Жанр: Научная фантастика
Живой щит
...м?
Десять или двадцать лет передышки... ну, даже сто. И новое нападение? А тут мы
сможем попытаться найти источник этой войны. И мне кажется, что мы это сделаем,
ты, я, Рейн с Амандой и, может, Герин.
– Пятеро против десятков тысяч? Это даже не смешно.
– А я и не смеюсь. Против этих “десятков тысяч” будет стоять Седрик
и его армия. А мы зайдем, так сказать, с черного хода.
– Что предлагаешь, Стас? У тебя есть план? У тебя есть знания об
этой Вейре, Темной Королеве, о лорде Брюсе, о других их вождях? Аманде, по
сути, известно очень мало. У тебя нет ничего, даже знаний магии и, прости, даже
сколько-нибудь особого умения владеть оружием. Я понимаю, ты все уже решил, как
и раньше. Ты вообще не склонен принимать чьи-нибудь советы. Иногда
самоуверенность тебе помогала, но сейчас эта затея обречена на провал...
– Алия...
– ...и поэтому я пойду с тобой. Без меня тебя угрохают, а так...
если сильно повезет, может, я тебя и вытащу. – Она задумалась, затем несколько
неуверенно добавила: – Возможно, нам смогут помочь эльфы. Они знают магию
слова, может, смогут открыть Портал. Мы поедем искать Лемелиска, сейчас он,
пожалуй, самый известный из эльфийских магов. По крайней мере самый известный
людям.
К моей радости, ни Рейн, ни Аманда возражать против такого решения
не стали. Граф даже выразил свой восторг – похоже, его не сильно прельщала
мысль оказаться всего лишь одним из многих рыцарей в армии Седрика, к тому же
рядовых рыцарей, хотя и голубой крови. Ведь другие, вливаясь в армию, приводили
с собой вооруженные отряды своих вассалов, тогда как Рейн мог привести лишь
свою подругу, да и то – не объясняя ее “особых” способностей. Идея же оказаться
в самой гуще драки и к тому же стать ее главным действующим лицом определенно
ему понравилась.
Аманда, в свою очередь, приняла мой еще не сформировавшийся план
сразу, целиком и безоговорочно – и за ее точеными чертами я чуть не наяву
увидел хищника, и по коже пробежал мороз – ух, как бы я не хотел иметь ее среди
своих врагов.
А вот Герина, по общему мнению, решено было в наши планы не
посвящать. Во-первых, потому, что действовать надо было быстро, а ему еще как
минимум несколько дней полежать бы. Во-вторых, тогда придется ему все
рассказать, а еще неизвестно, как поведет себя обычный человек, увидев рядом с
собой боевого оборотня, которого, по всем канонам, полагалось незамедлительно
попытаться всеми доступными способами умертвить. И наконец, потому, что если
для меня это было заданием командования, для Алии и Рейна – местью за погибших
близких, для Аманды – тоже местью, но уже за унижение и изгнание, то для Герина
все это было лишь приключением и он вряд ли был бы способен осознать тот факт,
что в этом самом приключе– нии емУ вполне могут свернуть шею. А когда убивают,
это, знаете ли, очень неприятно. В общем, все дружно согласились с тем, что
нашему приятелю нужно пожелать скорейшего выздоровления и оставить его здесь,
благо самочувствию его ничто не угрожает.
Возник и второй вопрос – где искать Лемелиска? По разговорам при
дворе герцога можно было сделать вывод, что эльфийский князь если и намерен
присоединиться к армии нового Альянса, то сделает это позднее. Где он может
находиться сейчас – это ведомо только ему самому.
– Скорее всего в Древних лесах. – Рейн развел руками, давая понять,
что более точного адреса у него нет. Алия скептически покачала головой.
И все же это было единственным более или менее вероятным местом
обитания эльфа. Правда, дорога туда была небезопасна – но где ж в этом
сумасшедшем мире найти безопасную дорогу? Идти предстояло через Андор, а банды
орков там шастали и днем, и ночью, хотя и было их не так уж и много.
Мы, образно выражаясь, “сверили часы”. Получалось, что Брекланд
подвергся нападению существенно раньше, чем Андор, а это, помимо всего прочего,
означало, что основные силы орков скапливаются там, на юге. Значит, если нам
удастся открыть Портал где-нибудь в эльфийских лесах, то мы и попадем в тот
мир, как мне того и хотелось, с заднего двора.
Мои друзья шумно обсуждали детали предстоящей операции, усердно
переливая из пустого в порожнее – поскольку никакого сколько-нибудь
существенного плана у нас не было и в помине. Я в этот процесс не вмешивался,
они просто мало сталкивались с армией, где все это – нормальное явление.
Сначала все тщательно спланировать, а потом действовать в соответствии с
обстановкой.
Пока выдвигались и отбрасывались аргументы, теоретически способные
подвигнуть Лемелиска на оказание нам требуемой помощи, что было само по себе
достаточно сомнительно, я крутил в руках меч Рейна. Я, при всем моем
невежестве, мог бы поклясться, что и мой, и его клинок вышли из рук одного и
того же мастера. И дело было не только в нехарактерной для местных оружейников
привычке делать у мечей серебряный крово-сток – в конце концов, в здешних лесах
оборотни издревле были редкостью. Я, вдоволь наслушавшийся преданий и легенд,
вообще считал, что оборотни – суть уроженцы того, темного, мира, оказавшиеся в
срединных уделах по несчастливому для них пожеланию судьбы. Здесь они были
изгоями, там – полноправными гражданами, с вытекающими отсюда правами и, что
немаловажно, обязанностями, одной из которых являлось активное участие в
перегрызании нам, людям, глоток.
Хотя, с другой стороны, учитывая прошедшие века... Может, они просто
в те седые годы ушли вместе с новыми хозяевами, во время их отступления, и
прочно обосновались там, а здесь остались лишь единицы, постепенно деградируя и
плодя ублюдков вроде тех, с которыми я столкнулся.
Так вот, мечи просто были чем-то неуловимо похожи, и я вряд ли смог
бы точно сформулировать, чем именно. Массивная фигура черного медведя,
венчавшая эфес, поражала качеством исполнения – казалось, что мастер вложил в
эту деталь куда больше старания, чем во все остальное, вместе взятое.
Да, меч был, безусловно, великолепен – несколько меньше моего, он
выглядел более изящным и... не знаю, можно ли так говорить об оружии –
элегантным. В отличие от моего, который выглядел больше боевым, чем парадным,
хотя по качеству клинки нисколько друг другу не уступали... если, разумеется,
не принимать в расчет магическую подпитку. И все же в этом произведении
искусства был дефект. Чуть-чуть, незначительно, буквально на градус, но голова
медведя была несомненно смещена в сторону от оси клинка. Я сжал эфес в ладони –
нет, так это не ощущается, только если внимательно смотреть, тогда можно
заметить эту неправильность. Казалось бы – мелочь, а как нарушает гармонию
великолепного клинка. Или это только я тут такой привередливый?
У меня аж руки чесались, так хотелось “вправить” ему мозги.
Улучив минуту, когда Рейн смотрел в другую сторону, я попытался
повернуть голову медведя так, чтобы она встала ровно. К моему удивлению, она
повернулась – с большим трудом, но в то же время плавно... не так, как гнется
металл, а скорее так, как проворачивается гайка по резьбе.
Я поднес эфес к самым глазам...
– Эй, мальчики и девочки. Тут что-то чертовски интересное.
Приятно, черт подери, оказаться в центре внимания. Как заправский
фокусник, я, засучив рукава, продемонстрировал им эфес клинка Рейна, а затем,
медленно, с усилием, принялся откручивать медведя. Граф открыл было рот,
собираясь совершенно справедливо возмутиться столь вольному обращению со своим
оружием, но тут же его захлопнул, так ничего и не сказав.
Да, если уж это изготовлено в банальной кузнице, то я, значит,
ничего не понимаю в этом ремесле. Нет, я в нем действительно не понимаю, но
простите, идеальная винтовая резьба, с шагом не более нескольких сотых
миллиметра – этого, кажется, сложно добиться с помощью молота и клещей.
Медведь вращался, открывая уже четвертый сантиметр резьбы – я уже
хотел было задать риторический вопрос насчет “сколько можно”, но тут последний
поворот, и массивная черная фигурка осталась у меня в руках.
Рукоять не была пустотелой, хотя я этого ожидал – по крайней мере не
в том смысле, который в это слово вкладывается, – то есть, я хочу сказать, что
она была, конечно, полой, но сейчас эта полость была занята. Причем предмет, в
нее уложенный, настолько идеально в нее вписывался, что у меня зародились
определенные подозрения – создавалось впечатление, что сам великолепный меч был
сделан с одной исключительной целью – хранить в своем эфесе эту штучку.
Штучка была небольшой – длиной с палец и толщиной тоже с него... ну,
не с мой палец, допустим, а так – с мизинчик Алии.
Изготовленная из ничего не напоминающего мне металла, она была
довольно тяжела, полированные до зеркального состояния многочисленные грани,
все разной формы и размера, матово поблескивали. Ну, тут уж и вовсе не имеет
смысла говорить о пресловутой кузнице – это была не просто высокотехнологичная
продукция, я бы сказал – исполнение просто ювелирное.
Зачем она нужна – ума не приложу. Но если призвать на помощь годы,
проведенные в Патруле – и не все это время я занимался стрельбой и дракой, то
можно было бы предположить, что передо мной деталь от какого-то агрегата. И
замечу, деталь крайне существенная, раз ее столь старательно упрятали.
– Что это может быть? – выдохнула Алия, зачарованно разглядывая
загадочную вещичку.
Я, как мог, изложил им свои соображения. Рейн задумчиво поскреб
подбородок.
– Ну... ты говоришь, часть механизма... – Аманда повертела предмет в
руках, в ее глазах было заметно сильное желание попробовать игрушку на зуб, но
она, хоть и с некоторым трудом, воздержалась. – Тебе, конечно, виднее. Я за
свою жизнь ни одного механизма, сложнее замка, не видела...
Я выхватил находку из ее рук – точно! Многочисленные грани, на
первый взгляд бессистемно расположенные, на самом деле подчинялись какому-то
закону, а в утолщенной части стержня изгибы и выемки образовывали... пальцы
сомкнулись, точно улегшись во впадины, таинственный предмет, казалось, сидел в
руке, как приклеенный.
– Ключ! Аманда, ты гений.
– Я знаю, – “скромно” подтвердила она.
– Интересно, а что этот ключ открывает? – невинно поинтересовалась
Алия.
Тут уж мне пришлось задуматься всерьез. Понятно, что здесь, кроме
меня, никто не знаком с продуктами технологий высокой цивилизации – а здесь
таковая, можно сказать, налицо. Лично я понятия не имел, что эта штука может
открывать... точнее, я мог с определенной долей уверенности сказать, что этот
ключ – не от какой-то гипотетической двери.
Развитие цивилизации постепенно приходит к тому, что двери ключом
запирать перестают. Особенно – серьезные двери, а у столь тщательно сделанного
ключика и приложение должно быть соответствующим. Серьезная дверь, по крайней
мере в моем мире, должна была бы быть монолитной, даже без намека на внешние
механизмы, и открываться не банальным ключом, а чем-то посерьезнее – голосом,
мнемограммой, отпечатком сетчатки или, как самое простое, дактилоскопической
формулой. А уж никак не ключом, который можно у законного владельца элементарно
отнять.
– Нет, друзья, я не знаю. Хотя, думается мне, мы это узнаем.
– С чего это ты взял? – удивилась Алия.
– Да так...
И действительно, с чего бы? Просто подумалось вдруг, что, как
говорилось, если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем оно
выстрелит. Ничего не случается зря... И тут мне в голову пришла еще одна
великолепная мысль – поистине сегодня был день великих открытий, прямо скажем,
мой день.
Я извлек из ножен свой меч и принялся изучать его эфес.
Предчувствие не обмануло – скоро я нашел то, что искал. Спустя
минуту или две на ладони у меня лежал освобожденный от оправы кристалл –
понятно, в присутствии Аманды он исправно сиял зеленым цветом, начисто лишив
нас на будущее возможности определять приближение разного рода... э-э-э...
нечисти, не о присутствующих, конечно. В целом, мы с Алией пришли к выводу, что
камень реагирует таким образом на тех, кто пришел к нам с той стороны. Включая,
само собой, нашу грациозную пантеру.
Теперь, когда кристалл был извлечен из рукояти, становилось ясно со
всей очевидностью – это что угодно, только не драгоценность. Прежде всего он
был нетривиальной, грушевидной формы и явно предназначался для установки на
какую-то подставку – узкая часть была гладкой и ровной, что позволяло камню
прекрасно стоять на любой ровной поверхности, и все же что-то подсказывало мне,
что это тоже деталь чего-то большего.
Несколько минут мы молча созерцали стоявший на столе камень,
отбрасывавший на стены комнаты зеленые блики, за тем, хмыкнув, я принялся
собирать оружие. Пока из всего этого было более или менее ясно одно – клинки
действительно вышли из одной мастерской и эти два предмета, ключ и кристалл,
были в них вмонтированы не зря. Но что за этим кроется – ни я, ни тем более
остальные участники предстоящего нам безумного предприятия сказать не могли.
Оставалось только надеяться, что со временем в этом вопросе что-нибудь
прояснится.
– Когда выступаем? – бодро спросил я, с поклоном возвращая Рейну его
клинок. Все-таки не удержался и поставил голову медведя в прежнее положение –
мало ли что было на уме у мастера, может, так надо.
– А давайте прямо сейчас, – предложил Рейн. – В конце концов, чего
тянуть? Дорога впереди довольно длинная, время дорого. Перекусим как следует, и
вперед, а?
– Я не против, – пожала плечами Алия.
С Амандой все ясно, она вообще не сводила с Рейна влюбленного
взгляда, что, учитывая все ею рассказанное, ничуть не удивительно.
– Что ж, и я тоже “за”. Но, попрошу не забывать, дорога впереди
действительно дальняя, поэтому надо позаботиться о припасах. Значит, так, час
на обед, полчаса на сборы и полчаса на непредвиденные задержки – выступаем,
следовательно, через два часа. Кто рискнет поговорить с Герином?
Все переглянулись. Желающих было мало... можно сказать, очень мало.
Ладно, похоже, этот груз ляжет на мои плечи.
Пока все было тихо. Прошло уже два дня с тех пор, как мы расстались
с нашим спутником, оставшимся долечиваться и, при случае, поминать нас недобрым
словом. В его глазах, возможно, мы выглядели не лучшим образом – бросили
товарища, одного, в богом забытой деревеньке... Я ему не стал, конечно,
рассказывать об истинных причинах того, что дальше нам придется следовать врозь
– этот молодой рыцарь, естественно, рванет совершать подвиги. А мы, между
прочим, не за подвигами и не за славой едем. А едем мы делать работу
довольно-таки грязную – одни будут встречать врага грудью, сомкнутым строем,
развернув над головами боевые знамена. А мы постараемся ударить в спину. Да уж,
медали за храбрость мне здесь не видать.
Мы уже ехали по территории Андора – действительно, орки порядком
здесь похозяйничали, но до того тотального разорения, которому подвергся
Брекланд, здесь дело не дошло. Большинство деревень уцелело, правда, теперь
здесь жили с оглядкой, на ночь выставляли сторожей с арбалетами, да и днем
крестьяне не расставались с топором или вилами. Во всяком случае, держали их
под руками.
В Андор-холл мы заезжать не стали – это неизбежно означало бы
задержку, поскольку Рейн, как ни крути, был владельцем этих земель. А к
удовольствию быть правителем бесплатно прилагается еще и ряд обязанностей, и
самая гадкая из них – надо править, даже когда не хочется. Я в этом отношении
графа очень хорошо понимал – сейчас не вполне подходящее время для того, чтобы
несколько дней кряду заниматься решениями сверхважных, с чьей-то точки зрения,
но совершенно бесполезных для достижения нашей цели, вопросов. В конце концов,
скоро сюда прибудет какая-то дальняя родственница Рейна, уполномоченная им на
ведение хозяйства, вот пусть она этим и занимается. Конечно, я бы не отказался
провести пару ночей в нормальных комфортных условиях, но, откровенно говоря,
это было не так уж сильно нужно, можно и перебиться.
На ночлег мы остановились в небольшой деревеньке. Вернее, нас
остановили – староста очень настаивал, уверяя, что недалеко отсюда видели
небольшую орду орков – с полсотни примерно.
Недостаточно для того, чтобы взять штурмом обнесенную частоколом
деревню, но более чем достаточно для уничтожения нескольких потерявших
осторожность путников. Я заметил, что Алия за последние дни порядком устала, да
и сам уже соскучился по нормальной кровати, даже если мне придется пользоваться
ею в одиночку, поэтому мы дали себя уговорить.
Гостиница оказалась на удивление приличной, можно сказать, даже
очень приличной, а поданный нам ужин и вообще не оставлял желать лучшего.
Откровенно говоря, мне здесь все больше и больше нравилось. С одной стороны,
регулярные мелкие неприятности, вроде бандитов и драконов... но, с другой
стороны, когда твой противник не палит в тебя из бластера с двухсот метров, а
честно сходится в ближнем бою, когда все решают ловкость, сила и выучка, а не
слепое везение – это, можно сказать, достаточно справедливо. Зато вокруг чистый
воздух... даже если временами он и отдает навозом, девственные леса и
прекрасная кормежка без всякой химии – глютамат натрия здесь, по счастью, еще
не изобрели и изобретут не скоро.
И вообще, кто в детстве не мечтал оказаться в сказке?
Славные схватки, добрые волшебники и, в соответствии с законами
жанра, злые колдуны. Почему-то колдуны обязательно должны быть злыми, старыми,
сморщенными, как тот ХМЫРЬ, с которым мы мило побеседовали в замке. Типичный
представитель сословия чернокнижников... жаль, что я пообещал ему безопасность,
чует мое сердце, встретимся еще на узкой тропинке. Вот, а волшебники –
обязательно добрые. И волшебницы... нет, лучше – феи. Красивые, добрые и много
чего умеющие, но делающие это обычно наперекосяк.
В том смысле что рано или поздно карета превращается в тыкву, эдакие
краткодействующие заклинания, с маленьким гарантийным сроком. А потом
придурковатый принц направляется искать невесту по размеру башмака, не беря в
голову глупых мыслей, что у любой десятилетней девчонки нога будет в самый раз.
Но он же принц, к тому же сказочный – где уж ограничивать перечень
соискательниц брачным возрастом, такое ему на ум прийти не может, поскольку это
уже компоненты реальной жизни, а реальная жизнь со сказкой всегда совместима
мало. К сожалению.
А здесь перед нами предстает самая настоящая сказка, только тут уж
лично от тебя, а не от шизоида-сказителя, зависит дальнейшее развитие событий,
и если некий собеседник тебе как-то по-особому неприятен, то и мечом его
проткнуть можно на вполне законных основаниях, вместо того чтобы подавать
рапорт по команде о переводе в другое подразделение “в связи с обострением
морально-психологического климата в коллективе”. Да уж, такая жизнь мне
определенно нравится, и я не вполне уверен, что буду рад возвращению в родные
пенаты, если это вообще когда-нибудь осуществится. В чем я искренне сомневаюсь.
Я сидел у камина, в глубоком мягком кресле, полуприкрыв глаза и
сквозь оставшиеся щелочки наблюдая, как пляшут языки пламени на сухих поленьях.
Тихо и спокойно – благодать. Аманда с Рейном давно уже, наверное, перестали
скрипеть кроватью и угомонились – на дворе была глубокая ночь. Алия ушла в свою
спальню часа три назад, а мне почему-то не спалось. Знал, конечно, что завтра
буду с глубоким и искренним сожалением вспоминать те часы, которые можно было
бы посвятить сну, но поделать ничего с собой не мог.
Снова и снова пытался я разобраться в своих отношениях с Алией. С
одной стороны, я в нее втрескался окончательно и безнадежно. Лично мне это
совершенно ясно, как, думаю, и окружающим – такие вещи обычно сразу бросаются в
глаза. А вот имею ли я реальные шансы когда-нибудь заполучить руку и сердце
прекрасной маркизы?
Она красива. Она очень, потрясающе, сногсшибательно красива, и вряд
ли найдется много мужчин, богатых, знатных и внешне приятных, которые смогут
остаться равнодушными к этому чуду природы. Так что конкуренция будет – дай
боже, одна радость – сейчас все эти конкуренты находятся не здесь, а
единственный присутствующий, граф Рейн, уже сделал свой выбор и сейчас мирно
сопит, обнимая свою несравненную Аманду. Чертовски интересно, если Лёшка прав,
детки у них выйдут очень даже оборотнями.
Да, о чем это я... Алия, конечно, согласилась стать моей спутницей.
Она даже решилась принять участие в этой авантюре, хотя все это вполне может
плохо закончиться. Рассматривать это как тягу к приключениям или как знак
благоволения лично ко мне?
Хотелось бы...
А кто я ей? Чужак, случайный попутчик без роду без племени. Сколько
своих предков я могу насчитать? Нет, ну если по земным картотекам, то черт-те
сколько, но это же, как я понимаю, немного не то. Происхождение у меня, если не
принимать в расчет составленную нами легенду, самое что ни на есть сиволапое –
и ей это известно, не стану же я сочинять, что там, за облаками, меня поджидает
какое-нибудь мало-мальски приличное княжество. Нет уж... да и ведь пообещал не
врать.
– Ты не спишь?
Нельзя сказать, что голос Алии стал для меня какой-то особой
неожиданностью. В конце концов, десантник я или погулять вышел?
Уже минуты три я точно знал, что за моей спиной кто-то стоит, хотя
этот человек вошел беззвучно и стоял, почти не дыша. Просто мои инстинкты
молчали, а я им доверять привык. Раз уж стоящий за моей спиной человек не
представляет угрозы и в то же время делает все возможное, чтобы я его не
заметил, то почему бы не доставить ему маленькое удовольствие. Собственно, я с
самого начала подозревал, что это может быть только она, сомневаюсь, что Рейн,
к примеру, бросит теплую постель и свою, не менее теплую, подругу, чтобы
шарахаться по коридорам гостиницы в поисках собеседника.
– Не спится.
– Мне тоже...
Она по-прежнему находилась вне моего поля зрения.
– Знаешь... – Ее голос был немного напряжен, так, самую малость. –
Сегодня Аманда спросила, любовники ли мы с тобой.
– Интересно, – хмыкнул я. – И что ты ответила?
– Что пока нет.
– Пока? – Я резко повернулся.
Алия сидела на краю широкого ложа – такое впечатление, что номера в
этом отеле сдаются исключительно желающим заняться любовью, настолько кровать
была создана для этого дела.
На маркизе было... не имею ни малейшего представления о том, как это
может называться. По местным меркам – скорее ночная сорочка, по моим, земным –
так вполне сойдет и за вечернее платье. Струящийся нежный шелк густого голубого
цвета буквально стекал по ее безукоризненной фигуре, обрисовывая каждую линию
прекрасного тела. Изумительные золотистые волосы, разбросанные по плечам,
своими локонами укрывали ее чуть ли не до пояса. До невозможности голубые, чуть
с поволокой, глаза смотрели на меня так, что никаких слов, пожалуй, уже не
требовалось.
Я подошел к Алии и встал рядом с ней на колени. Мои руки легли на ее
талию – под тончайшим шелком чувствовалось прекрасное женское тело – сейчас
наши глаза находились на одном уровне, и наши губы вдруг оказались совсем
рядом... Это просто не могло не произойти – и в следующую секунду она прильнула
ко мне в долгом, перехватывающем дыхание поцелуе. Ее руки скользнули вдоль моих
плеч, пальцы увязли в волосах, и я чувствовал, как меня захлестывает волна
блаженства.
С трудом оторвавшись от ее умопомрачительных губ, я целовал ее
точеную шею, ее восхитительные плечи, чувствуя, как напрягается тело под тонкой
тканью, как рвется оно мне навстречу, все больше и больше горя непреодолимым
желанием.
Еще один поцелуй, столь же долгий и страстный – хотя в него и было
вложено куда больше желания, чем умения. Но она была превосходной ученицей, и
скоро я почувствовал, что еще немного, и я потеряю сознание от счастья.
Она чуть привстала, невесомый шелк соскользнул с плеч, обнажая
высокую упругую грудь, манящие, напряженные соски. Я склонился над этим чудом,
слегка покусывая и лаская сначала одну, а затем и другую, – Алия выгнулась и
слабо застонала, впиваясь ногтями в мою кожу.
А мои губы тем временем спускались все ниже и ниже, целуя бархатную
кожу талии и живота, постепенно подбираясь к восхитительной ложбинке между
лобком и бедром – это место всегда сводило меня с ума. Алия откинулась на
постель, давая мне возможность к действию – и я незамедлительно этим
воспользовался, чувствуя, как напрягаются мышцы ее длинных стройных ног, как
все ее тело жаждет любви, чувствуя, что она уже готова...
– Я хочу тебя, – прошептала она, задыхаясь, – Стас, любовь моя, иди
ко мне, милый, иди... сейчас...
Она лежала, закрыв глаза, а я гладил ее, нежно прикасался губами к
ее коже, чувствуя, как от каждого такого прикосновения по всему ее безупречному
телу пробегает легкая приятная дрожь.
Было просто неземным наслаждением перебирать ее волосы, ощущать
тепло ее разгоряченного тела, медленно успокаивающегося.
– Я очень распущенная? – прошептала она, не открывая глаз.
Этот вопрос явно не требовал ответа, и я, разумеется,
...Закладка в соц.сетях
