Жанр: Научная фантастика
Стражи Границ 2. Гавань семи ветров
...осил великан, пробормотав что-то донельзя грубое то ли в адрес
посмевшего
его разбудить слуги, то ли в адрес обстоятельств, требующих раннего подъема.
Он встал, и Жаров поразился, насколько же барон - а это, видимо, и был
упоминавшийся смотрителем тюрем его светлость барон Жинас ди'Флур, нынешний
владелец замка, - массивен. Будучи выше Дениса, пожалуй, на голову, в плечах он был
шире вдвое. И учитывая, как легко он проснулся, пожалуй, на скрип потайной двери он
среагировал бы столь же быстро... и тогда вряд ли Денису помог бы его кинжальчик.
Барон, с детства обучаемый владению оружием, наверняка мог дать бывшему десантнику
несколько очков вперед.
Жинас плеснул в лицо холодной воды, вытерся и принялся одеваться. Оружие он,
видимо, все время держал под руками, как и кольчугу...
"Интересно живет его светлость, - подумал Денис, - если даже в спальне не расстается
с кольчугой и мечом".
Наконец дверь за бароном закрылась, и Жаров надавил на рычаг. Стена шевельнулась,
послышался треск рвущейся материи - видать, стены отделали тканевыми гобеленами и
только чудом не залепили глазок. Денис скользнул в открывшийся проход...
И одновременно с этим услышал скрип вновь распахиваемой двери.
- Вор!!! - раздался рык барона, от которого, наверное, вздрогнул весь замок, и его рука
рванулась к мечу.
Будь у Дениса время на размышление, он бы признал, что поединок с этим великаном,
да еще в относительно небольшой комнате, был совершенно нежелателен. Здоровый бугай
просто порубит его в лапшу, или, что более вероятно, на шум драки прибегут слуги,
которые с готовностью помогут обуздать сбежавшего узника и вернуть его в камеру. В
этот раз скорее всего в другую. А то и зарежут на месте, пытаясь показать хозяину рвение.
И потому тело, сработавшее словно бы само по себе, избрало наилучший в данной
ситуации выход...
Мелькнул в воздухе клинок, и рев барона вдруг сменился бульканьем. Сознательно или
подсознательно кинжал Жаров метнул в горло - пробить кольчугу он не надеялся. Метнул
- и попал именно туда, куда было нужно. И теперь великан, пошатнувшись, рухнул на
колени, а потом завалился набок, ломая и опрокидывая высокие, с резной спинкой,
стулья.
Денис склонился над умирающим. Под телом уже расползлась большая лужа крови,
барон еще был жив, он что-то пытался сказать, но разобрать нельзя было ни слова. Воздух
вырывался из легких с хрипом и бульканьем, на губах вздувались и лопались багровые
пузыри. Вот Жинас ди'Флур дернулся раз, другой... тело выгнулось и замерло. И еще
Жаров заметил, что взгляд поверженного колосса до самого последнего момента был
направлен в одну точку.
На перстень, надетый на средний палец его правой руки. Перстень с огромным
кроваво-красным камнем.
В дверь спальни, гремя железом, ворвались двое солдат - в полном боевом облачении,
даже в шлемах. То ли у барона было так заведено, то ли здоровяки по собственной
инициативе напялили кольчуги и каски - но, глядя на них, Жарову захотелось завыть от
отчаяния. Он подхватил с пола меч барона, одновременно вырывая кинжал из горла
покойника, и отпрыгнул к стене, выставив перед собой клинки. Насчет своего будущего
он не обольщался - даже будь он великим мечником, вряд ли ему удалось бы пройти путь
отсюда до замковых ворот, отправляя в лучший мир всех встречных и поперечных. А с его
умением владеть клинком... скорее всего минут через несколько либо эти два молодца,
либо те, что маячат у них за плечами и ждут своей очереди протиснуться в ставшую вдруг
на удивление тесной комнатку, сделают из Жарова винегрет.
Воины, удостоив павшего господина одним коротким взглядом, не стали пускаться в
глупые разговоры типа "а кто ты такой" и "что ты тут делаешь". Они просто напали.
Молча.
После первого же обмена выпадами Жаров понял, что противники ему попались не из
тех, кто носит меч, только чтобы перед девками покрасоваться. Эта двое владеть оружием
умели - и любой из них в состоянии был справиться с Денисом и в одиночку. Пока ему
удавалось более или менее ловко отражать удары, градом сыпавшиеся со всех сторон, но
проигрыш был всего лишь вопросом времени. Мысль о том, чтобы напасть самому, Денис
оставил - едва хватало времени на защиту, какие уж тут ответные выпады.
Прошло еще секунд тридцать. Левый рукав начал набухать кровью - вражеский меч
зацепил бицепс лишь кончиком, оставив длинную глубокую царапину, но еще минутадругая,
и раненая рука подведет. Еще пара менее значимых порезов украсила бедро и
щеку. Воины уже не столько стремились убить - первый запал прошел, началась
смертельная, жестокая игра. Кошка и мышь. Еще немного, и они начнут соревноваться
друг с другом, кому первому удастся снести Жарову ухо... наверняка кто-нибудь да
победит.
Выпад... парирование... протяжный звон металла... спазм боли в раненой руке.
Позади надежная каменная стена. Будь противник один, тогда еще, может быть...
может быть, у Дениса были бы еше шансы.
Хитрый финт, и меч, словно угорь вывернувшийся из кисти, отлетел в сторону. Оба
воина дружно осклабились... пользуясь краткой паузой, Денис перебросил кинжал в
правую, все еще неповрежденную руку. Сколько еще ударов он сумеет отразить? Один,
два... вряд ли больше.
- Стойте!!!
Вопль прорезал воздух, болью ударив по ушам. От неожиданности оба бойца замерли.
Наверное, в этот момент Денис мог бы нанести удар - один, первый и последний. Может
быть даже сумел бы свалить одного из солдат - только вот смысла в этом не было.
Умереть, захватив с собой одного из этих? Он не испытывал к ним ненависти - они лишь
выполняли свою работу, творили месть за убитого хозяина. Как ни посмотри, правда была
на их стороне. Были ли эти двое среди тех, кто пришел вязать его ночью? Может, это
просто честные ратники, знающие, в чем сейчас их долг?
- Стойте!
Тщедушная фигурка бросилась между воинами и Денисом, рискуя напороться на
клинки. Бросилась - и упала на колени.
- Господин! Прости! Не признали...
В коленопреклоненной фигуре Денис с удивлением узнал хлипкого Игнасиуса, эксбиблиотекаря
и, по воле судьбы и Пресветлой Эрнис, смотрителя баронских тюрем.
- Ты головой повредился, старый дурак? Какой это тебе господин? Он убийца... -
послышался чей-то голос.
К чести воинов, ни один из них рта не раскрыл. Клинки следили за малейшим
движением Жарова, и ни один из бойцов не расслаблялся. Ни на мгновение. Опыт - он
дорогого стоит. Сколько поединков проиграно из-за секундной слабости.
- Завещание... завещание барона Берга. Опустите мечи... прошу... принесу бумагу...
опустите мечи.
- Что за бумага? - визгливо поинтересовался еще один коротышка, закутанный в
крикливый халат, весь вышитый золотыми звездочками. - Ты чего удумал, Курф? Что за
завещание?
- Принесу, сейчас принесу, - торопливо бормотал Игнасиус, разом утратив тягу к
велеречивости. - Только молю, опустите оружие.
На сцене появилась еще одна личность. Здоровенный детина, тоже в кольчуге и шлеме,
на плечах - тяжелый плащ темно-синего сукна. Не иначе как не из простых вояк, этот
чувствовал себя хозяином положения. И могучая ладонь, лежащая на рукояти меча, явно
знала толк во владении оружием.
Здоровяк бесцеремонно растолкал собравшихся, затем сделал короткий жест - и воины
отступили на несколько шагов. Но клинки не убрали. Более того, за их спинами еще один
солдат вскинул арбалет, и теперь тяжелый наконечник железного болта смотрел Жарову
прямо в грудь.
- В чем дело, Курф?
- Сван, молю... не убивайте. Есть завещание барона Берга. Я принесу, я быстро.
- Хорошо, неси, да поскорей, - мгновение подумав, кивнул детина. Затем повернулся к
Денису. - А ты, если хочешь жить, не шевелись. Понял?
Библиотекарь вскочил с колен и умчался, спотыкаясь и хватаясь руками за стены,
чтобы вдруг не упасть. Великан мрачно рассматривал Жарова.
- Зачем?
Вопрос был короток, но большего и не требовалось.
- Зачем я убил барона? - уголками губ усмехнулся Денис. - Он напал, я защищался. Ты
же не думаешь, что я зарезал его спящего?
- Как ты оказался здесь?
- Бежал из вашей тюрьмы... - Еще одна усмешка.
- Я знаю тебя, - внезапно заявил Сван. - Я знаю тебя, ты тот парень, которого ночью
брали.
- А зачем брали-то?
- Вопросы здесь задаю я, - прорычал великан, и Денису тут же расхотелось спорить. - Я
распоряжаюсь в замке в отсутствие хозяина...
Тут Сван осекся. Сказанное имело оттенок черного юмора. Похоже, отсутствие хозяина
будет долгим. Подумав, он за неимением лучшего приказал:
- Брось оружие.
Жаров отрицательно покачал головой.
- Воин должен умирать с оружием в руках.
Кажется, таковы были взгляды викингов, неистовых воинов из истории Земли. Видимо,
нравы настоящих бойцов были одинаковы везде, потому что Сван хмуро кивнул, пожимая
плечами:
- Эта честь тебе будет оказана, вор.
- Я не вор, - вспыхнул Жаров. - Я воин. Как и ты.
Неизвестно, до чего бы они договорились, скорее всего еще реплика-другая, и в этих
стенах опять раздался бы звон стали, но тут опять на горизонте появился изрядно
запыхавшийся библиотекарь. В руках он тащил какой-то весьма древнего вида свиток.
- Сначала... расскажу... - Он отдернул свиток от протянутой лапищи Свана. У Дениса
мелькнула мысль, что если этот здоровяк еще и грамоте обучен, то он и в самом деле не
заурядный вояка.
Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы унять одышку, Игнасиус рухнул на один из не
опрокинутых стульев.
- Простите, господин. - Это адресовалось Жарову, но удивляться тому уже надоело. -
Простите, что сижу, но стар уже, ибо...
- Короче! - рыкнул Сван, которому, видимо, многословие смотрителя тюрем давно уже
стояло поперек горла.
То, что поведал Игнасиус Курф, поминутно срываясь на "высокий штиль" и столь же
поминутно обрываемый рыком здоровяка Свана, и в самом деле заслуживало внимания.
Речь шла все о том же бароне Берге ди'Флуре, который, видимо, поставил своей целью
отравить жизнь потомкам самим своим существованием, а заодно и собственной
смертью. Оказывается, его светлость написал завещание. Как водится, ознакомить с егоГлава 5
ОРАКУЛ. ПРОЩАНИЕ
Я, милостью Его Величества Императора Таласа Шестнадцатого барон Дьен
ди'Флур, принимая под свою руку замок Флур, а также земли, людей и иные богатства
усопшего барона Жинаса ди'Флура, этим указом повелеваю:
даровать свободу узникам замка, кроме тех, кто уличен в убийстве, нанесении увечий
или посягательствах на девичью честь;
всем, кто задолжал по податям, простить налогу одну монету из каждых десяти, на
остальное же дать отсрочку в десять седмиц;
всем, за кем долгов по податям не числится, выплатить из казны по монете за
каждые десять внесенных в срок;
даровать Свану Бальдуру место капитана стражи замка Флур, а также выплатить
из казны двадцать таласов золотом;
даровать титулованному магу Шамусу Кальду место старшего эконома замка Флур,
а также выплатить из казны двадцать таласов золотом;
даровать Игнасиусу Курфу место главного смотрителя библиотеки замка Флур, а
также выплатить из казны двадцать таласов золотом;
даровать Базилю Курфу место главного смотрителя тюрем замка Флур, а также
выдать оному бочонок вина из винного погреба.
А также, по причине отъезда по делам государственной важности, повелеваю слугам
моим Игнасиусу Курфу, Свану Бальдуру и Шамусу Кальду замок содержать в порядке и
сохранности, о приумножении казны заботиться неустанно, вести суд и иные дела
вершить именем моим и к чести моей.
Писано собственноручно в день шестьдесят четвертый 1013 года Империи.
Милостью Императора барон Дьен ди'Флур
Денис повертел в руках длинное белое перо, почему-то вздохнул и, обмакнув кончик
пера в массивную серебряную чернильницу, поставил подпись под текстом.
За последний день он окончательно осознал, что факт владения замком и
полагающимися к нему землями, помимо приятных сторон, имеет и другие стороны -
различные и многочисленные. И далеко не все из них были приятны.
С момента возвращения Шамуса и Свана, которые привезли лично подписанный
Императором указ о подтверждении завещания и даровании Денису титула, в том
завещании оговоренного, прошло чуть более суток. Когда старый маг несколько
суховатым тоном, поджав губы, поздравил Жарова со вступлением в права наследия,
первым желанием Дениса было тут же оседлать скакуна и вместе с Таяной отправиться в
путь - все равно куда, только подальше от замка Флур. Но выяснилось, что так просто
уехать им не удастся. Необходимо было подписать уйму распоряжений, назначений и
указов, освященных разного рода традициями. Одна радость, что Игнасиус оказался
бесценным кладезем информации и как мог наставлял новоявленного барона в
перипетиях управления его, барона, движимым и недвижимым имуществом.
Оказалось, что одной из традиций было подписание наследником указа, тем или иным
образом свидетельствовавшего о щедрости, справедливости или иных достоинствах
нового властелина. Игнасиус с готовностью представил Жарову несколько наиболее
распространенных вариантов типа смягчения налогов, награждения отличившихся слуг,
освобождения невинно осужденных и так далее. Бегло просмотрев бумаги, Жаров решил,
что все идеи в той или иной мере заслуживают внимания, а потому повелел
библиотекарю объединить их в один указ. Потом нещадно исчеркал полученный
документ, выдрав из него ворох цветистых оборотов, ничего не значащих фраз и прочей
лабуды, заменил к явному неудовольствию своего советника большую часть архаичных
выражений на более простые и понятные, получив в результате вместо длинного
невразумительного текста короткий, всего лишь на один лист, указ. Как и следовало
ожидать, Игнасиус был возмущен тем, что его новый господин, столь великолепно
владеющий искусством благородной речи, свое первое повеление изложил во фразах,
понятных даже последнему мужлану. Но, получив обратно вожделенное место хранителя
литературных сокровищ, свое мнение весьма разумно высказывать не стал. К тому же
место возле тюрьмы он предусмотрительно сосватал своему племяннику, детинушке не
обиженному силою, зато порядком обойденному при раздаче ума. Настойчиво
рекомендуя племяша Жарову, Игнасиус особо указывал на то, что по причине природной
тупости Базиль будет абсолютно предан руке, его кормящей, а также абсолютно же
неподкупен, поскольку поныне считает деньги просто блестящими кружочками, ни на что
путное не годными. Да еще и грамоте малость обучен... редкость в нынешние времена.
Последнее стало решающим аргументом, и, получив с маленького книгочея клятвенное
обещание, что с племянника он глаз не спустит, Жаров махнул рукой и с предложением
согласился. По большому счету, на данный момент ему было совершенно безразлично, кто
будет присматривать за тюремными камерами, которым к тому же суждено было
порядком опустеть.
Списки тех, кому предстояло завтра сразу после отъезда нового хозяина выйти на
свободу, Денис просмотрел бегло, поглядывая только на выдвигаемое в отношении узника
обвинение. В большинстве случаев в соответствующей графе книги, куда Игнасиус ранее
скрупулезно записывал все, что следовало помнить о том или ином заключенном,
значилось невразумительное "повеление господина барона". На вопрос, чем было
вызвано это повеление в отношении того или иного человека, бывший главный тюремщик
лишь пожал плечами.
- Его светлость редко изволили посвящать нас, слуг его, в мысли свои. А поелику дело
любое первое всего учета должного и контроля требует, не счел я возможным вовсе без
примечания сиих пленников оставить, а потому так и написал в учетной книге. Ибо ежели
однажды поинтересуется...
Денис, не дожидаясь окончания тирады, подмахнул список, далее не читая. Правда,
одно из имен показалось ему смутно знакомым... вроде бы он где-то слышал его, но было
это очень давно. Если бы он имел время и желание, может, и вспомнил бы, при каких
обстоятельствах коснулось его ушей имя Дорха дер Лидена... но в тот момент у Жарова
была куча иных проблем:
... принять присягу у дружины...
... принять отчет о состоянии казны у прежнего эконома...
... выбрать наиболее подходящую камеру для прежнего эконома. По настоятельному
совету Игнасиуса (все ж таки знаток) - одну из тех, что с крысами...
... разобрать пару неотложных дел, вынесенных на баронский суд...
... убедить Таяну, что уж этот день точно последний и завтра с утра они непременно
отправятся в путь, а потому комоды и диваны разносить вдребезги пока не стоит...
... почтить своим участием церемонию помещения бренных останков его светлости
Жинаса ди'Флура и еще более бренных - его светлости Берга ди'Флура в семейную
усыпальницу (теперь ведь оба они стали в какой-то мере его, Жарова, родственниками)...
... принять двух напыщенных господ из соседних уделов, не замедливших прибыть с
уверениями о совершеннейшем почтении...
... хотя бы малость протрезветь после означенного приема...
... и подписать эту чертову бумагу.
Жаров еще раз присмотрелся к поставленной в самом низу пергамента подписи,
убедился, что изображение немного двоится, и решил, что это все же не следствие плохо
заточенного пера. Затем с чувством исполненного долга откинулся на спинку кресла и
блаженно потянулся. Судя по стрелочке на клепсидре времени было часа три ночи. Завтра
с утра - в дорогу, и если ему дорого здоровье, то не следует уговаривать Таяну порождать с
отъездом еще день. Значит, следует воспользоваться шансом хоть немного поспать.
- Надеюсь, это все?
- Да, господин барон. - Судя по тяжелому вздоху, в заботливо составленном
Игнасиусом списке оставалось еще немало совершенно неотложных и исключительно
важных дел, которые никак не могли разрешиться ко всеобщему удовлетворению без его,
Дениса, личного участия.
- Вот и славно. - Вздохов и намеков Жаров решил не замечать. Да и вряд ли смог бы -
язык заплетался, в голове все порядком перепуталось, а мысли стали ватными и
тяжелыми, двигаясь с трудом и окончательно запутывая в стремительно ныряющем в
пучину сна мозге все события этого немыслимо долгого дня. - Вот... и слав... но...
- Сопроводить господина барона в спальню?
Но господин барон уже крепко спал, утонув в кресле и явно не желая совершать
лишних движений в сторону спальни, какой бы удобной и комфортной она ни была.
Впрочем, и самому Игнасиусу не раз в прошлом приходилось засыпать прямо здесь, в
библиотеке, в одном из таких кресел... а потому он не стал настаивать, встал, заботливо
укрыл нового хозяина мягким шерстяным пледом, подбросил в камин еще несколько
поленьев и тихо вышел, аккуратно притворив за собою дверь.
- Может, ты соизволишь открыть глаза?
Недовольный голос вырвал Дениса из какого-то замечательного видения. Вернее, он
предполагал, что оно замечательное, поскольку не помнил ни единого образа. Помнил
только раздражение, которое сопровождало выход из сна.
Он открыл глаза, дернулся - и понял, что сон все еще продолжается. Знакомое уже
ощущение - тело совершенно не подчиняется разуму, только слух, глаза... и голос,
наверное. Стоит проверить.
- Оракул, это снова вы?
- Сообразительный мальчик. - Обычно приятный голос Дерека дер Сана был теперь
резок и до краев наполнен сарказмом. - А почему сообразительности мальчику не хватило
поторопиться, как я, помнится, просил?
Денис помолчал. Затем тихо спросил:
- Что-то случилось, Дерек?
- А были времена, когда меня называли исключительно магистром, - вздохнул
волшебник.
- Простите, Дерек, - упрямо продолжил Жаров, - в прошлый раз вы за своими
разглагольствованиями так и не успели толком ничего важного сказать. Давайте не будем
повторять прежних ошибок.
Старый волшебник сверкнул глазами, но все же сдержался и склонил голову, признавая
правоту собеседника.
- Молодость, молодость... вы считаете, что вы всегда и во всем правы. Почему вы так
задержались, что-то случилось? Я вижу, вы здесь неплохо устроились.
- Мы были в плену.
- Очень комфортабельная тюрьма...
- От этого она не перестает быть тюрьмой. Но мы уже свободны и можем...
- Увы, уже поздно. Мое время истекло. Нарушения в магических потоках этого мира
становятся все сильнее, и сейчас они уже напрямую затрагивают основы моего
существования. Вы не успеете застать мою... м-м... душу в той пещере. Поэтому идти туда
вам не стоит. Как я уже говорил, вам надо искать путь в Ноэль-де-Тор. Я не могу этого
доказать, я просто чувствую - все идет оттуда. Шпиль вне пространства и вне времени, и
потому у меня есть подозрение, что дер Зорген жив. Уровень воздействия очень силен,
хотя я и не могу понять его природу. Магов такого уровня не было в прошлом, нет и
сейчас. Если, конечно, не предположить вмешательство кого-нибудь из другого мира...
- Ты говорил о Гавани.
- Да, истоки заклинания, которое упрятало Ноэль-де-Тор в Междумирье, лежат именно
там. Проблема в другом... Найти Гавань нетрудно, думаю, Таяна прекрасно знает это
место. Но сейчас, да и в мое время тоже, Гавань - не более чем руины, не более чем
остатки места, откуда можно было войти в мир Гавани Семи Ветров. Начало пути.
- Так в чем проблема?
- В том, что мне неизвестно, как войти в Гавань. Я рассказывал вам о том, как Зарид
просил соизволения на посещение Гавани. О да, он хорохорился и утверждал, что сумеет
достичь своей цели даже и без санкции Совета... я даже готов предположить, что дер Рэй
и в самом деле знал что-то, мне неизвестное. А я знаю только один путь в Гавань, так
называемый Ключ Ветра.
- Красивое название.
- Может, и красивое, суть не в том. Это - один из самых оберегаемых артефактов,
которые находились в распоряжении Совета Пяти. Его происхождение... ладно, не стоит
об этом говорить. Скажу только, что это вещь не нашего мира. Так вот, он хранился в
Тирит-де-Тор, Шпиле Жизни, под присмотром Тионны дер Касс. Тогда было сочтено
хорошим решением - доверить Ключ нашей главной целительнице. Но Тирит-де-Тор
разрушен, и местонахождение Ключа мне неизвестно. Есть шанс, что тайник находился на
первом этаже или где-то в подвалах Шпиля Жизни. Поговори с фантомом Зоргена,
сошлись на меня. Хранитель библиотеки несет в себе отпечаток личности Зоргена и знает
многое из того, что было известно Ульриху. Лишь бы убедить его поделиться этими
знаниями.
- Если мы найдем Ключ... - Денис старался получить максимум информации, понимая,
что Оракул может исчезнуть в любой момент. - Если найдем, как его использовать?
- Предельно просто. Ключ Ветра имеет форму шара, состоящего из двух половинок.
Необходимо прибыть в Гавань... я имею в виду - в то место, которое называют Гаванью в
этом мире, найти Пьедестал Ветра - это небольшой постамент в одноименном храме, в
середине постамента - углубление для шара. Поверните половинки шара относительно
друг друга и поместите его на Пьедестал. Через десять ударов сердца раскроется портал.
Вы можете взять Ключ и войти в портал - тогда он закроется за вами. Увы... скорее всего
вернуться вам не удастся. Ключей когда-то было пять... и, если верить дошедшим до нас
легендам, четыре были использованы именно так. Никто не вернулся. Если оставить
Ключ на постаменте, то портал будет держаться до вашего возвращения. Но если кто-то в
ваше отсутствие прикоснется к нему... сам понимаешь.
Денис попытался почесать затылок, убедился, что это невозможно, и вздохнул.
- Все это напоминает какую-то игру. Пойди туда, найди то, потом пойди сюда, найди
это, отдай тому. Вам не кажется, Оракул, что вся цепочка событий выглядит несколько
натянуто?
- Учитывая, что жить мне осталось не более нескольких часов, - невесело усмехнулся
Дерек, - не кажется. Имей в виду, независимо от того, сделаете ли вы то, что нужно, или
нет, мне вы помочь уже не сможете. А вот помогать или не помогать этому миру - решать
вам. Если что-то высосет из него всю магию... сначала вымрут некоторые чисто
магические создания. Их немного, и в этом мире они не играют особой роли. Потом
погибнут урги, гномы и эльфы. Их жизнь в какой-то мере основывается на магических
потоках. Они продержатся долго, но не вечно. При нынешних темпах оттока магии... не
знаю, лет сорок-пятьдесят. Может, сто. Людям в этот раз, возможно, ничего серьезного не
грозит... хотя я, признаться, не способен заглянуть очень уж далеко в будущее. Но в любом
случае маги из этого мира исчезнут.
- Допустим, я не желаю смерти эльфам или гномам... гномов я в глаза не видел и
ничего хорошего о них не слышал, но с эльфами мне как-то приходилось сражаться
плечом к плечу. - Жаров нахмурился, пытаясь понять, был ли в словах Дерека подтекст. -
Но если исчезновение магии ничем не грозит людям...
- О, Светлая Эрнис, почему же в наш мир не занесло какого-нибудь ученого, а не
обычного солдата, - вздохнул волшебник. - Дьен, подумай головой ради разнообразия.
Вспомни, с чего все началось. Законы, управляющие миром, формируются
тысячелетиями, десятками, а может, и сотнями тысячелетий. И если законы радикально
изменятся за какую-нибудь жалкую сотню лет, Границы могут не выдержать.
Исчезновение одного из фундаментальных законов этого мира может... я подчеркиваю,
может привести к тому, что Границы прорвутся. А может, и устоят... Но ты, - голос
волшебника источал яд, - ты можешь махнуть на все рукой. Свой век ты доживешь
спокойно.
Похоже было, старый маг разбушевался не на шутку, а может, отдав этому миру тысячу
с лишним лет жизни, магистр и в самом деле очень близко к сердцу воспринимал его
будущее - куда ближе, чем любой обыватель, чей век - максимум сотня лет, да еще если
повезет. В любом случае спорить с ним сейчас Жаров не собирался.
- Хорошо, Дерек, я подумаю об этом позже. Мы отправляемся в Хрустальную Цитадель
завтра утром.
- Это хорошо, - голос мага заметно слабел, и теперь, когда из интонаций ушел гнев,
стало ясно, что магическая связь может порваться в любое мгновение, - мне остается
только пожелать вам удачи. Этот ваш спутник, тьер, он с вами?
- У нас вышла размолвка, и он... в общем, он нас покинул.
- Это плохо... я не могу читать судьбу тьера, он магическое создание, но он как-то
связан с вами. Вы трое... Денис, все мое искусство бесполезно, когда речь идет о тебе,
линию судьбы тьера я тоже не
...Закладка в соц.сетях
