Жанр: Научная фантастика
Пятая Империя 1. Луна мятежников (Восход луны)
...тва.
- Спасибо. Гектор?
- Танни права. - Гектор тяжело вздохнул. - Мне бы хотелось, чтобы это было не
так, но мое желание ничего не меняет. Мы не можем достоверно предсказать, как
будет действовать Ану, однако то, что нам о нем известно, заставляет признать,
что ему убийства доставляют удовольствие. Он считает всех "дегенератов" товаром
одноразового пользования. Его не остановят невинные жертвы. А если остановимся
мы, то он может задать себе вопрос "почему?", а мы не можем себе позволить,
чтобы он задался им.
Полковник уставился в стол, вдавливая в его поверхность сжатые кулаки.
- Мне невыносима мысль о продолжении кровавой резни, о любой напрасной жертве.
Однако если мы остановимся раньше времени, то всех, кто уже погиб, можно считать
погибшими напрасно.
- Согласен, - медленно произнес Колин. - Мы обязаны убедить их, причем понятным
им языком, что они остановили нас. Продолжай подготовку операции "Троянский
конь", Гектор. Если не получится сжать временные сроки, будем действовать по
обстоятельствам.
- Есть. - МакМахан встал, и только при помощи имперских имплантантов можно было
расслышать, что он сказал выходя из комнаты.
- Господи прости! - прошептал он.
Нинхурзаг сидела на скамейке, прикладывая все усилия, чтобы выглядеть
естественно и безобидно. Центральный парк анклава выглядел ужасно некрасиво и
незаконченно по сравнению с зонами отдыха на "Дахаке", и это было одно из многих
неприятных впечатлений, которые она успела получить с момента своего прибытия в
анклав из внешнего мира. Это было почти так же ужасно, как и тот день, когда ее
вывели из анабиоза и она узнала, что Ану сделал с ее товарищами.
Нинхурзаг усилием воли подавила дрожь, когда мимо нее прошел высокий стройный
человек. "Тану", - подумала она. Когда-то она знала его очень хорошо, но теперь
это был не Тану. Она не знала, кто из лейтенантов Ану взял себе его тело, да и
не хотела знать. И без того ужасно видеть его прогуливающимся рядом и в то же
время знать, что он мертв.
Она посмотрела вдаль, размышляя. Весь анклав производил впечатление какой-то
незавершенности, как временный походный лагерь, а не постоянное жилище. Ану и
его последователи жили на этой планете вот уже пятьдесят тысяч лет, но до сих
пор оставались чужаками. Как будто намеренно пытались сохранить свою
чужеродность. Здесь, под вечными льдами, сразу же после высадки были выстроены
большие дома с удобными квартирами, однако потом ничего нового не было
построено, и ни один из обитателей не пользовался уже существующим жильем. Они
вернулись обратно, на свои корабли, цепляясь за свои каюты, несмотря на их
крохотные размеры. Про себя Нинхурзаг знала, что в подобной обстановке
свихнулась бы очень быстро.
Она наблюдала за струями одного из нескольких фонтанчиков, которые кто-то
удосужился здесь построить, и размышляла. Возможно безумием заражен даже здешний
воздух. Эти люди прожили гораздо больше положенного срока, запершись в
искусственном аквариуме и лишь изредка выбираясь наружу. Их ворованные тела были
молодыми и сильными, но личности, заполнявшие собой эти оболочки, были старыми,
и весь анклав напоминал огромный паровой котел.
По самой их натуре в большинстве людей Ану был тот или иной изъян, если бы это
было не так, они бы не пошли за ним. На протяжении бесконечных лет изгнания,
запертые в этом крошечном, тесном мирке они варились в собственном соку. Они
оставались наедине со своими ненавистью, честолюбием и обидами гораздо дольше,
чем может выдержать человеческий рассудок, и то, что прежде было маленькой
трещинкой, превратилось в зияющую дыру. Лучшие из них были жалкими карикатурами
на себя прежних, в то время как худшие...
Нинхурзаг вздрогнула и понадеялась на то, что сканирующие устройства системы
безопасности не заметили этого.
Это было мертвое общество, гниющее с самой верхушки. Все вокруг
свидетельствовало о разложении и упадке. В течение пяти тысяч лет они
бодрствовали, но абсолютно ничего не прибавили к своей технической базе, кроме
некоторых усовершенствованных способов слежки друг за другом и убийства друг
друга. Их было немного, но ведь для любого общества характерны постоянное
изменение, развитие, стремление к новому. Культура, которая отрицает эти законы,
обречена. Если ее не разрушает внешняя сила, то начинаются распри внутри,
разрастаясь во мраке невежества. И абсолютно не важно, смогут ли эти люди
признать или осознать состояние своей стагнации, ибо глубоко внутри, там, где
берут начало жизненный импульс и жизненные силы человека, возникая из
неосознанных эмоций и верований, эти люди знают, что колесо бытия крутится для
них в обратную сторону... навстречу смерти.
Сейчас глазам Нинхурзаг открылись многие вещи. Подозрительность, честолюбие,
извращенность дегенератов, которым было известно, что они - дегенераты. И,
возможно, красноречивее всего об этом свидетельствовал тот факт, что у них не
было детей. Никто из них не давал обета безбрачия, здесь не было холостяков или
старых дев, однако обитатели анклава намеренно вычеркнули из своей жизни
единственное условие, которое заставило бы их изменяться и развиваться.
Отказавшись от детей, они отрезали себя от своих человеческих корней. Их
биологические часы остановились, как они останавливаются для женщины, которая с
возрастом становится бесплодной, и вместе с этим умерло их ощущение самих себя
как живого, воспроизводящегося вида.
Почему они так поступили с собой? Они ведь были имперцами, а в Империуме знали,
что даже один двадцатипятилетний рейс на борту корабля, подобного "Дахаку",
требует наличия в экипаже этой энергии жизни и обновления. Даже те, у кого не
было своих детей, могли видеть чужих и таким образом разделять судьбу своего
вида. Но люди Ану предпочли забыть об этом, и Нинхурзаг не могла их понять.
Может быть их ворованное бессмертие отняло у них возможность иметь детей? Или
они боялись вырастить поколение, которому окажутся чужды их извращенные идеалы?
Поколение, которое сможет восстать против них? Она не знала. Не могла этого
знать, ибо ее соплеменники превратились в чуждый ей вид - темный и озлобленный.
Нинхурзаг поднялась и, медленно прогуливаясь по парку, направилась к зданию, в
одной из квартир которого временно устроилась. Она осознавала, что за ней по
пятам призрачной тенью следует шпион. Он не особенно пытался скрыть свое
присутствие, и Нинхурзаг могла легко определить, где находится приставленный к
ней агент службы безопасности.
Она безмятежно посмотрела на землян, также гуляющих по парку и таращивших глаза
на великолепие, казавшееся ей жалким убожеством. Ее интересовало, кто же из них
подберет чип с кодом, который она спрятала в скамейке.
Абу аль-Назир проследил, как удаляется Нинхурзаг, а затем легким шагом подошел к
скамейке, на которой она только что сидела. Возвышающийся над парком свод,
скрытый проекцией нежно-голубого летнего неба и светлых кучерявых облаков,
производил неизгладимое впечатление. Было трудно поверить, что находишься на
стометровой глубине под толщей льда и камня. Иллюзия открытого пространства была
почти совершенной, чему способствовали виднеющиеся вдали за постройками
стремительные очертания космических кораблей.
Аль-Назир сел и откинулся на спинку, с беззаботным видом глядя по сторонам и
высматривая сканеры системы безопасности, о которых его предупреждал полковник
МакМахан. А вот и они, очень удачно расположенные для наблюдения за скамейкой,
но только спереди, что было очень кстати.
Аль-Назир опустил одну руку туда, где обычно висела его кобура. Сержант Азнани
никогда не испытывал особой необходимости постоянно носить с собой оружие, но
Абу аль-Назир ощущал себя просто раздетым без личного арсенала. В то же время
его не удивило то, что мятежники запретили своим сторонникам вносить оружие в
анклав.
Не удивило, хоть и подчеркнуло разницу между тем, как относились к своим
союзникам они и экипаж "Нергала". Азнани никогда не ступал на борт "Нергала",
однако тренировался вместе с "его" землянами и лично знал полковника МакМахана.
Полковник не был безобидным человеком, даже сама мысль об этом казалась нелепой,
однако любой из имперцев "Нергала", не задумываясь, повернулся бы к нему спиной,
несмотря на наличие при нем оружия.
Но аль-Назир уже понял: все, что полковник сообщил ему об этихимперцах, -
правда. С самых первых мгновений в "Черной Мекке" Эндрю Азнани пришлось
привыкать к абсурду. Экстремизм, ненависть, жадность, садизм, фанатизм, мания
величия, пренебрежение к человеческой жизни... все это было ему знакомо, и здесь
он увидел что-то очень похожее. Не настолько звериный оскал и громкий рык, но от
этого было еще страшнее. Эти люди на самом деле почитали себя богами только
потому, что у них были искусственно усовершенствованные тела... а также
возможность безнаказанно мучить и убивать земных людей.
Ощущение древности и ветхости, которое оставляли эти миловидные молодые лица,
ужасало, и аль-Назир был рад, что здесь не было детей. При одной мысли о том,
что может вырасти из ребенка, вдыхающего этот отравленный воздух, желудок
выворачивало наизнанку.
Аль-Назир ненароком сгибал и разгибал расслабленную руку, рассеянно барабаня по
деревянной скамейке, и, закрыв глаза, слушал плеск фонтанов. Вся его поза
говорила о полном покое, а пальцы барабанили по деревянной поверхности все
медленнее, как будто праздные мысли замедляли их темп.
Он прикоснулся к крошечному, едва различимому пятнышку чипа и пошевелил
указательным пальцем. Чип скользнул под ноготь. Ни один мускул не дрогнул на
лице аль-Назира. Если полковник ошибается насчет Нинхурзаг, то аль-Назир только
что подписал себе смертный приговор, однако эта мысль никак не нарушила внешнего
безмятежного спокойствия.
Он побарабанил пальцами по скамейке еще некоторое время, а затем небрежно
положил руку на подлокотник. Каждый нерв бил тревогу и гнал его с этого места,
однако Азнани мастерски научился играть в эти игры и поудобнее устроился на
скамейке.
"Около часа, - подумал он. - Краткий, восстанавливающий силы сон, невинный и
безмятежный, у всех на виду, а затем можно уходить". Аль-Назир закрыл глаза,
откинул голову на спинку и захрапел.
Тихие, пустынные улочки Ла-Паса мирно спали, убаюканные нежным светом
аргентинской луны. Ширхансу сидела у окна, запустив пальцы в свои пепельные
волосы.
Даже после стольких лет ей было все еще трудно принять тот факт, что эта белая
рука - ее, что эти глаза цвета морской волны, смотрящие на нее из зеркала, тоже
принадлежат ей. Хорошее тело, гораздо красивее того, в котором она родилась, но
- земное. Это показывало, что она не входит в ближайшее окружение Ану. В то же
время она не выделялась среди землян принадлежностью к расе Империума, а это
было бесценное преимущество.
Ширхансу вздохнула и положила на колени энергоавтомат, снова жалея о том, что
они не надели боевую броню. Конечно, об этом не могло быть и речи. Маскировочные
поля способны на многое, однако если их противники будут без брони или, еще
хуже, будут чистыми землянами, то будет очень трудно определить их
местоположение, и они смогут засечь броню, как бы тщательно ее не прятали,
намного раньше, чем сами появятся на сканерах. Поэтому пришлось разоблачиться.
Это было совершенно дурацкое задание. Конечно, лучше такое, чем... В отличие от
Гирру, кровавая резня дегенератов не доставляла Ширхансу никакого удовольствия.
Тем не менее задание было дурацким. Допустим действительно удастся застать
врасплох группку с "Нергала". Но это не значит проследить их путь к кораблю.
Если даже удастся прокрасться незаметно, те, кто прилетят за ними, обязательно
просканируют местность перед встречей и, конечно же, заметят ее отряд, как бы он
ни прятался. Катер, без сомнения, будет вооружен, а ей разве приданы истребитель
прикрытия? Конечно же нет. Немногочисленные экипажи истребителей сейчас были
задействованы для проведения нескольких атак... если не брать во внимание те
пятьдесят процентов резерва, которые по настоянию Ану оставались охранять
анклав, только вот от чего - этого Ширхансу никак не могла взять в толк.
Конечно же, она чувствовала себя слегка ущербной, когда пыталась понять "шефа".
Ведь ее-то мозги еще работали.
Это было одной из причин ее нежелания преследовать нергальцев. Ужасающие
последствия "свиданий" с ними пугали, но не удивляли Ширхансу. За прошедшие
столетия у нее развилось глубокое, если не сказать завистливое, уважение к
врагу, ибо потери нес в основном Ану и они были больше, чем им следовало быть.
Команда "Нергала" пережила все, что только ни пытался с ними сделать Ану
используя преимущества технической базы. Более того, каким-то невероятным
образом им до сих пор удавалось сохранить в тайне местоположение их штаба.
Очевидно, черт побери, что они вовсе не намерены облажаться именно сейчас.
В общем это была идиотская идея, однако Ширхансу понимала, почему командующий
претворяет ее в жизнь, и поддерживала любой шаг, который помогал бы Ганхару
удержаться в кресле командующего боевыми операциями, ибо Шихрансу была в числе
его сторонников. В свое время присоединение к его лагерю оказалось правильным
решением, так как Ганхар, несомненно, обладал гораздо более трезвым рассудком,
чем Киринал. Кажется Ганхару все-таки удается вернуть прежнее влияние, и если ее
присутствие здесь поможет ему, то это значит, что оно также поможет и ей,а это...
Коммутатор с секретной линией связи тихо, едва слышно зазвенел. Ширхансу
поднесла его к уху, и ее глаза расширились. Аналитики Ганхара все верно
просчитали - ублюдки действительно собираются напасть на Лос-Пунас!
Ширхансу коротко отдала приказания в коммуникатор, надеясь, что защита, как ей и
положено, спрячет импульс фолд-спейс-связи, и затем проверила оружие. Она
установила мощность на десять процентов, так как на нападающих не было брони, и
не имело смысла слишком сильно дырявить асфальт. После этого Ширхансу открыла
щель в собственном маскировочном поле, позволяя имплантированным датчикам
нащупать небольшой отряд, в то же время оставаясь прикрытой с боков и сзади.
Тамман легкой, бесшумной тенью следовал за Амандой. Сейчас он чувствовал себя
гораздо комфортнее, чем в Тегеране. Его усиленные чувства с большим успехом
служили для прикрытия тыла, чем для зондирования территории впереди, поэтому
Аманда убедила его идти следом, а не во главе отряда.
Тамман свирепо ухмыльнулся. Убийства невинных людей продолжались, и, повидимому,
это было только начало. Самым ужасным, если брать по отдельности, было
нападение на "Эдем-2", но были и другие. Охрана в Шеппарде выдержала атаку, но
потери были очень велики. И почему-то Тамман был уверен, что нападавшие не имели
приказа стереть базу с лица Земли. Ану не хотел наносить слишком большой урон
аэрокосмической промышленности. Сам факт того, что атаку вооруженных
энергооружием и гранатами-деформаторами имперцев "отбили" обычные земляне, пусть
и очень хорошо подготовленные, красноречиво подтверждал это.
Тем не менее это единственное нападение южан, которое было отбито, если можно
так выразиться, и счет потерям уже перешел все мыслимые и немыслимые пределы.
Траншеи Первой Мировой и концентрационные лагеря Второй были ужасны, а Пномпень
был в каком-то смысле еще хуже. В восьмидесятых были зверства Афганистана и
неостановимой, фанатичной бойни между Ираном и Ираком. Да и то, что случилось в
Заире было достаточно худо, но к скверне такого рода человеку не дано
привыкнуть, как бы часто он ее не наблюдал.
Лос-Пунас - "Кинжалы" - в сравнении с "Черной Меккой" были домашними котятами,
однако стало доподлинно известно, что они выполняют задания Ану. Тамман честно
признавался себе, что ему доставило бы огромное удовольствие стереть их с лица
земли так, чтобы от них и мокрого места не осталось. Но еще большее удовольствие
ему доставило бы взглянуть через прицел на парочку мясников Ану.
- Приготовиться! - прошептала Ширхансу. - Взять их, когда выйдут на площадь.
- Взять? Я думал, мы должны выследить их, Хансу? - Это был Тарбан, ее
заместитель, и свирепая гримаса исказила лицо Ширхансу.
- Если кто-нибудь из них уйдет, то мы так и сделаем, - прорычала она, - но
гораздо важнее уничтожить хотя бы нескольких ублюдков.
- Но...
- Заткнись и выключи связь, пока они ее не засекли!
- Тамман, это ловушка! - Голос принадлежал Ханалат - пилоту, которая должна была
их подобрать, а сейчас страховала их, наблюдая за отрядом при помощи своих
датчиков. - Я вижу линию фолд-спейс-связи впереди тебя, по крайней мере два
источника! Убирайтесь оттуда к чертовой матери!
- Понял, - проворчал Тамман, благодаря Создателя за то, что Гектор настоял на
использовании земных средств связи.
Гектор предположил, что люди Ану теперь ждут от них применения технологий
Империума, и, похоже, полковник оказался прав. Тамман получил предупреждение и
все еще оставался в живых.
- Хорошо, ребята, - он тихо обратился к команде, - давайте-ка потихоньку
выбираться отсюда. Джо...
Джо Кринц, дальний родственник Таммана шедший последним, нес гранатомет.
- ... приготовься прикрыть отступление. Все остальные - аккуратно назад. Попробуем
уйти тихо, если получится.
Без всяких видимых сигналов вся команда начала двигаться в обратном направлении.
Тамман, затаив дыхание, молился о том, чтобы поскорее выбраться отсюда. Они были
сейчас беззащитны, идеальная мишень...
- Черт бы тебя побрал, Тарбан! - рявкнула Ширхансу и бросила энергоавтомат на
подоконник.
Из двадцати человек у нее было самое выгодное положение, но она могла видеть
лишь троих из вражеского отряда. Ее системы восприятия, как естественная, так и
имплантированная, работали на полную мощь через отверстие в поле маскировки,
однако сильно мешали поля противника. С этого расстояния она не могла точно
определить местоположение приближающихся, чтобы выстрелить наверняка, и
благодаря Тарбану они теперь уже не собирались приближаться.
- Взять их! - холодно приказала она.
Тамман вскрикнул, когда энергетический луч прошел по краю его маскирующего поля.
Его сенсоры, работавшие сейчас, когда он выводил отряд из засады, на максимуме
возможностей, обожгло разрядом. Но стрелявший промазал, и Тамман молниеносно,
насколько позволила его улучшенная реакция, откатился в сторону.
Ларри Клинтоку повезло меньше, его взяли на прицел по крайней мере три снайпера.
У него даже не оставалось времени, чтобы издать какой-либо звук, когда разряды
разорвали его на куски... а Аманда вскрикнула, и у Таммана застыла кровь в жилах.
Он автоматически спрятался за деревом росшим в кадке и при помощи режима
усиления зрения заметил окно, в котором мелькали вспышки энергооружия. Залпом из
своего энергопистолета Тамман разнес раму на мелкие кусочки. Водопад из стекла
обрушился на асфальт, и тот, кто вел стрельбу, предпочел затаиться, если,
конечно, допустить, что был все еще жив.
Гранатомет Джо кашлянул позади Таммана, и еще одна зияющая дыра появилась на
фасаде здания. Но у противника также были гранаты-деформаторы. Исчез огромный
кусок асфальта, и струя воды фонтаном взметнулась вверх из разорванного
трубопровода. Тамман вскочил, ему следовало бы бежать к Джо и остальным, но ноги
понесли его вперед - туда, где крик Аманды растворился в мертвящей тишине...
Смертоносные лучи хлестали рядом, вдребезги разнося мостовую, но его люди знали,
что делать. Их маскировочные поля был в одной фазе с его полем, что позволяло им
его видеть. Они нашли себе укрытия и принялись обстреливать здание выходящее на
площадь. Они стреляли вслепую, но производили достаточно огня, и Тамман слышал,
как дротики гравитонных орудий впивались в камень, как дрожал воздух при взрывах
гранат-деформаторов, как перешептывались энергоавтоматы пытающиеся нашарить его...
Левое бедро Аманды превратилось в короткий ужасный обрубок, но крови не было.
Комбинезон имперских диверсантов сразу же после ранения автоматически перетянул
рану жгутом. Но Аманда не была империанкой и лежала без сознания от болевого
шока... или мертвая. Тамман отогнал от себя последнюю мысль и, перекинув женщину
через плечо, бросился бежать обратно.
Смерть гналась за ним по пятам, и он заорал от жуткой боли, когда энергетический
луч вырвал кусок мяса из его ноги. Тамман чуть не упал, но его биотехнические
имплантанты, хоть и были неполными, почти сразу же приглушили боль, и он
помчался дальше как безумный.
Поле, созданное деформирующей гранатой, не достало до него каких-то сантиметров,
поток воздуха, ринувшегося заполнить пустоту, подхватил его подобно невидимому
демону. Тамман услышал еще один крик - энергозаряд попал во Фрэнка Кафетти.
Пробегая мимо, Тамман мельком взглянул на него: у Фрэнка больше не было
туловища.
Выбежав за угол, Тамман присоединился к выжившим, и вчетвером они бросились
бежать в темноте ночи.
- Разве мы не должны их преследовать, Хансу?
- Ну конечно же, Тарбан, иди, попробуй! Ты и твое кудахтанье стоили нам полной
победы! Не говоря уже о Ханшаре - тот ублюдок с энергопистолетом разрезал его
пополам. Поэтому сделай милость, беги за ними... Уверена, что пилот их катера с
радостью поджарит твою никчемную задницу!
Ответом было гробовое молчание, и Ширхансу взяла себя в руки. Господи, быть так
близко! По крайней мере, они убили двоих, может даже троих, и это их лучший
результат за все это время. Хотя этого не хватит, чтобы угодить Ану. Все же,
если слегка подкорректировать доклад...
- Хорошо, - наконец произнесла она. - Давайте-ка убираться отсюда, пока местные
не начали совать нос не в свое дело. Встретимся у катера.
Глава 19
- Как она?
Тамман поднял взгляд, услышав тихий вопрос Колина. Он сидел осторожно, вытянув
ногу, чтобы не касаться ею кресла, и на его усталом лице застыла боль.
- Они говорят, что с ней все будет в порядке.
Тамман протянул руку и нежно погладил темные волосы молодой женщины, лежащей на
узком подобии кровати. Нижняя часть ее тела была заключена в какие-то
замысловатые медицинские аппараты имперского происхождения.
- В порядке, - с горечью повторил он, - но только с одной ногой. Создатель, это
несправедливо! Почему она?!
- Почему кто бы то ни было? - печально спросил Колин. Он взглянул на бледное
лицо Аманды Гивенс и вздохнул.
- По крайней мере, ты вытащил ее оттуда живой, не забывай об этом.
- Я не забуду. Но если бы у нее были имплантанты, которых она заслуживает, она
бы не лежала сейчас здесь, ей смогли бы вырастить новую ногу. - Тамман снова
посмотрел на Аманду. - Это даже не их вина, а они так дорого платят, Колин! Все
они!
- Все вы, - мягко поправил его Колин. - Ты ведь тоже не имеешь отношения к
мятежу.
- Но у меня есть хотя бы биотехнический набор ребенка. - Голос Таммана звучал
очень глухо. - А у нее нет даже этого. У Гектора тоже нет. У моих детей нет. Их
век короток, как у горящей свечи, и они уходят.
Он опять погладил волосы Аманды.
- Мы пытаемся это изменить, Тамман. И она занималась именно этим.
- Я знаю, - прошептал имперец.
- Так не отбирай этого у нее, - сказал Колин, глядя ему прямо в глаза. - Да, она
рождена на Земле, как и я, но я попал под призыв, а она выбрала борьбу, зная на
что идет. Она не ребенок. Не относись к ней так, потому что это единственное,
чего она тебе никогда не простит.
- И когда ты стал таким мудрым? - спросил Тамман после некоторой паузы.
- Это в крови, приятель, - ответил Колин и улыбнулся, оставляя Таммана наедине с
любимой женщиной.
Ганхар сидел, грузно развалившись в кресле и положив одну ногу на письменный
стол. Он только что выдержал весьма бурный разговор с Ширхансу, но в конечном
итоге она была права: им удалось прихлопнуть хоть кого-то из команды "Нергала",
и шансов на то, что успех повторится, теперь уже не оставалось. Пустая болтовня
Тарбана выдала их, и теперь, едва выскользнув из одной ловушки, они, уж понятное
дело, не попадут в другую! Они будут прикрывать каждый отряд активными
сканерами, способными пробиться сквозь любое портативное маскировочное поле.
Ганхар был погружен в невеселые размышления о том, что еще предложить Ану.
Логично было бы направить несколько истребителей на охоту за катерами "Нергала",
которые включат активный режим сканеров. Однако ответный ход МакМахана (ибо
Ганхар был уверен, что тот возглавляет всю эту кампанию, и испытывал к
противнику все большее уважение) очевиден: прикрыть катера собственными
истребителями-невидимками, чтобы перехватить истребители Ганхара, когда те будут
атаковать катер.
Это означало дальнейшее обострение конфликта, а Ганхару и без того было тошно.
Нергальцы не могли равняться с ним силой, но они знали, где собираются нанести
удары, и могли соответственно распределять свои силы. Ему же приходилось
прикрывать все объекты, на которые они могли напасть. И он не сможет обрести
преимущество до тех пор, пока Ану не разрешит ему прекратить атаки и прикрыть
все объекты, нуждающиеся в защите, истребителями.
А Ану, конечно же, этого никогда не разрешит.
Ганхар устало потер веки, поток его мыслей смахивал на траурный марш. Все без
толку. Даже если удастся определить местоположение "Нергала" и уничтожить
корабль и весь его экипаж, то все равно останется Ану. Ану, и прочие, и он сам в
их числе. И их бесконечные, бесплодные усилия. Ану безумен, а разве он, Ганхар,
далеко ушел от него? Что произойдет, если они когда-нибудь покинут эту отсталую
планету?
Как и Джанту, Ганхар давно задумался о возможности исчезновения Империума из
Вселенной. Если он ошибается, то они все приговорены. Империум никогда не
простит их, пощады не будет. Не стоит ждать снисхождения за тягчайшее
преступление против Империума и за все то зло, которое они причинили беззащитным
аборигенам Земли.
А если Империума больше нет? В таком случае судьба мятежников, возможно,
сложится еще хуже, ибо остается Ану. Или Джанту. Или еще кто-нибудь. Их всех
охватило безумие, они живут уже слишком долго и слишком боятся смерти. Ганхар
знал, что
...Закладка в соц.сетях
