Жанр: Научная фантастика
Живой щит
...изнес Рейн, несколько задетый моим
задиристым тоном. – У меня еще, как и у любого дворянина, есть неотъемлемое
право вызвать на поеди– нок любого нахала, который...
Аманда заразительно расхохоталась, ей тут же вторила Алия. Граф
недоуменно уставился на свою подругу, которая честно пыталась остановиться и
никак не могла, слезы текли из глаз.
– Что... почему... Связно ответить на столь ясно и понятно
поставленный вопрос Аманда в данный момент не могла. Пришлось мне взять
разговор в свои руки, поскольку поставленная цель была достигнута – я узнал
все, что хотел, и попутно достал-таки мальчика, о чем втайне мечтал с самого
начала нашего знакомства – уж очень часто он действовал мне на нервы.
– Ну, это просто прекрасно, глубокоуважаемый граф, что вы здесь и в
самом деле столь абсолютный властелин, каковым я вас и считал. – Я замер перед
Рейном в глубоком поклоне, хотя и вложив в него некоторую долю иронии, надеюсь,
не слишком заметную. – В таком случае, мой лорд, вам совсем не трудно будет
воспользоваться одной из Дарованных вам господом, законом и правом наследования
привилегий, а именно...
– А именно... – все еще давясь от смеха, перебила меня Аманда, –
сочетать благородного рыцаря Стаса де Бурга... и маркизу Алию де Танкарвилль...
законным браком.
Рейн ошалело уставился на нее, затем недоуменно перевел взгляд на
меня, снова на нее – эта пантомима привела к очередному приступу смеха его
подруги, и даже я, наблюдая за совершенно сбитым с толку графом, делал над
собой героические усилия, чтобы хотя бы внешне сохранять серьезность:
Наконец до него дошло, что, несмотря на общее веселье, никто не
шутит.
– Я... я, право, не знаю... этот обряд вообще-то должен проводить
священник, а я... – мямлил он, но Аманда, отсмеявшись, взяла ход событий в свои
руки.
– Ну, милый мой, ведь Стас совершенно прав. Ты здесь представляешь
верховную власть во всех ее ипостасях. И хотя право провозгласить кого-либо
мужем и женой всегда было неотъемлемой прерогативой священников, но в
определенных ситуациях власть светская вполне может подменить собой власть
духовную...
Рейн беспомощно посмотрел на Алию в поисках поддержки. Мда-а... уж
там-то он ее точно не дождется. Маркиза утвердительно кивнула и послала графу
милую улыбку, в которой ехидства было куда больше, чем всего остального. И он
понял, что от навязанной ему роли священнослужителя отвертеться сегодня не
удастся...
– Властью, данной мне богом и людьми, объявляю вас мужем и женой...
Отныне сэр Стас де Бург имеет право именоваться также маркизом де Танкарвиллем,
а маркиза де Танкарвилль имеет право именоваться также леди де Бург... хотя я
бы ей этого не советовал. Вы можете поцеловать невесту, Стас, а мы дружно
сделаем вид, что у вас с ней это впервые.
Я благоразумно пропустил шпильку мимо ушей – раз уж мальчику так
хочется оставить за собой последнее слово, не стоит лишать его такого невинного
удовольствия. К тому же дело свое он сделал старательно, прилагая немало
усилий, чтобы на протяжении этого процесса оставаться .серьезным. Временами ему
это даже удавалось... так или иначе, церемония, совершенная среди степи, имела
должную степень торжественности и меня вполне удовлетворила. И вообще –
обращать внимание на колкости графа было некогда, в настоящий момент у меня
было занятие куда интереснее – целовать мою несравненную супругу, чем я и
занимался с должным старанием и усердием – подозреваю, губы у маркизы порядком
опухнут. И у меня тоже, но оно того стоит.
– И все же я должен напомнить счастливым новобрачным, – несколько
желчно заметил Рейн, которого слегка задело полное мое равнодушие к его
насмешкам, – что дорога у нас впереди еще довольно длинная, а провести вашу...
э-э-э... первую брачную ночь на траве и на сквозняке я бы не назвал отличной
идеей. К тому же, хотя любезный маркиз де Танкарвилль и не является моим
подданным и право лорда здесь, в данном конкретном случае, в полной мере и
неприменимо, я тем не менее должен отметить, что...
Сверкнувшая из глаз Аманды молния способна была спалить если и не
город, то уж пару деревень наверняка. Рейн, впрочем, это тоже заметил – в
глубине души он, возможно, и верил в хорошо развитое чувство юмора своей
подруги, но намек понял и должные выводы сделал.
– ...что нам уже пора двигаться дальше.
Дальше так дальше, кто бы спорил. Разумеется, и я не горел желанием
снова ночевать под открытым небом, тем более, как справедливо заметил граф,
впереди была самая настоящая и у каждою в жизни единственная Первая Брачная
Ночь, каковая должна проистекать так, чтобы запомниться на всю оставшуюся
жизнь.
Прежний порядок следования возобновился, и мы снова двинулись вперед
по пустынной дороге. Медленно уплывали назад вспаханные поля, редко кое-где
копошились крестьяне, что, кстати, мало вязалось с уверениями трактирщика
насчет замеченных в окрестностях орков – как-то уж очень спокойны были местные
жители, я бы даже сказал – недопустимо спокойны. В конце концов, независимо от
степени правдивости нашего излишне предупредительного хозяина, орки здесь
действительно водились, стараниями братца графа, если и не сейчас, то в очень
недалеком прошлом, и так откровенно расслабляться, пожалуй, не следовало.
Отсюда я сделал вывод, неправильный, как оказалось вскорости, что
вокруг царит исключительно мир и благодать. Пора было бы привыкнуть, что за
такими скоропалительными выводами обычно тут же следует какая-нибудь особо
изощренная пакость.
Солнце уже почти стояло в зените, когда мы наконец достигли опушки
леса. К тому времени я начал несколько сожалеть о том, что на мне не надеты
доспехи, как бы глупо это ни звучало. Конечно, лишние полета килограмм еще
никому самочувствия не улучшали, но, с другой стороны, подарок барона фон
Ридерау благодаря своим древним магическим особенностям здорово напоминал
скафандр с терморегулировкой, а вот в кольчуге, надетой поверх стеганой куртки,
я порядком запарился – лето на дворе... ну, почти лето.
Алия остановилась перед первыми же деревьями, на ее лице отражалась
напряженная работа мысли. Сомневаюсь, чтобы мою колдунью озаботила какая-то не
стоящая внимания мелочь, поэтому я придержал Голиафа и, не вмешиваясь в
процесс, стал ждать, когда к нам подтянутся наши спутники.
– В чем дело? – поинтересовался Рейн.
– Крикун... – задумчиво ответила маркиза.
– Да, слышу, – безразлично пожал он плечами. – И что?
– С чего это он разорался?
– Мало ли... медведь, волк. Вы, маркиза, становитесь излишне
мнительной, вам не кажется?
– Не кажется, – отрезала она. С моей точки зрения, это прозвучало
несколько грубовато.
– Меня никто не хочет просветить, в чем дело? – поинтересовался я.
– Ах, простите, Стас... все время забываю, что вы здесь человек
относительно новый. – Рейн усмехнулся, разводя руками. – Здесь водится одна
интересная птичка. Сама по себе она ни малейшей ценности не представляет, да и
мелка, одни кости. Но наглая – слов нет. Как встречает на своей территории
какую живность крупнее собаки, начинает громогласно изъявлять протест. Слышите,
звуки из лесу доносятся?
Звуки я слышал, разумеется, – если смешать карканье смертельно
обиженной вороны со скрипом железа по стеклу, то получится жалкое подобие
этого, простите, “пения”.
– Да уж, явно не соловей.
– Это у вас там образец благозвучия, как я понимаю? Вот именно,
сладкоголосым крикуна не назовешь. Одна радость, его территория обычно
невелика, несколько рядом стоящих деревьев. Охотники обычно к нему относятся
благосклонно – во-первых, крупную дичь издалека, можно сказать, слышно, и,
во-вторых, за этим бедламом самого охотника зверь не услышит, разве что учует.
– Я так понимаю, что Алия опасается присутствия в лесу...
посторонних?
– Господи, да это может быть все, что угодно, от медведя до
сбежавшей с ближайшего хутора свиньи. О... замолчал.
Что ж, замолчал и замолчал. Но тревога Алии поневоле передалась и
мне, а за последнее время я проникся к своим инстинктам определенным уважением.
И все же то ли из мальчишеской удали – пора изжить, да все никак не получается
– либо из нежелания показать себя перестраховщиком, доспехи я надевать не стал.
Тем более что среди деревьев жара обещала смениться приятной прохладой и было
куда приятнее дышать полной грудью свежим лесным воздухом, чем втягивать в себя
далеко не самые приятные запахи потного подшлемника в магии они, гномы, может,
и доки, но мало-мальскую вентиляцию в своем творении предусмотреть – где уж
там.
Постепенно деревья сомкнулись за нами, здесь, не в пример степи,
дорога немилосердно петляла. Мы держались вместе, и не только, чтобы не
потерять друг друга из виду, а еще и потому, что лес внушал куда больше
опасений, чем просматриваемая на лиги... блин, на километры вокруг степь. Хотя
мысль о том, что паранойя определенно заразна, временами меня посещала.
Интересно, почему все здешние леса кажутся мне столь красивыми –
нельзя сказать, что я так уж редко сталкивался с девственной природой, слава
богу, дышал не только городскими выхлопами. И все же я снова и снова не уставал
любоваться величественными деревьями – могучими, замшелыми... Никакой парк,
сколь бы он ни был ухожен и вылизан, не сравнится по степени очарования с
девственным лесом. Я с наслаждением впитывал в себя ощущение чистой, не
тронутой тлетворным влиянием человека природы, и...
И чуть было не пропустил момент нападения.
Из придорожных кустов высыпала толпа орков. Я уже с этими тварями
сталкивался, поэтому мог с уверенностью сказать – эти были поопаснее, по
крайней мере существенно крупнее. И вооружены по большей части не ятаганами,
которые про– тив длинного меча, дополненного добрым кинжалом, оружие
несерьезное, а тяжелыми топорами – от таких не спасет и панцирь, даже если
выдержит удар, а попадет такая железка по голове, и прости-прощай сознание.
Первый же из нападавших получил метательный нож в горло, под
оскаленные клыки, и нырнул мордой в траву. Рейн, который уже успел оценить мои
способности к владению этим видом оружия, заставил коня прянуть в сторону,
освобождая мне траекторию для следующего броска – и тут же наотмашь рубанул
мечом еще одну тварь – клинок высек сноп искр из грубо сработанного железного
шлема, без особого труда рассекая металл и спрятавшийся под ним череп.
Я спрыгнул на землю, попутно вогнав короткое лезвие в глаз еще одной
твари. В отличие от большую часть сознательной жизни проведшего в седле Рейна я
куда увереннее чувствовал себя на двух ногах, чем на четырех. К тому же с этих
уродов станется убить коня, а Голиаф, оказавшись налегке, вряд ли кого к себе
подпустит. Да и Рейн, как я заметил, тоже спешился – в этой свалке лучше самому
слезть с коня, чем завалиться вместе с ним.
Перевязь с ножами быстро опустела, и мой меч скрестился с тяжелой
секирой, чуть не вылетев из моей руки. Высоченный, чуть не с меня ростом,
кряжистый орк был явно не дурак подраться и в деле этом толк знал – несколько
секунд я с трудом отражал сыпавшиеся на меня удары, проклиная свою глупость и
сожалея о сложенных во вьюке доспехах, затем плюнул и, вложив в очередной удар
каплю силы, перерубил толстенное топорище пополам – при этом срезанный, как
бритвой, топор едва не звезданул меня по голове. Орк оторопело уставился на
бесполезный кусок дерева в своих руках – расслабляться ему, пожалуй, не стоило,
мог бы и удрать. Кто не успел, тот опоздал – через мгновение кончик меча
полоснул его по горлу, и алая кровь ударила фонтаном из открывшейся щели.
Рейн успешно отбивался от троих нападавших, четвертый уже лежал
пластом и не подавал признаков жизни. Внезапно жуткий удар вышиб меч из моей
руки – еще один здоровый урод раскручивал над головой шипастый шар кистеня и я,
несмотря на утрату оружия, слегка даже обрадовался – попади он не по клинку, а
по руке – не миновать мне мешанины рваного мяса и молотых костей. При местном
уровне медицины это хуже, чем по голове, – мучиться дольше.
Я медленно отступал от свистящего железного шара на длинной цепи,
выискивая удобный момент для броска кинжала – если промахнусь, буду иметь ряд
серьезных проблем, поскольку другого оружия у меня не осталось. Мысленно
заверил себя, что больше никогда не буду разбрасывать все метательные ножи в
самом начале боя, мало ли что случится.
Внезапно прущий на меня, как танк, орк замер, оторопело уставившись
на что-то за моей спиной, затем издал дикий звериный рев, в котором смешались
ужас, недоумение и первые позывы к панике. Я воспользовался моментом, здоровяк
свалился с кинжалом в груди и путь к выпавшему мечу оказался свободен – достав
его в прыжке, я мгновенно опять оказался на ногах и приготовился к новой атаке.
Но ее не последовало – орки, вопя и бросая оружие, ударились в
бегство. Я их не виню, когда у вас на глазах очаровательная брюнетка оголяется,
это, конечно, заводит. Но когда она после этого превращается в здоровенную
черную пантеру – тут уж нужны крепкие нервы...
Черная тень метнулась им вслед, и я отвернулся. Аманда, конечно,
чудная девочка и может быть очень даже милой в общении, но когда дело доходит
до защиты ее возлюбленного, тут ее остановить бывает трудно. Я очень
сомневался, что многие из бежавших смогут уйти от ее клыков и когтей, но видеть
это было не слишком приятно. Хотя я, по большому счету, ничего против не имел.
К моему удивлению, разорвав спину первому же беглецу, Аманда
вернулась. К сожалению, не сподобился увидеть ее превращение из человека в
зверя, а вот обратный процесс протекал прямо на моих глазах. Должен признать,
ни одному режиссеру, когда-либо снимавшему фильмы про оборотней, и не снилась
такая реалистичность, да еще настолько красивая и плавная. Понятно, они-то
лично с оборотнями знакомы не были, как ваш покорный слуга.
Я вытер алые капли с серебристого лезвия меча о грубую мешковину,
заменявшую одежду одному из трупов, и внезапно замер...
– Алия, ты же говорила...
– Ты тоже это заметил, Стас? – спросил Рейн, протирая свой клинок. –
Наконец-то, я думал, сообразишь быстрее...
О господи, десантник хренов, где твоя наблюдательность?
Ведь мог бы догадаться с самого начала. Какие птицы, птицы орков на
дух не переносят и улепетывают от них со всех ног... пардон, со всех крыльев.
Ладно, не догнал, но кровь, блин, красная кровь!!!
Я нагнулся над ближайшим поверженным противником – уродливая морда с
клыками легко сползла с лица, открывая вполне человеческую, хотя и мерзейшего
вида харю. Маска – обычная маска, сделанная грубо, наспех – и все же здесь, в
полумраке, да еще и ближе к вечеру, вполне может сойти за чистую монету. Клыки
вырезаны из деревяшки и выбелены, известняком, наверное. Грубая холстина
окрашена в буро-зеленый цвет, кривые швы вполне сойдут за характерные для орков
складки кожи. Я осмотрел другого, третьего – хотя и так уже было совершенно
ясно.
– Однако... – только и смог сказать я, снова принимая вертикальное
положение и разводя руками.
– Да уж, граф, ваши подданные ведут довольно бурный и непоседливый
образ жизни, – ехидно заметила Алия, спрыгивая с коня, чтобы собрать стрелы. –
И, что характерно, никакого почтения к благородным особам.
– Я его повешу... – мрачно пробормотал граф.
– Кого?
– Трактирщика, кого же еще?! Это же он, тварь, навел на нас эту
банду.
– Он, помнится, предлагал еще погостить, – возразил я.
– Да уж, погостить... за наводку ему полагается лишь процент, да и
то небольшой. А с вашей щедрой руки, Стас, он получил бы куда больше. Но дать
вам дождаться каравана он бы не позволил, поскольку на караван эти выродки не
нападут, там в охране обычно ребята не из пугливых, для них что орк, что
простой разбойник – все едино. Повешу...
– Помилуйте, граф, не возвращаться же, – вздохнул я, хотя и у меня
руки порядком чесались. – Да и подумайте, ну что, по-вашему, будут сейчас
делать эти ребятки?
– Расползутся по хатам зализывать раны, – пожал плечами Рейн, все
еще хмурясь и играя желваками.
– А потом?
– Ну... – внезапно он расплылся в улыбке, – а ведь вы правы, Стас.
Они очень захотят выяснить, с чего это наш приятель корчмарь их так подставил.
И ему эти выяснения ой как не понравятся.
– Вот именно, – вставила Аманда ангельским голоском. – И ведь
повесить его мы всегда успеем, на обратном пути, к примеру...
Хорошая она девочка, можно сказать, добрейшей души. Такие в детстве
даже крылышки мухам отрывают нежно, медленно, осторожно. Чтобы больно не
сделать. Я почти уверен был, что слышь сейчас трактирщик ее слова, он бы сам
поспешил в омут или в петлю, чтобы не случилось чего похуже. В том, что эта
милая и томная брюнетка вряд ли ограничится простым выбиванием табурета из-под
его ног, я ни капельки не сомневался.
– Больше всего меня возмущает другое. – Рейн несколько успокоился,
хотя и не до конца. – Двенадцать трупов... А кто, черт подери, на полях
работать будет? Конечно, пугать этими рожами мирных путников куда спокойнее,
чем в земле ковыряться, но мне же надо Андор восстанавливать, налоги собирать.
А с кого, со вдов? Нет, распустился народ, надо к порядку призвать...
– Надеюсь, граф, вы не намерены заняться этим незамедлительно? –
осторожно поинтересовался я, ничуть не исключая в душе такой возможности.
Уговор уговором, но ведь он действительно хозяин здешних земель, а такой статус
не только дает права, но и обязанности налагает. С другой стороны, потеря столь
ценного союзника наверняка превратит нашу миссию из малореальной в совершенно
невыполнимую. И все же прими граф решение остаться и навести в своих владениях
должный порядок, я не стал бы ни спорить с ним, ни уговаривать, ни тем более
взывать к данным обетам.
– А? Да нет, конечно, сначала разберемся с одной задачей, потом с
другой. Все надо делать по порядку, а хвататься то за одно, то за другое –
никакого толку не будет.
– Мудрое решение, милорд.
– Я знаю, – скромно ответил Рейн.
Алия задумчиво подняла с земли длинную охотничью стрелу с тонким
железным наконечником и полосатым оперением. На стрелу, как на вертел, была
нанизана небольшая птичка, навсегда закрывшая бусинки глаз.
– Вот он почему замолчал, – вздохнула она. – Пристрелили несчастного
крикуна. Мешал он им...
Я, разумеется, со временем привыкну к тому, что милая девушка,
только что уложившая... сколько там на ее счету... двоих мужиков, сокрушается
по поводу убиенной птахи. Но это, подозреваю, случится не скоро. Поймите меня
правильно, в нашем взводе были женщины, и они, бывало, ничуть не уступали
мужикам.
Женщины вообще часто бывают склонны к жестокости, только для этого
редко представляется подходящая возможность. Но то были тренированные солдаты,
хотя и относящиеся, по крайней мере формально, к “слабому” полу. Здесь же мы
имеем утонченную аристократку, которой, вообще говоря, полагается при виде
крови изящно падать в обморок на руки своему кавалеру. Ну да, щас...
Я сомневался, что это нападение направлено против нас лично. В том
смысле что засаду интересовали наши кошельки, а не леди Алия, – думаю, Рейн был
прав и бандитов на нас в самом деле навел трактирщик, упускавший нас как
клиентов, но вполне серьезно рассчитывавший на долю в добыче. Двадцать или
двадцать пять мужиков – я их не считал, не до того было. Вполне достаточно,
чтобы благородные рыцари наложили в свои железные штаны и мирно расстались с
золотишком, а заодно и со всем остальным – свидетелей в таких делах нигде не
любят. Да и женщины опять же – подозреваю, две благородные леди выгодно
отличаются от простых селянок. В голове пронеслось несколько вполне реальных
картин того, что могут сделать в случае победы два десятка здоровых мужиков с
парочкой попавших в их руки дам, и мне вдруг очень сильно захотелось повесить
трактирщика. Пожалуй, действительно стоит это организовать на обратном пути.
Если, конечно, нам придется возвращаться обратно.
Тут я заметил, что единственный из всех еще не в седле. Да, пора
было двигаться – и так наш сегодняшний переход сопровождается рядом
непредвиденных задержек... хотя первая из них, безусловно, очень меня радует, а
без второй вполне можно было бы и обойтись. Теперь я уже почти не сомневался,
что добраться дотемна к ближайшей гостинице мы не успеем – Рейн и так говорил,
что времени у нас в обрез. Ладно, в конце концов, ежели небо будет чистым, то и
в потемках доедем.
Мимо плыла сплошная стена вековечных лесных исполинов, а я ловил
себя на том, что в любую секунду жду нападения. Нет, это определенно
паранойя... Даже смешно – ну в самом деле, не сидит же здесь по банде за каждым
кустом. И вообще, давайте будем справедливы – одно приключение в день, и то
слишком много.
Как и предполагалось, к постоялому двору мы прибыли поздней ночью,
заспанный хозяин, взглянув на нас, как на совершенно ненормальных, все-таки
пришел к выводу о нашей достаточной платежеспособности и, отчаянно зевая,
провел нас в единственную комнату, которую смог выделить, – все остальное было
занято. Наш прежний трактирщик, похоже, врал во всем, в том числе и насчет
караванов в этих краях – сейчас в этой богом забытой деревушке как раз и
остановился многочисленный торговый обоз из Кайены – три десятка телег в
сопровождении чуть не полусотни охранников.
Видать, везли что-то ценное, раз хозяева не поскупились на столь
многочисленную стражу.
Караванщики особо не скрывали цели своего визита и, пыжась от
гордости, рассказали, что везут оружие и кольчуги для армии герцога Седрика.
Быстро выяснилось, что пять десятков стражников – это в основном новобранцы,
жаждущие присоединиться к войскам Альянса – уже вовсю поговаривали о его
создании, и я не на шутку разволновался – как бы не получилось так, что
Лемелиск, искать которого мы направляемся, отправится в Реверланд.
Поначалу купцы, пылая праведным гневом, громогласно призывали всех
желающих присоединяться к их отряду, вступать в ополчение. К некоторому моему
удивлению, таковых нашлось немало, и не только среди молодых парней, но и среди
мужчин постарше и поопытнее. Потом они переключились на нас с Рейном, убеждая
благородных дворян, что их мечи будут куда полезнее на полях сражений, чем в
этой глуши. Ну, то, что Рейн оскорбился, услышав столь нелицеприятное мнение о
своем государстве, было понятно.
Его инкогнито все еще не было нарушено, да это и неудивительно –
днем дороги были пустынны, а сейчас, в полутемном, едва освещенном несколькими
факелами и пляшущими языками огня в камине помещении, можно не узнать и
собственную жену, не то что лорда, которого если и видели, то давно и мельком.
Но и не зная, с кем говоришь, не стоит пренебрежительно отзываться о земле,
дающей тебе приют, иначе этот приют может стать последним.
Я видел, что граф медленно закипает, и уже был готов увести его
подальше от шумных и беспардонных собеседников, когда один из них, здоровенный
мужик, чуть не на голову меня выше и раза в два шире в плечах, затянутый в
когда-то вороненую, а сейчас порядком облезлую кольчугу, резко заявил, грохнув
об стол пустую пивную кружку.
– Э, да что ты с ними о войне, Жиль! Это ж дворяне, когда они о
земле думали? Сундуки бы золотом набить, а то, что эти богомерзкие твари за
собой выжженную пустыню оставляют, так то их не трогает, они-то в своих замках
отсидятся, пока нас на куски резать будут. Трусы... – Он смачно сплюнул на пол.
– Дерьмо собачье...
Побелевший от бешенства Рейн уже лез из-за стола, но тут настал мой
черед вмешаться. Граф, конечно, боец неплохой, но этот шкаф его в бараний рог
согнет и при этом даже не вспотеет. Я и раньше сталкивался с мужиками такого
сорта – их мышечный щит не пробить никаким ударом, все равно что пытаться
проломить кулаком стену... бывает, что стену – легче, нет у кирпичей той
эластичности. Одна радость, подвижность у них обычно соответствует габаритам.
То есть никакая.
– Постойте, граф... позвольте, я с ним разберусь.
Прежде чем Рейн успел перенести свой гнев на мою голову, я спокойным
тоном и не торопясь выдал “шкафу” один спич, рассказанный мне давным-давно
нашим сержантом – он получил его в наследство от деда и пользовался достаточно
редко – каждое применение заканчивалось, как правило, поножовщиной. Сначала шло
изложение моего мнения о его умственных достоинствах, хотя, подозреваю, он не
смог в полной мере оценить красочность и богатство терминологии, затем я
красочно описал сексуальные привычки собеседника, его родственников, его
предков, отметив, что при таком подходе потомков у него скорее всего не будет.
Принял во внимание отдельные экзотические вкусы по отношению к братьям нашим
меньшим, а также сделал допущение о том, что некоторые интимные пристрастия
моего визави распространяются и на усопших, в том числе и людей, и на
вышеупомянутых братьев. Далее я собирался углубиться в генеалогическое древ
...Закладка в соц.сетях
