Жанр: Научная фантастика
Земля, до востребования
... ты успеешь прежде добраться до своей Италии и
приплыть обратно.
- Назначаю тебе свидание в Мадриде, на аэродроме. Скорее всего, это
произойдет на Куатро виентос. Как романтично назван аэродром! Четыре
ветра!
- Хоть бы один из четырех был для меня попутным. - Агирре без
воодушевления пожал плечами.
- Не забывай - у нас есть в запасе пятый ветер!
- Ты имеешь в виду пятую колонну?
Кертнер кивнул.
- Я на нее рассчитываю меньше, чем генерал Мола.
В тот вечер Агирре был мрачнее, чем обычно, и выпил больше обычного.
Он несколько раз вспоминал, что вчера неба над Мадридом не видно было за
дымом и огнем и все чаще в небе льется кровь.
На следующее утро радиопередачи "Последние часы Мадрида" испарились
из эфира, а парижское радио сообщало, что Мадрид героически
сопротивляется, весь мир - свидетель этого сражения.
Накануне своего отъезда в Альхесирас, накануне прощального визита к
германскому консулу Дрегеру, Кертнер узнал, что в Севилью вернулась статуя
девы Марии. Ее привезли ночью, тишком, на грузовике с брезентовым верхом,
без всякого эскорта, и святая дева приступила к своим старым обязанностям
- по-прежнему покровительствовать городу.
19
Когда вспыхнула война в Испании, Этьен решил использовать свое
постоянное местожительство и свою деловую репутацию, чтобы пробраться на
занятую мятежниками территорию. Но как получить визу у франкистов? Помогла
чековая книжка, хотя и на этот раз Этьен взяток никому не давал.
Он выехал из Милана в Рим и остановился в "Гранд-отеле". Пожалуй,
отель "Эксцельсиор" на виа Венето - самый шикарный и усерднее шагает в
ногу с модой, "Гранд-отель" несколько старомоден. Но именно в нем
останавливаются миллионеры, заезжие принцы и принцессы, мировые
знаменитости; это самый дорогой отель в Италии. Достаточно сказать: "Я
остановился в "Гранд-отеле", - чтобы собеседник понял: он говорит с очень
богатым человеком.
Итак, Этьен приехал в Рим и отправился в испанское посольство. Оно
находится возле площади Испании, где на ступенях лестницы всегда толпятся
художники - продают и покупают картины, нанимают натурщиц.
Старинное здание посольства окрашено в терракотовый цвет. Узкую арку
ворот стерегут фонари на каменных столбах. Этьен прошел через глубокую,
притемненную арку во внутренний двор, где журчит вода, вечно льющаяся из
пасти каменного льва.
Оделся Этьен как на дипломатический прием, - в иные посольства
следует заходить только изысканно одетым. И, уже подав свои бумаги и
прощаясь с чиновником, он небрежно бросил:
- Каков бы ни был ответ, прошу поставить меня в известность. Я
остановился в "Гранд-отеле".
Магическая фраза произвела впечатление на чиновника в консульском
отделе. Этьен готов поручиться, что "Гранд-отель" сыграл свою роль в
получении визы.
Но испанская виза - полдела. Кертнеру нужно было еще обязательно
попасть на пароход "Патриа", который через несколько дней отплывал из
Специи в порты мятежной Испании.
То был грузо-пассажирский пароход, который в том рейсе был в большей
степени грузовым, чем пассажирским. Судя по осадке "Патрии", трюмы ее
загружены. Вдобавок на палубе громоздились какие-то циклопические ящики,
укрытые брезентом. Даже если бы при их погрузке не хлопотал Паскуале,
Этьен легко догадался бы, что к Франко плывут "мессершмитты", разъятые на
фюзеляжи и крылья.
Этьен не предполагал, что почувствует себя на испанской земле так
уверенно и будет работать в относительной безопасности. Пусть даже иные
испанцы принимали австрийца Конрада Кертнера за пройдоху и спекулянта
патентами, который хочет погреть руки на чужом пожаре. Но поскольку
Кертнер - авиаспециалист и автор каких-то патентов, вполне закономерно и
естественно его внимание к техническим проблемам, возникшим в ходе войны.
Был еще один веский довод в пользу испанских поездок Кертнера.
Поскольку Муссолини помогал мятежникам, все итальянцы выглядели в Испании
как добровольцы, фашисты, и слежка за штатскими итальянцами была меньше,
чем у них дома. В самом деле, что подозрительного во встречах итальянцев и
австрийца, если они вместе помогают Франко воевать с красными?!
В Италии, когда дело касалось секретных материалов, Паскуале, отчим
Джаннины, бывал очень робок. А на испанской земле, да и по пути в Испанию
он вдруг обрел подобие хладнокровия. Он и суетился здесь меньше, не
облизывал все время губы, высушенные страхом.
Паскуале выжидал, чтобы в коридоре, куда выходят каюты "люкс", было
пусто, и тогда заходил к Кертнеру; он даже позволил себе вымученно
пошутить по какому-то поводу.
А второй помощник капитана, Блудный Сын, хорошо известный Кертнеру,
ни разу его не навестил и не обмолвился с ним ни единым словом, но не
из-за своей робости, а лишь потому, что сам Кертнер настоял на такой
сверхосторожности...
Пока Паскуале был занят на приморском аэродроме сборкой доставленных
самолетов, а Блудный Сын занимался судовыми обязанностями, пока "Патриа"
плыла из Альхесираса в Кадис, оттуда в Уэльву, Кертнер успел и помотаться
по фронтовым дорогам до предместий Мадрида и проторчать неделю с одним
днем на аэродроме в Табладе.
К отплытию "Патрии" из Уэльвы Кертнер опоздал, к отплытию из Кадиса
тоже не успел. Теперь, если не подведет шофер нанятого автомобиля, он
рассчитывает застать "Патрию" в Альхесирасе, хотя дорога туда значительно
длиннее, придется объезжать горы, делать большой крюк.
Нанятый автомобиль давно пора было сдать в утиль, в дороге случилось
несколько поломок. Этьен нервничал и успел на пароход только потому, что
"Патриа" принимала на борт большую партию раненых итальянских солдат и с
погрузкой раненых опоздали больше, чем Этьен с прибытием в Альхесирас.
Кертнер занял свою старую каюту, оплаченную в оба конца, и сразу стал
спокойнее.
Он быстро установил, что в его отсутствие сюда наведался Блудный Сын.
Как было условлено, он унес все, что Этьен фотографировал по пути в
Испанию, а также сверток чертежей, которым полагалось храниться в каюте
капитана "Патрии".
Одноместная каюта "люкс" со всеми удобствами. Если Этьен будет занят
своими приватными делами, а в дверь вдруг начнут ломиться непрошеные
гости, можно выкинуть в иллюминатор все, что при столь несчастливом
стечении обстоятельств должно быть выброшено, все, что он не успел
зашифровать и превратить в безобидные описания красот испанской природы,
морских пейзажей.
Если Этьен заметит опасных попутчиков на палубе, то будет стоять у
борта, держась за поручни, всегда готовый выбросить в море кассеты с
пленкой.
Позади Малага, Альмерия, далеко на западе остались порты Картахена,
Аликанте, Валенсия и Барселона. "Патриа" держалась подальше от
республиканского берега и поближе к Балеарским островам. После Пальмы на
Майорке "Патриа" уже никуда не заходила до самого Марселя.
В Марселе на борт поднялся какой-то подозрительный субъект. Он
шатался по палубе, небрежная походка, волочил ноги так, словно на нем
старые шлепанцы.
Когда "Патриа" отшвартовалась и лоцман выводил ее из марсельского
порта, подозрительный субъект внимательно следил за другими судами, Этьен
заметил его повышенный интерес к судам небольшого водоизмещения под
испанским флагом. "Патриа" проплывала мимо каботажного судна "Рири",
окрашенного в серый цвет, и подозрительный субъект спросил у матроса -
какого тоннажа эта посудина? А едва "Патриа" вышла из порта,
подозрительный субъект стал привязчивой тенью Кертнера и торчал рядом с
ним у борта, вглядываясь в остров Иф, от которого удалялась "Патриа".
Этьен перечитал "Графа Монте-Кристо" на французском языке, когда в
мае плавал в Барселону, а сейчас, глядя на Иф, увлеченно рассказывал
стоявшим на палубе легко раненным итальянским солдатам о злоключениях
Дантеса. Никому не известный Эдмон Дантес бежал из тюрьмы замка Иф, чтобы
потом прославиться на весь мир под именем графа Монте-Кристо.
Подозрительный субъект приблизился и тоже с интересом слушал рассказ
прилично одетого мосье из каюты "люкс" о том, как с помощью Александра
Дюма сбежал из тюрьмы Эдмон Дантес, как он был оглушен падением со скалы в
море, вынырнул и поплыл, незамеченный, к острову Тибулен.
Подозрительный субъект тоже задал какой-то вопрос, касающийся
дальнейшей судьбы графа Монте-Кристо, тоже околачивался на палубе, пока
остров Иф не скрылся с горизонта. Но потом особого интереса к пассажиру из
каюты "люкс" уже не проявлял и увязался за пассажирами, которые поднялись
на борт в Марселе.
Этьен усердно снимал удаляющийся остров Иф. А чтобы снимки не были
бездушными, фотографировал на фоне острова пассажиров, стоявших на палубе.
Компонуя кадр, он хотел заснять подозрительного субъекта в обнимку с
итальянцами, но тот отшатнулся.
- Вы не хотите сняться с итальянскими добровольцами? Боитесь, пошлю
эту фотографию красным?
- Да, такая фотография может не понравиться моему патрону, -
вполголоса признался субъект. - Если верить дуче, все его солдаты герои. А
у нас во Франции больше симпатий отдают республиканцам. Забыли старую
пословицу? Истина по эту сторону Пиренеев - заблуждение по ту сторону.
"По-видимому, французский агент", - рассудил Этьен и, притворясь
наивным, спросил:
- Вы из Перпиньяна?
- Нет, я бретонец.
Этьен еще прежде уловил по произношению, что говорит с уроженцем
Бретани, а назвал южный Перпиньян только для того, чтобы прощупать этого
субъекта. Этьен окончательно уверился, что перед ним не испанский, а
французский агент. Не станет Франко вербовать шпионов в далекой Бретани,
он нанимает тех, кто живет у Пиренеев и знает испанский язык...
Глубокой ночью приоткрылась дверь каюты ј 11, и показался Паскуале.
Он робко огляделся - коридор, куда выходят каюты первого класса, пуст, все
двери закрыты. Поспешно, не стучась, он вошел в каюту ј 12 и в изнеможении
прислонился к двери.
- Что с вами? - спросил Кертнер.
- Каждая такая встреча... - Паскуале опустился на диванчик. - Я даже
хлебнул граппы для храбрости. Посоветуйте, где взять запасные нервы?
Он настороженно оглядел каюту. Кертнер его успокоил:
- За этой стеной ваша каюта, там - Баронтини, ничего не слышно.
- Я лишь наполовину жив... - Паскуале вынул из-за пазухи небольшой
пакет, завернутый в газету. - А тут еще этот груз!
- Какой? - Кертнер спрятал пакет.
- Вы видели, как грузили ящики от молотилок? А в каждом шестнадцать
гробов. Бедные парни возвращаются домой в цинковых мундирах. А сколько
итальянцев зарыто под Гвадаррамой? На моих мальчиков тоже цинка не
хватило. Их неприкаянные тени бродят по пустыне... Покойников выгрузим в
Специи, там меньше глаз и ушей, оттуда поплывем в Геную, там снова
погрузим молотилки. И дома не придется побывать... Передайте Джаннине мой
привет. Она снова привязала меня к жизни после гибели сыновей в Абиссинии.
- Паскуале говорил с трудом, у него пересохло в горле. Кертнер налил ему
газированной воды. - С появлением русских самолетов некоторые наши выходят
из моды. "Патриа" уже привезла один "мессершмитт-109". Самая последняя
модель.
- Вы его видели?
- Собирали на одном аэродроме. Но немцы нас близко не подпускали.
- А техническая документация?
- Хранилась в сейфе капитана.
- Модель серийная?
- Кажется, опытная модель.
- Если вам в следующем рейсе удастся узнать какие-нибудь подробности,
передайте мне привет через Джаннину...
Паскуале вышел из каюты Кертнера и заметил, что дверь наискосок из
каюты ј 19 приоткрыта. Паскуале схватился за сердце, превозмог внезапную
слабость и срывающимся голосом сказал уже невидимому хозяину каюты ј 12:
- Даже не представляете, сосед, как меня выручили! Повар в
Альхесирасе помешался на перце, изжога страшнее морской болезни. Без вашей
содовой я бы просто погиб. А "Патриа" привезла бы в Италию одним
покойником больше. Доброй ночи, синьор...
Наконец "Патриа" пришвартовалась в порту назначения, в Специи. Перед
тем как ступить на трап, Этьен прошел мимо Блудного Сына и Паскуале, не
попрощавщись с ними. Но зато, сойдя на берег, он вежливо и очень долго
прощался с подозрительным субъектом. Тот высматривал кого-то на пристани.
Этьен понимал, что своим присутствием и своей болтливостью очень мешает
субъекту заниматься слежкой за кем-то, но озорства ради продолжал болтать
насчет графа Монте-Кристо. Знает ли мосье, что его соотечественник Дюма
присвоил герою своей книги в качестве прозвища название итальянского
острова? Это самый южный остров Тосканского архипелага...
Этьен нанял в порту извозчика и благополучно уехал на вокзал, не
встреченный никем из непрошенных встречающих. Он предпочитал вернуться в
Милан через Парму, не заезжая в Геную.
И, как всегда, когда Этьену удавалось избежать опасности, он, уже
вернувшись в Милан, в свою контору, с удовольствием посмеялся над
избыточной осторожностью Кертнера:
"Терпеть не могу трусов, которые из мухи делают слона, а потом
продают слоновую кость..."
"25.8.1936
Наконец мы в состоянии выполнить вашу просьбу о замене. Кандидат уже
подготовлен и в конце сентября может выехать и принять от вас дела.
Естественно, некоторое время вам придется поработать вместе с ним, пока он
не освоится с обстановкой. Ваш преемник хорошо знает французский,
болгарский и турецкий языки. По диплому и по образованию -
инженер-электрик. Просит сообщить свое мнение - какая "крыша" будет для
него наиболее надежной. Привет от далекого Старика. Надеемся на скорое
свидание. Надя и Таня шлют приветы.
Дружескиї Оїсїкїаїр".
До последней минуты Этьен сидел в зале ожидания первого класса, а на
перрон вышел перед самым отходом поезда из Болоньи.
Багажа никакого, смахивает на провожающего. Он все поглядывал на
вокзальные часы и очень внимательно, как бы выискивая кого-то,
осматривался по сторонам.
Поезд тронулся, а он все продолжал настороженно оглядываться и
вскочил на ступеньку последнего вагона уже на ходу.
Ступеньки тянулись вдоль вагонов, по ним можно перейти из конца в
конец поезда. Этьен без удовольствия убедился, что прыгнул вовсе не
последним. Еще несколько мужчин вскочили на движущиеся ступеньки, а
какой-то молодой человек в шляпе ухарски прыгнул, когда вагоны шли уже
ходко.
Этьен ехал не скорым поездом, как обычно и как ему надлежало ездить
при его достатке, а пассажирским. Меньше опасений, что за ним увяжется
провожатый.
Сидя у окна, Этьен увидел сквозь стеклянную дверь: по коридору вагона
прошел молодой человек, которого он несколько раз видел в Болонье. Черные
усики и шляпа, надвинутая на самые глаза. Вот наивность! Будто шляпа,
надетая подобным образом, делает человека менее приметным.
"Усики" проследовали вперед по движению поезда. Этьен вовремя
отпрянул в угол переполненного купе и остался незамеченным.
Он выждал минуту, встал, открыл противоположную дверь, ведущую из
купе наружу, на ступеньки, и двинулся, перебирая поручни, вдоль вагона, к
хвосту поезда - совсем как "заяц", который увиливает от встречи с
контролером.
Висунов множество, не пробраться ни вперед, ни назад. Впрочем, Этьена
толкучка вполне устраивает. Дело в том, что из вагона в вагон переходил
бродячий певец, а его сопровождали любители пения. Сегодня певец
пользовался особенным успехом, он собрал немало чентезимо. Пассажир,
висевший рядом на ступеньке, соообщил, что этот бродячий певец - будущий
солист оперы в Болонье. Далеко разносилась неаполитанская песня, затем
ария из "Любовного напитка".
Неторопливый поезд приходил в Геную рано утром.
Не доезжая одной остановки, Этьен перешел по платформе в первый
вагон. Перед тем он сунул шляпу в карман, снял с себя и взял плащ на руку,
так его труднее узнать в толпе. Он хотел как можно быстрее исчезнуть в
Генуе с перрона. Вдруг "усики" не прекратили слежку?
Он благополучно вышел на знакомую площадь. В привокзальном сквере
Этьена встретил бронзовый Христофор Колумб; иные деревья ему по плечо,
иные выше головы.
В Болонье удобнее было прийти на вокзал налегке и не походить на
пассажира. А сейчас, наоборот, удобнее выглядеть пассажиром с поезда, и
для того, чтобы сразу податься в отель, ему очень не хватало багажа, хотя
бы портфеля.
Легче всего было бы нырнуть в подъезд отеля "Коломбия", он как раз
напротив вокзала, по правую руку. Но это слишком бойкое место, и если
кто-нибудь вознамерится искать Кертнера в Генуе, он будет круглым идиотом,
если не начнет с "Коломбии".
Быстрым, размашистым шагом человека, который куда-то опаздывает, он
пошел по улице Бальби по направлению к пьяцца Нунциата.
Предутренний час, в толпе не спрячешься, только дворники расхаживают
с метлами. Хорошо бы свернуть в тихий лабиринт переулков, которые
карабкаются на холм слева. Он поравнялся с лестницей-улочкой святой
Бриджитты. А куда она ведет?
Дома лепились по крутому склону; из-за верхних этажей или крыш
ближних домов виднелись другие дома, их крыши, мансарды, башни, башенки.
Утренний свет наскоро высвечивал, перекрашивал морковно-свекольную мозаику
черепичных крыш. Первые лучи солнца уже позолотили кресты и купола, но на
улицу, стесненную высокими домами, лучи еще не проникли.
Однако любоваться разноэтажным пейзажем некогда. Этьен озабочен,
нужно прожить сегодняшний день в полной уверенности, что за ним не следят.
Ах, как пригодилась бы ему сегодня волшебная шапка-невидимка! Кто знает,
вдруг в толпе носильщиков, извозчиков, шоферов его встретил на вокзале
другой незнакомый агент, которому "усики" его перепоручили.
Можно бы зайти в самое захудалое кафе и просидеть там часок-другой,
просматривая утренние газеты. Многие синьоры начинают с этого день, им не
терпится узнать, что нового на белом свете, - фронтовая сводка из Испании,
биржевые новости, как проходит велосипедная гонка "Тур де Франс", в
которой участвуют итальянские гонщики...
Но газеты еще не вышли, и все кафе закрыты.
Он миновал длинный тоннель, на портале которого указан год его
сооружения: "Анно VI - шестой год фашистской эры, проще говоря, 1928 год.
Этьен хотел выйти кратчайшим путем на Улицу 20 сентября и свернул вправо.
Как медленно тянется время, то самое время, которое стремительно
убегает от нас даже тогда, когда мы держим свои часы на цепочке! Времени у
Этьена всегда не хватает, так трудно успеть и в банк, и на аэродром к
синьору Лионелло, и на биржу, и в контору, и не опоздать вечером к
увертюре в "Ла Скала", а потом, напевая оперные мелодии, допоздна сидеть
над своей секретной цифирью. Столько дел нужно втиснуть в каждые сутки!
С жалостливым сочувствием уподобил он себя однажды трубачу из
оркестра берсальеров. Они бегут на военных парадах легким шагом, и бедняги
музыканты ухитряются играть на бегу, не сбиваясь ни с такта, ни с шага...
А сейчас вдруг время оказалось в скучном избытке, просто некуда
девать, он сорит минутами, как скорлупой от жареных каштанов.
Он делал все для того, чтобы поскорее израсходовались полтора часа до
открытия магазинов.
Побрился в дешевенькой парикмахерской, там же, ради
времяпрепровождения, сделал маникюр, мастерица возилась с его ногтями, а
он сидел и думал:
"Насколько женщине легче изменить свою внешность, чем мужчине! Иногда
ей достаточно перекрасить волосы, изменить прическу и сменить туалет".
Затем он восседал на троне у чистильщика обуви. Жаль, тот оказался не
из медлительных говорунов, которые священнодействуют, когда размазывают
гуталин и орудуют щеткой. Чистильщик работал с неуместной быстротой, будто
за Этьеном выстроилась длинная очередь.
В зеркально начищенных ботинках он зашагал, как всякий уважающий себя
приезжий, к домику Христофора Колумба перед башней у входа в старый город.
Домик увит плющом, железные скобы скрепляют ноздреватые, замшелые камни.
Дверь навечно заперта. В каком столетии последний раз повернулся ключ в
ржавом замке? Порог двери намного выше тротуара, круто подымающегося к
крепостной стене.
Первый же горластый продавец газет придал Этьену уверенности. Теперь
он может сколько угодно сидеть на бульваре, уткнувшись в газетный лист.
...Войска генералиссимуса Франко атакуют под Мадридом район
королевского парка Эль Прадо. (Значит, мятежники, не добившись успеха в
лобовых атаках, решили охватить Мадрид с флангов? Только бы не отрезали
Мадрид от Гвадаррамы! Город получает оттуда электроэнергию, там запасы
питьевой воды!)
...Дипломатические церемонии в связи с тем, что Германия и Италия
признали хунту Франко "правительством Испании". (Еще самая малость, и
фашистский писака захлебнулся бы от восторга.)
...Ратифицирован японо-германский договор "для защиты от коммунизма".
(Помнится, точно такой же договор подписан в октябре графом Чиано и
Гитлером в Берхтесгадене.)
...Фирма "ФИАТ" строит железную дорогу в Персии, строит автостраду в
Афганистане. (Все время суетятся возле наших границ!)
...После благотворительного концерта в берлинском ревю-театре Джильи
встретился с Гитлером. Джильи снимается в Германии в новом фильме.
(Великий талант, но политический младенец!)
...Снимок - манифестация в Риме. Мимо Муссолини маршируют священники
в рясах и монахини в причудливых накрахмаленных чепцах. Чеканят шаг, руки
подняты в фашистском приветствии, судя по широко разверстым ртам, что-то
орут. (Но ведь не в своих тихих кельях они научились маршировать и
орать?!)
Он сидел в сквере возле оперного театра "Карло Феличе" и предавался
тревожным размышлениям.
Еще летом он узнал, что Старик воюет в Испании и взял туда группу
помощников. Точно ли товарищи, оставшиеся в Центре, представляют себе
обстановку, в которой Этьен находится?
"Где сейчас Оскар? С сентября жду обещанного наследника. Может,
последняя шифровка попала к равнодушному человеку, а бумага, как известно,
молчит, места ей в столе требуется не много. Или человек, к которому
попало письмо, решил, что мне не хватает стойкости, выдержки? Так или
иначе, замены нет, и я вынужден играть с огнем, поскольку игра стоит
свеч".
Этьен был убежден: если бы Старик оставался на месте, к сигналам и
просьбам о замене отнеслись бы внимательней.
Этьен встревожился, еще когда узнал, что Старика перевели в Особую
Дальневосточную армию, заместителем к Блюхеру. Место Старика в Центре
занял комкор Урицкий, судя по письмам и телеграммам, дельный человек.
Этьен знал, что это - племянник того Урицкого, который играл видную роль в
Октябрьском перевороте и был убит эсерами. Но все-таки какие
обстоятельства вызвали смену руководства? Ухудшение наших отношений с
японцами и необходимость укрепить ОКДВА?
Удалось ли найти равноценную замену Старику? Только подумать, сколько
ниточек тянулось к нему со всех концов! В чьи руки попадают теперь эти
тонкие ниточки? Этьен читал в одном из журналов, кажется в "Военной
мысли", что для подготовки командира дивизии требуется не менее восьми -
десяти лет. А сколько лет требуется для подготовки командующего разведкой?
Чтобы работать в полную силу, разведчик должен иногда в течение длинного
ряда лет тщательно накапливать разведданные в их логической
последовательности и причинной связи. Смена руководства в разведке - дело
не простое.
Речь не о том, что придут более слабые работники. Но новые работники
- каковы бы они ни были - легче могут стать жертвой дезинформации, им
труднее сопоставить "вчера" и "сегодня", они не знают повадок, привычек,
приемов, манер тех противников, с которыми их предшественники незримо
воевали в течение долгих, долгих лет.
По всем правилам, каким подчиняется его дело, никак нельзя было
Этьену приезжать в Геную. Но риск оправдывается необычайной важностью
поездки. Он не имеет права держать втуне столь ценные материалы, он обязан
передать их в Центр.
Это, так сказать, генеральная задача. А в ближайший час ему нужно
решить локальную, маленькую, но в то же время сложную задачу - остаться в
Генуе незамеченным.
Как приезжему явиться в отель налегке, абсолютно без багажа, и не
обратить на себя внимания?
Он терпеливо дождался, когда откроется универсальный магазин
"Ринашенте", и купил чемодан желтой кожи. Вообще-то говоря, он умеет
носить пустой чемодан, чтобы тот выглядел увесистым. Но коридорный в отеле
сразу выхватит чемодан и потащит в номер... Нет, пустой чемодан его не
выручит.
Он накупил в "Ринашенте" всякой всячины и кое-что из одежды. Сорвал
этикетки с пижамы, носков, новых рубашек, чтобы все это не выглядело как
только что приобретенное, купил и надел новую шляпу борсалино, обулся в
новые туфли, не снял с себя после примерки новый костюм, а все ношеное
тоже уложил в чемодан.
Теперь он может себе позволить стать постояльцем респектабельного
отеля.
Рядом со стойкой портье на видном месте висит таблица - перечислены
ближайшие церкви, указано, когда и какие идут службы в будни и праздники.
Тут же стоит медная урна, куда всем входящим в отель надлежит в дождливую
погоду ставить мокрые зонтики.
Он спустился в ресторан при гостинице, уселся за дальний столик, но
уже через несколько минут перед Этьеном внов
...Закладка в соц.сетях
