Жанр: Научная фантастика
Хроники Кадвола 2. Исс и старая земля
...ее берегам густо росли какие-то черные кусты с губчатыми огромными
черными же листьями. По поверхности воды бегали многоножки в поисках других
насекомых и грязевых червей. Под водой таился еще кто-то, поскольку то и дело над
поверхностью появлялся перископический глаз и вода волновалась. Когда поблизости
оказывалась неосторожная многоножка, следовал быстрый всплеск, и жертва утягивалась
в глубину. Жаркие часы миновали, обитатели Эссе набирали полную силу для того, чтобы
жрать, охотиться, атаковать, летать, убивать и заниматься прочими привычными делами.
По деревьям лазали целые полчища гуляльщиков, другие бродили по топям, тыча
палками в грязь в надежде добыть червей или другого лакомства. Такие существа с более
или менее андроморфическими генами существовали на Кадволе практически повсюду.
Эти же, местные, семи футов ростом, ходили на тонких ногах, их длинные узкие головы
окружал разноцветный мех: черный на загривке и от лавандового до золотистокоричневого
на пузе. Несмотря на явное презрение к дисциплине, двигались он весьма
организованно, тщательно исследуя каждую территорию, прежде чем податься туда. Как
только они замечали перископический глаз, то начинали испуганно щебетать, наставляли
свои хоботы и поливали этот глаз какими-то репеллентными жидкостями до тех пор, пока
тот снова не скрывался в грязи. Встретившись же с явными наземными хищниками, они
поначалу выказывали чудеса храбрости - бросались в него ветками, тыкали палками, но
потом все же быстренько упрыгивали прочь на своих длинных ногах. Бывало и так, что
они одолевали, то есть прогоняли хищника, и тогда эти тщедушные существа начинали
верещать и щебетать от восторга до тех пор, пока хищник окончательно не скрывался в
болоте, реке или джунглях.
Так шли дела на Эссе, пока Глауен летел в темно-желтом свете заходящего дня.
Серена зашла; Лорка и Песня устроили над рекой дивную розовую иллюминацию, а когда
они подошли совсем близко к горизонту, Глауен был уже почти у Шатторака.
За рекой виднелся голый низкий холм, оказавшийся при ближайшем рассмотрении
совершенно свободным и от гуляльщиков, и от грызунов, и от каменных тигров. Глауен
осторожно посадил Скайри и немедленно занял электрическую круговую оборону, по
мощности вполне способную убить и каменного тигра, и кого-нибудь покрупнее.
После этого Глауен постоял на песке Эссе несколько минут, прислушиваясь,
принюхиваясь и чувствуя, как жара и влажность все еще продолжают давить его. В
воздухе стояла какая-то сырая вонь, от которой его внезапно стало тошнить. Если это
явление здесь постоянное, то придется носить респиратор. Но скоро ветерок с реки унес
вонь, оставив лишь слабый запах болотной сырости, и Глауен решил, что вонь, вероятно,
исходит от самого холма. Он вернулся в кабину и как следует забаррикадировался,
понадежнее отгородившись от внешнего мира.
Ночь прошла. Глауен вполне выспался, поскольку был разбужен лишь один раз,
когда какое-то существо стало скрестись об электрическую изгородь. Потом раздался
грохот и приглушенный взрыв. Он включил жидкостный прожектор, чтобы осветить
местность и выглянул в окно. На краю холма лежала рухнувшая туша, из которой
вытекала желтоватая липкая жидкость. Электричество прожгло толстую шкуру и
погубило животное, а рядом дюжина подобных существ равнодушно смотрела на
происшедшее.
Оборона не была нарушена, и Глауен вернулся в свою импровизированную постель.
Некоторое время он лежал, прислушиваясь к ночи. Отовсюду, издалека и вблизи
раздавались разнообразные звуки: низкие долгие стоны, кашель, хрюканье, хрипенье и
ворчанье, визг, писк, свист и клекот, а также крики, парой пугающе напоминающие
человеческие голоса... В конце концов Глауен устал от всего этого и его сморил сон.
Проснулся он лишь тогда, когда на востоке нежно засияла Серена.
Проглотив на завтрак пакетированную пищу, он какое-то время сидел неподвижно,
обдумывая, как именно ему лучше начать свою важную миссию. За рекой поднималась
громада Шатторака, низкий конус, торчащий из джунглей на две трети своей высоты.
Глауен отключил изгородь и вышел из кабины, чтобы свернуть провод в кольцо, но
тут же ему в нос ударила такая невыносимая вонь, что он бросился обратно в Скайри,
задыхаясь и едва не теряя сознание. Потом он все-таки собрался с духом и снова
выглянул, хотя бы для того, чтобы понять источник этого ужасного запаха. Оказалось,
обычное содержимое желудков хищников - насекомые, птицы, грызуны, рептилии и все
остальное - было теперь на виду, и все вместе издавало нестерпимую вонь. Глауен
задумался, потом сверился по таксонометрическому альманаху, входившему в
информационную систему флаера со своими выводами. Как выяснилось, мертвое
существо принадлежало к редкой, уникальной даже для Эссе породе, именуемой шарлок.
В соответствии с атласом шарлоки были известны "запахом, производимым железами,
расположенными вдоль спинного хребта. Запах этот отличается омерзительностью и
гнусностью".
Подумав еще немного, Глауен натянул свой костюм для джунглей: одеяние из
ламинированной материи, предохраняющей от жары благодаря прослойке холодного
воздуха из небольшого кондиционирующего устройства внутри. Он вышел из машины и
при помощи мачете разломал труп шарлока на четыре части, вознося хвалу господу за то,
что кондиционер в его костюме пропускал лишь слабый запах этой отравы. Один кусок он
привязал к носу Скайри в двадцати футах от электропередачи, другой оттащил к корме.
Остальные храбро запихал в мешок и погрузил на грузовую палубу.
Серена стояла высоко на востоке. Глауен посмотрел на север, через реку и увидел на
ней лишь плывущие бревна. Перед ним среди джунглей возвышался Шатторак, мрачный и
одинокий, словно монастырь.
Глауен забрался в Скайри, поднял его и полетел через реку с двумя кусками
шарлока, болтающимися под брюхом. На берегу он увидел целую стаю гуляльщиков,
подпрыгивающих, скользящих, крадущихся и марширующих от куста к кусту и умело
перепрыгивающих на своих длинных ногах болотные окна. Глауен увидел и то, что их
преследовали какие-то черные безволосые многоногие существа, скользившие по болоту
почти не проваливаясь. Тут и настало время испытать его теорию. Он изменил курс, завис
над черным хищником, помахивая куском шарлока чуть ли не перед его носом. Хищник
тут же рванулся вперед, но не к шарлоку, а к зазевавшемуся гуляльщику, наблюдавшему с
большим удивлением за Скайри.
Тест провалился, решил Глауен и полетел дальше, к темной линии дендронов и
водяных деревьев, обозначавших переход болота в джунгли. На одном из деревьев он
заметил монструозную змею в сорок футов длиной и три шириной, с веером на хвосте и
скорпионьим жалом во рту. Змея медленно ползла по ветке, свешивая голову едва не до
земли. Глауен подлетел ближе и махнул куском шарлока: тварь зашипела, заизвивалась, и
быстро скользнула прочь.
На этот раз опыт принес реальные результаты.
Почти задевая верхушки деревьев, Глауен исследовал местность внизу и прямо по
курсу увидел большого молотоголового ящера. Он опустил Скайри еще ниже, прямо над
его пятнистой черно-зеленой спиной так, чтобы кусок шарлока оказался футах в трех над
его головой. Животное возбудилось, забило толстым хвостом, заревело и изо всех сил
ударило по дереву; дерево рухнуло на землю, ящер вскочил на него, дико размахивая
хвостом.
Итак, испытание снова имело положительный результат, но, несмотря на
результаты, Глауен счел разумным отложить подъем на Шатторак до полудня - периода
полной апатии. Тем временем надо было найти убежище для Скайри. Он опустился на
краю джунглей на маленькую открытую поляну.
За ним с любопытством наблюдали гуляльщики, выражая свои эмоции бормотанием
и визгами. С большой осторожностью они стали приближаться к лобовому стеклу Скайри,
демонстрируя от неудовольствия растопыренные красные жабо на шеях. Футах в
пятидесяти они остановились и, задрав хвосты, стали приседать и испражняться. В
отвращении Глауен поднял Скайри и полетел обратно к реке. Через милю против течения
он обнаружил бухточку, образованную течением и посадил машину на воду, на понтоны.
Но тут же на флаер накинулись рои злобных насекомых, явно привлеченных останками
шарлока - сомнительная удача.
Глауен дал Скайри плыть по течению, постоянно преграждаемому черными
дендронами. Надо было обдумать положение, которое час от часу не становилось ни
лучше, ни хуже. Небо было в зените, скоро должен был начаться полуденный дождь, и
избежать его было невозможно. Что же касается хищников и всевозможных вонючих и
кусачих тварей, то он приготовился к встрече с ними как можно лучше, а потому решил
испытать судьбу немедля. Он вывел из ангарчика краулер и, учитывая свои опыты,
подвесил два оставшихся куска шарлока к носу и корме машины, потом сложил на него
всю экипировку, которую счел в данной ситуации полезной, влез на сиденье и направился
к берегу.
К негодованию Глауена семейство гуляльщиков уже перебралось за ним следом и
теперь в большом возбуждении, топорща свои жабо и угрожающе ворча, смотрело на то,
как он подплывает к берегу. Глауен решил подойти так, чтобы вонь от шарлока все же
заставила гуляльщиков отступить. Вредить этим животным он не хотел, это могло
повлечь за собой совершенно непредвиденные последствия; животные могли отступить в
ужасе, и что их злобная ярость могла потом натворить в джунглях, предугадать было
невозможно. Он удержал краулер в ста ярдах от берега и позволил ему дрейфовать. Как он
и надеялся, запах шарлока удержал гуляльщиков на уважительном расстоянии, а потом
они и вовсе ушли, выказав полную оскорбленность в виде распущенного жабо и
вываленного дерьма. А, может быть, им просто все это надоело.
Тогда Глауен осторожно подошел к берегу. Серена стояла на середине неба, но жара,
непереносимая в джунглях, все же не так чувствовалась в костюме. На болота легла
мертвая тишина, нарушаемая лишь жужжаньем и гуденьем насекомых. Глауен заметил,
что и они держаться подальше от краулера, что позволило не включать антисектицидную
защиту.
Машина медленно продвигалась вперед, он поставил пулеметы, бившие на триста
ярдов по обе стороны наизготовку и на автоматическую стрельбу. И не поторопился. Из
зарослей всего в двадцати ярдах от краулера поднялось что-то похожее на трубу
подводной лодки. Пулемет, реагирующий на любое движение, автоматически выстрелил и
убил противника. Болото заходило ходуном, пока тварь соображала, что с ней произошло.
На расстоянии в сто ярдов гуляльщики смотрели на все происходящее в ужасе и тут же
подняли отчаянный визг возмущения и стали забрасывать Глауена палками, на которые он
решил не обращать внимания.
Краулер скользил вперед и без дальнейших приключений вошел в первую полосу
джунглей. Но теперь Глауен столкнулся с новой проблемой. Краулер не был рассчитан на
передвижение среди кустов, зарослей, переплетенных лиан и мог свалить лишь тоненькое
деревце. Поэтому Глауену то и дело приходилось менять курс, объезжая завалы и чащи,
что было утомительно и, главное, отнимало очень много времени. Кроме того, он с
неудовольствием обнаружил, что ни время апатии, ни запах шарлока, ни даже пулеметы и
все это вместе взятое не в состоянии защитить его от опасности. Совершено случайно на
ветке, под которой ему надо было проехать, он заметил скорчившееся черное существо,
все ощетинившееся когтями, клыками и челюстями, лежавшее совершенно неподвижно.
Соответственно, оружие, нацеленное на движение, пропустило его, и если бы краулер
прошел под этой веткой, существо упало бы прямо на шею Глауену. Его убил бы уже
один только вес животного, даже если к тому времени пулемет и успел бы совершить свое
дело. Глауен расстрелял тварь из ручного оружия и стал еще более осмотрительным.
Поднимаясь по склону, наш отважный разведчик совершенно случайно обнаружил
достаточно чистый проход шириной около шестидесяти ярдов, но и на нем то и дело
приходилось вертеться то вправо, то влево, пролезая через заросли и продвигаясь гораздо
медленней, чем он надеялся.
Вскоре вновь прошел полуденный дождь, и джунгли стали оживать. Видимость была
очень плохой, а с ней и шансы на безопасность падали. К тому же он оказался в такой
чаще, через которую краулер уже никак не мог пробраться. Правда, вершина была уже
видна, она находилась не больше, чем в миле впереди. И тогда Глауен решил оставить
краулер, надел скафандр, проверил оружие и пошел пешком, карабкаясь через кусты,
убивая каких-то шипящих тварей, бросавшихся на него из сырых зарослей, уничтожая
гнезда кусающихся насекомых. Наконец, едва ли уже не совершенно бездыханный, он
добрался до края лощины. Теперь подъем стал менее трудным, растительность редкой, а
видимость - достаточной.
Он карабкался по голым черным скалам, мимо куп гигантских пуховых деревьев и
одиноких похожих на лошадиные хвосты папоротников в шестьдесят футов высотой.
Приближаясь к самой вершине, Глауен стал все чаще натыкаться на завалы
изъеденных временем черных камней и, наконец, увидел голый склон шириной ярдов в
сто, изолированный от джунглей поясом невысоких деревьев. Вдоль него виднелись
несколько нищих лачуг, построенных из веток или просто из земли. Они кое-как были
защищены от джунглей частоколом. Некоторые казались обитаемыми, другие выглядели
совершенно заброшенными и быстро разрушающимися под действием солнца и дождя.
Несколько кусков земли были возделаны на манер полей. "Так вот она, тюрьма
Шатторака, - подумал Глауен. - Заключенные могу бежать, когда им вздумается,
только хотят ли они сделать это? Но где же Шард?"
К хижинам вело подобие калитки, и Глауен двинулся к ней, стараясь подобраться к
калитке невидимым, насколько возможно.
В следующее мгновение он увидел шесть человек. Один, пользуясь спадавшей
жарой, чинил крышу лачуги. Двое без всякого вдохновения трудились в огороде,
остальные сидели, привалившись спиной к деревьям и устремив глаза в пустоту. Пятеро,
кажется, были йипами, человек же на крыше выглядел высоким, сильным, с черными
волосами и бородой, впавшими щеками и такой бледностью, что под глазами она отдавала
лиловым.
Шарда не было видно нигде. Может быть, он находился внутри одной из лачуг?
Глауен пристально рассмотрел каждую из них, но ничего достойного внимания не
обнаружил.
Неожиданно на Шатторак обрушился дождь, и где-то за горизонтом загрохотала
гроза. Заключенные неспешно убрались в хижины и сели в дверных проемах, собирая
воду в специально подставленные горшки. Используя пелену дождя, Глауен пересек склон
и приблизился вплотную к одной из брошенных хижин, которая могла представлять собой
некое подобие укрытия. Рядом находилась лачуга, опиравшаяся на ствол огромного
дерева, это давало возможность хорошего наблюдения. Он встал на покосившуюся
крышу, заглянул сверху в дверь - там никого не было. Тогда отважный разведчик
забрался внутрь.
Оттуда действительно было хорошо видно все вокруг - как наружное пространство
за частоколом, так и внутреннее. Правда, дождь не давал рассмотреть детали, но какие-то
шаткие строения из веток и соломы разглядеть было можно. Строения эти располагались
справа, на восточной стороне вулкана. Слева земля вздыбилась несколькими каменными
грядами, вокруг ни единой живой души.
Глауен устроился со всеми возможными удобствам и приготовился ждать. Прошло
два часа; дождь прекратился, в нескольких местах из-за туч проглянуло низкое солнце.
Время апатии закончилось, и все живое на Эссе вернулось к своим обязанностям:
нападать и убегать, жалить, кусать, убивать или любыми отчаянными тактиками
стремиться избежать смерти. Из своего убежища Глауен имел возможность видеть далеко
вокруг, наблюдая за джунглями, за петляющей могучей рекой и даже дальше, за болотами.
Снизу раздавалось множество звуков, некоторые приглушенные, некоторые отчетливо
близкие, какие-то ревы, вздыханья, нарастающее стаккато хрюканья, взвизги и мычание,
уханье и еще какие-то напоминающие гром далеких барабанов звуки.
Крупный темноволосый мужчина вылез из своего убежища и явно с какой-то целью
направился к калитке, поколдовал с замком и, когда калитка бесшумно открылась, вышел
наружу, прошел вдоль забора и через пролом снова скрылся за плохо возделанным полем.
"Странно", - подумал Глауен.
Теперь, когда дождь прошел, обзор стал значительно лучше, но Глауен так и не
видел ничего принципиально отличающегося от того, что ему удалось рассмотреть
прежде, если только не считать одного низкого строения на невысоком холме слева,
которое показалось ему радарным устройством, предупреждающим о появлении
самолетов. Но в окнах его не было заметно никакого движения, вероятно, станция была
автоматической. Глауен со всей тщательностью осмотрел прилегающую к ней
территорию. Если верить Флоресте, то на Шаттораке имеется пять, а то и больше флаеров.
Однако никаких следов их присутствия пока не было заметно - что, впрочем, казалось
весьма естественным. Изгородь и лачуги весьма трудно распознать издалека, кроме
весьма заинтересованного наблюдателя, их материал и неправильное расположение
вполне сходили за камуфляж - но все же где здесь можно спрятать целых пять флаеров?
Вскоре Глауен обнаружил, что территория к востоку от края площадки кажется
несколько неестественной и вполне вероятно может являться ангаром, тщательно
закамуфлированным под камни и песок. И словно в подтверждение его теории пара
мужчин показалась на западном склоне и стала быстро карабкаться к небольшой хижине,
которую Глауен посчитал радарной станцией. Кажется, это были не йипы хотя в то же
самое время четверо йипов появились в дальнем конце площадки и вошли в ту хижину,
куда только что вошел темноволосый. У них на поясе висело какое-то ручное оружие,
хотя они, несомненно, тоже были пленниками.
Прошло еще полчаса. Двое оставались на станции, четверо вернулись тем же путем
и скрылись из видимости Глауена.
Потом вышли и двое со станции, остановились неподалеку от небольшого прудика и
стали тревожно вглядываться в северную часть неба.
И действительно через несколько минут на севере показался флаер, который вскоре
и приземлился рядом с прудом. Из него вышли двое, один из них явно принадлежал
племени йипов, а другой оказался гибким, тощим и загорелым с черной кудрявой
бородой. Вдвоем они вытащили из флаера третьего - со связанными за спиной руками и
петлей на шее. Все трое вновь прибывших присоединились к паре со станции, после чего
они все вместе направились к самой большой лачуге. Связанный брел неохотно,
постоянно подталкиваемый с двух сторон.
Миновали очередные полчаса. Из хижины выбрались прилетевший йип и
чернобородый, сели во флаер и снова улетели на север. Двое оставшихся выволокли
связанного и повели куда-то за скалы, куда взор Глауена уже не добирался.
Еще полчаса - и из лачуги поблизости, которую Глауен почему-то посчитал неким
подобием кухни, вышел тот первый здоровый мужик, который, вероятно, действительно
был поваром. Он притащил несколько ведер, водрузил их на шаткий стол у калитки и три
раза громко стукнул по нему черпаком. Тут же стол был окружен заключенными со
всевозможными мисками в руках. Каждому наливалось нечто из ведра, процедура
закончилась быстро, и повар снова скрылся в "кухне". Но через пять минут он появился
опять, на сей раз с двумя ведерками поменьше, но понес их не пленникам, а куда-то за
скалы. Еще через пять минут повар вернулся оттуда налегке.
День клонилась к позднему полудню; откуда-то справа появилась большая группа
людей, бредущих по двое и по трое. Они сами зашли в "кухню" и, вероятно, тоже поев,
снова исчезли.
На западе засияла Серена. Лорка и Песня стали лить свой нежный розоватый свет на
болота и джунгли. Затем снова набежали тучи, закрывая все вокруг матовой пеленой, и
над Эссе опять заплясал ливень. Глауен спустился из своего убежища, пробежал в
серебристой пыли к трем другим хижинам и затаился там.
Через полчаса дождь прекратился так же резко, как и начался, оставив после себя
лишь тяжкую черноту, нарушаемую мягким желтым светом нескольких фонарей и
сиянием трех прожекторов на вершине вулкана, которые освещали территорию узилища.
Из "кухни" снова вышел мощный повар, пересек площадку, открыл калитку, огляделся,
проверяя нет ли поблизости хищников, и быстро прошел к дереву, поддерживавшему его
хижину. Там он взобрался по лестнице, тщательно прикрыл дверь, вероятно с каким-то
хитроумным устройством типа ловушки и уже собирался залезть вглубь, как увидел
прямо перед собой спокойно сидевшего Глауена.
- Заходите и ничего не бойтесь, - тихо сказал Глауен.
- Кто ты? - напряженно, но вполне владея собой, спросил повар. - И чего тебе
здесь надо?
- Заходите, и я все объясню вам.
С явной неохотой повар забрался в свое логово, но на всякий случай присел у самого
порога, так что лучи прожектора отбрасывали на его длинное лицо причудливые тени.
- Кто ты? - еще раз повторил он, стараясь говорить как можно тверже.
- Имя мое вам ничего не скажет. Я пришел за Шардом Клаттуком. Где он?
Повар еще более напрягся и быстрым жестом большого пальца ткнул в сторону
вулкана.
- Там.
- Почему он внутри?
- Ха! - раздался в ответ горький, похожий на лай смех. - Когда хотят кого-то
наказать, то сажают внутрь, в собачью дыру.
- Что это?
Повар сделал гримасу, отчего тени на его лице заплясали еще причудливей.
- Это яма в восемь футов глубиной и объемом футов в пять, открытая и дождю, и
солнцу. Клаттук пока жив.
Глауен замолчал и только спустя пару минут спросил:
- В таком случае, кто же такой вы?
- Я тот, кто находится здесь отнюдь не по своей воле, смею тебя уверить!
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Какая разница, твой вопрос ничего не меняет. Я натуралист со Штромы и зовут
меня Каткар. С каждым днем все труднее помнить, что есть на свете еще какие-то другие
места.
- Почему вы здесь, на Шаттораке?
- Тебе нужны еще причины? - прохрипел с удивлением пленник. - Я обманул
умфау, и со мной сыграли злую шутку - притащили сюда и поставили перед выбором:
или работаешь поваром - или сидишь в собачьей дыре. - Голос Каткара дрогнул. -
Разве это не нелепо?
- Нелепо. Нелепо само существование умфау. Но сейчас главный вопрос в том, как
вернее вытащить Шарда Клаттука из собачьей дыры.
Каткар хотел было возразить, но подумал и остановился, а спустя пару минут тон его
был уже совсем иным.
- Так ты планируешь освободить Клаттука и свинтить с ним?
- Именно.
- Но как ты проберешься через джунгли?
- Внизу нас ждет флаер.
Каткар дернул себя за бороду.
- Дело опасное, истинно собачьедырное дело!
- Я в этом не сомневался. Во-первых, неизбежное убийство в случае, если кто-то
меня выдаст или хотя бы поднимет тревогу.
Каткар дернулся и опасливо глянул через плечо.
- Если я тебе помогу, ты возьмешь и меня, - тихо, но уверенно прошептал он.
- Разумно.
- А где гарантия?
- Подумайте сами. Дыра охраняется?
- Охраняется все и ничего. Тюрьма невелика. Но сейчас народ чего-то волнуется, я
вижу кое-что.
- Когда же наилучшее время для действия?
- Для собачей дыры все едино, - задумчиво ответил узник. - Глаты выходят из
джунглей ночью, часа в два, и тогда ни один ни рискнет слезть с дерева. Глаты, как тени и
никто не знает, близко они или нет до тех пор, пока не становится слишком поздно.
- Тогда есть смысл отправиться прямо сейчас.
И снова Каткар задумался, и снова с опаской посмотрел назад.
- Ждать, в общем-то, нет никакого смысла, - вздохнув, подтвердил он и
решительно стал вылезать на порог. - Только не надо, чтоб нас видели остальные, они
поднимут шум и не от желания навредить, а просто от страха. - Он вгляделся в темноту,
окружавшую лачуги - никого не было видно, ни человека, ни огня. Звездное небо
закрылось тяжелыми тучами, влажный воздух доносил пряный запах растений из
джунглей. Только свет прожекторов бросал на землю таинственный опаловый свет. В
последний раз проверив обстановку, Каткар спустился с лестницы. За ним затылок в
затылок последовал Глауен.
- А теперь быстро, - скомандовал узник. - Глаты иногда выходят и раньше.
Винтовка есть?
- Разумеется.
- Держи наготове. - Животной рысью, на полусогнутых Каткар метнулся к
калитке и завозился с замком. Калитка открылась ровно настолько, чтобы мог пролезть
человек. - Кажется, никого, - хриплым шепотом пробормотал он. - Давай туда, к
скалам. Он заскользил вдоль изгороди, буквально сливаясь с ней. Глауен не отставал и
нагнал Каткара в густой тени у края скалы. - Это была самая опасная часть. Нас могли
увидеть из любой хижины, если б кто-нибудь смотрел!
- Но где дыра?
Немного вверх и вокруг этой скалы. Но теперь лучше по-пластунски. - И Каткар
змеей пополз дальше. Неожиданно он словно замертво упал на песок. Глауену пришлось
тоже замереть в нескольких дюймах рядом.
- Что такое?
- Слушай!
Глауен прислушался, но ничего не услышал.
- Голоса! - прошептал Каткар.
Глауен снова прислушался, и на сей раз ему стало казаться, что он слышит
приглушенный разговор, который вдруг неожиданно оборвался.
Каткар метнулся в еще более густую тень, окончательно замер, скрючившись, и
проговорил прямо в теплый песок:
- Шард Клаттук! Ты меня слышишь? Шард! Шард Клаттук!
Откуда-то снизу послышалось подобие голоса, и Глауен стал подползать все ближе.
Под руками стали чувствоваться какие-то горизонтальные ребра.
- Отец? Это я, Глауен!
- Глауен! Я пока жив или верю, что жив.
- Я пришел за тобой. - Глауен бросил быстрый взгляд на Каткара. - Но как мы
поднимем запоры?
- На каждом углу камень, отодвинь.
Глауен повел рукой по запорам и нашел пару тяжелых обломков скалы. Он
отодвинул их, в то же время Кат кар орудовал на другом конце дыры.
- Давай руку, - прошептал Глауен, опускаясь в яму как можно глубже.
Шард ухватился за его ладонь, и Глауен стал изо всех сил тянуть отца вверх.
Постепенно над краем дыры показалась голова Шарда.
- Я знал, что ты придешь. Мне нужно было только дожить.
- Идемте, - быстро зашептал Каткар. - Надо положить запоры на место, как
было, чтобы никто сразу не заметил.
Собачья дыра снова была перекрыта, и к
...Закладка в соц.сетях
