысли. Если уж нам кажется, что Железобетону снятся сны - значит, так
оно и есть. И чем больше мы верим в это, тем большей жизнью наполняется наша идея.
Чем больше людей приходит к нам - тем более живой и мыслящей становится огромная
железобетонная масса.
Мы хотим, чтобы все поняли, что город - это не куча многоэтажных нор. Город - это
Существо, которое является порождением не человека уже, а человечества. И понять его
мысли и цели одному человеку не суждено. Но каждый может попытаться почувствовать
дыхание Железобетона. Ощутить себя частью неведомого процесса...
Это вне политики, вне идеологии, вне религии, а главное - вне повседневности... Мы
хотим ощутить то, что не дано ощутить обычным людям, жизнь которых - всего лишь сон
нашего каменного мешка. Мы не хотим жить по законам, которые являются просто
плодом кошмара Железобетона.
Поэтому мы стремимся понять, ощутить Его, а значит приблизиться если не к
пониманию, то хотя бы, к ощущению истины..."
Аплодисменты и улюлюканье, разлетевшиеся по комнате, заглушили слова ведущей.
На Бориса было страшно смотреть: казалось, его сейчас вырвет.
Из кухни высунулась физиономия Михи и, скептически поведя бровью, произнесла:
- Господин телезвезда, пока ваши фанатки не оторвали вам что-нибудь на сувениры,
пожалуйте к нам на кухню, водку жрать'c.
Фанатов выгнать так и не удалось. Впрочем, веселье в комнате, коридоре и ванной не
мешало пьянствовать более привычной компанией. Тем более, что на этот раз Леха играл
на реальной, а не на воображаемой гитаре.
- Такие вот, - продолжал Миха, - Такие вот странные вещи у меня на работе творятся...
- Мнительный ты, вот и все, - потягивая джин-тоник через трубочку, констатировала
Ксюха, - Всегда так бывает, что большая часть работы - всего лишь видимость. ИБД.
- Чо? - оборвав аккорд, спросил Леха.
- Имитация бурной деятельности.
- А-а-а...
- А что это граф Борис ничего не пьет? - с подозрением обратился к Борису Санек.
Борис улыбнулся и театральным жестом отправил в себя содержимое стаканчика.
- Не понял, - недружелюбно протянул Санек, - Не чокаясь?...
Борис лихорадочно доставал из банки маринованный огурец. Когда огурец был-таки
выловлен, Борис со смаком и постаныванием принялся им хрустеть. Нахрустевшись
вдоволь, Борис плеснул в свой стаканчик еще с пол-пальца и твердо сказал:
- А теперь чокнемся!
Все заржали. Как бы в ответ ржание донеслось из комнаты: фан-клуб веселился вовсю,
не испытывая комплексов чужой хаты.
Раздался телефонный звонок. Пока все дружно распевали под гитару на ходу
сочиняемый микс Земфиры и Мумий-Тролля, Борис незаметно выскользнул в коридор.
Наступало песенное настроение.
- Я твой мальчик! - писклявила Ксюха.
- Я твоя девочка! - басил в ответ Миха.
- Ну, почему?!! - с надрывом вопрошал Леха.
- Мне уже не важно...- равнодушно гнусавил Санек.
- Не, ну почему? - не унимался Миха. Гитара горько рыдала.
Скрипнула дверь, вошел Борис.
- Ла-ла-ла-лай -ла-лалай... - нестройно, но усердно выводили сотоварищи, жестами
приглашая Бориса присоединиться.
Борис вымученно улыбнулся и кивнул Михе, мол "можно тебя на минуту?"...
- Чего? - запыхавшимся голосом спросил Миха, когда дверь заслонила их от кухонного
песнопения.
Борис помолчал немного, сверля стенку невидящим взглядом, и некрепким голосом
тихо сказал:
- У меня проблемы.
- То есть?
- То есть только что мне позвонили и сказали, что если я не выступлю по ТВ и не
скажу, что все, что касается "Снов" - целенаправленный обман, фикция, мне будет "бобо"...
- Ни фига себе... Кто это тебе звонил? Может, это просто какой-нибудь хрен, которому
ты по ящику харей не вышел...
- Да нет, не похоже... Этот тип слишком много про меня знает. И угрозы у него
серьезные...
- Насколько серьезные?
- Самые серьезные. Ну, что тут рассказывать!...
- Ну... Если это действительно так серьезно, то черт с ним - скажи по ящику, что
пошутил, мол, пардон, извините, обосрался...
- Не все так просто... Черт! Хотя выбора, наверное, у меня нет...
Светка была подавлена. Она курила сигарету за сигаретой, пытаясь как-то утрясти в
голове новую информацию. Этот парнишка, Борис, на которого, между прочим, делались
немалые ставки, преподнес замечательный сюрприз. Мало того, что, отказавшись прийти,
он срывал намеченное на субботу ток-шоу о "Снах", куда уже пригласили настолько
серьезных людей, что включать заднюю просто немыслимо... Так он еще потребовал
телевизионного опровержения всего ранее им сказанного в ее, Светкиных, передачах. При
этом, в случае отказа, Борис грозился пойти на другой канал и излить душу там...
Инстинкт подсказал Светке, что пускать Бориса на другой канал нельзя ни в коем
случае. Поэтому моментально была организована псевдо-студия, где Борис обрушил в
камеру поток информации, совершенно разрушительной для проекта в целом. Впрочем,
Светка держалась хорошо и убедила гостя с окончательно поехавшей крышей, что сюжет
пойдет в ближайшей "Атаке"...
Отобрав у монтажеров кассету, она хотела было стереть ее сразу, но тут ее и придавило
пониманием глобальности наступающего кризиса. Слишком уж большую ставку сделала
она на этот проклятый стадион. Слишком уж хороший это материал был для разгона - а
другого-то пока нет... И что станет с рейтингом, когда выяснится, что вся ее работа - это
просто пустой "желтый" треп?
...Сан Саныч, режиссер из новой команды, сидел на столе напротив Светки, с
неодобрением
глядя то на нее, то на переполненную пепельницу. Эта человеческая глыба являла собой
полную противоположность старого доброго Сергеича с его пролетарским
происхождением.
- Не надо паники, юная леди, - наконец произнес величественно Сан Саныч, - Ничего
страшного не произошло.
- Как это не произошло?! - возопила было Света, но Сан Саныч произвел столь
многозначительную паузу, что все истеричные позывы рассыпались о нее, как хлебные
крошки. Убедившись, что должное впечатление произведено, Сан Саныч продолжил:
- Во-первых, вычленим проблему. "А" -главный идеолог и главное раскрученное лицо
по "Снам" отказывается в дальнейшем быть для нас таковым. "Бэ" - оно, лицо то есть,
грозится ставить нам палки в колеса с помощью конкурентов. Что у нас остается? "Вэ" -
сама идея "Снов" со всеми причиндалами и сочувствующими ей людьми - тире -
потенциальными телезрителями. Теперь по порядку: "А" - незаменимых людей нет, а
потому надо срочно найти нового авторитетного идеолога "Снов" из их же среды. Его-то
можно и на ток-шоу пригласить. "Бэ" - помешать господину Борису ставить нам палки в
колеса. Допустим, с помощью самих же "Снов". И, наконец, "Вэ" - спокойно развивать
идею дальше, параллельно готовя новые линии для "Атаки"... Ну, что тут тебе объяснять,
Светлана, ты же сама могла мне все это сейчас рассказать.
Сан Саныч не успел закончить мысль, как Светка все уже расставила по своим местам.
Телевидение - это не столько творчество, сколько технология. И если найдено грамотное
технологическое решение, значит, процесс организован и создана новая привлекательная
для потребителя форма. Как обертка для конфеты. А уж наполнить эту формуроллеров. Избиваемые заметались, пытаясь выскочить из плотного кольца тел, но тут же
оказались на земле.
Теперь их месили ногами.
Миха с Борисом оцепенело наблюдали эту дикую сцену. Наконец, Борис спросил:
- Кто это? За что?!
- Автолюбители, - охотно отозвалась трубка, - За дело. По твоей, между прочим,
наводке...
- Что это значит? - тупо спросил Борис. Избивающие вдруг развернулись и исчезли в
разных направлениях. Роллеры, скорчившись, лежали в грязи и слабо шевелились. Встать
они не пытались.
- Это значит, что ты попросил бандитов избить людей Кардинала. И на словах от
твоего имени уже передали, что, мол, Кардинал может тоже считать себя покойником.
- Это же бред, - тихо сказал Борис.
- Да, звучит неправдоподобно, - согласилась трубка, - Кардиналу будет, над чем
подумать... Да и, возможно, милиции. Мотив у тебя есть, а это... Ну, скажем, превышение
пределов необходимой обороны, или что там еще?...В общем, пренеприятное дело...
- Зачем все это?
- Затем, что активнее надо быть, активнее... Секты тут, как грибы растут, неформалы
на улице проходу не дают. А вам все игрушечки... Короче, от тебя потребуется еще
несколько выступлений по ящику, на радио, статьи в газетах, в интернете... Все эти статьи
уже, кстати, написаны. От тебя требуется только их личное представление. Короче, с
тобой свяжутся...
Миха выдержал паузу после окончания этого разговора, затем произнес:
- Та-ак... Про помощь органов можно забыть...
Борис не ответил. Он залез в холодильник и извлек оттуда недопитую с вечеринки
бутылку.
Светка была в ярости. Только что позвонил мэр и поинтересовался, почему это ее,
Светкины, материалы, сделанные при его, мэра, морально-материальной поддержке,
утекают конкурентам? Что за скандал назревает, кто за ним стоит, и как Светка
собирается спасать рейтинг?
Светка не знала ответа ни на один из этих вопросов.
Она понимала одно - даже эту неприятную ситуацию надо использовать в своих
интересах... Правда, пока непонятно как. На данном этапе совершенно не нужно все это
"разоблачение" течений, вокруг которых складывалась определенная информационная
среда. ("Разоблачение" также входило в редакционные планы, но должно было произойти
на завершающем этапе цикла, когда будут подготовлены новые темы).
Ведь именно благодаря ей, Светке, столько смысла обрели хаотичные движения
молодежной мысли. Ее спецы сделали из придурков и банальных растаманов героев и
"персон грата" на экране и в обществе.
И если сейчас это лопнет, как мыльный пузырь...
Надо что-то делать... надо что-то делать...
- Але, Тема? Собирай наших. Да, сейчас... Ко мне, ко мне... А, ты уже все понял? Ну, я в
тебе никогда не сомневалась... И идеи уже есть? Надеюсь, они дозреют, пока ты дойдешь
до моего кабинета...
Светка закурила. Все-таки, приятно работать с людьми, которые понимают тебя с
полуслова. Единство интересов - это почти полноценная замена дружбы...
На мониторе светилась недописанная "рыба" очередной передачи. Светка выделила
текст и щелкнула "Del". Изменилась ситуация, надо менять и "рыбу". То бишь
концепцию. Только вот остынем, покурим...Теперь Светка курила не что попало, а
дорогие сигареты, что в супермаркете не купишь. И пепел стряхивала не в банку из-под
кофе, а в подаренную подчиненными пепельницу. С дорогими привычками трудно
расставаться, поэтому рейтинг не должен падать. Идти нужно только вверх, до предела. И
пусть этот предел никогда не наступит...
"Ладно, Борис, ладно, больничный я тебе дам, но про академический отпуск и думать
забудь... За месяц, я думаю, ты сможешь подлечиться? Вот и отлично. Твои семинары
проведет кто-нибудь другой, а ты используй время на завершение диссертации..."
Изобразить из себя больного Борису не составило труда, тем более, что последние дни
выглядел он неважно, осунулся и был характерно бледен. Завкафедрой же был мужик
демократичный, к тому же почитал Бориса за лучшего своего аспиранта. Проблема с
освобождением от повседневных дел, таким образом, была решена. У него месяц. Теперь
встал новый вопрос: что с этим временем делать?
Возникали варианты: отсидеться дома, переселиться на время к друзьям или свалить из
города. На последнее просто не было денег...
...М-да... Это просто тупиковая ситуация, типа "вилки" в шахматах: какие
неприятности себе выбрать? Реализацию угроз телефонного анонима? Или месть
Кардинала?
Идиотская ситуация. Как в дешевом детективе. Самое неприятное - не знаешь,
насколько реальна опасность со стороны, как одних, так и других... Не понятна и его
собственная роль в этой дурацкой интриге...
Впервые Борис чувствовал себя настолько неуютно на улице. Еще болела растянутая
нога. Не трудно было заметить постоянную, неумело скрываемую, слежку. После случая с
избиением, однако, роллеры стали осторожнее... "Ловко Кардинал использует
"истребителей". И ведь "орков" тоже неспроста он под себя подмял. Хочется надеяться,
что не будет натравливать на меня "одноразовых"...
...Подходя к дому, Борис почувствовал неладное. Увидев разбитые стекла в окнах своей
квартиры, он даже не удивился. Поднимаясь по лестнице под взглядами недобро
лыбящихся "смайлов", Борис чувствовал все возрастающее беспокойство.
И не зря.
Дверь была открыта, если можно так сказать, глядя на грубо развороченный замок и
треснувший косяк. Борис вошел вовнутрь. Посреди комнаты он обессилено сел на пол.
Ветер носил по комнате листы бумаги, какой-то пух, чем-то шуршал возле
перевернутого стола. На потолке красовался огромный "смайл", со скорбной
антиулыбкой. Покачиваясь, словно в трансе, Борис читал выведенную баллоном на стене
надпись:
"ПРЕДАТЕЛЬ. ЗА ЧТО ТЫ ЕГО УБИЛ? УБИЙЦА"
Во дворе маячил милицейский "уазик". Борис в оцепенении смотрел то на него, то на
экран мобильника, который, будто, присоединяясь ко всеобщему заговору, отказывался
связываться с Михой.
"Почему, почему я предатель?! При чем тут "убийца"?" - чуть ли не всхлипывая
бормотал Борис.
Из квартиры следовало убраться, но ужас сковал тело. Кто-то внутри головы истошно и
возмущенно орал: "Нет, мля, да что же это такое?! Что я сделал?! Что это за вранье?!
Причем тут я?!" Но снова накатывал постыдный и потный страх, и крик возмущенного
захлебывался в жалком "пожалуйста!...", "не надо"...
Наконец, Борис решился. Он сунул в карман бесполезный телефон и принялся затыкать
разбитые окна. Где-то это удалось сделать картонками, а когда картонки закончились, он
просто привязал шторы к батареям, чтобы они не развевались, словно знамена... Надо
Ксюху попросить, чтобы завтра пришла, навела какой-никакой порядок... Не дай Бог,
родители приедут, увидят все эти художества...
Остается надеяться, что "луноход" под окнами - просто совпадение...
Борис закрыл дверь на второй, чудом уцелевший замок и стал спускаться по лестнице.
На площадке между вторым и первым этажами стоял худощавый человек средних лет и
свернутой газетой набивал по ноге какой-то ритм. Увидев Бориса, он кинул взгляд на
газету и сдержанно улыбнулся ему.
- Неприятности? - поинтересовался человек.
- С чего вы взяли? - пожал плечами Борис и мельком глянул на газету в руках
незнакомца. К ней человек прижимал его, Бориса фотографию.
- Да, так. Есть информация.
- Вы из милиции, что ли?
- Нет, - усмехнулся человек, - Скорее, из прокуратуры... Но с вами я беседую в частном
порядке...
- То есть от имени Кардинала?...
- Какого еще Кардинала?... - удивился незнакомец и попытался поймать взгляд Бориса.
Борисов же взгляд выискивал возможности быстро прошмыгнуть мимо незнакомца и дать
деру.
- Ах, даже так, - равнодушно протянул Борис.
- Уделите мне, пожалуйста, минуту, - попытался упредить его намерения человек, - Ну,
куда вы собираетесь бежать? Вы, что же, считаете себя в чем-то виновным?
- Нет, конечно, - пожал плечами Борис.
- Я знаю, что на тебя оказывается давление... Ничего, что я на "ты"? Так вот: тебе
действительно необходимо на время скрыться, но одновременно защитить себя от угроз, а
для следствия создать доказательства своей невиновности...
- Невиновности в чем?! - почти крикнул Борис
- В убийстве, - спокойно ответил человек, - Несколько часов назад в больнице умер
один из избитых по твоему указанию подростков...
- Я никому ничего не указывал! Я ничего не знаю! - Заорал Борис и, обхватив голову
руками, сел на ступеньки.
- Я знаю, - сказал человек, - Но этого не знает следствие и общественное мнение. А оно
будет не на твоей стороне, поверь мне...
- А почему я должен вам верить? - устало спросил Борис, - А что если вы - тоже всего
лишь часть плана этих телефонных подонков?
- Я ничего не собираюсь сейчас доказывать. Я предлагаю помощь.
- А почему вас так волнует моя судьба?
- Твоя судьба меня как раз не волнует. Меня волнуют судьбы многих других людей...
- Вы "моральный партизан"? - догадался Борис.
Человек болезненно поморщился и сказал:
- Я предпочитаю, чтобы нас называли Хранителями этики. Для тебя я просто
Следователь...
Линк машинально палил сигарету за сигаретой. Вкуса он не ощущал. Он чувствовал
лишь боль в ребрах при каждой затяжке и не проходящий солоноватый привкус во рту.
Рядом, прямо на асфальте сидела Стерва. Она уже перестала с безумным криком
биться на тротуаре, и теперь только насквозь мокрый воротник куртки и черные провалы
глаз напоминали недавний припадок. Струйки слез оставили на обильной косметике
следы, напоминающие разряды молний...
Линк давно подозревал, что у Стервы что-то было с Бананом. Но настоящую женскую
истерику видел впервые. Во всяком случае, от Стервы, которую все считали своим
пацаном, он никак не ожидал такого.
- Су-ка... Как он мог...
- Кто?
- Эта сволочь, Борис... Я думала - он Мессия, а он... подонок...
- Да, хватит... Успокойся ты...
- Что хватит?! Что ты блеешь-то? Кто его туда привел?! Ты! Ты это сделал!...
- Да чо я, чо я, мля?! Откудова я знал, чо там будет?! Мы просто следить должны были,
поняла, мля?! Меня, чо ли, ногами не п...дили? Мне два ребра не сломали с сотрясением,
чо ли, я не пойму, мля? Мне, чо ли Банана не жалко?...
Вместо ответа Стерва вдруг как-то по-детски сжалась и заплакала.
Линк оборвал тираду и, не зная, что говорить дальше, неловко обнял ее за плечи.
- Да, ладно, ты, это... Ну... Это... Ну, не плачь...Ну, давай решим, что будем делать, а?
Стерва вдруг перестала всхлипывать, достала откуда-то носовой платок, вытерла слезы,
еще больше размазав тушь, кашлянула в кулак и хрипло сказала:
- Я знаю, что я буду делать.
Миха смотрел на надпись и чесал в затылке: однозначно, придется белить потолок и
переклеивать обои. Причем вдвоем с Ксюхой, пока Борис в состоянии остракизма.
Надпись на стене странно мерцала и переливалась. Удивившись, Миха решил, что это
свойство краски.
- Ксюха, - крикнул он, - Иди, посмотри на это!
Ксюха не отозвалась.
- Эй, ты где? - позвал Миха и отправился на ее поиски.
Ксюхи нигде не было. Вдруг в квартире, разом во всех комнатах, погас свет. Мрак
остро врезал по зрению и Миха временно ослеп. Он на ощупь стал искать щиток с
предохранителями и вдруг споткнулся обо что-то мягкое. Посветив скудным светом
мобильника, он с трудом осознал, что это человеческое тело.
В прихожей на полу с перерезанным горлом лежала Ксюха.
Еще не веря в увиденное, Миха принялся набирать "скорую". Но телефон отказывался
видеть оператора сети. В поисках приема Миха заметался по мраку, натыкаясь на
невидимые стены, болезненно ударясь об углы и открытые двери...
Внезапно комната вновь возникла из нибытия. В пыльном воздухе отчетливо
проявились четыре широких световых луча. Четыре квадрата света по углам правильного
прямоугольника легли на стену, словно выделив выведенное на ней фосфоресцирующее
слово "УБИЙЦА". Миха слегка удивился: разве могут все башни стадиона светить в одну
сторону? Странно, но это поразило его гораздо больше, чем тело Лехи, что с тихим
скрипом качалось под карнизом на гитарной струне. Висящая на лямке гитара придавала
силуэту очертания черного креста...
...Почти беззвучно, по очереди пересекая лучи, в комнату въехали четыре человека на
роликах. Все они были в одинаковых мешковатых куртках с накинутыми на голову
капюшонами. Окружив Миху полукольцом, они повернулись к нему. Свет прожекторов
слепил и не давал Михе разглядеть лица.
Миха попятился и уперся спиной в стену.
- Это вы убили Ксюху? - спросил он.
- Не убили. Освободили, - ответил бесцветный голос, все че
...Поділитися у соцмережах
